Исток. Сборник стихов.

Александр Гураш

Исток. Сборник стихов.

Бороться на равных с древним умудренным злом, может только новорождённое наивное добро.

1.Гармония.

Гармония в сути своей неизменна,

Она идеальна и совершенна,

В каждой частице живого пространства

Можно увидеть её постоянство.

В том неизменная правда таится,

Которая может немногим открыться,

Только тому, кто ищет секреты,

Особенно, если жаждет ответов.

Пытаясь понять устройство Вселенной,

Бьётся над этой большой переменной,

Надеясь, что та его призывает,

Чтобы поведать, как судьбы решает.

Верит и в то, что Бог - справедлив,

Пускай, и задумчив, и молчалив,

Не часто с живыми людьми говорит,

О тех чудесах, что и ныне творит.

Так было всегда, ничего не меняется,

Всё на круги своя возвращается,

Ничто не случается резко и вдруг…

Всё это записано в жизненный круг.

Добро и любовь, жестокость и злость,

Порою, заложены в самую кость,

Да так глубоко, что до самой души,

Где сила духовная в спячке лежит.

Вот так и течёт изначальный порядок,

Ни чёрный, ни белый, ни горек, ни сладок,

Но всё-таки в том есть крупица иронии,

Что разум не ищёт вечной гармонии.

2.Любовь.

Проснувшись однажды во власти весны,

Мир наполняют прекрасные сны,

Душа пробуждается и говорит,

Что тянет её какой-то магнит.

Особенно если рядом с тобой,

Кто-то с очень похожей душой,

Настолько, что трудно спокойно дышать…

Он тоже не может это сдержать.

Душе не прикажешь, когда как за солнцем,

Она окрылённая птицею рвётся,

Не хочет, не может просто забыть,

Желая только смиренно любить.

Мы так и уходим за этой звездой,

Едва ли владея самими собой,

В том нету плохого и мало кто знает,

Что именно там добро обитает.

А где как не там, где всё зеленеет,

Где светлое счастье миром владеет,

Где радость звенит говорливым ручьём…

Без этого чувства мы не живём.

Ведь это она, загораясь звездой,

Одинокую тьму развевает собой,

Во всём пребывает, не зная оков:

Эссенция жизни и света - любовь.

3. Это всё.

Мира основы нельзя изменить,

Масштабы которых не оценить,

То, что не выйдет измерить деньгами,

От роду делят это меж нами.

Такое бесценным даром даётся,

Жизни исток, откуда берётся,

В мощи Вселенной, в её красоте,

И человеческой светлой мечте.

Это и солнца долгий рассвет,

Птичию трелью который воспет,

И неизбежный томный закат,

Красками жизни который богат.

Это воды родниковой теченье,

Свежего ветра в окно дуновенье,

Полного запаха кроны зелёной,

Под небом своей синевой упоённым.

Это и лето, и знойный мороз,

Свет негасимых мерцающих звёзд,

Смех во дворе несмышлёных детей,

То от чего в этом мире светлей.

Это надежда, вера и дом,

Радость и жизнь, и ночью, и днём.

Всё порождённое в ласковом свете:

Любовь, что являют собой наши дети.

Это всё словно Веры река,

В ней отражаясь, плывут облака,

Земля их травою зелёной ласкает,

И старая ива ветрам подпевает.

Это свобода без чётких границ,

И нет искажённых злобою лиц,

И воля, которой все дорожат,

Не ожидая в спину ножа.

Это всё то, что было всегда,

Но стоит порою большого труда,

Та доброта, что ценней век от века:

Право себя называть человеком.

4.Мечтатель.

Бросив на звёзды задумчивый взгляд,

Смотрит за тем, как бесшумно горят

Огней вереницы, и так далеко,

Что их не потрогать смертной рукой.

Зная о том, что мы не одни

И звёзды жизнью окружены,

Вот только об этом нельзя рассказать,

О том, что люди не смогут принять.

Многое можно в бездне узрить,

Такого, что нам не дано изучить:

Странных миров и странных строений,

Великих богов и ничтожных творений.

Кто бы такое не сотворил:

Тысячи разных планет и светил…

Явно над каждой деталью старался

И запредельным для нас, вдохновлялся.

Создал безвольных и бедных рабов,

Поставив над всем всемогущих богов,

Соткал из пустот миры-исполины,

Словно гончар поделку из глины.

А после исчез, как его не бывало,

Но каждому дал созиданий начало,

Чтоб человек не боящийся жить

Однажды подобное смог повторить.

И в этом забытом окраинном мире,

Слушая звёздный шёпот в эфире,

Смотрит мечтатель с горячей надеждой,

Что в мире всё больше не будет как прежде.

5.Свобода.

На белом свете жил такой лорд,

Умён был, серьёзен, и разумом твёрд,

Грозным считался и править умел,

Да так, что роптать никто и не смел.

Но трудное время лихое пришло,

Люди страдали, до смуты дошло…

Народ усмиряли картечью и бранью,

Чем привели угнетённых к восстанью.

Призраки эти без лиц и имён,

Уставшие насмерть от ярких знамён,

В хоромы царя за ответом ворвались,

Вот только пустыми они оказались.

Жаль, но беглец, тот самый правитель,

На деле всего лишь вор и грабитель,

Который слова как на ветер бросал,

И ради наживы народ предавал.

Годы прошли, и занял престол

Другой человек, что за властью пришёл,

Но тут же опять топорами трясут,

Начав всеобъемлющий яростный бунт.

И всё повторилось… Разрушен дворец,

Сияет в грязи драгоценный венец,

Пролито крови реки, озёра…

И новый властитель сбегает с позором.

Потом потянулся и третий к короне,

Желая воссесть на незыблемом троне,

Но так же как все - ничего не решает…

Свиту собрав, под луной убегает.

Пустует как прежде священное место,

Которое манит к себе бессловесно,

Но кто бы не стал во главе у народа,

Реальную власть держит только свобода.

6. Добро.

Добро бескорыстное даром даётся,

Тому, кто с ним легко расстаётся,

Не ради себя начинает творить

В поисках смысла трудится и жить.

Поможет бесплатно рядом идущим

Словом и делом, и хлебом насущным,

На Бога надеясь, волей своей,

Врагов обратит в неотступных друзей.

Жизнь проживёт, не нарушив обет,

Не растеряв этот внутренний свет,

И не продаст души ни крупицы,

Другим помогая освободится.

Расскажет какие у мира законы,

За что не попросит любви и короны,

Покажет пример, что каждый живой

В ответе всегда лишь перед собой.

Ведь каждый из нас урожай соберёт,

Только того, что в поле растёт,

А будет ли это добро или зло…

Ну, что ты посеял, то и взросло.

На том и стоят законы мирские,

Сложные с виду, но в деле простые,

Так изначально всё и ведётся:

Что миру подаришь - то и вернётся.

7.Цветок.

Звёзды сияют в дали недвижимой,

Космос украсив непостижимый,

Наполненный тьмою самой пустоты,

Образ являя простой красоты.

Очень похожий на горный цветок,

Вобравший в себя изначальный поток

Бушующей жизни, сплетаясь в узор

Великий и сложный, пугающий взор.

В себе воплощая силы огромные,

Едва ощутимые, но бесподобные,

Не зная зачем, куда и откуда

Движется вдаль рукотворное чудо.

Вот так без ответов… Что было в начале?

Как разномастную жизнь создавали?

Звёзды зачем зажигали вокруг?

И где оборвётся начертанный круг?

Инструкций не дал неизвестный создатель,

Такие, чтоб понял простой обыватель,

Но чаще мы вовсе не в силах измерить

Вещи, в которые можно поверить.

Сокрытые в том, что атомов меньше

И в сути своей ничуть не зловеще,

Ведь наша галактика в вечном тумане,

Просто цветок на огромной поляне.

8.Беловодье.

Добрый, далёкий, прекрасный мир

Совершенно иной, идеальный и чистый,

Он праведным душам готовит пир,

Но путь до него ни капли не близкий.

Такой же как наш и летом цветёт,

Осень такая же там золотая,

Такой же закат и такой же восход

И солнце такое же там восхваляют.

Бывают и зимы как наши земные,

Когда наметает до неба сугробы,

Чтобы весны бахрома расписные

Льда растопили холодные робы.

Моря, океаны чисты и прекрасны,

Мира, который ножом не делили,

И звери лесные там не опасны,

Где крови напрасной люди не лили.

Ни атомных бомб, ни пушек, ни танков,

Ни армий бессчётных и нету войны…

Это ведь мир прошедший огранку,

Дороги к которому нам не видны.

Но сможем ли мы такое принять,

Чтобы открыться для вечного света,

И перестать бытие разрушать,

В пепел стирая тело планеты.

Кто-то в тех землях точно бывал,

И лично увидел святые угодья,

Но ничего с собою не взял,

Кроме памяти о Беловодье.

9.Мир наизнанку.

Цари-самозванцы в коронах с рогами,

Себя окружили сплошь дураками,

И молятся демонам лжемудрецы,

Бросая в помои златые венцы.

На этом пиру извращенцы и воры

Праведным душам ткут приговоры,

Сея жестокость в мире людей,

Всё развращают и даже детей.

И это не сон, а реальный кошмар,

Тяжёлый, безумный, кровавый угар,

Где ставят над миром обычных баранов,

Которым насыпали деньги в карманы.

А бесы ликуют, они победили,

Многих сегодня уже развратили…

У бесов нет совести, нет и души,

Нету и пола, как его не ищи.

Самое страшное стало возможным,

Светлое вдруг оказалось порожним,

А доброе нынче - в капкане приманка,

В мире, где всё теперь наизнанку.

10.Только в мечтах.

Мира замёрзшего серое небо,

Это был рай, а может и не был.

Нависла свинцовая мрачная туча,

Память стирая, что было и лучше.

Пытаясь найти теплоту и покой,

Мир созидаю себе за чертой,

Где можно без крыльев свободно летать

И этой мечты у меня не отнять.

Мир отряхнётся от бренного зла,

Ты будешь со мною как прежде мила,

Бесследно сотрут вода и пески

Осколки печали и горесть тоски.

Исчезнет кошмаров вязкий туман,

Счастье придёт неожиданно к нам,

Чтобы застыть в невесомых словах,

Себя воплощая в далёких мечтах.

Так и скитаюсь по белому свету

В поисках правды, никем не согретый,

Веруя в чудо, устало бреду,

Надеясь, что истину скоро найду.

Верю, от воли меня не отвадят,

Как дикого зверя на цепь не посадят,

Не запретят любить и дышать,

И буду как прежде о добром мечтать.

Чтобы впитать дуновенье тепла,

Зная, что ты всё так же светла,

И пусть накрывают моря и пески

Тернии глупой, нелепой тоски.

Не будет кошмаров всю ночь до зари,

Там вечная радость над миром горит,

Крохи которой в разбитых руках

Я сохранил, хотя бы в мечтах.

Знаю, надежда меня не обманет,

И эта любовь согревать не устанет,

Даже когда позабудут и бросят,

Выкинут в мусор и больше не спросят.

Веры своей не утрачу ничуть,

Просто я должен пройти этот путь…

Я должен, я буду творить и летать,

Покуда живой - я обязан мечтать.

Грёзы сбываются в свете тепла,

Ты снова со мной, никуда не ушла,

Спокойны и тихи моря и пески,

Под ними уже не осталось тоски.

Кошмары прошли, не оставив следов,

Не тронув фантазии нежный покров,

Реальный не только в потерянных снах,

Вечно сияющий в наших мечтах.

11.Бог.

Великий, невиданный и всемогущий,

Никем не изученный, но всеприсущий,

Он - это разум любого созданья,

Двоичная матрица душ и сознанья.

Вечно за всем бытием наблюдает,

Нигде и везде в мирах обитает,

Никто не изведал - каким же Он был,

Пока существо своё не разделил.

Образом став всего сотворённого,

Тени отбросив развоплощённого

Высшего разума, как чертежи

Мощи телесной и силы души.

Поэтому всё, что видимо взглядом,

Даже незримый и крошечный атом:

Всё, до чего прикасается свет

Имеет в основе Его силуэт.

Он суть бытия и вечностью жив,

Являя собою душ коллектив,

Всегда был в начале, и Он же - конец:

Бог изначальный и Вечный Отец.

12.На клетке Е5.

Игра началась в немой тишине,

Её не понять ни тебе и не мне,

Только стоять таким суждено,

Кому отказаться уже не дано.

Кто же мы все? - Марионетки.

Фигуры, что заняли нужные клетки,

Ждём терпеливо коротенький ход,

Когда побороться время придёт.

И длань короля отправит в атаку,

Нас предавая смерти и мраку,

Но тут с откровенной и дикой усмешкой,

Слона убивают обычною пешкой.

А кто-то сумел добежать до черты,

Ещё одна пешка, но это не ты,

Ушёл как герой в лиловый закат,

Ферзём обернулся и выставил мат.

Вражеский царь умирает в бреду,

И замерло время как воздух во льду,

А ты продолжаешь безмолвно стоять,

Судьбы ожидая на клетке “Е5”.

13.Серебряный волк.

Совсем необычный он уродился,

Немного подрос и от стаи отбился,

Зная, что будет всегда одинок,

Торит свой путь белоснежный волк.

Простые законы - ему не указ,

Он видит всё то, что скрыто от глаз:

Волк-одиночка белого цвета

В шкуре бессменной зимою и летом.

Охотникам он никогда не давался,

С миром безумным не примирялся,

Чувствовал сразу запах обмана,

Всегда уходя от стального капкана.

Ранен бывал и общался со смертью,

И бегал как пёс лихой опрометью,

Много по жизни плохого видал,

Но никогда никого не предал.

Утратил однажды стремительный пыл,

Ретивость щенячью всю позабыл,

Проснулся другим, и судьбу принимая,

Искать перестал подходящую стаю.

Так и идёт по морозным снегам

Сквозь завывающий чёрный буран,

Мудрый, смиренный и знающий толк

Вечно свободный - Серебряный волк.

14.Великая дорога.

Путь бесконечный света и славы,

Непроходимый для злых и лукавых,

Но сильные духом идут по нему,

Свет принося в непроглядную тьму.

Метр за метром, за шагом шаг,

И каждый раз в поглощающий мрак,

Пока не отсохнут от боли ноги,

Но нету конца великой дороги.

Случится и так, что ворота в рай

Захлопнут со смехом, и снова вставай,

Сквозь бесконечные грязь и дожди,

Забыв обо всём, упрямо иди.

Главное, лишнего груза не брать,

Чтобы не стало в дороге мешать,

Злобу и ненависть в качестве груза,

Да и амбиции тоже - обуза.

Где-то придётся остановиться,

Что-то отдать, а с кем-то проститься,

Но если ты вперёд не пойдёшь,

Много добра тогда не найдёшь.

И только когда опустится ночь,

Глупые мысли выгонит прочь,

Холодно станет и очень темно,

Предельно ясно станет одно.

Ни деньги, ни сила, ни вещи чудные,

Тебя не согреют как люди родные,

А эта награда немногим даётся,

Только идущим следом за солнцем.

15.Воин солнца.

Точно никто уже и не знает,

Было ли это, а может, наврали,

Только народ иногда вспоминает,

Сказку о том, как зло побеждали.

История помнить его не хотела,

С чем не согласна память народа,

Вторая забыть о таком не посмела,

Как стал человек острием небосвода.

Совсем неизвестно, кто рассказал,

Сумев пережить и костры, и гоненья,

О Воине света, что грудью встал,

На вечном пути у владык разрушенья.

Трудно сказать, что правда, что ложно,

Но видимо, что-то подобное было,

И он доказал, что такое возможно,

В бою одолев непомерную силу.

Хотя и начало было плачевным,

Таким, что и трудно про то говорить,

Ибо герой был сирым и бедным,

Был тридцать три года не в силах ходить.

Казалось, что он обречён на забвенье,

Обузою быть для матушки старой…

Пока не коснулось его исцеленье,

То были престранные светлые чары.

Просто к нему явился скиталец,

И стал о грядущей беде говорить,

Ну а когда понемногу смеркалось,

Тот попросил у калеки попить.

Мученик бедный тогда растерялся,

И в глупом прошенье почти отказал,

Но тут неожиданно с печки поднялся,

А после и вовсе на ноги встал.

Чудо случилось, а странник исчез,

Словно его никогда не бывало,

Но сила великая светлых небес

Ему богатырский дух даровала.

Так и пошло, что ни день - возрожденье,

В мирных трудах под небом и солнцем,

Что закаляло плоть для сраженья,

Которое очень скоро начнётся.

И время пришло… Он вышел однажды,

Один совершенно, против орды,

Которою движет кровавая жажда,

И много с неё приключилось беды.

Конечно, герою жизнь предлагали,

Надеясь, что воин отчизну предаст,

О власти и злате ему напевали,

Надеясь, что доблесть возьмёт и продаст…

И бой разразился, он начал рубить,

Жестоко и быстро, не зная пощады,

Его не могли и стрелы пробить,

Десятками падали мёртвые гады.

Потом и на сотни счёт изменился,

А воин, не зная усталости, бьёт,

Ранен едва ли, да чуть притомился,

Но всё равно словно погибель идёт.

Впоследствии подвигов ратных ни мало

Свершил богатырь на священной земле,

Много славных дел выпадало…

Пока не растаял как призрак во мгле.

Оставив на память легенду о силе,

Слабым потомкам, унылым и грустным,

Дабы помочь им восстать из могилы,

Ведь нет невозможного, если ты - русский.

16.Воля к жизни.

Махая не пышной зелёной листвой,

Что-то растёт под ржавой трубой

На крыше забытого всеми завода,

Так вот и шутит порою природа.

Деревцу, правда, совсем не до смеха,

Ведь почвою стала простая прореха,

Где холоден камень и нет чернозёма,

Но есть обречённость железобетона.

Поэтому жизнь обернулась борьбой

С серым цементом, словно с собой,

Приходится с боем, как не крути,

В камень упрямо корнями расти.

Уже потому, что выбора нет

И летнего солнца ласковый свет

Силу даёт ему не сгибаться,

И каждой весной опять просыпаться.

Хотя бы затем, чтобы просто цвести,

Надеясь и дальше сраженье вести,

Ведь кроме одной бесконечной борьбы

Нет у него наилучшей судьбы.

А время бежит, и стекает по крышам

Дождик весенний, и гром будет слышен,

Тому, кто по сути ничем не силён,

Но волею к жизни крошит бетон.

17.Шестой патрон.

Опять один скучаю в тишине,

Неспешно снег кружится за окном,

Но лишь сейчас всё замерло во мне,

Заставив думать только об одном.

В руке затёртый старый револьвер

Заряженный всего одним патроном,

Безмолвие вокруг, закрыта дверь,

Но дом родной не кажется знакомым.

Свободный жест - рулетка закрутилась,

Но замер вдруг железный барабан,

Нажал на спуск и всё остановилось,

Щелчок раздался, пусто было там…

Мне Бог свидетель, он же и судья,

Сегодня всё неважно, ибо в прах,

Растёрта будет быстро жизнь моя,

И скорый суд лежит в моих руках.

Второй патрон заряжен и опять,

Кружится карусель моих мечтаний,

Которых даже в смерти не отнять,

Ведь я теперь свободен от терзаний.

Щелчок раздался… Выстрел не случился.

Рукою крепкой третью заряжаю,

Пулю, и в неё чуть не влюбился,

Настолько я её сейчас желаю.

Мелькает снова лиц водоворот,

Сама судьба сейчас со мной играет,

И я готов приветствовать исход,

Рука моя четвёртый заряжает.

Немного стало страшно на мгновенье,

И жалость вдруг возникла и пропала…

Застыла кровь в предчувствии забвенья,

Но песня смерти вновь не зазвучала.

Когда один остался из шести

Пустой патронник - тут предельно ясно:

От этого и чудом не спасти,

Такое не кончается прекрасно.

Опять вращенье, вдруг воспоминанья

Туманят взор приятной пеленой,

Ведь было всё: любовь и расставанья,

Бывало всё, но только не со мной.

Вжимаю спуск и снова тихий шёпот

Бойка в пустой патронник… Уцелел.

Но я решил закончить этот опыт,

Который мне изрядно надоел.

Шестой патрон заряжен и вращаю,

Железный барабан ответов полный,

На скобу снова плавно нажимаю,

И слышу звук чудесный, бесподобный.

А после тьма, полёт и невесомость,

Забыты все успехи и победы,

Не тянут вниз обиды или совесть,

Ведь я ушёл, и никого не предал.

18. Музыка сфер.

Тихо звенит в пустоте бытия,

Мелодия жизни и силы твоя,

Ей подпевают миров голоса

Чистые словно святая роса.

Эта далёкая музыка сфер

Знает истоки истинных вер,

Создана, словно из вечного света,

Ей ни конца, ни начала нету.

Не каждому слышен оркестр миров,

Который играет лишь для богов…

Играет во тьме на своих инструментах,

Совсем не нуждаясь в аплодисментах.

Там напряжённые струны гитары

Томно гудят как сонные чары,

Мира, что в синюю тьму погружён

И пением ярких звёзд окружён.

Плачет печальная тихая скрипка

О мире пропавшем по воле ошибки,

Ставшим тюрьмой для своих же детей,

Где воцарился жестокий злодей.

С другой стороны любовь воспевают

Сферы забытого светлого рая,

Который давно в бытие затерялся,

И никому из искавших не дался.

Над этим в дали громогласное пение,

Звёзд разномастных ликует скопление,

Вдаль унося от мирской суеты,

Ветром наполнив крылья мечты.

А в самой оси мирозданья всего,

Где кажется многим, что нет ничего,

Играет бескрайнюю ноту печали

Время-маэстро на чёрном рояле.

Ему отвечает медной трубой

Такой громогласный тяжёлый вой…

Света жнецы и смерти кумиры,

Страшные, грозные чёрные дыры.

Но есть и звучание словно на грани,

Будто бы где-то на барабане

Вечный ведущий неистово бьёт

И ритм живому всему задаёт.

Никто не писал слова этой песни,

Вечно звучащей над сводом небесным,

В рифме магической и совершенной

К музыке сфер необъятной вселенной.

19.Хоровод.

Проходят как миг вереницы столетий

И прежнее солнце больше не светит,

Готовясь принять над собою победу

Смерти, и вспыхнуть разок напоследок.

Среди черноты и пустынных планет,

Которым не нужен живительный свет,

И некому даже почувствовать жалость,

Поскольку живого здесь не осталось.

Так и взорвётся звезда умирая,

Космосу хладному всё возвращая,

То, что брала для цветов и зверей,

Ну и конечно для живших людей.

Останутся только туманность и сфера,

Угасшая, словно погибшая вера,

И всё неизбежно канет во мрак,

Так оно будет, иначе никак.

Но где-то вдали, как вечная птица,

Другая звезда во тьме загорится,

Жизни проросшей даруя тепло,

Развеяв собою холодное зло.

А тысячи лет незаметно пройдут

И снова другие миры зацветут,

Над ними звезда молодая взойдёт

И новых детей поведёт хоровод.

20.Алмазный клинок.

Плавится долго в глубинах души

Эфирный металл в холодной тиши,

Чтобы конечную форму принять,

Уже из которой возможно ковать.

Что-то похожее смутно на меч…

Положат в горячую добрую печь,

Потом из огня достают заготовку

И начинают нелёгкую ковку.