Чародейка Поволжья. Ледяное сердце

— Вот ваши верительные, — мужчина встал и поправил воротничок, — Викентий Константинович Тимонич – инквизитор, наблюдатель и куратор Чародея Поволжья, — он старомодно поклонился, — имею честь передать вам присланные из Санкт-Петербурга бумаги. Просмотрите документы.

Арина сломала печать и развернула два хрустких листа с водяными знаками. Первый – указ его императорского величества Александра VI о её назначении на должность чародейки с установлением жалования в размере суммы, что превзошла самые смелые Аринины мечты. Вторым оказалось уведомление в том, что ровно через год Арина Вячеславовна Воронцова должна будет на специальном испытательном экзамене подтвердить своё право на должность Чародейки Поволжья.

— В чём заключается испытательный экзамен? – она подняла глаза на отца Викентия.

— До этого события ещё дожить надо, — совершенно серьёзно ответил инквизитор.

Пока главная задача – освоиться, выполнять свои обязанности и не нарушать законов Российской империи. Потом и с экзаменом разберемся.

Рина не подозревала, что в её родном государстве имеются законы, регламентирующие деятельность чародея.

— И не только чародея, — уточнил отец Викентий, — все магические существа и сущности обязаны блюсти законы и правила, регламентирующие их взаимодействие в обществе.

Он сообщил, что прислал логин и пароль для Арины на ноутбук бабушки.

— У бабули был ноутбук? – искренне удивилась девушка. Она никогда не видела Прасковью Григорьевну за чем-то подобным. Обычно, бабушка ругалась даже на сотовый телефон, именуя его «шайтан-коробкой».

— Естественно, — инквизитор поглядывал по сторонам, словно не видел чего-то, что ожидал, — поищете – найдёте. Законы и правила эти выполнять строго обязательно. С силой своей не шутите, людям её не показывайте. Если кто к вам обратится, помогайте без сомнений и не глядите на личности. Виновных – карайте без сожаления. На днях вам ещё бумаги от Охранного отделения поступят. Знаете, — он поправил очки, — у них иногда магические преступления случаются, вот тогда ваша помощь и потребуется. Оплата у Охранки сдельная, но для чародейки – не поскупятся. Вы одна? – вопрос был неожиданным, и Арина растерянно кивнула, — а то мне на втором этаже вроде какой-то шум послышался?

— Это я стул чуть не уронил, — через перила наклонился парень с волосами по пояс, — Аришка, представь меня.

По лестнице шагал Фёдор. Он был бос, облачён в рваные вылинявшие голубые джинсы, чёрную футболку с натуралистично нарисованными костями грудной клетки и алым сердцем, проткнутым сияющей розой. Довершением маскарада служили многочисленные сложные татуировки, они сплошь покрывали руки от кистей до бицепсов.

— Фёдор, — Рина на ходу принялась придумывать, кто он, — мой кузен из Златоглавой. У бабушки был брат, который погиб в первую мировую, вот Федя – его потомок. Приехал на похороны, но опоздал.

— К вашим услугам, — поклон, элегантно переброшенные за спину кудри.

— Викентий Константинович, — сам представился инквизитор, — хороший знакомый покойной Прасковьи Григорьевны. Вы её знали?

— Конечно, — Фёдор уселся верхом на стул, — приходилось встречаться. Удивительная женщина была. Непонятно только, как она внучку именем дворовой девки назвать позволила, добро бы ещё Алина, а то – Арина!

— Вы по какой части служите? – отец Викентий внимательно и не без некоторого осуждения взирал на странного кузена.

— Полковник Преображенского полка государя императора Александра, — ответил Фёдор неуместно и отдал честь.

— С такой-то причёской? – в голосе инквизитора прозвучала неприкрытая издёвка, — шутить изволите?

— Как вы смеете ставить под сомнение слова дворянина и офицера? – в голубых глазах героической души полыхнуло пламя.

— Викентий Константинович, не слушайте его. Он сисадмином в Преображенском служит, компьютерщик Федя у нас. Просто любит перед незнакомыми людьми порисоваться, — Арина попыталась взглядом дать понять Фёдору, чтоб смолк.

Инквизитор снял очки, посмотрел на просвет, будто хотел убедиться в их чистоте, потом надел на нос и сказал серьёзно и веско:

— Ну, детки, поиграли и будет. Вижу, Ариночка, вы душу призвали. Офицер, я понимаю, что вы, но не понимаю, кто вы. Девятнадцатый век, гвардия государя. Представьтесь.

— Я должен представляться каждой незнакомой роже, запятившейся в твой дом?

— Фёдор Иванович, — устало произнесла Арина, — я ни на секунду не сомневаюсь, что вы слышали каждое слово из нашего разговора с господином инквизитором.

Толстой провёл пятернёй по непослушным кудрям и вскинул бровь:

— Слышал, но будь я обычным кузеном, значит и представляться не надо?

Отец Викентий скривился, что можно было принять за неодобрительную улыбку, встал и представился по всем правилам этикета. Фёдору пришлось сделать то же самое.

— Отлично, Аринушка, гораздо лучше, чем можно было ожидать при данных печальных обстоятельствах, — заключил инквизитор, — вам предстоит много работы. Изучайте бабушкину волшебную книгу и не забывайте про ноут. Полагаю, Прасковья Григорьевна и там для вас что-то полезное припасла. Вы, полковник, по первому времени оберегайте Арину Вячеславовну, не позволяйте особо геройствовать, риск – он у всех Воронцовых в крови. И ещё, граф, полно щеголять в непотребном виде, покажитесь, какой вы есть.

Фёдор хмыкнул, провёл руками по футболке и в мгновение ока перекинулся в дворянина начала девятнадцатого века. Рина узнала знакомый синий сюртук, даже шейный платок оказался завязанным мудрёным узлом меж неудобных высоких уголков крахмального воротничка шёлковой рубашки.

Последовал приличествующий случаю поклон.

— Святой отец довольны? – однако ж издёвка из голоса никуда не делась.

— Не стоит награждать меня чужими титулами, — холодно и спокойно ответил отец Викентий, — извольте обращаться ко мне по батюшке. Это вполне уместно. И подберите себе для выхода более стандартный облик. Кузена-преображенца одобряю. Хорошая легенда.

Инквизитор на том откланялся.

— Вид ему мой, извольте ли видеть, не угодил! – взорвался Фёдор, как только отец Викентий вышел за дверь, — отвратительный тип — le lignage desloiat et felon, он думает, будто его принадлежность к Инквизиции даёт ему право указывать чародейке и, уж тем паче, СЛУГЕ!

— Вы сейчас по-французски выругались? – невинно поинтересовалась Рина.

— Девице таких слов знать не полагается, — важно заявил Фёдор, — я просто констатировал его захудалое происхождение. Я что, действительно, так плох?

Перед Риной снова появился длинноволосый парень в футболке и джинсах.

— Несколько вызывающе, — дипломатично обошла острые углы чародейка.

— В твоём телефоне видел, говорят – модный стиль. И футболки такие в мнимом магазине продают.

— В мнимом? – не поняла Рина.

— Ну, да, мнимом, — тряхнул Фёдор кудрями, — товары есть, цены есть, купить как-то тоже можно, но не потрогать, ни надеть это платье нельзя.

— Вы про интернет-магазин говорите, — улыбнулась Арина, — выбираешь в телефоне, платишь, а покупки после тебе либо домой привозят, либо в специальном месте получить можно.

Фёдор кивнул, понял, что это – как пиццу заказать.

— Пожрать бы.

Арина вспомнила, что в холодильнике кроме куска сливочного масла и мороженной мойвы – шаром покати.

— Сейчас в магазин схожу, — девушка встала, — у нас супермаркет до двадцати двух работает.

— Я с тобой, — Толстой посмотрел на сгущающиеся за окном сумерки, — пока какая сволочь к тебе не пристала по вечерей поре.

Рине нужны были гигиенические прокладки, а общество молодого полковника из позапрошлого века не подходило для этих целей категорически, поэтому она сказала:

— Магазин не особо далеко, а вам лучше пока подработать свой внешний вид, а то на такие волосы, дырявые штаны и набитые рукава люди на улице оборачиваться станут. И рост ваш тоже…

— Рост чем не угодил? В Преображенский полк берут только выше шести футов, и желательно, чтобы дюймов после футов поболее набралось, — прямые чёрные брови недовольно сошлись над переносицей, — прошу великодушно, пардону, но рост изменить не могу, как и цвет волос.

— Хотя бы татуировки уберите.

Толстой ответил, что татуировки ему набил алеутский шаман, они ритуальные, особо почётные и являются его неотъемлемой частью, посему никуда он их деть не может, и не собирается, даже если бы и смог.

— В девятнадцатом веке все их съели, в вашем двадцать первом тоже обойдутся. Кому не гоже, пускай не смотрят.

Потом он потребовал, чтобы девушка подробно объяснила, какой дорогой пойдёт в «Магнит». Пришлось включить ноутбук и показать по карте.

— А это что такое? – Фёдор ткнул пальцем в экран.

Его внимание привлекло Алтаново ущелье. По легенде шаман самого хана Бату во времена нашествия выбрал для стоянки место на крутом обрыве, под которым бил родник с удивительно чистой и вкусной водой. Овраг стал называться Алтановым ущельем, сам родник – Алтановым ключом, да и город, основанный монголами – Алтанаем. Когда государыня Екатерина II подписывала указ о признании Алтаная городом, ей не понравилось название. «Татарское какое-то», — нахмурилась императрица, зачеркнула и своей рукой написала «Междуреченск». Всё это Рина кратко поведала Фёдору и добавила, что овраг с крутыми склонами за века превратился в балку, там устроили парк с зоной отдыха, купелью, детскими площадками и спортивными снарядами.

— Кругом фонари, — проговорила девушка, беря с собой сумку для покупок, — полиция регулярно патрулирует. У нас хулиганов нет. Вы что поесть хотели бы?

— Стейк из говядины, французский хлеб, шампанское лучше всего «Мадам Клико», на худой конец – «Моэт», — последовал ответ.

— Говядину не обещаю, а вот курицу – пожалуйста, — немного смешалась Рина.

— Сойдёт, — буркнул Толстой, — но хлеб и шампанское – обязательно. И обещай, при малейшей опасности – зови меня.

— И что? – усмехнулась Рина, — явитесь передо мной, как лист перед травой?

— Примерно так, — серьёзно проговорил Американец, — помрёшь, контракт не закрою. Да и плохо мне будет. Твой инквизитор совсем не прост. Сила в нём. Сдаётся мне – чародей он.

— Отец Викентий? – не поверила своим ушам Рина.

— Он самый. И чародей он сильный, хотя прячет свою силу, чтобы никто не мог определить, каков он в деле. И кажется мне, человек он опасный.

— Ну всё, — девушка бросила взгляд на настенные часы, — побежала. А то голодными останемся.

— Обещай, что не попрёшься через это своё татарское ущелье, — слуга опёрся рукой о косяк над головой Рины.

— Там же ближе! – попробовала она воззвать к рациональности, — минут двадцать выигрыша.

— Ты не пойдёшь через овраг, и всё. Хочешь, извозчика нанимай, но в это ваше ущелье, даже не вздумай соваться. Или я очень огорчусь.

«Разговаривает со мной, как будто я ребёнок», — подумала чародейка и кивнула.

На улице стоял прекрасный летний вечер. Обычные июньские дожди уже закончились, а обязательная Волжская жара ещё не началась. Цвела белая акация, стручковые деревья, воздух был напоён ароматами цветов, что во множестве радовали глаз на клумбах возле домов Междуреченска.

В супермаркете девушка купила всё необходимое. Конечно, ни «Мадам Клико», ни этого второго шампанского на букву «М», название которого вылетело из головы, не успела чародейка выйти за калитку, в «Магните» не оказалось. Сотрудница, расставлявшая на полки товар, странно на неё, посмотрела и посоветовала другое. Рина взяла бутылку с названием «Абрау-Дюрсо» и, подумав, добавила пачку чипсов. Баба Паша была категорической противницей всяческих снеков, считала сухарики, чипсы и «Кока-колу» продуктами нездоровыми, поэтому они попадали под запрет.

Сумка оказалась довольно увесистой. Девушка шла по улице и думала о Фёдоре Толстом. Она пыталась припомнить всё, что слышала об этой легендарной личности. Естественно, на филфаке она просто не могла о нём не слышать: Зарецкий, Долохов, и многие другие персонажи классической литературы, вдохновлённые образом знаменитого бретёра. Но это всё были герои романов, а каков же ты на самом деле, Фёдор Толстой Американец?

Улица поворачивала к Алтанову ущелью. «Пусть Фёдор считает, будто я пошла в обход, — усмехнулась Рина, — командир выискался. Самое время присесть и посмотреть в Интернете, что о вас, господин полковник, известно на самом деле».

В Алтановом ущелье всё было, как обычно. Медленно прохаживались молодые мамаши с колясками, кто-то выгуливал собак, вопили ребятишки на «Площадке молодняка». Рина присела под спускающимися шатром ветками старой плакучей ивы и погрузилась в чтение.

С каждой прочитанной фразой её настроение падало всё ниже и ниже: жесток, злопамятен, никогда не забывает обиды, мстителен до маниакальности, азартен, не чист на руку, обманщик, гуляка и пьяница. О таком слуге можно только мечтать! Первое кругосветное, — читаем дальше, — перессорил команду, был высажен на Камчатке. Но самое ужасное – предположительно сожительствовал с обезьяной, которую впоследствии убил из-за укуса.

В глазах потемнело. Конечно, Арина прекрасно понимала, что всему в Интернете верить нельзя, что много какие гадости пишут об известных людях, но Фёдор не был ни политиком, ни кинозвездой, и рок-певцом. Не было резона порочить и дискредитировать репутацию человека, умершего без малого двести лет назад. И как теперь себя с ним вести? Можно ли доверять тому, кто утверждал, что стал почётным людоедом?

Убрав телефон, Арина поняла, что в парке стало совсем темно. В ущелье всегда было темнее из-за высоких склонов, да ещё и поросших деревьями, но теперь почему-то погасли даже фонари.

«Наверное, электричество отключили», — подумала Арина и решила вернуться через город, где посветлее. Она взяла сумку и вышла на дорожку. К её удивлению «волшебные» камни дорожки (на деле это были цветные стекла, вделанные вместо некоторых тротуарных камней) продолжали светиться, создавая небольшой освещённый путь. В парке не было никого.

«Скорее всего, люди разошлись, когда отключили электричество», — решила чародейка. Она двинулась к выходу. Навстречу ей по светящейся дорожке шёл парень с большой собакой на поводке. В темноте определить породу было сложно, что-то не особо опрятное, лохматое, похожее на ирландского волкодава. Парень шёл прямо на Арину, даже не думая сократить длину поводка. Девушка решила сама сойти с дорожки, очень уж не понравилась ей лохматая псина с белеющими в темноте клыками. Она уже готова была сделать шаг в сторону, как собака и хозяин слились в единое целое, раздался рык, и тёмное лохматое нечто, размером с пони, бросилось на Рину. На чистых рефлексах девушка уклонилась, сумка полетела в сторону. Существо помотало головой, неловко развернулось и уставилось горящими глазами на чародейку. Рина поняла, в следующий раз оно не промахнётся. «Ты ж – чародейка, — послышался в голове голос бабушки, — Воронцова, действуй!» Как? Рина единственное, что успела прочитать в бабушкиной волшебной книге, — это заклинание вызова, из которого она ни слова не вспомнила даже под угрозой немедленного расстрела. Чудовище не спешило, оно считало, что жертве деваться некуда. Арине вдруг вспомнилось, что в компьютерных играх волшебники непременно умеют ставить магический щит. Она подняла руку и представила, что создаёт вокруг себя сверкающий кокон. Зверюга взвыла и ринулась в атаку. К удивлению Рины, кокон сработал, существо не смогло дотянуться до чародейки, хотя она и ощутила жар от пасти и видела вполне материальные слюни, стекающие по щиту. Сколько она сможет так продержаться? Нужно выходить к проспекту, не может же это чёрте-что нападать на людей прямо в людном месте? Чёрте-что словно прочитало эти мысли и, обойдя чародейку по дуге, отрезало ей пути к отступлению. Пробороздив когтями по камням, оно выворотило несколько плит и приготовилось к очередному нападению. Рина чувствовала, что силы её тают, щит поблек и как-то истончился. Видел это и противник, он ждал, пока жертва останется без защиты. Рина мысленно позвала Фёдора.

Мгновенно возникла знакомая высокая фигура, откуда-то в его руках образовались два огромных пистолета, грянули два выстрела, слившиеся в один, существо было отброшено метра на два и больше не шевелилась.

— Попёрлась-таки через овраг! – обвиняюще проговорил Толстой, — не послушалась. И вот результат, — он пошевелил носком сапога лежащее бесформенной грудой нечто.

Арина опасливо подошла, в парке загорелись все фонари, и она ясно увидела в кустах снежноягодника настоящего чёрта, словно сошедшего с иллюстраций Билибина: лохматого, с копытами и свиным пятачком. Длинный хвост с кисточкой на конце обвился вокруг тела, а в груди зияло месиво из костей и внутренностей. Чёрт был бесповоротно и окончательно мёртв.

— Кто это? – почему-то шёпотом спросила Рина.

— Я полагаю, перед нами – бес, — квалифицировал нападавшего Американец.

— И что теперь делать? – беспомощно проговорила чародейка, ощущая, как начинает тошнотворно кружиться голова, — не можем же мы просто оставить тут валяться это чучело.

— Да, — согласился Фёдор, — дохлятину лучше убрать. Звони своему инквизитору, докладывай.

Отец Викентий совершенно не удивился, словно ожидал чего-по подобного. Он успокоил, что убитого беса простые люди не увидят, а он позаботится обо всем остальном. При этом посоветовал им обоим как можно скорее вернуться в дом Воронцовых.

— Там защита, — пояснил Викентий Константинович, — чтоб сунуться, очень большую силу и смелость иметь нужно.

— Фёдор Иванович, — Рина опустилась на землю, — что-то мне совсем худо, я сейчас сознание потеряю. Даже не знаю, что со мной. Перепугалась что ли.

— Зато я знаю, — слуга легко подхватил девушку на руки, — я ж твоей маной стрелял. Это, по сути, ты беса убила, а я – инструмент, оружие. Где покупки-то? — он увидел валяющуюся сумку и взял её, — эх, опять мне тебя, Аришка, на себе таскать. Он воровато оглянулся, подпрыгнул и взмыл в ночное летнее небо.

Глава 3 Пропавший лобзик

Рина просыпалась как-то тяжко, словно проворочалась до рассвета, а теперь пора вставать в универ к первой паре. Потом пришло понимание, что никуда идти не надо, а вместе с этим ожило воспоминание о отвратительной клыкастой твари, напавшей на неё вчера в Алтановом ущелье.

Девушка рывком села. Занавески в спальне были задёрнуты, но это совершенно не мешало Фёдору читать книгу. Слуга сидел в кресле, закинув босые ноги на письменный стол Арины.

— С добрым утром!

Американец учёл пожелания и подкорректировал свой внешний вид. Волосы, по-прежнему буйно вьющиеся укоротились и были собраны в низкий хвост при помощи розовой арининой резинки. Рваные и вытертые до безобразия джинсы он заменил на длинные широкие шорты светло-бежевого цвета с обилием карманов, а вместо вызывающей футболки с костяком на Фёдоре была банальная клетчатая рубашка, тоже широкая и удобная. А возле кресла ещё стояли сланцы.

— Ну как, мастер, ты довольна? В таком виде я сойду за московского кузена-компьютерщика?

— Да, очень хорошо, — несколько отстранённо ответила Арина. Ей вспомнились статьи из интернета, где в ярких красках расписывались художества Фёдора при жизни. Было неуютно и как-то страшновато. Фраза о мстительности и злопамятности буквально не выходила из головы.

— Пошли завтракать, — парень отложил книгу, — я от неча делать курицу пожарил.

— Благодарю, — ответила чародейка, избегая смотреть в голубые нахальные глаза. Вот только умоюсь и приведу себя в порядок.

Краска стыда залила её лицо, она была одета лишь в трусы и майку. Это означало, что кто-то снял с неё джинсы, футболку и бюстгальтер, в которых она сражалась с бесом вчерашним вечером. И этим кем-то, естественно, был Фёдор Толстой по прозвищу Американец, можно просто Алеут.

— Зачем вы раздели меня?

Фёдор подошёл и, взяв за подбородок, заставил посмотреть в глаза, хотя Рина пыталась отвести взгляд.

— Давай-ка проясним ситуацию. Вчера ты подверглась нападению беса, доблестно защищалась и вовремя вызвала меня. Так?

— Так, — девушка осторожно высвободилась и отступила на шаг.

— Ты потратила слишком много силы и потеряла сознание, припоминаешь?

Кивок.

— Я доставил тебя и сумку с продуктами домой. Уложил спать. Ну не в джинсах же было тебя оставлять! Или, ты, никак, смущена, что посторонний мужчина лицезрел твои прелести? – красивое смуглое лицо исказила глумливая усмешка, — видал я и получше. Успокойся. Ты совершенно не в моём вкусе. Не люблю худых и высоких. А тонкие ноги нравились в наше время одному лишь Саньке, что страдал по недостаточной стройности конечностей в России.

Арине, конечно, было слегка обидно, что Толстой не особо лестно отозвался о её внешности, которой завидовали почти все девчонки как в школе, так и в универе. Не модель, понятно, но на фестивале косплея в Самаре её очень даже фотографировали, а на сайте назвали «Мисс Анимэ» фестиваля. Да ещё спрашивали, свои ли такие чёрные волосы. Арина гордо сняла заколку и продемонстрировала гриву во всей красе.

— Что молчим? – Фёдор потряс её за плечо, — откат? Не проснулась?

— Всё хорошо, спасибо за помощь. Я умоюсь и спущусь в гостиную.

— Ладно, — он пожал плечами, прихватил томик Тургенева и вышел за дверь.

Пока Рина принимала душ, она напряжённо думала, что ей делать дальше. Делать вид, будто ничего не произошло, и она не в курсе жизненных перипетий своего «трактирного трибуна» было выше её сил. Но и доверять ему она не могла. А ведь им необходимо доверять друг другу. Бабушка с Марфой Семёновной были задушевными подругами, а ей достался аморальный тип, пьяница и извращенец (в мыслях предательски всплыл орангутан).

Так и не придя ни к какому решению, чародейка пошла завтракать.

На столе уже стояли тарелки с порциями запечённой курицы, нарезанными помидорами, а Фёдор доставал из пакета тостовый белый хлеб.

— А это что за гадость? – он кивнул на надкусанный кусок бородинского чёрного с семенами кориандра по румяной корке.

— Вы же вчера французский хлеб просили, — ответила Арина, — так вот он.

— Это? – несколько театрально воскликнул Алеут, — полагаешь, эта жёсткая кислая дрянь из ржаной муки может считаться французским хлебом? – Рина кивнула, — нет, вас явно обманули. Французский хлеб – белый, мягкий и воздушный внутри с румяной хрусткой корочкой, а это – не взошедшее тесто какой-то криворукой крестьянки, давно не получавшей тумаков от мужа.

Рина села за стол и демонстративно отрезала себе кусок бородинского. Она не собиралась вести кулинарные дискуссии, а хотела просто поесть. Курица, к слову, у Фёдора удалась. Девушка с удовольствием жевала нежное мясо голени, заботливо положенной на её на тарелку. И поглядывала на слугу.

Тот без стеснения вылил в бокалы остатки шампанского, выпил свой залпом и принялся за еду.

— Как тебе?

— Вкусно, даже очень вкусно.

— Этому рецепту меня научил алеутский вождь Энгил, он прекрасно готовил человечину.

Арина чуть не выплюнула курицу на тарелку. Выходит, про каннибализм тоже не соврали.

— Ты что? – не понял Толстой, — я ж пошутил! Ешь, вождя Энгила я, конечно, знал, но людей они в девятнадцатом веке не ели. По крайней мере, при мне. Чего так смотришь, я, правда, шутил.

— Фёдор Иванович, — проговорила Рина, отложив вилку, — боюсь, я не смогу полноценно сотрудничать с вами. Я очень благодарна вам за спасение от беса, но будет лучше, если мы найдём бабушкин ноутбук и попытаемся попросить помощи для смены мастера и слуги.

Фёдор с сожалением посмотрел на опустевшую бутылку «Абрау-Дюрсо», потом спросил:

— Обиделась на меня, что ли? В чём дело? Ну раздел тебя, уложил. Ну, просидел всю ночь в твоей спальне. Великое дело! Я ж боялся, что тот, кто бесяка на тебя натравил ещё что-нибудь учудить попробует. Да устраиваешь ты меня, Аришка. Хорошая ты девка, да у Прасковьи другой внучки и быть не могло. Сила есть, а управляться с ней научимся, не боги горшки обжигают.

— Только вот вы меня не устраиваете, — собравшись с духом выпалила Рина.

— И чем же, позвольте узнать?

Чародейка вздохнула. Не так-то просто в глаза мстительному и злопамятному каннибалу высказать свои претензии. Она решила начать с наименее важных:

— Вы пьёте с утра, азартно играете в карты, врёте, убили огромное количество людей просто на дуэлях, и…

— Продолжай, — тёмные прямые брови нахмурились, — какие ещё мои грехи ты вычитала в интернете? Про людоедство и сожительство с обезьяной не забудь.

Упоминание про интернет как-то охладило пыл Рины.

— Не думай, что, если я жил в девятнадцатом веке, то я отсталый идиот. Ещё вчера подумал, что ты станешь наводить обо мне справки, вот и почитал, — он изящно промокнул губы салфеткой, — понаписали обо мне столько ерунды, что не знаю, плакать мне или смеяться.

Он вздохнул.

— Давай так, оправдываться не стану, не вижу смысла. Спрашивай открыто по всем пунктам, какие волнуют. Всё одно, вызванного по контракту слугу поменять нельзя. Это я точно знаю. Не пойму откуда и как, но знаю. Начинай, чем быстрее мы с покончим с непониманием и подозрениями, тем лучше.