Лагерь Хроноса

- Жизнь без времени – не жизнь, а лишь пустая оболочка, в которой мы будем вынуждены влачить свое существование, - мужчина укрыл ребенка в полах плаща, нахмурившись. – Это чистое безумие с применением сомнительных методов и жестокости.

Космический глаз Хроноса засветился, став четче остальной фигуры.

- Ты начал так думать лишь из-за неудачного опыта над Ванессой? Из-за чувств, которые она в тебе пробудила? – он сложил руки в замок, всматриваясь в напряженное туманное лицо отца. – Эх… Все-таки в который раз убеждаюсь, что люди – существа невероятно слабые. Вы слишком подвержены влиянию окружающей среды и зависите от химических процессов, происходящих в вас. Если бы не твоя человеческая природа, то ты бы сейчас так не отзывался о моем проекте и посчитал за дар свыше жертвование Эдвина на это благое дело.

Мужчина кое-как сглотнул.

- Что вы хотите с ним сделать?

- Оу, да ничего особенного, - Хронос пожал плечами. – Я не буду его пытать и истязать. Лишь закончу то, что хотел сделать ты и Ванесса, но так, как нужно мне. Я взращу его… - тут не расслышал пару фраз, - в своей силе и мышлении. И он станет одним из моих могущественных орудий, в конце концов его кровь поможет воссоздать еще кое-кого более сильного, чем он! Великолепно, не правда ли?

- Он вырастет и отомстит тебе, не дав твоей силе распространиться в нем, - рыкнул сквозь зубы отец.

- Нет, - Хронос же уверенно покачал головой, подходя ближе к семье, - я сотру его воспоминания о тебе и Ванессе, затем пришью новые. И ничего ему не помешает.

Мужчина в очках ни в какую не хотел отдавать малыша в хищные лапы ученого. Из кармана плаща он достал пистолет, накаченный зеленой жидкостью, отпустил ребенка и сказал:

- Прячься, Эдвин. А я с ними разберусь.

Быстро кивнув, мальчик побежал вглубь дома, ища укрытие. А Хронос недовольно хмыкнул и подтолкнул солдат рукой. Он сказал понуро отцу:

- Что ж, раз ты не хочешь мирно… Значит, придется применить силу.

Послышался выстрел. Затем еще один, и еще. Мужчина начал отстреливаться от наступавших солдат, а те в свою очередь стреляли в ответ, прорываясь в дом. Хронос же спокойно, словно полководец, знающий о своей безоговорочной победе, начал проходить сквозь стрельбу.

Борьба продолжалась еще несколько минут, выстрелы разрывали барабанные перепонки… Однако вскоре все стихло. Не было слышно отца и даже бубнежа солдат. Все вокруг будто замерло, ожидая чего-то…

А затем из дома вышел Хронос. Он держал на руках ребенка, всего в грязи и даже крови. Тот был без сознания и просто повис на ученом. И это был я…

***

Второе воспоминание, настигнувшее меня в космосе, было более развернутым, но в то же время еще более загадочным. Я узнал, что Хронос забрал меня из семьи насильно, что моя память о семье была перекроена и исправлена на лад Лагеря. Из этой временной линии я понял, что… моя мама в какой-то момент умерла. И кто-то из них, - либо она, либо отец, - был репликантом, что делало меня необычным человеком. И это сильно интересовало Хроноса.

Однако вопросов прибавилось больше, чем ответов. Что было во мне такого, что могло сделать меня орудием? Как из моей крови мог получится еще кто-то более могущественный? Что в итоге случилось с отцом, так яростно защищавшим меня?

…И чем это в итоге все закончится?

- Эдвин… - послышался голос Соры, - Эдвин, проснись… ну же…

Я открыл глаза. Передо мной оказалось лицо подруги и хмурое дождливое небо. Но не космос. Получается, я опять потерял сознание?.. И где же находился? Надеюсь, не под куполом Лагеря…

- Где… мы?.. – просипел я не своим голосом.

«Бета» обрадовалась, добившись моего пробуждения.

- Наконец-то, - выдохнула она с облегчением, - хвала небесам.

Я приподнялся на локтях и осмотрел Сору. Она выглядела совсем по-другому. На «Бете» было одето легкое кимоно болотного цвета с рисунками красных ликорисов. Посередине оказался плотный широкий коричневый пояс, завершающий композицию. Катана покоилась за спиной, а знакомые смоляные короткие волосы украшала простая черная заколка. Глаза Соры были подведены темно-красными тенями, а на губах остались остатки помады, которую она, по-видимому, смазала рукой. Красивый образ, выглядевший старше, чем тот, который «Бета» носила во времена Айзека. Значит, мы…

- Мы в Омбре 2018 года, - Сора подтвердила мои догадки. – Пока другие хроны откачивали Маттео, я нашла тебя без сознания и под шумок пролезла туда, куда нам нужно. Как ты?

Ох, мне столько всего нужно было рассказать «Бете»…

- Я… нормально, - чуть замешкавшись, я поднялся и посмотрел на подругу многозначительно. – Увидел новое воспоминание о себе. И… мне нужно тебе о нем расс…

Где-то вдалеке послышался очередной выстрел – вроде взорвался беспилотный дрон. И я понял, что войны, стычки и перестрелки, судя по всему, только начинались в космосе и продолжались уже тут, в Омбре. Покой стал казаться лишь сладким сном.

Глава 10

Глава 10. «Мой милый Эрнст»

Я не успел очухаться от обморока и привыкнуть к новому чуждому окружению. Не смог полностью заглушить в голове эхо выстрелов и даже посмотреть на свой вид. В кармане запульсироваличасы и послышался знакомый голос – к нам взывал Джеймс.

- Дети, как вы? – взволнованно обратился исследователь, используя какие-то отцовские фамильярности. – Прием? Вы меня слышите?

С немного кружившейся головой я достал часы и раскрыл их, увидев обеспокоенное бледное лицо О’Хары. Глаза бегали туда-сюда, а губы чуть кровили, явно обкусанные до звонка.

- Мистер О’Хара, мы здесь, - на экране часов мое лицо буквально слилось воедино с голографическим ликом Джеймса.

- Уже в Омбре, - продолжила Сора, точно почувствовав, как заплетался мой язык, - но тут неспокойно.

- Эдвин, ты видел очередное воспоминание из своей временной линии? – проигнорировав мысль «Беты» о тревожной обстановке, исследователь сразу спросил о том, что случилось со мной.

- Я… да, - сначала ответил спокойно, но потом вздрогнул, - откуда вы знаете?

- Я ведь слежу за вами через часы, поэтому в курсе практически всех ваших передвижений, - пояснил Джеймс. – Главное, чтоб Хронос не узнал об этом. Зараза…

- Тогда вы знаете, что и мы, и Маттео «Альфа» с другими хронами первого класса столкнулись со Странниками в космосе, и они изменились, - приблизившись к моим часам, начала говорить Сора. – Они стали намного злее и агрессивнее, а еще приобрели четкие облики реальных личностей. Вы знаете, почему?

Несколько мгновений Джеймс молчал, его глаза выражали задумчивость. Затем он поправил очки и, кашлянув, ответил:

- Полагаю, Странники связаны с состоянием Хроноса и пульсаторами, которые вы добыли. Грубо говоря, хронопульсатор ослаб при обнаружении истинного, и настоящая личина Хроноса и его прошлого начала проявляться в Странниках. Что, кстати, вы узрели в найденном пульсаторе? Кратко.

- Хронос оказался Эоном Времени, рожденным от Богини Хаоса, - я начал вспоминать увиденное прошлое ученого. – Он задумывал создать новый временной континуум вне пространства и выбрал в качестве жертвы своего эксперимента, конечно, Кастру. При борьбе со Святым духом и его поддаными Жизнь победила, а Хаос окончательно канул в небытие… М… Эоны переродились в разных временах и местах, Хронос потерял почти все свои способности и стал подопытным некого проекта «Монток». Смерть мальчика...

- Подозрительно похожего на Маттео, - шикнула Сора.

Я же продолжил:

- Ставшего ученому родным сыном, повлекла его на продолжение своих безумств. Дальше мы не видели.

- Угу, угу, - Джеймс серьезно кивал, что-то черкая в своем блокноте. Звуки карандаша были отчетливо слышны. – А ты, Эдвин? Что ты увидел в своем воспоминании?

Сердце больно кольнуло. По спине пробежался холодок, и все внутри скрутилось, а пальцы задрожали. Я оглянулся на Сору, и она напряглась вслед за мной.

- Я видел… - тяжело сглотнул накопившуюся слюну, и это показалось больным, - видел, как Хронос пришел за мной. Отец пытался меня защитить изо всех сил, но пришедшие солдаты оказались сильнее… Была перестрелка, и в итоге Хронос забрал меня, а папу я так и не увидел. Еще узнал, что моя мать умерла…

Глубокая печаль отразилась на лице О’Хары. Он будто пережил это воспоминание со мной, и казалось, будто его пепельные волосы встали дыбом, а на щеках показались мурашки. Тем не менее Джеймс продолжал записывать что-то в блокнот.

Сора же все это время проникновенно смотрела на меня. Ее губы приоткрылись, а брови нахмурились, и кончики ногтей впились в соседние подушечки пальцев. Она явно не ожидала услышать столь горестные воспоминания о моей жизни, собиравшиеся по кусочкам. Наверняка ей было интересно, как моя жизнь развивалась дальше – лучше или все хуже и хуже…

А я был настолько опечален вновь раскрывшимися сердечными ранами, что в голове возникал вопрос, на который мистер О’Хара, наверное, все равно не знал ответ:

- Как думаете, мистер О’Хара… мой отец жив или тоже погиб?

Карандаш прекратил черкать на фоне, страницы блокнота перестали мяться под напором пишущей руки. Джеймс поднял голову и глубоко вздохнул. Кажется, придумывание ответа далось ему тяжело.

- Вы, может, знали его? – прикусив губу, еще больше озадачил его я.

Конечно, я ожидал услышать любой ответ, даже если и неправдивый… Любой, кроме ответа о смерти отца. Осознание того, что из-за Хроноса и его махинаций с телом и памятью я мог потерять обоих родных людей, било по ребрам и оседало неприятным сгустком где-то в глубинах мозга… Естественно, я бы и дальше продолжил докапываться до истины о своей природе и истории моих родителей… Однако знание того, что хотя бы кто-то из родителей остался жив, грело бы мне душу в полной мере.

Джеймс, наконец, ответил:

- Эдвин… твой отец намного ближе, чем ты думаешь. Просто он… пока не готов тебе показаться. Он хочет, чтобы ты полностью узнал свою историю.

Сора прищурилась, глядя на исследователя, а во мне затаился огонек надежды.

- Значит, он жив и вы с ним держите связь, - улыбнувшись, сказал я уже более весело. – Это хорошо. То есть, когда я все узнаю о себе, то встречусь с ним?

Прикрыв глаза, Джеймс кивнул.

- Да.

- Хорошо… - дыхание перехватило от радости, и мне уже было немножко наплевать на враждебную атмосферу Омбры. Я лишь добавил с теплом внутри:

- Хоть только начал его вспоминать, передайте, что я его люблю.

Заметил, как на уголках глаз исследователя выступили слезы. Явно стараясь скрыть их, проникнувшийся моими словами, Джеймс совсем натянул очки на переносицу и сказал:

- Да, конечно, передам… - и тут же перевел тему. – Значит, вы находитесь в Омбре 2018 года. Как вы могли заметить, обстановка здесь печальная и совсем не спокойная.

- Что здесь происходит? – вопросила ровно Сора.

- Гражданская война между двумя крупными промышленными регионами Кастры, - объяснил О’Хара. – В 2018 году конфликт перешагнул свой экватор, однако потери большие. Военные действия идут чуть ли не в самих городах. Похоронки приходят каждую неделю. Жители живут в страхе и просто молятся, чтобы горе обошло их стороной. Бабет Холлоу одна из них. Она психиатр и сейчас как никогда востребована. Работает в медицинском центре Брокенхейвен – одном из крупнейших в Омбре. Найдите ее и понаблюдайте за ней. Трагедия миссис Холлоу должна быть связана с ее мужем – Эрнстом Холлоу. Отключаюсь.

В экране часов показались помехи, и затем голос Джеймса затих, а лицо пропало. Вновь нарисовался циферблат. Время шло к обеду.

- Что ж, пора начинать поиски, - подытожила спокойно Сора, но в одно мгновение тень тревоги промелькнула на ее лице, и она спросила: - Ты как, Эдвин? Можешь идти?

Голова больше не кружилась, глаза смогли сфокусироваться, а язык не заплетался. После разговора с Джеймсом полностью отошел от обморока и коматозного состояния после стычки со Странниками в космосе.

- Да, конечно, - ответил я уверенно, и только тогда вспомнил о своем внешнем виде. – Как я выгляжу? Под стать эпохе?

В отличие от одежды Соры, мой костюм почти никогда не менялся. В этот раз форма хроны обрела облик брючного костюма болотного цвета с широкими штанами, бордовым галстуком и кепкой с козырьком. Опять же, только золотые карманные часы и сумка на плече напоминали о принадлежности к хронам.

- Я думаю, от здешних жителей не отличить, - Сора подняла уголки губ и показала палец вверх – делала она так нечасто, и это означало полную идеальность образа.

- Отлично, - кивнул я и обернулся в сторону города. Кажется, выстрелы немного поутихли, и это означало, что можно было направиться на поискиБабет Холлоу, - тогда пошли.

***

Омбра совсем отличалась от Аллегро, даже размерами. Этот город входил в состав действительного большого региона Кастры и считался больше, чем провинция. Но если Аллегро жил по правилам мегаполиса, то Омбра наоборот напоминала какой-то загадочный, тихий и темный городок на окраине земли за холмами. Не принимая во внимание военную обстановку, я четко видел и чувствовал, что атмосфера здесь была совсем иная, да и люди тоже отличались.

Повсюду в домах преобладала синяя и серая гамма, их иногда окутывал туман, то ли спустившийся с холмов, то ли шедший от разбившихся дронов. Солнца в Омбре практически не было, фонари играли его роль, светя постоянно. Однако здесь пролегала река, и повсюду плыли лодки и катера. Было много набережных и парков, украшенных арками с лепниной и статуями. Городок соединялся маленькими мостами, ведущими на тихие улочки с напуганными, отчужденными и закутанными в пальто людьми. Питейные заведения отсутствовали, кабаре давно закрылись, дверные ручки этих театров покрылись пылью. В Омбрепреобладало количество простых магазинов и маленьких кофеен. Отдаленные звуки выстрелов служили пугающей трелью заместо пения птиц и гула машин.

Прохожие казались большим комком тревоги, они постоянно крались близь домов и были не разговорчивы. Но все же с парочкой горожан нам удалось поговорить, и мы узнали, где же находился медицинский центр Брокенхейвен, а затем ринулись туда немедля.

Нужная больница находилась на другом конце города среди холмов и проходящей вдоль аллеи. Это было огромное здание из белого кирпича, с обилием окон, коридоров и крыльев. Перед входомшла ровная мощеная дорога из серого камня, и посетителей встречали белые скульптуры различных божественных существ вместе с изысканно подстриженными кустами. Судя по всему, медицинский центр был частным, ибо, к примеру, обычные больницы огромного города Дель-Темпо выглядели попроще. По крайней мере не напоминали поместье какого-нибудь знатного богача.

Внутри все выглядело также утонченно и изысканно: мраморные полы, каменные атланты и безупречно белые стены. Меж двух округлых лестниц находилась регистратура, принимавшая посетителей и пациентов. Нам пришлось прождать своей очереди по меньшей мере полчаса – центр ломился от различных больных.

Но в конце концов нам удалось увидеть усталое лицо женщины в очках, смотревшей на меня и Сору снизу вверх.

- Нам нужна доктор Холлоу, - «Бета» облокотилась о стойку регистрации, - Бабет Холлоу.

- А вы, собственно, кто? – вопросил слегка нагловатый голос женщины. – Сейчас доктор Холлоу принимает только пациентов или посетителей повышенной важности. Вы кто-то из них?

Сора прикусила губу и опустила голову, стараясь скрыть замешательство. Я же, недолго думая и не щадя себя, подошел ближе к стойке м, сняв кепку, сказал:

- Я жалуюсь на голоса в голове и визуальные галлюцинации. Думаю, что во всей Омбре мне поможет только доктор Холлоу…

Сора чуть приоткрыла глаза, еле видно опешив, а женщину, видимо, ответ устроил.

- Тогда я дам вам талон на три часа, - регистраторша облизнула палец, ища среди бумажек и талонов нужный нам. В этой эпохе все еще преобладали бумажные носители. – Но, скорее всего, придется еще подождать.

А нам уже было и не важно, сколько еще придется просидеть в очереди. Законный пропуск к БабетХоллоу был у меня в руке.

И действительно, хоть талон и указывал на время приема в три часа, в заветный кабинет попали мы с Сорой ближе к четырем. Пациентов и впрямь было много, и всех беспокоили душевные недуги. Благо, больные приняли меня за своего и не косились с подозрением, норовя задать лишние вопросы. Оказывается, серый понурый вид и затуманенный взгляд являлись моим преимуществом.

В приемном кабинете миссис Бабет Холлоу, в отличие от коридоров медицинского центра, преобладали теплые цвета. Коричневая мебель, небесно-голубые обои и различные плакаты, призывающие к душевному спокойствию. Однако в воздухе витала слегка тревожная атмосфера, запах болезни и переживаний окутал буквально каждый уголок. Большую часть кабинета занимал огромный шкаф с досье пациентов, и разделены они были на «стабильных», «опасных» и «особо опасных». Жутко.

Знакомая женская фигура сидела за столом с накинутым на плечи халатом поверх красивой шелковой фиолетовой рубашки. Черные волосы были длиннее и очерчивали умиротворенное румяное лицо с маленькой улыбочкой. БабетХоллоу, попивая кофе, что-то записывала в блокнот в окружении пары медсестер.

Я продолжал играть роль больного, и Сора, поддерживая игру, невозмутимо помогла мне сесть за пациентское кресло. Затем «Бета» кашлянула, и Бабет отвлеклась от заметок.

- Добрый день, - голос Холлоу отливал не глубокой скорбью, а уютным врачебным спокойствием. – Извиняюсь за свою невовлеченность, дописывала курс лечения для одного пациента. Теперь перейдем к вам. Ваше имя?

- Эдвин, - устроившись поудобнее в кресле, чуть ли не промычал я. Сора же села рядом, сложив руки на коленях.

- Эдвин… замечательно, - Бабет открыла новую страницу блокнота и, судя по всему, вписала мое имя. Потом спросила буднично: - На что жалуетесь?

- Слышу голоса прошлого в голове… - прикусив губу, начал перечислять я симптомы с большой искренностью, - иногда вижу галлюцинации… Иногда не могу контролировать свои эмоции… - на этой жалобе решил остановиться, вспоминая полугодовые осмотры у Бабет Холлоу как члена Временного комитета. Странная ностальгия окутала тело.

Все это время Бабет увлеченно черкала что-то в блокноте, видимо, фиксируя мои симптомы. Сора слегка напряженно поглядывала на нее, а я лишь потирал вспотевшие ладони. В конце концов разговор как-то нужно было увести в сторону мужа миссис Холлоу.

- Значит, говорите, не можете удержать эмоции в узде… - Бабет чуть прикусила кончик ручки, смотря на меня с не скрываемым любопытством. – Знаете, вам очень повезло. Чтобы проверить ваше эмоциональное состояние и в то же время потихоньку начать курс лечения, я проведу небольшой тест… Я недавно разработала его и получила поощрение от докторского состава. Суть теста в том, что я буду задавать вам различные вопросы, а вы должны будете независимо от содержания вопроса повторять одну и ту же фразу, которую придумаете. Готовы?

Град мурашек прошелся по спине, сердце заколотилось с бешеной скоростью от столь знакомого теста. Сора тоже вздрогнула, а я мельком взглянул на нее, прочитав в глазах мысль: «Это зарождение «Эмоционального теста»». Да… Кажется, я попал на первое испытание легендарного страшного теста для хрон, который, как выяснилось, изначально и не был создан для нас вовсе… Однако ж, как бывалый хрон первого класса, я был на все готов.

- Да, конечно.

- Отлично. Ваша контрольная фраза?

Я решил по классике.

- Время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать; время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить; время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру.

- Принято, начнем… - Холлоу снова перелистнула страницы, найдя список вопросов. Кажется, она сама немного волновалась, впервые пробуя проводить «Эмоциональный тест». Затем, наконец, начала: - Вы когда-нибудь чувствовали себя одиноко, время искать, и время терять?

- Время искать, и время терять, - невозмутимо принялся отвечать я, вспоминая хищный прожектор машины и белые стены тестовой комнаты.

- Вам бы хотелось подержать на руках собственного ребенка, время сберегать, и время бросать?

- Время сберегать, и время бросать, - я смотрел прямо в глаза Бабет Холлоу, тая в себе мысль о том, что беседовать с живым человеком было приятней, чем с машиной.

- Вы хотели бы избить вашего обидчика, время раздирать, и время сшивать?

- Время раздирать, и время сшивать.

Миссис Холлоу спросила еще несколько вопросов, на которые моя реакция оказалась успешной. Все закончилось тем же, чем и в Лагере Хроноса:

- Повторите, пожалуйста, три раза слово время в одной и той же интонации.

- Время, время, время, - спокойно проговорил я и затем выдохнул.

Бабет выдохнула вслед за мной, убедившись в правильности своих исследований. Она подытожила:

- Что ж, ваши показатели стабильны. Есть отклонения в виде частого дыхания и дергания некоторых лицевых мышц, но это может быть следствием стресса, а не болезни, как и голоса с галлюцинациями. Все зависит от вашего эмоционального состояния и, конечно, обстановки за окном.

Поняв, что разговор клонится к завершению, я решил задать наводящий вопрос:

- А как вам удается быть настолько спокойной в столь напряженное время?

Бабет вновь издала глубокий вздох и с особым трепетом взглянула на рамку с фотографией. На ней была изображена сама женщина и темноволосый усатый мужчина в очках. Они держались за руки и нежно смотрели друг на друга, а два обручальных кольца на пальцах только дополняли идиллию фотографии. Кажется, это и был муж Бабет.

- Так завещал мой муж перед тем, как… уйти на эту войну, - миссис Холлоу сглотнула. – Его зовут Эрнст, и он был заведующим хирургическим отделением в этом медицинском центре. Он ушел добровольцем в качестве врача и по сей день спасает жизни многих солдат. Его добрый характер, его жажда помогать людям, его подвиг заставляет меня проживать каждый день с надеждой на лучшее. Уверена, за старания милого Эрнста Бог спасет его жизнь от пуль. И, к тому же… Он должен скоро вернуться на непродолжительный отпуск. Я очень жду этого момента.

Медсестры, слушая Бабет, покрывались мурашками и старались скрыть слезы. Всем было тяжело, и Холлоу в том числе, но она продолжала проживать каждый день, ждать и безмерно любить своего мужа. Меня это тронуло.

Рассматривая фотографию, Сора поинтересовалась:

- А как вы познакомились?

- Ох, это долгая история, - миссис Холлоухихикнула, убирая блокнот.

- Вкратце, - умолила Сора, - все равно пациентов сегодня больше не будет. Я и мой партнер последние.

В этот раз Бабет не смогла удержаться от пребывания в воспоминаниях. Взяв рамку в руки, она сказала:

- Ну… все довольно обычно, но для меня это особенная история. Мы познакомились с медицинском университете, когда нас объединили для совместной курсовой работы по теме проблемы старения человека. Он смотрел на все это, само собой, с хирургической точки зрения, а я с душевной. Мы много спорили, и в течение этих споров мы начали узнавать друг друга лучше. Дискуссии переросли в милые беседы, а локация его комнаты в общежитии сменилась парками и кафе. Так как-то… И завертелось. С успешной сдачей работы мы приобрели друг друга. Я очень дорожу Эрнстом. Он добрый, смелый, горит своим делом. На его столе не умер еще ни один пациент!.. Ах, как же я по нему скучаю…

Закончив рассказ, миссис Холлоу прижала рамку к груди и пару раз сморгнула подступившие слезы. Сора затаила дыхание, а я прикусил внутреннюю сторону щеки, чувствуя сентиментальность момента.

Затем Бабет отвлеклась от тоски и наконец произнесла:

- Приходите через пару недель, - она обращалась ко мне, уже протягивая бланк с рецептом лекарств. – Попейте данные препараты и понаблюдайте за своим состоянием, а потом вновь приходите ко мне. Если жалобы не прекратятся, то будем с этим что-то придумывать… А пока…

Холлоу прервала регистраторша, вбежавшая в кабинет вся напуганная и вспотевшая. Она запыхалась и почти не могла говорить, а ноги почти не держали. Облокотившись о дверной косяк, женщина загробным тоном промолвила:

- Миссис Холлоу… Почта…

Сглотнув, Бабет встала. Медсестры тут же тихо заохали и заахали. В воздухе повисло удушающее напряжение и… приближающийся запах смерти и трагедии. Придвинувшись ко мне, Сора шепотом произнесла: