Круизный НЕроман. Десять свиданий

Но Дворцовая площадь выглядела празднично, настроение было чудесное, Лизе захотелось взять под руку этого красивого мужчину. Она это сделала, он среагировал, крепко прижал её локоть к своему боку. Бок был жёсткий. Неужели качается?

Набережная Кабан, кукольный театр Экият, дворец бракосочетаний Казан, мост Миллениум, спортивные объекты, экстрим-парк – современная Казань Елизавету Сергеевну не разочаровала. Но какая-то она была рассеянная, даже почти совсем ничего не снимала.

Остановок оказалось много. Они то и дело выходили из автобуса, Игорь Матвеевич неизменно подавал руку, придерживал, оберегал. Ну не железная же она! Всё это отвлекало от архитектурных ансамблей, дат и имён…

Ему снова кто-то позвонил, он выслушал и односложно ответил: «Ок».

В этот момент экскурсовод объявил, что едут они в ИТ-парк, и у них будет целых полтора часа для «ознакомления с инновациями и познавательного времяпрепровождения». Здесь Елизавета Сергеевна очнулась и поняла, что обещанного свободного времени на улице Баумана, в старой Казани, у них не останется, а хотелось.

– Андрей, можем мы сократить знакомство с миром высоких технологий хотя бы на полчаса, иначе нам не успеть на Баумана! Пожалуйста! – обратилась она к экскурсоводу.

– Девушка, здесь за программу отвечаю я! В ИТ-парке мы пробудем столько, сколько положено! Не мутите воду! – прозвучало весьма грубо.

Игорь Матвеевич поднялся со своего места в полный рост.

– Остановите автобус, откройте дверь! – это экскурсоводу. – Вставайте, мы выходим! – это Лизе. – Молодой человек, вы ведёте себя бестактно и непрофессионально. Я разочарован. Очень, – это снова обалдевшему Андрею…

Они стояли на каком-то мосту. Мимо двигался транспорт. Много транспорта.

– Игорь Матвеевич, вы с ума сошли?

– Он вам хамил!

– А если мне за ужином нахамит официант, мы прыгнем за борт?

– Перестаньте! Я приглашаю вас составить мне компанию на деловом обеде. У меня в Казани давний партнёр, почти уже друг. Я даже с семьёй его знаком. У нас сейчас встреча. Очень хочу, чтобы вы пошли со мной. Вы же не против?

– Где встреча? Прямо здесь, на этом мосту?

Ровно через пять минут возле них остановился чёрный автомобиль размером с небольшой коттедж. Лиза в жизни не видела таких машин.

Открылась задняя дверь, из «коттеджа» довольно бодро вылез грузный дядька, в точно таком же костюме, как у её спутника (теперь уже так надо называть, видимо), только бежевом.

Странно, оба они так и не стали выглядеть мятыми. Может быть, не такой уж и натуральный у них лён, так себе материя. Понятное дело, ни о чём другом в этой какой-то очень уж киношной ситуации (не хватало только зависшего над ними вертолёта) Лиза думать не смогла.

Мужчины жали друг другу руки, обменивались любезностями. Игорь Матвеевич вдруг обнял Лизу за плечи, очень красноречиво так обнял, и представил:

– А это моя Елизавета.

Лиза совсем не знала, как реагировать, как с лицом совладать. А тут ещё партнёр уставился на неё, как будто привидение увидел. У него вроде даже слеза навернулась в одном глазу. Глаза были светлые, у кого-то она видела такие глаза когда-то. Что вообще происходит? Почему дядька плачет? Он выпятил грудь и, глядя Лизе прямо в мозжечок, представился:

– Артём Вильевич. Гафаров.

Нет. Этого быть не может. Не бывает так. Нет. У Елизаветы никак не получалось выдохнуть. Как вообще люди дышат? Она забыла…

«Артём Гафаров. Казань», – тогда, много-много лет назад, он ещё представлялся без отчества. Елизавета Сергеевна хотела быстро сосчитать, сколько прошло лет, но, видимо, всё ещё была в шоке, никак не могла вспомнить, что от чего отнимать.

На улицу Баумана Лиза, однако, попала. Ресторан, куда привёз их на обед партнёр, находился как раз там. Артём Вильевич её узнал, она поняла сразу, даром, что ли, эта слеза скупая почти выкатилась. Но себя не выдал. Обниматься не кинулся, никакого «сколько лет, сколько зим» тоже не прозвучало. Переключился на Игоря Матвеевича, ему делано улыбался, с ним беседовал.

Он им устроил настоящий татарский пир, гордо объявлял каждое блюдо. Хотя Лиза-то помнила, что татарин он только по отцу. Отсюда эти необычные светлые глаза. Итак, «бог им послал сегодня» пирог «зур балиш», куриный суп «токмач» с фирменной выпечкой эчпочмаком и губадией, были ещё какие-то блюда, она сбилась со счёта. К тому же есть совсем не хотелось, но Лиза глотала.

За столом она оказалась от него по диагонали, Сосед рядом. Он почти сразу начал перехватывать долгие тяжёлые взгляды партнёра на Лизу, но пока никак не реагировал.

Мужчины говорили о бизнесе, обсуждали финансовые потоки, ставки, проценты. А Лиза отъехала мыслями далеко. Она всегда думала, что стоит только ей появиться в Казани, сразу встретит его. Возможно, поэтому столько лет не ехала. Сегодняшнее посещение – исключительно по программе круиза. Что-то такое мелькало в мыслях смутное, но Игорь Матвеевич как ошарашил в Нижнем, так и занял собой всё её личное пространство. Она приехала в Казань и ни разу не вспомнила об Артёме. Вот уж поистине, «всё в конце концов дано в день, когда уже не просишь…».

Ему тогда было около тридцати. А Лиза… Лиза совсем недавно окончила институт. Они встретились в Москве на странном мероприятии, что-то вроде слёта молодых специалистов. Только он был «боссом» – выступал, делился опытом. У себя в Казани чем-то уже руководил.

Очень популярна тогда была песня Пугачёвой про три счастливых дня. Лиза удивлялась – это же про неё, про них.

Они жили в одной старой гостинице на ВДНХ, в те годы все командировочные жили в этих гостиницах, кажется. Три ночи просидели в холле. Ничего такого не было: негде, номера четырёхместные, да и Лиза была ещё ни разу не замужем и воспитана в «правилах». А он был уже взрослым мужиком, но терпел. Днём они гуляли по Москве. Где только силы брали, не спавши. Когда прощались на вокзале, Лиза была уверена, заливаясь слезами, что никогда больше его не увидит. Через пару месяцев она встречала его в маленьком аэропорту её города. Он рассчитывал на гостиницу, а она привезла его домой, к маме и бабушке.

Он тогда сказал на пороге их квартиры: «Незваный гость хуже татарина, а ваш гость – как раз наполовину татарин». У него были очень светлые глаза, татарская фамилия и русская мама.

Смачно поедая уральские пельмени, фирменное семейное блюдо, сообщил, что хочет на Лизе жениться.

Как-то сразу стали обсуждать его переезд, придумывали, где бы он мог работать. Никто почему-то не захотел поговорить об одном неудобном факте: он был женат, его семилетний Максимка обожал папу, а жену тоже звали Лиза. Всем казалось это преодолимым, раз такая любовь…

Сосед о чём-то очень красиво и увлечённо говорил и вдруг осёкся. Понял, что его никто не слушает. Лиза витала далеко и ковыряла татарский пирожок. Артём Вильевич снова в упор смотрел на неё. У него зазвонил телефон, он извинился и вышел из-за стола.

– А что происходит? – Игорь Матвеевич резко повернулся к Лизе.

– А что происходит? – Лиза смело посмотрела ему в переносицу.

Партнёр быстро вернулся, продолжил беседу. На Лизу больше не косился, она подглядывала из-под салфетки, нет, не поворачивался…

Кажется, он и правда потерял тогда голову. Да, реально влюбился. Лизе нравилось, что он так сильно ею увлёкся, удивляло, но нравилось. И да, она хотела за него замуж.

Артём уезжал практически уже членом их семьи. Но вернулся в семью свою, реальную. Жена Лиза оказалась мудрой и как-то быстро его потерянную голову вкрутила на место. Он звонил, каялся, сокрушался, слал посылки с подарками. Но можно ли ящиком супердефицитного в ту пору «Птичьего молока» компенсировать разбитые надежды?

Он ещё раз прилетел прямо накануне Лизиной свадьбы, дня за два. Куда-то звал, что-то обещал, предлагал. Переживал очень. Но она уже всё понимала про другую Лизу и про Максимку.

Елизавета строила свою счастливую семью и отказывалась с ним разговаривать, когда он звонил. Тогда он перезванивал её маме. Так было долго, и казалось, так будет всегда. Но в какой-то момент он звонить перестал…

На десерт подали сладкий чак-чак с мёдом и ароматным травяным чаем. Через полчаса уже надо быть на борту. Засиделись. Мужчины прощались, договаривались о чём-то. Артём Вильевич вышел проводить до машины. Сам с ними не поедет, сослался на срочные дела.

Они долго трясли друг другу руки. Лиза их разглядывала: один очень красивый, но чужой и непонятный, другой – забытый почти, но узнаваемый настолько, что нестерпимо ныло под ложечкой. Что же он, так и позволит ей уехать? Они вдруг разом посмотрели на неё, очень по-разному посмотрели. Артём сделал несколько шагов, решил, видимо, формально к ручке приложиться.

Формально у него не вышло. Голову преклонил слишком низко, руку задержал слишком долго. Лизе нестерпимо захотелось погладить его по волосам. Она вспомнила и волосы его, и ладонь, очень мягкую, с широкими короткими пальцами. Она не двигалась. Он не отпускал. Как это пережить?..

На борт они вбежали за десять минут до команды «отдать швартовы». Народ потянулся в рестораны.

– Слушайте, на ужине нам точно делать нечего, а вот выпить хочется, вам заказать?

Был ли в вопросе намёк, Лиза не поняла, но выпить действительно просто необходимо, она кивнула.

– Только давайте прямо на палубе посидим, скоро уже отчаливаем, люблю этот момент.

– Что пьём?

– Виски!

– Ого! Принято.

Пока он ходил за выпивкой, Лиза тупо смотрела на берег, никого там не искала, нет, просто пыталась понять, как она могла забыть сегодня, сходя по трапу, что Казань – город Артёма. Как так? Вообще нигде не ёкнуло.

Лиза глотнула виски. Вряд ли это поможет, но стало немного ярче, что ли. Вот только Сосед ошарашил вопросом.

– Елизавета Сергеевна, вы замужем?

– Нет.

– Что так?

– Куда делся ваш такт, Игорь Матвеевич? Не переживайте, я была замужем, долго.

– И что случилось?

– Ничего особенного.

– Давно?

– Давно.

– И вы не пытались выйти на новый круг?

– Нет. Просто решила подождать, вдруг судьба преподнесёт мне запоздалый подарок. Вот и дождалась!

Крепкое виски всё-таки подействовало. Вместо того чтобы печалиться о том, кто остался в Казани, она начала дразнить этого, теплоходного. Он повёлся сразу же. Видно, тоже слегка захмелел. Соображал судорожно, что она имеет в виду. На самом деле двусмысленно это прозвучало, про подарок судьбы. Думает, наверное, это она про меня или про того, который от руки еле оторвался? А Лиза уже в открытую хулиганила, смотрела на него лукаво.

– Это шутка, если что!

– Да я понял.

– Видели бы вы сейчас своё лицо!

Он засмеялся, Лиза тоже захохотала. Её отпустило. Ну что, в самом деле, она себе напридумывала. Артём даже виду ведь не показал, что знает её вообще. Не хотел портить своё реноме перед партнёром. Видимо, его жена с годами влияние своё только упрочила. Хотя, возможно, там уже и другая совсем. Ей это не интересно. Струсил. Артём снова позорно струсил. И если кто-то и тянет на подарок судьбы, то вот этот вот господин в мятых льняных штанах. Всё-таки они приобрели правильную кондицию.

– А что это за объятия вы сегодня демонстрировали на мне, Игорь Матвеевич?

– Во-первых, мне нравится к вам прикасаться!

– И во-вторых?

– Я ему завидую. У него семейный бизнес, жена-партнёр, сын, внук. А я один. Ну вы же видели? Это сработало! Он пялился на вас весь обед.

– Его жену зовут Елизавета?

– Пытаюсь вспомнить. Кажется, да! Вы что, знакомы?

– Да откуда!

– От вас можно ожидать разного.

– Давайте оставим в покое мои возможности. Почему вы один?

– Потому. Ладно, извольте. Был женат два раза. Оба раза на моделях. Красиво и скучно. Больше не могу.

– Что за страсть такая к моделям?

– Это удобно. Я всегда занят. А они откуда-то возникают сами. Не хлопотно. Дорого. Но это не проблема. Вот только иногда приходилось разговаривать. О том, чтобы вместе молчать, даже мечтать было смешно. Вы – первая женщина, которая умеет молчать.

– Похоже, я просто первая женщина-немодель.

Сосед взял её руку и положил к себе на колено, таким образом, как бы заткнул рот. Она сидела тихо, не дёргалась. Колено его тоже оказалось удобным. «Что со мной происходит, – ужаснулась Лиза, – у одного ладонь, у другого колено». Что за страсти, вспомни, милая, сколько тебе лет! Вот честно, если бы кто-то спросил сейчас точную цифру, она бы не назвала. Отшибло сегодня всю арифметику напрочь. Но ей было совершено наплевать. Хорошо было Лизе. Печально, страшно, непонятно, но при этом хорошо. Надо же!..

Казанский закат был удивительно прекрасен. Елизавета Сергеевна аккуратно убрала руку с чужого колена и подошла совсем близко к борту, чтобы успеть это снять.

– У меня есть маленький блог в «Телеграме», – решила она признаться Соседу, – обязательно надо показать закат, это традиция.

– Слушайте, зачем вы тратите время на такую чушь? Это же суррогат общения, даже хуже, чем растворимый кофе.

– Беда в том, что я пью только растворимый кофе.

– Я куплю вам кофемашину!

Что это? Намёк на пролонгацию отношений? Хотя с него станется, он вполне может себе позволить всучить ей этот агрегат прямо завтра в Чебоксарах.

Они стояли на верхней палубе. Близко стояли, но к её плечам он больше не тянулся. Неужели просто представление устроил для партнёра? А ведь она начала втягиваться. Из Солнечного салона им очень хорошо были слышны музыка и пение.

– Давайте зайдём! Я смотрела программу, сегодня концерт джаза.

– Джаза, вы уверены?

– Да какая разница! К тому же вы меня раззадорили, кофе захотелось.

Исполнитель старался. Кто-то даже кричал «браво». Атмосфера прямо-таки тёплая. Но представить Игоря Матвеевича, подпевающего по-французски, Лиза не смогла. С чашками они устроились на палубе.

– Слушайте, мы с вами столько уже пережили вместе, предлагаю отбросить отчества и перейти на «ты».

– Легко!

– Но есть проблема. Вы только не обижайтесь! Я терпеть не могу имя Лиза. Елизавета ещё куда ни шло, но вот Лиза – просто не перевариваю. Я буду звать вас Лика.

Нет, ну скажите, опять этот снобизм из него попёр. Имя ему не нравится! Нормальный человек мог бы такое произнести вообще? Обидеться? Ну и смысл? Оставшиеся пять дней Лиза вполне может побыть Ликой, ничего с ней не случится. Никто никогда так её имя не сокращал. Вета – это пожалуйста. А вот Лика – нет.

– Однако ты чертовски учтив! Почему Лика?

– Мне нравится.

– Хорошо. Но я буду звать тебя Гоша!

– Он же Жора, он же Гога?

– Нет, исключительно Гоша, – она обрадовалась, что он понял.

– Почему Гоша?

– Мне нравится.

– По рукам!..

Они чокнулись кофейными чашками. И снова замолчали. Похоже, общаться в новом формате обоим было не очень-то удобно. И тут Лиза, хотя нет, Лика уже, позорно широко зевнула. Второй день на борту выдался ещё длиннее первого. А уж по событиям это долго придётся распутывать в голове. Но позже. Для аналитики впереди целый год. Сейчас выдался случай просто пожить. И наверняка наделать глупостей. Впрочем, может, и обойдётся ещё.

– Устала, хочешь спать?

– Кажется, да.

Он обнял её за голову и поцеловал, почему-то в волосы.

– Вместо брудершафта!

– Принято!

В этот раз он довёл её прямо до каюты. Дождался, когда она откроет дверь и включит свет. Заглянул зачем-то внутрь. Она тоже заглянула тревожно, не валяется ли там что-нибудь интимное.

– Доброй ночи, Лика!

– Доброй ночи, Гоша!..

Лиза думала, что уснёт мгновенно. Но нет, стоило лечь, и её накрыло. Сердце вдруг заняло слишком много пространства в груди и стало чрезмерно громким. Причиной был не Гоша, увы. До неё дошло, наконец, что это ведь не сон, не мираж – она сегодня встретила Артёма. И он её не признал…

День третий. «Если надо объяснять, то не надо объяснять…»

Утро третьего дня началось ровно в семь. Включилось бортовое радио, зазвучала лёгкая музыка, и всех пригласили на зарядку. Верхняя палуба уже ждала своих героев. И это точно была не Елизавета Сергеевна. Со спортом отношения как-то с самого детства не складывались. Поэтому – к окну, что там сегодня видно?

Ночью она долго пережёвывала вчерашний день, ждала, когда перестанет так бешено колотиться сердце, за таблетками даже пришлось лезть в чемодан, а Лиза была уверена, что не понадобятся, взяла, чтобы с матушкой не спорить.

Она уснула, когда совсем рассвело и на горизонте, как в сказке, появился город Чебоксары. Очень эффектно появился.

Ничего она не придумала, ничего не поняла. Она не готова была к таким событиям. Ладно события, она не ожидала от себя уже таких бурных реакций, думала, что нарастила панцирь, не достанут, гордилась независимостью от мужских поступков. Зря гордилась, получается…

Лика и Гоша вышли из своих кают почти одновременно и сошлись возле эвенкийских мехов. Он был на редкость просто одет: голубые джинсы, чёрное поло. Всё это очень ему шло. «Потому что нельзя быть на свете красивым таким», – пропела про себя Елизавета и в который уже раз помянула печально оставленные дома наряды. Как ему соответствовать, мачо этому? Но сегодня она хотя бы в платье, не посмела ослушаться.

– Доброе утро, Лика!

– Доброе утро, Гоша!

Понятно, игра продолжается. Он смотрит весело, но руки не протягивает. А ведь что-то вчера было типа «мне нравится вас обнимать».

К завтраку, кроме кофе, из бара принесли по бокалу игристого. Ну и что может подумать любой «человек с интеллектом»? Исключительно процитировать Папанова: «Шампанское по утрам пьют или аристократы, или дегенераты». Один из них точно был аристократом, теперь уже сомнений не было. А второй? Вторая, то бишь? Да уж!

Только они тихонько звякнули бокалами, произошла катастрофа. О том, что она приближается, Лика поняла, проследив за направлением изменившегося взгляда Гоши. По проходу на них двигался огромный букет белых роз. Создавалось полное впечатление, что шагает он самостоятельно, девушку-администратора, которая его несла, совершенно не было видно.

Лика замерла, ещё была небольшая надежда, что букет пронесут мимо. Но такое мимо Лизы никогда не проходило.

– Елизавета Сергеевна, вам просили передать! – девушка с облегчением протянула ей куст.

– Кто просил?

– Кажется, там есть конверт с запиской.

Чтобы удержать огромный букет, Лизе пришлось отодвинуться от стола. Она уже поняла, кто устроил это представление, очень хорошо помнила ящики с «Птичьим молоком», за которыми приходилось ходить на почту. Лика решила использовать последний шанс и поблефовать. Вот Елизавета Сергеевна ни за что бы не решилась, а Лика рискнула.

– Гоша, как ты это устроил? Потрясающий букет! Спасибо тебе большое!

Она наконец взглянула на него и…

Приехали: губы поджаты, в глазах ледовое побоище.

– Я этого не устраивал, – брезгливо ткнул пальцем в букет, оттуда выпал конверт, прямо ему в руки.

Она не успела ничего сделать, он уже читал записку.

– Тебе не говорили, что читать чужие письма нельзя?

– Иногда это единственный способ получить информацию.

Он швырнул записку Лизе на тарелку и откланялся.

– Елизавета Сергеевна, хорошего дня!

Да, недолго она продержалась в Ликах. Лиза всучила букетище удивлённому официанту, залпом допила игристое и тоже начала читать.

Лизонька, милая моя девочка!

Прости! Я не мог вчера вести себя по-другому.

Помню о тебе всегда!

Счастье, что ты нашлась!

Дай мне шанс, теперь я точно всё исправлю.

Пожалуйста, позвони!

89102103141

Люблю!

Твой Артём

Лиза не знала, что ей делать. Совсем не представляла. В юности такие ситуации как-то рассасывались сами собой. Ведь бывало же, и не раз: один уже сидит, второй звонит в дверь, а третий – по домашнему телефону. Но сноровка потеряна безвозвратно. Она поняла, что не хочет звонить одному и не сможет всё это объяснить второму. Значит, что? Если надо объяснять, то не надо объяснять. Высказывание приписывали Гиппиус, но Лиза могла бы подписаться под каждым словом.

Букет-монстр она обнаружила в своей каюте, официант подсуетился. «Или я, или он», – подумала Елизавета Сергеевна. Пора уже было выходить на экскурсию, Лиза прихватила букет с собой и вручила девочкам на стойке администрации. Они не ожидали и взяли, а она рванула на выход.

Вот она, её группа. Сегодня художественный музей и пешеходная прогулка. Прекрасно! На другом конце причала, в другой группе, маячил затылок Игоря Матвеевича. «Мужик совсем от рук отбился, шастает туда-сюда», – мрачно шутила сама с собой Лиза. Он так «РаКурсу» всю логистику разрушит. Вот пусть «РаКурс» дальше с ним и нянчится! Лиза решила, что все эти шуры-муры ей ни к чему. Устала она от обоих господ. Хватит. Зачем ей круиз? Чтобы отдохнуть. Пора начать. Она надела тёмные очки, слёзы подкатили слишком близко, и пристроилась за обаятельной Дашей-экскурсоводом, пошла смотреть налево и направо, знакомиться с Чебоксарами.

Даша с гордостью сообщила, что их приветствует «город-санаторий». На самом деле, вокруг было удивительно ухоженно. Они двигались по аккуратному скверу имени чувашского поэта Константина Иванова, вышли на Московскую набережную. С Волжского балкона открывалась дивная панорама на реку и их прекрасный теплоход. Лиза вспомнила, как когда-то её поразил Средиземноморский балкон в испанской Таррагоне. Тогда они приехали в такую даль с мужем и пуделем на своей новенькой «Волге». Это было не так уж и давно, но ощущение, что в другой жизни.

В Чебоксарах есть свой Дом на набережной, когда-то здесь жили семьи членов горсовета, да и теперь – люди явно небедные. В городе пять театров и лучшие на свете конфеты «Золотой конёк». Лизе всё очень нравилось. Она любила самобытные небольшие города, сама в таком прожила большую часть жизни.

Даша перевела группу через дорогу, и Лиза ахнула: какой чудесный модерн! Перед экскурсантами особняк возник внезапно. И надо же, ахнула не одна она. Какие милые интеллигентные люди все же ездят в речные круизы! Сейчас здесь расположен художественный музей, который, собственно, и значился в программе. Но фанаты модерна обрадовались рано. Оказалось, им вовсе не сюда, их повезут смотреть чувашский соцреализм. Бегом-бегом в автобус!

В протокольно-советской картинной галерее среди людей и множества позитивных картин Елизавете Сергеевне стало очень одиноко. Она осознала, что Сосед её просто кинул. Оскорбился и ушёл. Недалеко ушёл, конечно, всего лишь на другую экскурсию. Но это сути не меняет, её, Лизу, вчера ещё Лику, он оставил…

Что касается пришествия Артёма, её радовало только то, что он жив-здоров. Она искала его по соцсетям, даже на сайт «Жди меня» писала. Всё было безрезультатно. Теперь она знает, всё хорошо: успешен, упитан, небеден. Звонить ему она не будет. Не возвращайтесь к былым возлюбленным!..

После соцреализма Даша привезла группу на чебоксарский Арбат. Вот уж этот Арбат, все хотят свой, в Лизином городе тоже был такой Арбат.

Здесь было праздно, весело, шумно, очень солнечно. Бульвар Купца Ефремова, на самом деле эта улица так называется, вот только чем купец прославился, Лиза прослушала. Она искала глазами Игоря Матвеевича, все группы в итоге здесь встретились, а его не было. Как так, почему она по нему тоскует? Когда успела привыкнуть, что там привыкнуть, привязаться?

Какой же Арбат без прикольных памятников. Здесь Ося и Киса – Бендер и Воробьянинов. Все с ними фотографировались. И Лизе тоже очень захотелось! Но нет, одна она, всегда одна, некому её щёлкнуть. Обычно без стеснения просила кого-нибудь. Сейчас не стала. Получается, за два дня с Соседом она втянулась, захотела быть вдвоём. Всё, пора отвыкать.

Ей стало неинтересно, слишком шумно, слишком жарко. Она поплелась к теплоходу мимо длинного ряда сувенирных киосков. Здесь хоть небольшая, да радость. Нашёлся «жених» для чувашской красавицы в свадебном наряде, которую привёз ей недавно отсюда же, из Чебоксар, друг сына. Все знали, что у Лизы большая коллекция национальных кукол, всегда разглядывали, приходя в гости, а потом дарили новые экспонаты.

Уже прямо напротив «Левитанского» она скупила, кажется, всего «Золотого конька» в фирменном конфетном магазинчике и решила, что пора на борт. Одновременно хотелось плакать, спать и вернуться в модерновый особняк. Поэтому она пошла обедать. Быстро, не оглядываясь, пробежала мимо своего букета на ресепшене, забросила покупки в каюту, и – в ресторан. Она была уверена, что соседа за столом у неё больше нет, наверняка пересел, уж ему-то точно пошли навстречу. Ан нет, на месте. Увидел Лизу, заулыбался, вскочил, пододвинул стул. Что такое? Что с ним сделали на экскурсии?