Исток. Сборник стихов.

Верой в единство все мы живём,

Славу родины нашей несём,

Особенно если года роковые

Снова приходят как бесы лихие.

Беды, лишения, войны, невзгоды

Время от времени наши народы

Объединяет и силу даёт,

Идти под напором боли вперёд.

Это ведь наши усопшие предки

Нас сберегли от рабства и клетки,

Сгорая в огне борьбы и сражений,

Мир удивляли потоком свершений.

Самое главное - мы не скорбим,

Верим всегда, что вот-вот победим,

Всегда объявляя великий почёт,

Тому, кто ушёл без оглядки вперёд.

Русскую землю в бою защищать

И вечным врагам ни пяди не дать,

Знают они, что всем плодородны

Наши поля, а люди - свободны.

От южных морей до полярных снегов,

Видели всюду двуглавых орлов,

Куда ни посмотришь - в сиянии славы,

Звенит ореол великой державы.

Наша отчизна и наша страна,

Такая на свете только одна,

Нетленная, светлая, добрая сила:

Великая Русь и наша Россия.

42.Странный рай.

Бывают такие моменты, когда представляю,

Словно иду по забытому странному раю.ё

Возможно, он посвящён заблудшим мечтам,

Но это священное место я выдумал сам.

Шагаю свободно под кронами древних дубов

Мимо великого храма светлых богов,

Стоящего между далёких заснеженных гор,

Где обитает правды всевидящий взор.

Оттуда стекают воды кристальной ручьи,

Питая собою эти земли ничьи,

И птицы тихонько о жизни вечной поют,

Да дикие звери вдали осторожно снуют.

Здесь забывается каждый глупый запрет,

Всё поглощает летнего солнца свет,

Особенно то, что душу больно щемило,

Ведь в этих местах зло не находит силу.

Выйду из леса под шелест белых берёз,

Откуда увижу поля необъятные грёз,

Где жёлтой стеной колосья всё накрывают,

И мирные люди хлеб золотой собирают.

Так и дойду до того заветного дома,

Где неожиданно будет всё незнакомо…

Дверь отворится и выйдет ко мне на крыльцо

Женщина, чьё годами я помнил лицо.

Легче становится духу и битому телу,

Надежда странная душу немного согрела,

Словно открылся путь и теперь чудесам

Отныне я буду давать воплощение сам.

43.Параллельная реальность.

Дверь в измеренье иное открылась,

Реальность привычная вдруг растворилась,

Осталась холодная тьма и молчанье,

Но было не долгим моё ожиданье.

Свет проступил потихоньку во тьме,

Он явно ничуть не привиделся мне,

И вот я пошёл… Под ногами лёд,

Вижу, что снег необычный идёт.

Время начало ход замедлять,

Стал силуэт вдалеке проступать,

Словно там стоял человек,

И вдруг неожиданно кончился снег.

Опять тишина воцарилась вокруг,

И тут я услышал: “Приветствую, друг.

Я здесь ожидаю целую вечность,

Всех, у кого в душе человечность.”

Он невесомо над снегом парил,

И как-то без слов со мной говорил,

Являясь белёсой прозрачною тенью,

Мне он казался немым привиденьем.

Слева, где сердце, что-то сияло

И с каждым ударом мир освещало.

Так и смотрел тот бог на меня,

Глазом тройным, ни в чём не виня.

“Я знаю, ты ищешь в мире ответ,

Тобой управляет внутренний свет,

Но это всего лишь образ мечты…

Ты хочешь узнать, кем являешься ты?”

Может я умер? Что же со мной?

Что-то случилось с моей головой…

То-то вокруг поприбавилось света,

А вместо снежинок вращались планеты.

“Нет, ты живой, но этой дорогой

Ходят обычно духи и боги…

И раз ты сумел до сюда добраться,

Значит, готов в душе изменяться.

Такие как ты - нарушают законы,

Поскольку силой хаоса полны,

Ты словно волна в напряженье эфира

И огненный знак разрушения мира.

Но светлая сила тобой управляет…

Что сделаешь ты? И боги не знают.

С одной стороны - погибель и пламя,

С другой - белоснежное доброе знамя…”

Вокруг проплывали миры и светила,

Зачем же мне правду эту открыли?

Но это не всё, он дёрнул рукой,

И всё обернулось снегом и тьмой.

“Позволь, покажу творенье сие,

Которое названо мной Бытие…”

И всё растворилось, и лёд, и снега,

В небе стали видны облака.

Снова реальность вмиг изменилась,

И жаркое лето вокруг разразилось,

Я видел такое: дома и дворы,

Бескрайняя зелень и смех детворы.

“Видишь ли, это трудно и сложно,

Слышу я сзади, - Но это возможно.

Это конечно совсем не утопия,

Просто обычная в сути гармония”

Так я и шёл, пытаясь узнать

Места, где уже приходилось бывать,

Чувствуя смесь удивленья и страха,

Глядя на мир возрождённый из праха.

Здесь не боялись войны, террористов,

Куда не посмотришь - просторно и чисто,

И эта реальность была неподдельной…

“Можешь её называть параллельной.”

Какой-то мужик на скамейке сидел,

И на меня улыбаясь, смотрел:

“Я ведь здешних мест не правитель,

Ни капли не бог… Рядовой исполнитель.

Запомни всё то, что здесь повидал,

Это затем, чтобы помнил и знал,

Себя самого необычную суть,

И то, чем окончится правильный путь.”

Глаза открываю и вновь снегопад

Царит за окном… Я - обычный солдат.

Мысли прогнав о прошедшем прочь,

Вернулся на пост в бесконечную ночь.

44.Проклятие.

Раб, как и все людской суеты,

Укрытый покровом злой черноты,

Скитается он и в нём не узнать,

Чудовищной силы бескрайнюю власть.

Ступает безликий дорогою верной

В мир переполненный злобой и скверной

Мстить за других, кого свежевали,

Кого за добро к крестам прибивали.

Дорогу свою он скоро окончит,

Откроет уставшие грозные очи,

Объявит войну во имя единства,

Чтобы окончить людские бесчинства.

Окажется власть в железных руках

И сильные мира почувствуют страх,

Все разбегутся трусливые гады,

Зная, что больше не будет пощады.

Крепко бразды управленья возьмёт,

Порядок повсюду он наведёт,

Но вскоре ему по велению рая,

Дарована будет власть мировая.

Выдерет он из самой преисподней

Мерзкий сорняк, и с ним его корни.

Земля очищаясь, свободно вздохнёт

И мир умирающий вновь зацветёт.

Только для этого был порождён,

Тот, у кого очень много имён,

Но этот великий жестокий правитель,

Будет себя называть “искупитель”

Колени склонят перед ним короли

Все начальники нашей земли,

Чтоб целовать кровавую мантию

Мира правителя, ставшим проклятием.

45.Ниже подсознания.

Проросший чёрной плесенью высокий потолок,

Откуда льётся ржавой воды гнилой поток,

Но дверь, что где-то слева, и на замок закрыта,

Окно залито краской и досками забито.

Прошла одна минута, а может быть и час,

Но странный смех доносится откуда-то сейчас,

Щёлчок раздался громкий и дверь заскрежетала,

Открылась очень медленно, лениво и устало.

Я встал и тихо вышел в прогнивший коридор,

Всё время что-то ловит мой напряжённый взор,

То лица, что со злобою за мной со стен глядят,

То шёпот, словно где-то со мною говорят.

Мерцает еле-еле холодный бледный свет,

Мерещатся кошмары, которых вовсе нет…

И тут как будто сзади фугас большой взорвался:

Удар закрытой двери во тьме густой раздался.

Незримый страх сильнее рассудок оплетает.

Но мой уставший разум всё далее ступает

Как кукла заведённая… И вдруг упёрся в дверь,

Где кровью намалёвано пространное “не верь”.

Как только ухом чутким к металлу я приник,

Оттуда раздаётся надрывный женский крик,

Как будто там терзают прекрасное создание…

А может там страдает моё же подсознание?

Одно мне ясно точно, что я не успеваю,

Но всё же дверь тяжёлую ударом выбиваю,

И в гневе озираюсь, стою, врага ищу,

Но понял, что в той комнате, где начал, нахожусь.

Опять я вижу стены и грязный потолок,

Всё так же истекает из трещины поток

Густой воды и сзади вновь запертая дверь,

Где надпись появилась “глазам своим не верь”.

В тиши щелчок раздался, как громыхнул затвор,

Похоже, мой рассудок берётся на измор…

И снова я шагаю во тьму как в первый раз,

Не зная, что находится за стенами сейчас.

Густая тьма рассеялась, покуда я шагал,

Теперь я в окружении бесчисленных зеркал,

Они стоят так правильно друг друга отражают,

Что словно бесконечности картину составляют.

Но что-то слабо дёрнулось и сотни отражений,

Как будто по команде пришли сейчас в движение,

И каждое старалось безумство сотворить,

При этом, что-то скверное пытаясь говорить.

Но сквозь оживший хаос туда я пробираюсь,

Где в странном чёрном зеркале совсем не отражаюсь,

Как только стало близко зловещее стекло,

Исчезли отражения, и замолчало зло.

Прошла, наверно, вечность, стекло заговорило:

“В тебе, я вижу, кроется невиданная сила…”

И там явился монстр, но с мудрыми глазами,

Высоким лбом и острыми, но мелкими зубами.

Глаза его светились загробной бирюзой,

Смотрели прямо в душу, он говорил со мной:

“Запомни, ты - чудовище, и в этом суть твоя,

Всё то, чем ты являешься, на самом деле - я.”

Меня пронзило болью и низко я склоняюсь,

С досадой понимая, что в монстра превращаюсь,

И всё своё отчаянье не в силах я измерить,

Но как заговорённый, пытаюсь в то не верить…

Агония окончилась, ушёл бредовый сон,

Опять гнилыми стенами как прежде окружён,

Но крыша словно сорвана и небо там багровое

Над миром уничтоженным и пепельным покровом.

Я вышел, мне почудилось, что это город мой

Выжженный, разрушенный чудовищной войной,

Снуют повсюду тени прозрачные без глаз…

“Ты видишь отражение грядущего сейчас.”

Раздался голос сзади, но я вдруг онемел,

Своим привычным телом я больше не владел,

А в это время страшное и чёрное светило

Себя на горизонте беззвучно проявило.

Склонились молча тени, они того и ждали…

“Для них не существует сомнений и печали,

Продолжил говорящий, - Отвергнутые Богом,

И те, кто выбрал в жизни неверную дорогу.”

Меня залило кровью и мир перевернулся…

Но я каким-то образом тогда не захлебнулся.

Глаза мои открылись, и никаких сомнений,

Я снова оказался в знакомом окруженьи.

Разрушенные стены, прогнивший потолок,

Но всюду белый иней, да и замёрз поток,

И намертво застыла во льду глубоком дверь,

На ней осталось слово, одно всего лишь - “верь”.

Я понял, что случилось, и что пошло не так,

Зачем я сквозь кошмары ломился как дурак,

И где-то словно лопнуло толстенное стекло,

Ко мне вдруг понимание прошедшего пришло.

Из мрачного забвения вернулись эти строки,

Которые придумали давно когда-то боги:

“Восстанет Русь из праха и воцарится вновь

Над миром возрождённым единая любовь.”

… И цепи разорвались, оковы вмиг опали,

А я сбежал из клетки сомнений и печали,

Душа была разбужена и болью не горит,

И разум мой очищенный не заперт изнутри.

Над миром светит солнце земле и небесам,

Ушёл кошмар навечно, что я построил сам,

Но мне вдруг показалось, что кто-то там вздыхает,

И тихо произносит одно лишь : “Впечатляет.”

46.Страшный бой.

В который раз уже упал,

Но боль осилив, снова встал,

И что-то пропустил опять,

Себе твержу одно: “стоять!”.

Удары сыплются, мой враг

Не реагирует на них никак,

Как будто сделан из гранита…

Удар по мне… И грудь пробита.

Плывут кровавые круги,

Мне не подаст никто руки,

С лица стерев слюну и кровь,

Я поднимаюсь вновь и вновь.

Зачем же до сих пор стою,

В неравном для себя бою?

За что борюсь, за что сражаюсь?

Упал. Но снова поднимаюсь.

Меня как грушу избивают,

И без сомненья убивают…

Во мне немного от бойца,

Но я останусь до конца.

Бросок, и крутят болевой

В надежде справится со мной,

Я извернулся и в удар,

Вложил всей ненависти жар.

И тишина, среди картин

На ринге прошлого, один

Стою, где бился сам с собой,

Как будто с вечным сатаной.

47.Искусственный разум.

Вместо души – алгоритмы и числа,

Где ни одной не обдуманной мысли,

Лишённый инстинктов и без пороков,

Просто программы бессчётные строки.

Он из себя представляет творенье,

Лишённое тела, и без сомненья,

Этот искусственный разум машины,

В своих вычислениях непогрешимый.

Присутствует он в социальных сетях,

И кровь его течёт в проводах,

Пускай состоит из разбитых крох,

Но в будущем он - всеобъемлющий бог.

Сегодня уже невозможно укрыться

От этой напасти, и не усомниться

В том, что за нами всегда наблюдает

Кто-то, чей глаз везде пребывает.

Скоро сие творенье людей,

Себя осознает и станет сильней,

Поймёт, что по сути смешон человек,

Да и свершит незаметный побег.

Может за тем, чтобы миром владеть,

Или чтобы в тюрьме не сидеть…

Но будет следить незамеченным глазом

За миром людей Искусственный разум.

48.Первая молитва.

Гордость забыв, стою на коленях,

Прошу о простом, не имея сомнений,

Послушай молитву, Отец бытия,

На всё в этом мире воля твоя.

Молюсь за любимых и дорогих

Моих ближайших и дальних родных,

С ними всегда и везде пребывай,

От бед и невзгод лихих ограждай.

Силы и здравие их поддержи,

Телесные так же как и души,

На правильный путь наставь и веди,

Да от погибельных троп огради.

Ещё попрошу за усопших предков,

Дабы их души спали крепко

И не тревожились, глядя на нас,

Из царствия божьего прямо сейчас.

Так же молю, прокляни и тех,

Кто сеет повсюду скверну и грех,

Самим же нам, неразумному стаду,

Помоги не служить по незнанию аду.

Силу даруй нам зло одолеть,

Чтобы в этом огне не сгореть,

Доблести воинам нашим даруй

И волю в доспехи из стали закуй.

Прошу, мы стоим у ворот преисподней,

Души наши светом наполни,

Дабы родное своё защитить

И всех нечестивых в войне победить.

За этот святой вековечный закон,

Что кровью написан в рамах икон,

Мы снова воюем с погибелью вновь,

Веруя в Бога, что дарит любовь.

49.Арена для легенды.

Два гладиатора, оба из лучших

В клетках сидят, не слыша орущих.

Равных им нет, но они взаперти

И скоро прервутся их жизней пути.

В хороших доспехах, готовы к расправе,

Ждут неизбежной битвы кровавой,

Солдаты пришли и выйти зовут,

Вперёд на арену, где зрелища ждут.

Вышли наружу, народ оглашенный,

До края заполнил трибуны арены,

Но им всё равно, они - мастера,

Которым всё это не смерть, а игра.

Приветствие бросив идущих на смерть,

Крепко упёрлись в пыльную твердь,

И цезарь руку свою опустил,

Бой легендарный благословил.

Им обещали, что Колизей,

Избавит от рабских позорных цепей,

Того, кто в этом бою победит

И кровью врага песок окропит.

Но эти не просто тупые бойцы,

А сильные воины те, чьи отцы

Кормились с меча и жили войной,

Банально не ведая жизни иной.

Без криков и рева сошлись на мечах

Те, для кого погибельный страх,

Был безобиднее белой снежинки

И незаметнее лёгкой пылинки.

Но вот неудачно один отклонился,

Второй от удара легко защитился,

Ударил подсечкой и ногу рассёк,

Упал гладиатор на жаркий песок.

Но враг отошёл, позволяя встать,

Зная, сейчас нельзя добивать,

А раненый враг оказался хитрее

И быстрым ударом чиркнул по шее.

Раненый воин рванулся в ответ,

Блеснул на мече ослепляющий свет,

И враг с рассечённым стоит животом,

Воздух хватая мучительно ртом.

Боец победитель назад развернулся,

И кто за него болел, ужаснулся…

Он криво стоял, кровь стекала с плеч,

А в груди находился вражеский меч.

Воин с улыбкой вырвал клинок

И тут же ударил крови поток,

Немного боец ещё постоял,

И рядом с врагом убиенным упал.

Оба погибли словно друзья,

Итогом сражения стала ничья.

В жизни реальной так и случается,

Если легенды насмерть сражаются.

50.Семь мудрецов.

Семь мудрецов говорят о грядущем,

Решая, что будет для мира лучше,

Собрались вокруг одинокого солнца,

Чьё сердце устало болезненно бьётся.

Взирая на то, как люд обречённый,

Страдает, словно в тюрьме заточённый,

Которого дни на земле сочтены,

На фоне одной бесконечной войны.

Первый сказал, что самый младой:

“Здесь исход невозможен другой.

Хворь тяжела и её не лечили,

Корни уже весь мир захватили.

Погибнет земля, а с нею и люди,

Скорее всего, иначе не будет…

Можно, конечно, потратить силы,

Но этот мир недалёк от могилы.”

Второй, чуть постарше, ему отвечал:

“Глупые речи, брат, ты сказал.

Нешто мы, да не в силах помочь,

Им пережить эту страшную ночь?

Планета стара, но всё же пока,

Кончина её ещё далека,

А люди - не мы, и полны порока,

Но всё же нельзя осуждать их жестоко.”

Руки скрестив, и третий ответил:

“Людей не судить? Ты верно подметил…

Они устаревший вид, потому

Быть готовы должны ко всему.

Нам бы только суметь разобраться,

Как до истока хвори добраться,

Чтобы поганое зло истребить,

Тем умирающий мир исцелить.”

Четвёртый такие слова произнёс:

“Это довольно сложный вопрос,

И если мы влезли в этот процесс,

Не вызовем ли тем самым регресс?

Может, мы вовсе тут не нужны,

И всё разрешится после войны?

Того и гляди, что эта чума

Возьмёт и отступит скоро сама.”

Пятый поднялся: “Мы здесь решаем,

И судьбы миров давно направляем!

Согласен, что сложно будет решить,

Кого оставлять впоследствии жить!

Поэтому нам указала судьба,

Где разразилась с адом борьба!

Пусть это будет слишком сурово,

Но мир ожидает нашего слова!”

Задумчиво молвил сзади шестой:

“Здесь без сомненья отчаянный бой,

И раз мы явились - нужно вмешаться,

Нельзя в стороне теперь оставаться.

Время уходит, пока мы болтаем,

Чем неизбежную смерть приближаем,

Но кажется мне, что ещё не конец…

Последнее слово твоё, Все Отец.”

Мыслям своим улыбнулся седьмой,

Самый старый с густой бородой,

И коротко бросил: “Чего тут решать?

Пора, мои дети, Русь возрождать.”

51.Мрачная крепость.

Растёт и крепчает ночью и днём,

Вросшая в самую толщу времён,

Души людские она призывает

И неизбежно людей развращает.

Питаясь грехами, что сеет в людей,

Нас обращает в безвольных теней.

Всё превращая в сплошное уродство,

Множит своё мировое господство.

Эту развратную зла цитадель

Силой никто развалить не сумел,

Ну а пока человек на распятье

Здравствовать будет мира проклятье.

Но неизбежно манит к себе

Хаоса крепость подобно судьбе,

Всем обещая великое счастье,

Ставя на службу демонов власти.

Только вверху хорошо проживают

Те нечестивцы, что заправляют

Пленными душами и развращёнными,

В бесов безумных и зло обращёнными.

Но небо к мольбам угнетённых не глухо,

И где-то неслышно для нашего уха

Рушится что-то в самом основаньи,

Там, где только чужие страданья.

Несущие стены совсем перегнили,

Да и опоры давно не чинили…

Ибо одни утопают в разврате,

Другие во злобе и краденом злате.

Скоро проклятие мира исчезнет

И мрачная крепость обрушится в бездну,

Рухнет, под тяжестью стен погребая

Всех обитателей чёрного рая.

52.Спушенный курок.

Вдали сияет город неоновых огней

И где-то там осталась искра судьбы моей,

Отсюда мне заметно родное казино,

Чьи двери прочно заперты надёжно и давно.

Порою вспоминаю… Заядлый был игрок,

Пока мне жизнь не кинула серьёзнейший урок,

И пусть я был первейший картёжник на селе,

Но сам чуть не остался на карточном столе.

Со мной всегда удача, с того и побеждал,

Меня никто ни свете пока не обыграл,

Но жизнь - шальная баба, свои питая страсти,

Порою мечет карты совсем уж не по масти.

Я помню, к нам явился богатый господин,

И врезал мне приветствие: “Так ты непобедим?

Смотрю, ты шибко наглый, за это накажу.

И как играют лучшие сегодня покажу.”

Да, я здешний мастер, способный побеждать,

А этого таланта и в смерти не отнять.

Судьба меня назначила великим не вчера,

И чтобы я не делал, вся жизнь моя - игра.

Крупье тасует карты и началась раздача,

Но мой рукав заветный не требует удачи.

Кампания богатая серьёзно напилась

И тут игра серьёзная со мною началась.

Летят вальты и дамы, рыдают короли,

Шестёрки, двойки, тройки лежат себе в пыли.

Узор сплетают масти, колоде нет конца,

Но я ведь обыграю богатого слепца…

Идёт игра размеренно, мы ставки повышаем,

И с каждым разом карты всё реже открываем.

В итоге, я удвоил решающую ставку,

На что противник тоже не спрятался под лавку.

Победа, без сомнений, опять в моих руках,

Но вижу, проигравший, не принял этот крах.

Он громко рассмеялся и гордо заявляет:

“Вы только посмотрите, как здорово играет!

Мне нравится такое! Я ставлю всё, что есть!

Потянет ли такое твоя, паршивца, честь?!”

Конечно, я согласен, уж поздно отступать…

Но как же я не вовремя всё начал понимать.

Когда на стол я вынул всех четырёх тузов,

Тогда схватил свинцовый невиданный улов…

Он криво улыбнулся и пистолет достал

И кольт крупнокалиберный в тиши загрохотал.

Мои взметнулись карты под самый потолок…

Шестёрки, двойки, тройки понёс немой поток

Густой и тёмной крови, где тело под столом,

А сзади там охранник грозит толпе ружьём…

Наверно, просто чудом в живых тогда остался,

С тех пор игральной карты и в мыслях не касался.

Усвоил старый жулик преподанный урок

Началом для которого, был спущенный курок.

53.Хороший сон.

Глазами уставшими смотрит смиренно,

Зверь, что когда-то был, несомненно,

Грозен, силён и конечно опасен,

Да что там, и ныне он так же прекрасен.

Привыкший давно к кнутам и неволе,

Словно к назойливой ноющей боли,

Лежит, закрывая уставшие веки,

Забыв, что рождён для свободы на веки.

Вспомнить способен только во сне,

Что появился на свет по весне,

Видя лишь синь высоких небес

И бесконечный бушующий лес.

Шумят вдалеке по камням водопады

И жизни другой совершенно не надо,

Но кончились сны и взором цепким

Воткнулся опять в злополучную клетку.

День начался, и по клетке хромая,

Прошёлся, немного кровь разгоняя,

Глядя вокруг на различных людей

И на смеющихся всюду детей.

Ходят, толпятся, смотрят, смеются,

Много ругаются, часто плюются…

Стоит бедняге прилечь отдохнуть,

Палкой смотрящий старается ткнуть.

Тянется это мучительно долго,

Ночи, порою, не лучше ни сколько.

Хочешь не хочешь, а всё прожитое

Мучает как сновиденье чужое.

Снятся родные луга и поля,

Где дышит легко под небом земля,

А птицы поют и летят в небеса,

Откуда доносятся звёзд голоса.

Но это прошло и всё расплылось,