Чародейка Поволжья. Ледяное сердце

— Чего там, — махнул рукой парень, — всё одно в заведениях и рис отварной остаётся, и заказы иногда не забирают. К тому ж обрезь, пересортица, да и поставщики, не стану греха таить, с поставками подводят. Списывать – накладно. Вот, что подпортилось – в приют для собак отвожу, а как получше – ребят поддерживаю. И налоги спишу чуток, — он заговорщицки подмигнул.

Арине бросилось в глаза, как изменился за эти два года её некогда любимый человек. Вместо сутуловатого дрища во дворе стоял в меру накаченный парень. У него была модная стрижка-канадка с подбритыми висками, короткая щетина, и носил он дорогие зеркальные очки в позолоченной оправе, которые не позволяли разглядеть выражение его глаз. Наверное, Женька был прав, перед чародейкой стоял почти незнакомый молодой мужчина, в котором лишь очень отдалённо угадывался тот самый Кефир, с которым так весело было играть в компьютерные игры.

— Это огромная потеря для всего Междуреченска, — продолжал Женя, — Прасковья Григорьевна несколько поколений читателей возрастила и меня к библиотеке приучила. Жаль, не передать как жаль.

Они неспешно шли по асфальтовой дорожке между клумб, Рине почему-то не хотелось, чтобы Женька узнал, что она приходила к оборотням. Поэтому сделала вид, что они идут по делам.

— Уникальная женщина, — он бросил косой взгляд на Алеута, — который тоже обзавёлся тёмными очками ещё на выходе из дома, — представишь?

— Прости, Женёк, — заставила себя выговорить обычное для них прежних имя Рина, — это Фёдор, мой родственник по отцовской линии из столицы. На похороны приехал.

— И в отпуск, — добавил Алеут и, как бы в раздумье, не хотя, протянул руку.

— Очень приятно, — заулыбался Женя, — но, простите меня великодушно, рукопожатием ответить не могу – мне не руки устричный соус протёк. Опять Андрюха схалтурил, ведь были уже претензии к протечкам, а он опять за своё. Штрафану на четверть жалования – сразу одумается.

Он спрятал руки за спину, словно избегая неловкости от соуса на них.

— Вы, Фёдор, по какой части служите? – последовал обычный вежливый вопрос.

Рина накануне попросила Алеута не рассказывать никому о том, что он – полковник Преображенского полка, поскольку выглядит он слишком молодо, да и татуировки на руках не соответствуют военному, как и «кудри чёрные до плеч». Помня об обещании, Фёдор пространно заявил о работе в области IT-технологий, всем своим видом давая понять, что разглашать подробности не имеет права.

Собеседнику вполне хватило и этого, он снова переключил своё внимание на чародейку.

— Держись, — ответный кивок, — если какая материальная помощь потребуется, обращайся. «Катаны» на подъёме. Приглашаю вас обоих официально. Посидим, поболтаем, помянем Прасковью Григорьевну. И не качай головой. Отказа я не приму. Купцы Никифоровы ей знаешь как обязаны? Она ж пару лет назад папе какую-то гадость со складов муки вывела. Никто не сумел, иностранная отрава – впустую, а бабуля твоя за пять минут справилась. Так что помянем по высшему разряду. Позвонишь, хорошо?

Рина кивнула.

— Ну всё, други, я побежал. А то мои орлы без хозяйского пригляду много чего наворотят.

Он уселся в пискнувшую при его приближении иномарку и уехал.

— Ты чего такая смурная? – спросил Фёдор, — словно мойва мороженая. Не узнаю, — потом прикинул что-то, и знакомая ухмылка растянула его губы, — только не говори мне, будто этот прилизанный vilain – твой ухажёр в прошлом? Не верю, чтобы такая девица могла увлечься столь отталкивающей личностью. У него даже одеколон гадкий, душный, словно подгнивший плод драконьего дерева.

— Если уж ты принялся ругаться по-французски, значит Евгений тебе сильно не понравился, — заметила Рина, пытаясь уйти от ответа.

— Не ругаюсь, а квалифицирую, — поднял палец Алеут, — тут большая разница. Квалифицирую его как низкого человека, каким, по сути, и является купец, скармливающий объедки нищим с целью платить поменьше налогов. Он не достоин тебя, Арина. Ни капли не достоин, — закончил серьёзно Алеут, — выкинь его из головы. Вокруг полно мужчин, встретишь и ты своё счастье.

Они возвратились к беседке. Там оборотни уже во всю угощались. На лавочке стояла початая бутылка не самой дешёвой водки.

— Гляньте, каков барин! – Шляпочка счастливыми глазами указал на спиртное, — мало того жратвы притаранил воз и маленькую тележку, так он и о культуре побеспокоился.

Рина поняла, что в роли культуры выступала водка и пачка сигарет, что гордо оттягивала грудной карман Столбика. Конечно, подумалось ей, собаки же в природе не пьют. Может, алкоголь для них – своего рода знак очеловечивания.

— Ничего себе, в ваше время благотворительность, — Фёдор взял бутылку двумя пальцами и поболтал остатки, — мало того, пожрать принёс, так он ещё и о выпивке с куревом позаботился! В мою бытность дамочки только хлеб, варёную картошку да яйца жаловали. У вас тут, гляжу, целая гулянка нарисовалась.

— Ага, — Столбик впился зубами в подгоревший кусок шашлыка, — присоединяйся, — великодушно предложил он.

— Пожалуй, воздержусь, — Алеут вернул бутылку на место.

— А вы чего пришли? – продолжал Столбик, — нашли уже?

— Скорый какой, — заметила Рина. Она уже почти полностью оправилась от встречи с бывшим, — мне для заклятия поиска личная вещь Лобзика нужна.

— Кака-така вещь? – спросил Шляпочка, — у нас вещей-то почти что и нет. Вот, чего на нас – так и всё. Где ж мы вам, барыня, лобзиковы вещи возьмём? Без этого никак нельзя?

— Надо, — подтвердила чародейка, — так мы хоть направление для поисков получим.

— Господа оборотцы, — обратился Алеут, — вы намедни бабу какую-то поминать изволили. Вроде, с ней ваш приятель амуры крутил.

— Чего там он с нею крутил, не знаю, — ответил Столбик и утёр рукавом губы, — он её, это, — косой взгляд в сторону чародейки, — имел.

— Где проживает объект страсти?

— В панельном доме, квартира в крайнем подъезде, где внизу магазин молочки, справа.

Теперь путь лежал в панельную пятиэтажку, где часть первого этажа занимал магазинчик фермерских продуктов «Счастливая Бурёнка». Любители всего натурального хаживали туда за жирным творогом, кислым молоком с коричневыми утопленными пенками и сметаной, в которой ложка стояла в самом прямом смысле слова. Бабушка всегда покупала именно эту сметану.

Дверь с висящей на малиновой проволочке кнопке звонка и припиской простым карандашом «Не работает, стучите» открыла знакомая по регулярным помоечным раскопкам Лена. Она вытаращила глаза от неожиданности, потом заголосила жалобно и визгливо:

— Нету у вас никаких правов у честного человека свет отрезать только из-за того, что не уплачено за минувший месяц. Может, у человека проблемы личного свойства? Может, ему лекарства нужны или вещи какие! Что государевы энергосети обеднеют, коли одинокая вдова через месяц или два заплатит? Не пущу! На порог не пущу! Хотите режьте меня, хотите в полицейский околоток тащите, но ни шагу в мой дом не сделаете!

Она попыталась захлопнуть обшарпанную дверь, но Фёдор не позволил ей сделать этого.

— Мы вовсе не от Государевых энергосетей, — примирительно, словно разговаривала со слабоумным, проговорила Рина, — мы по поводу пропажи вашего знакомого Лобзика.

— Лобби, — сморщилась женщина, и сморкнулась в полу цветастой шёлковой кофты, — проходите тогда.

Чародейка даже представить себе не могла, что однокомнатная квартира может быть захламлённой настолько. От старья стояла невыносимая вонь, Фёдор скривился, но хозяйка не обратила на это никакого внимания, ловко прошмыгнула между множеством разваливающихся переполненных хламом коробок, широким жестом смахнула с кровати неподдающуюся идентификации одежду и предложила садиться.

Фёдор хмыкнул и отошёл поближе к приоткрытому окну, а чародейка помотала головой. Садиться в шортах на замызганное покрывало она не собиралась.

Лену не нужно было расспрашивать. За пару минут без единого вопроса чародейка узнала о привычках, вкусовых пристрастиях и «малюсеньких, ничего не значащих» недостатках бесследно испарившегося Лобби.

— Ну и что, что он любил облизывать тарелки! – восклицала Лена, — зато мне мыть меньше.

«Можно подумать, ты их вообще моешь!» — подумала Рина, обратив внимание на кучу коробок от доставки и одноразовой посуды.

В остальном она почти слово в слово повторила рассказ друзей-собакенов: вышел в подъезд покурить (хозяйка квартиры заявила, что от запаха табака на неё чих нападает) и исчез. Даже есть картошку с сосисками не пришёл.

Рина выбрала момент и попросила какую-нибудь лобзикову вещь.

— Вещь? – переспросила Лена, растеряно оглядывая свои залежи, — он всегда летом в майке и трениках ходил, — у чародейки отлегло от сердца: никаких заношенных трусов ей в руки брать не придётся.

— Должно же у тебя остаться хот что-то на память от сожителя, — отвернулся от окна Алеут, — может, прядь волос срезала или майка старая.

— На фиг мне евошние волосы сдалися? – ворчливо спросила Лена, — а вот полотенце где-то было.

— Полотенцем и ты, поди-кось руки вытирала? – усмехнулся Фёдор, — не подойдёт нам оно.

— Вытирала, и что? А вот кровяка Лобби на нём точно есть, — Лена углубилась в поиски, — он как-то помочь мне вызвался, да руку себе ножом рассадил. Я ж понимаю, пёс – он, и нечего на меня такими глазами смотреть. Я ж к нему в человечьем обличье привязалась. Он за мной всюду хвостом ходил, слова всякие ласковые говорил. Даже пацанят из квадратного двора отпинал, когда они надо мной дразнились. Вот.

Она вытащила откуда-то из завалов кухонное полотенце с весёленькими бабочками. Полотенце разве что не стояло колом от грязи, зато на нём имелись отчётливые обильные ржавые пятна запёкшейся крови.

Рина порадовалась своей привычке носить в сумочке свёрнутый пакет-майку. Полотенце было упаковано, и чародейка со слугой покинули странную квартирку.

Еду заказали в доставке. Алеут наотрез отказался от шашлыка из «Двух катан» — кто знает, какое мясо твой бывший жарит? Может он не зря псин прикармливает. Сперва в собачий приют жратву возит, а потом собачек на шашлыки пускает.

— Глупо, — обиделась за Женька Рина, — в Российской империи, знаешь, как строго с контролем качества еды? За попытку продать несвежее или пересортицу – враз на каторгу загреметь можно. Не хочешь у Жени, закажу в другом месте, — она листала в телефоне страницы, — ты суши есть будешь?

— Суши? – переспросил Алеут, — а что это?

Чародейка продемонстрировала ему красивые фотографии на странице «Суши-роллы без границ».

— Чего это? – не понял парень и ткнул пальцем в тунца, — сырое мясо?

— Рыба. Тунец, а вот это – форель или лосось. Кому что больше нравится.

Фёдор с подозрением поглядел на девушку, не разыгрывает ли она его.

— А под рыбой что?

— Рис, сваренный особым образом.

— Ты издеваешься? Не стану я есть варёный рис с куском сырой рыбы. Фу, гадость какая! Какой идиот станет платить за неприготовленную еду! Хоть бы рыбу пожарили!

— А твои друзья-алеуты тебя сырой рыбой разве не угощали? – съехидничала Рина, — я думала ты обрадуешься, вспомнишь былое…

— Я былое помню и без сырой рыбы. Закажи что-то более съедобное, не то после заклинания поиска многострадального Лобзика, ах, простите – Лобби, я тебя заставлю ещё и обед сготовить.

Рина кивнула. Почему-то ей никак не удавалось выйти победителем из их пикировок. К тому же она подумала, что парню из позапрошлого века и так есть к чему приспосабливаться. Отложим знакомство с японской кухней на потом. Шаурма и два стейка из свиной лопатки вполне умилостивят полковника Толстого.

Когда они детально прочитали заклятие поиска Находка, оказалось, что оно работает всего около часа. Время было позднее, посему всю эту деятельность пришлось отложить до утра. Прошка пришёл с гулянья и принялся тереться о ноги Фёдора. Обидно. Из-за британской крови он даже гладить себя особо не позволял, а тут, пожалуйста, признал хозяина.

— К тебе липнет, вот сам и корми, — обиделась Рина, — а ко мне, предатель, не подходи больше!

— И никакой ты вовсе не faus lozengier, — с неожиданной нежностью проговорил Алеут, подхватывая на руки толстого здорового кота, — ты самый настоящий chat intelligent, — дальше он продолжал что-то нашёптывать коту по-французски.

— Боюсь, Прохор – стопроцентно русский кот, ему твои иноземные комплименты не воспринимает!

Прошка, как на зло, замурчал не хуже маленького моторчика.

Для заклинания поиска Волшебная книга, ставшая вдруг вместо поваренной «Словарём живого великорусского языка» В.И. Даля, предписывала выкопать живого земляного червя, промыть проточной водой склянку с плотно закрывающейся крышкой и наполнить последнюю водкой.

На что Алеут справедливо заметил, что для этого ингредиента можно подыскать и более подходящее применение, но в магазин отправился без звука, возвратившись подозрительно скоро. Рина предположила, что героическая душа попросту материализовалась в каком-нибудь безлюдном местечке неподалёку от супермаркета.

Червяк был отправлен в водку. После чего девушка вырезала из полотенца кусочек ткани с кровью Лобзика, сожгла её в пламени свечи и всыпала пепел к червяку. Тот уже сдох в водке и его обмякшее тельце вяло колыхалось среди крупинок пепла. Стрелка цветущего лука (как хорошо, что бабушка всегда сажала грядку лука и укропа) была тщательно перемолота в блендере. Нужное количество капель смешали в маленькой фарфоровой чашечке с ароматным маслом корицы. Затем пузырёк поставили прямо на смесь, и Рина стала читать заклинание.

«Во время чтения надлежит замкнуть цепи, идущие от лба на внутренний глаз, — советовал текст книги уж что-то совсем несуразное, — сосредоточение на солнечном сплетении и, главное прогнать оттуда тепло в лобные доли мозга».

— Навряд ли у меня получится, — засомневалась чародейка, — я не представляю, в каком месте находится внутренний глаз. И как замыкать цепи.

— Хоть, где солнечное сплетение, представляешь? Под дых разок получала?

Рина гордо заявила, что никогда не дралась, но про солнечное сплетение знает и без этого. В универе одно время случилось повальное увлечение йогой. Не миновало оно и чародейки.

— Начинай, а по ходу дела разберёшься, — посоветовал Фёдор, усаживаясь в позе зрителя в кресло. Они опять колдовали в спальне бабушки на каменном кругу.

Рина принялась читать. Скоро в районе солнечного сплетения появилась приятное тепло. Оно стремительно принялось набирать жар и очень скоро обжигало не хуже горячего чая. Девушка усилием воли и воображения представила, как тепло поднимается вверх по позвоночнику и наполняет «третий глаз», который по мнению индийских эзотериков находится прямо по середине лба.

— Ого, — воскликнул Фёдор, — заработало!

Рина даже с закрытыми глазами видела то, о чём он говорит: в пузырьке закрутилась пепельная муть и стянулась в тонкую иглу, которая пронзила дохлого земляного червя. Червь ожил, вытянулся в струнку и, покачиваясь, повернулся в сторону двери.

— Компас! – Алеут радовался, как ребёнок, — у нас получился магический компас. Он укажет нам, где найти Лобзика.

Чувствовала себя чародейка после колдовства вполне себе сносно. Ничего не болело, голова не плыла, просо хотелось пить.

— Итак, — Алеут извлёк из кармана шорт настоящий золотой брегет, — у нас около часа, пошли искать пропажу.

Глава 4 Ночная охотница на железном коне

Идти по магическому компасу было несложно. Ещё в школе Виктор Дмитриевич, не в меру инициативный учитель географии, угнетал всех старшеклассников спортивным ориентированием, они даже нормы сдавали. Посему пройти по стрелке из червяка в пузырёчке с плотной крышкой не составило труда. Компас сперва привёл их к оптовому рынку, оттуда через какие-то заросли и дыру в заборе вывел к железной дороге. Лобзик не воспользовался пешеходным мостом, а пошёл прямо через пути. Рискуя попасться бдительным железнодорожникам, достойные мужи в форме регулярно дежурили и собирали штрафы с тех, кому четыре пролёта лестницы моста казались непреодолимым препятствием, Рина с Алеутом пошли напрямик.

— Ты Чародейка Поволжья, — со значением проговорил парень, — и не просто так гуляешь по путям, а при исполнении. Тебя не только не оштрафуют, они ещё и честь отдадут!

На их счастье, сегодня никто им не встретился, и они спокойно пробрались задами электростанции на улицу. Лобзик прогулялся по городскому парку, покрутился возле магазина «Вина Кавказа», но внутрь не заходил. Чародейке приходилось прятать компас в кулачке, потому что на выходе из проходного двора бабушка, выгуливавшая симпатичного пуделя, с удивлением уставилась на слегка светящийся пузырёк в руке Рины.

Бестолковые по большей части шатания по городу привели оборотня к задней части Горбольницы и скоро червяк буквально рванулся к обычной двери. На двери красовался плакат, призывающий граждан стать донорами, приняв участие в государственной программе «Доноры Российской короны». Крепкий мужчина и румяная женщина улыбались с плаката, демонстрируя всем, насколько здорово сдавать кровь. Участников программы ждали различные приятные бонусы в виде дополнительных выходных, скидок на путёвки в санаторий и купоны на бесплатное приобретение продуктов в супермаркетах, где на входе имелся специальный знак.

Алеут внимательно прочитал всю информацию, хмыкнул и предположил, что Лобзик решил сдать кровь, чтобы получить обещанные купоны на продукты. Рина согласилась, и они пошли внутрь.

Внутри ничего не оказалось кроме узкой железной лестницы на второй этаж. Лестница привела их в небольшой коридор с жёстким скамейками и одной единственной дверью. На двери кроме странного номера 104 скотчем был приклеен файл.

Кабинет забора крови

Франтасьева З.П.

Часы работы с 9.00 до 14.00

Ниже была приписка, сделанная от руки фломастером:

Без бахил и в верхней одежде не входить!!!

Узкое окно в унылый колодец между корпусами довершало картину. Внизу стоял одинокий мотоцикл с красным шлемом, повешенным на руле.

На их шаги из кабинета выглянула медсестра в шапочке и медицинской голубой маске. Она оглядела посетителей и проговорила:

— Подождите минуточку, я вас позову, — и захлопнула дверь прямо у них перед носом.

Рина присела на скамейку, она прекрасно знала, в больнице ожидание – самое обычное дело, а Фёдор прошёлся из конца в конец маленького коридорчика, изучил листовку об опасности венерических заболеваний и СПИДа, и остановился, наконец, у окна.

— Долго ещё? – протянул он, — не кофе же она там варить вздумала? Да и духота тут, хотя бы окно открыли.

Алеут повернул ручку и попытался приоткрыть окно. Его газам предстала наистраннейшая картина. Из окна кабинета забора крови спускалась прямо по отвесной стене женщина с алыми волосами.

— Похоже с нами кое-кто общаться не намерен, но придётся, devra contre volonté (вопреки желанию), —воскликнул он, — подхватил Арину и сиганул в окно.

На земле они оказались одновременно. Фёдор толкнул чародейку к себе за спину и проговорил:

— Что же это вы, уважаемая, от пациентов в окно убегаете?

— Видала я в гробу таких пациентов, — проговорила женщина удивительно мелодичным голосом. Она была невысока ростом, одета в широкие брюки и футболку размера на два больше, нежели ей требовалось. Внимание на себя обращали чисто-алые волосы, непослушной копной натуральных кудрей стоявшие вокруг головы и красивое лицо с тонкими острыми чертами. Выглядела она как младшекурсница, — отойди от машины, а то хуже будет.

—Рина, она – вампир, — спокойно и негромко проговорил Алеут, — нападёт, не мельтеши и не лезь под руку.

Чародейка слегка отвела взгляд от красной головы и явственно увидела правоту Фёдора. Баба оказалась вампиром. Не то, чтобы она выглядела истлевшим трупом или кровососом из компьютерной игры, просто Рина видела, что Франтасьева З. П. – вампир. Как сразу видела, что кошка – это кошка, а пчела – пчела.

Вампирша равнодушно посмотрела на небо и внезапно бросилась на Фёдора. Её движение было настолько стремительным, что Рине показалось, будто она размазалась в пространстве. Алеут уклонился, в его руках появились уже знакомые дуэльные пистолеты с серебряными накладками по рукоятям (Должно быть – Лепаж, — не к месту подумалось чародейке).

— Пульки-то хоть серебряные припас? – издевательски поинтересовалась вампирша и снова напала на Фёдора, пытаясь полоснуть по лицу руками с длинными ногтями.

Но рост играл против неё: наклон головы, удар и она снова оказалась вдалеке от вожделенного средства передвижения.

— Получишь – узнаешь, — осклабился Толстой и выстрелил. Он целился по ногам.

Вампирша словно растворилась на секунду, прыгнула с кошачьей грацией, пригнувшись, словно видела летящие пули, и попыталась ударить снизу. Фёдор отскочил, но так, чтобы быть всё время между противником и мотоциклом. Рина поняла, он не хочет убивать её, по крайней мере до того, как медсестра скажет, когда Лобзик приходил сюда сдавать кровь. За всё это время на красивом лице вампирши не дрогнул ни один мускул, оно оставалось спокойным и прекрасным, словно лицо манекена в витрине дорогого магазина одежды. Вампирша бросилась снова, махнула рукой у лица Алеута, уклонилась и вдруг оказалась за спиной Рины, чародейка почувствовала, как чужие пальцы сжали её горло.

— Ну всё, — проговорил мелодичный голос у неё за спиной, — парниша, отойди от моего мотоцикла и убери свои пукалки подальше. Пускай тебе я сделать ничего не могу, но бабёнку твою порву мгновенно.

— Ты чего вообще на нас кидаться стала? – спросил Алеут, но пистолеты убирать не подумал.

— Станешь кидаться, когда тебя начинают убивать! От вас за версту Гробовщиками разит. Я подумала – казнить пришли.

— Ага, — усмехнулся Алеут, — видать, есть за что!

— Нету, — ответила вампирша, — как раз вот за мной ни одного жмура нет. Да только разве таким, как вы, это докажешь!

— Постойте, — проговорила Рина, ощутив, как ослабла хватка на её горле, — ни я, ни Фёдор Иванович не имеем никакого отношения к похоронным агентствам. Я – Чародейка Поволжья, разыскиваю пропавшего человека, а вы на нас набросились.

— Поклянись! – потребовала вампирша и чуть кольнула ногтем в шею, — если ты и правда чародейка, поклянись.

— А то ты и так не видишь, — Алеут подошёл и картинно, двумя пальцами отвёл руку вампирши от шеи Рины, — кончай уже комедию ломать. Ошиблась, с кем не бывает.

— Я клянусь, — сказала чародейка, — что я, Арина Вячеславовна Воронцова – Чародейка Поволжья не имела и не имею причины и цели лишать жизни Франтасьеву …?

— Зинаиду Прокофьевну, — мрачно подсказала вампирша.

— Франтасьеву Зинаиду Прокофьевну, — повторила Рина, — пока она не совершила ничего, нарушающего законов Российской империи.

— Ну теперь твоя душенька довольна? – Фёдор убрал пистолеты.

Вампирша зыркнула на него (её прекрасная маска куда-то испарилась) и сказала:

— Лады, пошли ко мне. Там и покалякаем.

— А вы не боитесь так вот по стенам скакать среди бела дня? – чтобы нарушить неловкое молчание по дороге спросила Рина.

— В колодце безопасно. Тут окна только с чёрной лестницы выходят, а ею редко кто пользуется. Если б кого почуяла постороннего, память подчистила бы. Я ведь, как вы уже изволили догадаться, – вампир, умею людям мозги дурить.

В кабинете забора крови Зинаида облачилась во врачебный халат и спрятала под шапочку алые кудри, превратившись заурядную медсестру.

— У вас своя работа, у меня – своя, — пояснила она переодевание, — валяйте, чего хотели?

Арина обстоятельно, но без излишних подробностей обрисовала ситуацию, подкрепив слова показом компаса с издохшим (на этот раз бесповоротно и окончательно) червяком.

— Естественно, я помню вашего хмыря, — кивнула вампирша, — приходил на днях. Я их братию вижу сразу. Псина – псина вонючая и есть. А этот вздумал мне тут комедию ломать, мол, приезжий из дальней губернии, паспорт якобы у него в поезде карманники украли, а он решил отечеству послужить, кровь сдать. Я послушала-послушала и выдала блохастой твари по первое число. Сказала, что собачья кровь Российской империи пока что без надобности, чтоб рожи этой небритой я больше в своём кабинете не видела. И припугнула, мол, ещё раз мне на глаза покажешься, лететь будешь ласточкой со второго этажа прямо в окно. Лобзик этот, или как там его, даже извинился. Но кабинет после я полчаса проветривала. Это хуже, чем когда Сергей со скорой покурить забегает.

— И больше вы его не встречали? – уточнила Рина, чувствуя себя в роли следователя из полицейского сериала.

— Нет, после не видала.

Дверь без стука отворилась и заглянул парень в форме Скорой помощи:

— Зинуля, тебе с мясом брать или с капустой? – фамильярно спросил блондин с коротко остриженными волосами.

— Мне – чебурек, — ответила вампирша, — и сгинь, не видишь, у меня люди.