Исток. Сборник стихов.

А как её вернуть? Или создать?

И чтобы не исчезла так мгновенно.

Прошло то время будто небывало,

И мы сменились, много потеряли.

Вернуться бы да в самое начало,

Но вряд ли б мы ошибки исправляли.

Открыл окно: машины, голый двор,

Привиделся давешний старый клён,

Панельки, ТРЦ, стальной забор…

Реальность? Или это просто сон?

68.Побег.

Раб-бунтарь сбежал из рудников,

Сбросив груз тяжёлых кандалов,

Прочь идёт от вечного позора,

Он сейчас взбирается на гору.

Где-то там за скальною грядой,

Ждёт его забытый дом родной,

Там его, наверно, не забыли,

И все грехи давным-давно простили.

Хотя и сам не помнит заключённый,

Железом раскалённым проклеймённый,

Что же там он в прошлом сотворил,

Так, что срок посмертный получил.

Только он совсем иной породы,

Той, что жить не может без свободы,

Потому свершил большое чудо:

Первый, кто сумел сбежать отсюда.

Может быть богами награждён,

Камень бьёт неведомым кайлом,

Лезет вверх, за жизнь не опасаясь,

Сквозь бездушный камень прорываясь.

Работал как-то раб перед побегом,

Весной, когда земля покрыта снегом,

Дробил скалу, но вместо самородков,

Ему попалась странная находка.

Стена пустой и тонкой оказалась,

И с двух ударов полностью распалась,

За ней скелет изломанный сидел,

И словно в небо сквозь скалу глядел.

Ещё один решающий удар,

Чтоб воды глотнуть и съесть сухарь

Сел на выступ и решил взглянуть

На пробитый в мёртвом камне путь.

Видно, там среди горящих гор

Вереницы тех, чей приговор:

Рабства цепь в безмолвии влачить

Без надежды что-то изменить.

Лишь горят снаружи огоньки,

Где граничат с миром рудники,

И берут начало снег и стужа,

Тоже сторожат проход наружу.

Там, во тьме, ломается судьба,

Теряют смысл воля и борьба,

Надежде всякой там дано сгореть,

Не сломит голод дух, так сломит плеть.

Ведёт наверх кайло первопроходца,

Ему и кремень с лёгкостью сдаётся,

Обкалывая камень нерушимый,

Сражается тот раб как одержимый.

“Свободе нет конца и нет начала”…

Такая надпись стену украшала,

Где себе срубил из камня гроб,

Тот давно истлевший рудокоп.

Кайло своё оставив для других,

Кто среди каменьев дорогих

И пустого шлака, так сказать,

Сможет правду жизни отыскать.

Но кайло ни капли не простое,

В нём живёт могущество святое,

Сияет камень в самой середине

Распятого раба, в его грудине.

Другая сторона кайла орлом

Украшена, и с гордым взглядом он,

Камень тот в когтях своих несёт

И на волю за собой ведёт.

Рывок последний и окончен путь,

С которого нельзя было свернуть

И вылез он, теперь свободно дышит

Волей, где кнутов теперь не слышит.

Свободному в душе - рабом не быть,

Таким, иначе, нету смысла жить,

Особенно, когда нетленным солнцем

Свобода эта вместо сердца бьётся.

69.Архангел.

Архангел молодой желал служить

Во славу Господа, и Тот ему ответил.

Архангел - ветеран решил учить,

Давно он молодого заприметил.

Стоят они небесные солдаты,

Тела их закрывают бронь и латы.

Спокойно не желая торопить

Учитель - ангел начал говорить:

“Раз пришёл –-достоин должен быть,

Но только, если хочешь защитить.

Однако, если ты у нас герой,

Советую тогда идти домой.

Не надо обижаться, но поверь

У каждого в душе жестокий зверь.

Его как раз в уздечке удержать

Таких как ты я должен обучать.”

Послушал молодой воитель это,

Ощерился как будто взрослый лев,

Немедля даже малого с ответом.

Звучало с героизмом на распев:

“Так оно, посколь тебе видней.

Куда уж мне, ведь ты, поди, мудрей.

Умеешь ты держать над людом речь,

А можешь также бить мечом и сечь.

Наверно можешь. Вижу по броне

Бывал ты часто в адской глубине,

И шрамы на лице и на руках

Сами говорят о всех боях.”

Учитель молча выслушал тираду,

Наглости такой не удивляясь,

Ответил так, как этого и надо,

Немного даже будто издеваясь:

“Молчи, сынок, ты многого не знаешь,

И нимбом зря как звёздами сияешь.

А крылья видишь? Нет. Смотри сюда.

Им белыми не быть уж никогда.

Однажды это ты, сынок, поймёшь,

Тогда лишь только силу обретёшь.

Сейчас прости, но мой тебе ответ:

В тебе ни грамма силы этой нет.”

Лицом младой воитель изменился,

Но взгляд его немного стал покорней.

Похоже, он ничуть не обозлился,

А голос стал потише и спокойней:

“Прости, был резок, я же ведь забыл,

То о чём Отец мне говорил.

Когда есть крылья хочется летать,

И трудно волю духа удержать.

Но я готов смирению учиться.

Худое в жизни коли уж случиться.

Не брошу Веру, ни клинок, ни щит,

А Бог - поможет, волю укрепит.”

Учитель только молча покивал,

И светел стал его могучий лик,

А после как дальнейшее сказал

Исчез, а вместе с ним и ученик.

“Готов, похоже? Ну, давай начнём.

На Землю мы пойдём с тобой вдвоём.

А там посмотрим, что у нас к чему,

Тебе пока опасно одному.

Судить ты будешь всяческих людей,

Тебе решать: кто добр, кто злодей.

Одно, сынок, запомни навсегда:

Без Бога нет дороги никуда.”

70.Сила Вселенной.

Шум затихает, грядёт тишина,

Она будоражит основы ума,

И многим приносит серьёзные знания,

Мир изменяя до не узнавания.

В этой-то мощи незримой, немой

Могут открыться секреты Вселенной.

Бога встретить можно порой,

И научиться силе безмерной.

Ветер расскажет, где кроются веды,

Как побороть свою немощь и беды,

Верный укажет из тысячи путь,

Жизни поведает смысл и суть.

Мощь приоткроет завесу времён,

Дав заглянуть в Бытия за кулисы,

Чтобы понять для чего мы живём,

Кем бы мы не были в веденьи жизни.

Увидеть нельзя, но повсюду, везде

Мощь обретается в каждой звезде,

И отражается в каждой снежинке,

В деревьях, животных, и малой травинке.

Движет галактики, движет планетами

Мощь вездесущая, сущая в нас.

В путь заставляет идти за ответами

Сила Вселенной здесь и сейчас.

71.Молитва.

Слава Тебе Всемогущий Творец,

Благо тот Мир, который Ты создал.

Силы пошли Ты нам Все Отец,

Покуда не стало для этого поздно.

Силою храмов своих златоглавых

Путь ко спасению нам укажи,

Спаси-сохрани, защити от лукавых,

Не дай умереть во разврате и лжи.

Мы лишь Тебе будем верой служить

Дети Твои на Земле и повсюду.

Правдой одною священною жить,

Не сомневаясь и веруя в чудо.

Если придётся гореть и страдать,

В мире не станет добра и хорошего,

Даже когда начнём умирать,

Мы не забудем имени Божьего.

Выбраться сможем даже из бездны,

Мучаясь в лапах боли и страха,

Умрём, но к рассвету мы снова воскреснем,

Если сгорим, то восстанем из праха.

Слава Тебе Могучий Отец,

Благо весь Мир, который Ты создал,

Дай ободрения, светлый творец

Выстоять в этом сражении грозном.

72.Бессмертие.

Никогда не доводилось мне искать ответ

В те счастливые когда-то еле двадцать лет,

Просто был ужасно глуп, веруя в бессмертие,

Мчалось время, я бежал лёгкой опрометью.

Тридцать лет прожил неплохо: полностью здоров,

Род продолжил, не позоря всех своих богов,

Только душу донимает очень странный холод,

Потому что я снаружи необычно молод.

Сорок стукнуло и вижу - ни одной морщины,

Так вообще-то не бывает в жизни у мужчины,

Дети вроде бы растут, как и остальные,

Им тем более не страшно в годы молодые.

Пять десятков отгремело и моя жена

Сильно сдала, да и в целом выцвела она…

Только я смотрю с испугом, видя в отраженьи,

Что меня не тронул холод бренного старения.

В шестьдесят не стыдно б было малость постареть,

И тем более нормально просто умереть,

И жена ушла от страха доживать свой век,

Зная, что супруг её совсем не человек.

На шальном седьмом десятке в мир пришла война,

Так меня служить призвала бедная страна.

Время шло и проливалось море свежей крови

И пришёл ко власти лидер сильный и суровый.

Разменял восьмой несчастный проклятый десяток…

Может, я когда-то отдал смерти много взяток?

Но одно я понял точно: смерть в разы честней

Бестолковых, суетливых всех живых людей.

Девяносто. Как и раньше, так оно и ныне,

Мне неведомы болезни, слабость и морщины.

Время стало очень быстрой и жестокой вещью,

А бессмертие всё больше кажется зловещим.

Ровно сотня лет прошла, власть переменилась,

Революция большая в мире приключилась…

Почему-то не выходит павших пожалеть,

Да и нет желанья больше глупо умереть.

Вот уже сто пятьдесят мирно прожил я,

Много боли испытала родина моя,

Только стал в разы труднее путь среди людей,

Всё мне видится как будто это мир детей.

Двести с лишним лет прошло, я как привиденье,

Наблюдаю безучастно мира разрушенье…

Это всё творится с нами словно бы впервой,

Смерть меня обходит снова тихо стороной.

Сколько лет? Со счёта сбился сотни лет назад,

На земле опять творится самый чёрный ад.

Всё по кругу: кризис, войны, катаклизм, подъём,

Ничего не изменилось - грабим, продаём.

Жив ещё и в тыщу лет даже не седой,

Всё такой же сильный, стройный, вечно молодой,

Но другим желать не стану горя непомерного,

Чтобы жить среди людей в качестве бессмертного.

73.Маме.

Не знаю мама, что тебе сказать,

Слова не могут столькое поведать.

Быть может благодарность написать,

И кучу пожеланий добрых следом?

Огромное спасибо… Это мало,

И что оно сумеет показать?

Тогда когда ночами ты не спала,

Из рук меня боялась отпускать.

Сильней тебя любить никто не может,

Никто настолько мной не дорожит,

Никто как ты мне в жизни не поможет,

И так как ты за глупость не простит.

Так много слов, но что их говорить?

О том, о сём, о пятом, о десятом…

Лишь ты подскажешь мне как жить,

Согреешь материнским добрым взглядом.

А сколькое тебе пришлось пройти,

За ради голодавшего семейства?

Ты жертву не боялась принести.

Своё ты в этой жизни знала место.

За все твои молитвы во слезах,

Спасибо, ведь никто так не просил

Спасти и сохранить меня впотьмах,

Другой никто так Бога не молил.

Люблю тебя как травы любят свет,

Тебя родную маму дорогую.

Тобой я словно солнцем обогрет,

И чту как ненаглядную святую.

74.Справедливость.

Однажды человек безликий безымянный,

Умом возможно тронутый, поэтому и странный.

Искал всё справедливости, да так и не нашёл.

Хотя и страны многие за этим обошёл.

Туда ходил, где люди неистово враждуют,

Себя уже не помня и лиц своих врагов.

И вся их справедливость - они всегда воюют,

На поезде горящем летят без тормозов.

В иной земле, бывало, под звёздами скитался,

Увиденному часто, не веря ужасался.

Не верил, что настолько возможно разложится,

Забыть про всё на свете и духом умертвиться.

Случалось справедливость огнём в груди зажжётся,

В сердцах людских и душах целительным огнём,

Но сбрендят окаянные, народ ломать возьмётся,

Всё до чего дотянется, всё то, что не по нём.

Найти пытался правду, но видел только след.

Всегда одно и тоже: была и больше нет.

Но духом он не падал, ни разу не сдавался,

И каждый раз по новой за нею в путь пускался.

А может, справедлива работа палача?

Ведь он же не мясник карающий людей?

Когда срубает голову с чьего-нибудь плеча,

И как решить, намного ли топор его честней?

Честнее ли надсмотрщик, стоящий над рабами?

Который в грязных тюрьмах, а может в рудниках

До кости режет спины тяжёлыми плетями,

Не та ли справедливость свистит в его руках?

Так кто же в мире ведает, где истину искать?

Кому судьба доверила такие вещи знать?

Быть может, видит Бога, кто от роду слепой?

И тайны Мира ведает любой глухонемой?

Ни капли справедливости и правды ни на грамм,

И нет цены напрасно пролитым слезам.

Никто ещё ни разу ларец тот не нашёл,

В котором справедливости и правду бы обрёл.

Идёт скиталец дальше, безликий, безымянный.

Он ищет в каждой жизни предмет довольно странный.

Никем нигде невиданный на жизненном пути,

И нет ему покоя, в борьбе его найти.

75.Герои.

Отважится ли кто-нибудь сказать,

Про то, что он, она, и кто бы не был,

За Родину согласен умирать,

А стало б так, и слов своих не предал?

Найдётся ли единственный герой,

Который сам едва ли чуть живой,

Готов стоять, не веря в пораженье,

Отчаянно один вести сраженье?

Когда они найдутся в тучах масс,

Внутри которых могут обезличить.

Они изменят мир, и всяк из нас

Захочет их стократно возвеличить.

Вот кончиться война на Украине

Победой над фашистскими детьми,

Тогда, когда поля боёв остынут,

Герои встанут гордо пред людьми.

Их подвиги в историю войдут,

Про них напишут книги, снимут фильмы.

Надолго славу честно обретут

Те, чей героизм не был чернильным.

Быть может ополченец в одиночку

Удерживал в бою с нацистом точку,

До самого последнего стоял,

Но жизнь свою так просто не отдал.

Расскажут про обстрелянный Донбасс,

Про страшную блокаду для Луганска.

Не завтра, не сегодня, не сейчас,

Но время всё же снимет эту маску.

Как многое узнаем мы тогда,

И кто на все дальнейшие года

Как Жуков, Кутузов, иль Донской

Продолжит полководцев славных строй.

И памятники им потом построят,

О славе их веками будут петь,

И павших чести высшей удостоят

Огонь им вечный станется гореть.

Герои! Только нет. Не на экране.

Реальный человек любой из них,

Прославлены реальными делами,

И будут навсегда среди живых.

76.Помилуй Господи Россию.

Под небом этим летним, ясным

Нельзя не думать о прекрасном,

И каждый день как бесконечный,

Какой бы не был - безупречный.

Всё взгляд ласкает, даже травы,

Деревья стройны и курчавы,

А небо чисто голубое,

В нём солнце светит над землёю.

Чего же большего желать?

Когда вокруг земля родная?

Какую лучше благодать,

Чем наша Родина живая?

Зачем же Рай? И так прекрасно.

Да и к чему Эдемский сад?

Когда без слов предельно ясно,

Где нет России, будет Ад.

Не будет счастья на чужбине,

Его там не было в помине,

В любой другой стране на свете

Нет счастья больше на планете.

Пускай с деньгами, пусть без них,

Но всё равно среди чужих

Людей, обычаев и правил,

Нет жизни, если дом оставил.

Помилуй Господи Россию

Многострадальную страну,

Ведь окромя Небесной силы

Мы не нужны здесь никому.

77.Ангел мой.

Прекрасный, белоснежный ангел мой,

Как хорошо, что ты сейчас со мной,

Но лишь сейчас мне нечего таить,

Прости, что я посмел тебя любить.

Мне трудно быть с тобой наедине,

И больно признавать всё это вновь,

То чувство было раньше в глубине,

Но лишь сейчас почувствовал любовь.

Другого чувства нет, и дух пустой,

Но только если где-то не с тобой.

Где нет тебя, где некого любить

Мне места нет и смысла нету жить.

И грёзы все, и все мои мечты

Всегда приходят только к одному,

И в тех мечтах со мною рядом ты,

И больше никого, не знаю почему.

Любовь к тебе - та шёлковая нить,

Связавшая меня немой надеждой,

И сердцу не дающая остыть,

Холодным стать, пустующим как прежде.

Неважно всё, что в этом мире тленном,

Пустом и злом, во всём несовершенном.

А ты не видишь, и не замечаешь,

Насколько мир собою украшаешь.

Прости за всё, что я наговорил,

Но то, что я сказал, в душе пригрелось,

И я тебя люблю, всегда любил,

И больше ничего мне не хотелось.

78.Праведник.

Праведник последний на Земле

Остался в одиночестве и мгле,

Дождаться дня и времени такого,

Когда попросит Бог явить святого.

Одна лишь цель, за нею он идёт,

Конечно, понимая, что умрёт,

Ведь люди это тоже зная,

Зажарят и съедят не запивая.

Но страха он не чувствует давно,

Который не прижился с состраданьем.

Ему одно на свете суждено:

Предстать пред Ним, Владыкой Мирозданья.

Дожить обязан, или сгинем мы,

Не будет наказаний и тюрьмы.

Огонь небесный в несколько секунд:

И пыли нашей даже не найдут.

Его задача в мире тяжела,

С такою ношей мало кто смирится,

К нему она на плечи и легла,

Всё время, заставляя торопиться.

Ни сто, ни пятьдесят, ни десяти

На этом свете больше не найти

Того, кто был бы праведен и свят,

Того, с кем Бог и Небо говорят.

Их больше нет, их люди перебили,

А что случится, если спросит Бог:

За что мы всех мудрейших истребили?

Ответить на Земле никто б не смог.

Но где-то всё же есть, он затаился

И грешником обычным притворился.

Момента терпеливо только ждёт,

Когда его Всевышний призовёт.

Один, и больше нет у нас других,

Не сможет он - то сгинем мы во мгле,

Один в ответе за людей земных:

Праведник последний на Земле.

79.Проклятый дворец.

Престранный мир, где всё наоборот,

В нём выхода не сыщешь там, где вход.

Покинуть этот мир дано не многим,

В котором все пересекаются дороги.

Там странный лес и звери не простые,

И добрые там есть, но есть и злые.

Все тропы там уводят в заблужденья,

По коим часто ходят привиденья.

В низине есть секретное плато,

Туда почти не доходил никто,

Но кто-то, кто оттуда убежал

Про замок в той низине рассказал.

Ещё сказал - дворцовые подвалы

Полны сокровищ, целые завалы

Чего угодно: золота, вещей…

Там все мечты сбываются людей.

И замок тот роскошен и прекрасен,

Но тем он для живого и опасен,

Что в нём лишь привидения и духи.

Живой не встретить даже малой мухи.

Любому, кто решил туда идти

Встречаются всё время по пути

И призраки, и звери, что расскажут

Как здесь пройти и путь туда укажут.

Расскажет сумасшедший полтергейст

Про путь среди тяжёлых, гиблых мест,

Заранее одно лишь нужно знать:

Он может там оставить умирать.

Остаться в том дворце легко, конечно,

Не на день, не на два… Как есть, на вечно.

Лишь блага стоит данные принять,

И больше не сумеешь убежать.

Найдётся выход, если не принять

Даров, что будет Проклятый давать

На протяжении всего похода,

С начала от самого от входа.

На день всего лишь, ровно до утра

Уйти реально с тёмного двора,

Но если остаёшься до рассвета,

Исчезнет всё, и ты, до утреннего света.

Один из ста способен не остаться.

Тот, чей дух готов сопротивляться

Не станет одевать златой венец,

Того не сломит Проклятый дворец.

80.Дарование.

Порой так хочется писать,

Но нету сил, и нет желанья

И даже пару слов связать.

За что такое наказанье?

Не чую рифмы, нет её.

Насколько больно ощущать,

Что дарование моё

Легко так просто потерять.

Как будто волны в океане,

Как ветер между снежных гор,

Как привидение в тумане

Моих стихов такой узор.

Он для людей не приземлён,

Но существует не случайно.

До нас он был определён

На веки стать великой тайной.

О нём писать никто не станет,

И не заметят сотни глаз,

И кто-то, может быть, познает

Какой сокрыт был в нём наказ.

Ведь в нашем мире - всё едино,

И всё есть части одного,

Чего-то, что неразделимо,

И лишних нет тут никого.

Так и поэзия со мной,

Она во мне как Бог и вера

Переплелась с моей душой

Вросла во всё, и в мозг, и в нервы.

Хочу творить, хочу писать.

Других не ведаю желаний,

Оно как будто бы дышать:

Стихосложений дарованье.

81.Великий Конфликт.

Идёт война, ей много лет.

В бою сцепились тьма и свет,

И жизнь, и смерть, добро и зло,

Туда и смертных занесло.

Конфликт миров и измерений,

За что там бьются - не поймёшь,

И сколько их, таких сражений

Тогда лишь только разберёшь,

Когда на сторону в бою

Решишься стать среди других,

И выберешь её - свою

Средь адских войск или святых.

Поверишь в злобу или мощь,

Впитаешь веру или ложь.

Возьмёшь ли в руку меч святой,

Иль станешь с бритвой костяной.

Немного времени решать

Даётся нам обычным смертным,

И редко можем выбирать,

Но чтобы выбор стался верным

Решить в душе обязан каждый,

И не посметь потом скорбеть,

Ведь выбор сделанный однажды

Заставит жизнь пересмотреть.

Баланс всегда, для всех сторон

Давно уже определён,

Но равновесье не решит,

Кто в этой битве победит.

Порою бой, и бьются двое,

И между ними сложный бой.

Казалось, дело тут простое,

Но так размечено судьбой,

Что спор у них в разы серьёзней,

И меркнет бой меж двух армад,

Который кажется лишь розней,

В яслях подравшихся ребят.

Без счёта лет войне кровавой

Священной мощи с тьмой лукавой.

В ней смысл есть, но нет новизн,

Сия война зовется жизнь.

82.Замёрзшая мечта.

В чёрном небе зимней ночью звёзды серебрятся,

Трудно лишний раз вздохнуть, сложно оторваться.

Снег и холод бесконечно, всюду тишина,

Лишь одна душа живая в проблесках видна.

Холод видится снаружи, кажется внутри

Той души во льду замёршей, но ещё горит

В ней один живой и добрый, светлый огонёк,

Тлеющий в ночи морозной тёплый уголёк.

Мутно-серой пеленой небо застилается,

Ветер снизу от земли к небу поднимается.

В жёлтом свете фонаря светятся былинки,

На окрепший лёд ложатся первые снежинки.

Тишины уже не слышно, вьюга завывает,

Валит снег из темноты, землю засыпает,

Буря воет страшно диким и голодным зверем,

Танец снега прекращаться вовсе не намерен.

Ветер стих, пурга, похоже, снова прекратилась,

Звёзды скромно показались, небо прояснилось.

Неотрывно наблюдает, глядя в пустоту

Огонёк-душа, пытаясь, обрести мечту.

83.Кошмар.

Твой кошмар в ночи идущий,

В глубине сознанья сущий

Может быть не ощутим,

Ходит он всегда один.

Лишь однажды ночью странной

Грянет демон безымянный,

Вынимая страхом душу,

Силу всю свою обрушив.

Тьму на разум насылает,

И о нём никто не знает.

Будто нет там никого,

И тем более его.

Мы его огнями злости

Сами зазываем в гости,

И не стоит удивляться,

Нет таких, кто не боятся.

С ним бороться крайне сложно,

Но стараться если, можно

И возможно победить,

Если свет в себя пустить.

Путь тяжёлый к избавленью,

Ляжет через очищенье,

По нему не всяк пройдёт,