В Духовной Лагуне

– Зиждители многое знают. – без пояснений сказал Рейст. – Как-никак мы друзья, а ссориться по прихоти чёрных чувств нам не пристало.

– Верно. – растерянно почесал в затылке Фульгурит. – Значит мир?

– Да, друг мой. Заходи в гости. Ты наверняка даже не завтракал от всех этих тревог и напастей. Конни быстренько и для тебя накроет на стол. Заходи-заходи.

Они вошли в дом. Пока Фульгурит мыл руки после того, как погладил собаку, Рейст успел сообщить родным, что к ним пришёл в гости друг.

– Дядя Фулит! – малышка Ксардиэль слезла со стула и побежала обнять Фульгурита. – Привет!

Это маленькое чудо сочетало в себе самое лучшее от обоих родителей. Волосы у девочки были отцовские – тёмно-каштановые, тяжело спадающие на плечи (у Конни же волосы куда более покладистые и прямые), а также заострённые длинные ушки. А от матери она унаследовала лишь светлые глаза, в которых взрывались искорки любознательности и жизнерадостности. Настоящая искорка жизни – Ксардиэль. Он непроизвольно улыбнулся, а затем посмотрел на её мать, Конкордию. Архангел Фульгурит подумал о чём-то своём садясь за стол вместе с хозяевами дома.

– Твоя девчонка совсем большая стала. – Фульгурит ткнул локтем Рейста, когда Ксардиэль после завтрака села в гостиной и начала рисовать.

– Ей всего будет четыре года. Не такая уж и большая. – застенчиво улыбнулся длинноухий друг.

– Зато сама нашла себе занятие. – кивнул в сторону малышки Фульгурит и усмехнулся про себя. – Я в свои четыре года только со стремянки падал, когда отцу пытался с чем-то помочь. Потом… потом, было дело, разбил посуду. Ну и потерялся на рынке, меня тогда кто-то чужой пытался увести.

Пока Конкордия хозяйничала, Рейст пробовал вспомнить своих родителей, но ничего не получалось.

– У меня не было детства. – наконец сказал Рейст под звон помытой посуды.

Конкордия тем временем ушла проверить дочку.

– Не может такого быть. – твёрдо ответил Фульгурит. – Детство есть у каждого…

– Вероятно, – не стал спорить Рейст, теряя всякое желание говорить на эту тему. – Как поживает твоя семья?

– Ну… Если за всё это время на чертог Властелинов не упал метеорит или не разверзлась земля, то, на удивление, нормально.

Отец скучает. Раньше он был мастером по ремонту движителей механизмов. Работа изнурительная, но тоже важная. Всё держится на плечах тех, кто эти механизмы обслуживает.

Помнишь Филию? Ту девушку, которая внезапно нас ещё покинула? Так вот. Она, можно сказать, была мне как старшая сестра. Жила вместе с нами, сколько себя помню. Не знаю, куда она ушла и почему. Я по ней не то, что скучаю… ужасно тоскую. Она держала алхимическую лавку, а моя мать ей помогала с уборкой по выходным.

Мать в свою очередь работала в каком-то ателье нашего города. Подробностей не знаю, да и она сама никогда об этом не говорила.

А я подрабатывал носильщиком у Филии. Разносил и принимал заказы.

У меня не самая благородная родословная, как видишь. Вот смотрю на тебя и всё больше понимаю это. Ты, Конни, да и все остальные вокруг меня слеплены из другого теста.

– Не говори ерунды. Здесь мы все равны.

– Был бы от этого равенства толк. – проворчал Фульгурит.

– Когда я с Созином был на Буяне, то тоже заходил в библиотеку. В одной из книг была, не знаю, история, а может и летопись про славный народец, где никто никакой власти не знал и к ней не стремился. Все были равны. Такое общество может существовать и даже процветать, это-то меня приятно поразило. Книгу я не дочитал. Её слог для меня оказался непосильным.

– Даже если так, – Фульгурит наклонил голову. – То всё равно в таком «идеальном» обществе отыщется тот, кто захочет присвоить себе семейный сервиз соседа. Просто потому, что вилки и ножи отполированы лучше или на блюдцах цветы покрасивее. И всё равенство рассыплется как карточный домик от дуновения лёгкого ветерка.

Слова друга поколебали веру Рейста в лучшее. Он не мог себе представить, что может быть всё иначе.

– Я реалист, а ты чистой воды романтик, дружище. Вот и вся разница. Правда на моей стороне, это неоспоримо.

***

Выйдя из лаборатории, Созин потерял дар речи, когда увидел, что Векю вместе с Пуймур что-то готовили на кухне, а Малефиус самодовольно улыбался.

– …И весь мир узнает обо мне, когда этот десерт назовут в мою честь.

– Значит, – все обратили внимание на появившегося Созина, – ты не просто хочешь завоевать мир, а ещё, чтобы мир тебя съел. С кремом и шоколадом. Какая мерзость! А вы? Вы хоть понимаете, что делаете кулинарный, не побоюсь этого слова, памятник этому нарциссу с приторно-сладкой манией величия?

– Мон ами, не сердись, это я задумал угостить всех вас десертом. – спохватился сэвэн. – Всё же бывает так мало моментов, когда можно позабыть о проблемах, сесть и всем вместе выпить чаю.

– К тебе, Соломыч, у меня нет претензий. Пока что. Пуймур, ты-то хоть должна на двоих немножко соображать!

Отравитель удивился: «Почему это на двоих? А как же я? Он что, меня не посчитал?» А зиждительница лишь пожала плечами.

– Не ворчи, пожалуйста. Я их пригласила, чтобы обсудить будущие дела. – В подтверждении её слов Отравитель покивал головой, достал монетку из кармана и начал ею играть. – Малефиус обещал всё рассказать…

– И что ему нужно взамен? – Созин мрачно посмотрел на него.

– Сущий пустяк. – отозвался Малефиус. – Когда наступит самый счастливый день в вашей жизни… поднимите бокал за меня. Скажите: «Разделим же наше счастье с Малефиусом!»

– Соломыч, пойдём, поможешь мне.

Векю поставил бисквит выпекаться и уже было хотел помочь другу с каким-то делом, как вмешалась Пуймур.

– Нет-нет, давай не будем горячиться. Не нужно его окунать в кислоту!

Малефиус приятно удивился. Ещё никто не готовил ему кислотную ванную, чтобы убить. Изощрённая и смелая попытка, жаль, что он сам не узнает, насколько алхимическая кислота сильнее всего, чему его подвергали старые знакомые демиурги в отместку.

– А что ты предлагаешь? Согласиться с этой сделкой? Любые сделки несут необратимые последствия.

Пуймур будто очнулась от чар заблуждения и наивности.

– Тогда вы ничего не узнаете. – с ехидной улыбкой сказал Малефиус, перекинул монетку в другую руку и спрятал. – Неужели вам так нравится пребывать в блаженном неведении?

Созин всплеснул руками и, ничего не отвечая, ушёл. Соломенный сэвэн с облегчением вздохнул: он боялся, что дело дойдёт до крайней точки кипения, но, вроде, обошлось.

– Зар-тум оран. (Осёл упёртый). – невнятно пробурчал Малефиус на родном языке, повернулся к Пуймур, которая занялась приготовлением крема для торта. – Как же ты спелась с ним?

– Уж прости, но это слишком личное, а ты пока не заслужил нашего общего доверия. – ответила она, ранив в самое сердце. Если оно, конечно, у него имеется.

Векю сделал Отравителю замечание, что это был крайне неуместный вопрос.

– Ах, в таком случае я тоже пойду. Загляну вечерочком, как всё будет готово к чаепитию.

Малефиус им чарующе улыбнулся, а затем с помощью заклинания испарился.

***

Раздался стук в дверь. Ксардиэль перестала рисовать, посмотрела в сторону кухни, где говорили взрослые, и, не сообщая им, что кто-то пришёл, захотела сама открыть дверь. Она пробежала в коридор. Конкордия успела увидеть, что дочка куда-то пропала и пошла её искать.

Снова постучали. Конкордия не успела остановить дочурку, как та уже открыла дверь.

– Дядя Созин пришёл! – радостно закричала Ксардиэль.

– Здравствуй, моя хорошая! Можно войти?

Не успел он сделать шаг и закрыть за собой дверь, как Ксардиэль уже повисла на нём.

– Добрый день, – поздоровалась Конкордия. – Он сегодня и вправду добрый: второй раз встречаю желанного гостя.

Ксардиэль вдруг о чём-то вспомнила и умчалась к себе в комнату.

– Вам её нужно было назвать Кометой. Столько энергии в ребёнке. – рассмеялся Созин. – У вас в гостях Фульгурит?

– Да, пришёл помириться с Рейстом. Спасибо большое. Иначе бы это всё закончилось травмпунктом для Фульгурита. – с горделивой улыбкой покачала головой Конкордия.

– А-а, скучаешь без сражений? Ничего. Неспокойные времена – дело случая, который поджидает нас всех за углом, чтобы хорошенько вмазать наповал. Ты ещё успеешь повоевать.

– Наверное, – тихо вздохнула Конкордия. – Не обращайте внимания, во мне просто кипит кровь предков, а они, сами знаете, всегда отважно летели в новый бой. Мирная жизнь не для меня, я чувствую себя какой-то растяпой, которая ничего не успевает. Домашние хлопоты выбивают из колеи.

Только она проводила Созина в гостиную, как примчалась Ксардиэль и протянула ему браслетик из маленьких ракушек, нанизанных на ниточку.

– Это тебе подарок! Потому что я люблю тебя!

– Это ты сама сделала? Какая умница! Большое спасибо!

Он поцеловал её в лобик, девочка запрыгала от радости и захотела потанцевать с ним. И Созин не отказал. Конкордия искренне восхищалась, как же так у Созина получается ладить с ребёнком. Как бы она не старалась, то ничего не получалось. Она и представить пока не могла, что у него богатый родительский опыт.

В гостиную пришли Рейст и Фульгурит, видя, как Ксардиэль удалось вовлечь самого зиждителя в её игру.

– Очень хорошо, что ты, Фульгурит, здесь. – сказал Созин и поклонился Ксардиэль за танец, она была польщена. – Я пришёл пригласить ваши семьи на чаепитие в наш с Пуймур дом.

– Семьи? – переспросил Фульгурит.

– Да. Расскажи родителям, пусть приходят. Нечего им коротать время в скуке. К тому же с нами пришёл друг, с которым вам всем тоже нужно познакомиться. Пускай его вид вас не пугает, мягкий он, чего уж там.

Немного позже, выходя вместе с Фульгуритом из дома Лучезарных, Созин задумался об Отравителе. Уж слишком сильно пройдоха навязывает себя, а прямо сказать, что ему нужно не может. К тому же он более не предпринимает попыток украсть зелёный сундучок из покоев Фульгурита.

– Ты оставил сундук на прежнем месте? – вдруг спросил Созин у архангела.

– Нет. – Фульгурит вытащил из кармана ключи, к которым, как брелочек, привязан на прочной верёвочке сундучок и показал зиждителю, пряча от взгляда случайных прохожих. – Я его уменьшил, чтобы всегда носить с собой.

– Молодец. Не теряй бдительности, потому что вор уже был в моём доме, но сейчас куда-то ушёл.

– Этот коротышка снова здесь?! Я его убью!

– Вот об этом и хочу поговорить. Он что-то хочет от меня с Пуймур, так что даже не пытайся пересчитать ему кости. Считай это испытанием для закалки невозмутимости и спокойствия.

Фульгурит прорычал от злости, но согласился, что выполнит это трудное поручение.

Этот вечер стал самым счастливым для Векю. Столько новых лиц – и все его новые друзья. А Ксардиэль так вовсе потратила всю свою энергию на игры с Векю и уже засыпала.

Оживлённые беседы притихли, когда появился Малефиус из небольшого облачка дыма, театрально кланяясь всем. Он занял единственное пустующее место и не с кем-нибудь, а рядом с Фульгуритом. Архангел предупредительно смотрел на этого лживого коротышку. Нервы Фульгурита натянуты и раскалены, но он старался сохранять поразительное для себя спокойствие. Он ведь обещал Созину, что не тронет Отравителя. Халикс разделял с сыном едкое чувство, когда только увидел незнакомца, а он уже не нравится интуитивно. Так ещё от Малефиуса исходит неуловимый для всех остальных запах ядов и коварства, только жители Области Тьмы обладают такой гнетущей аурой. Халикс предупредил сына, что опоздавший на чаепитие несёт в себе угрозу.

– Припозднившегося гостя зовут Малефиус, – представил его Созин. – Он демиург Обмана и наш с Пуймур деловой партнёр.

– У вас поразительные знакомства. – осторожно сказала Конкордия. – Кажется, я его уже где-то видела.

– Да, мы уже встречались. – подтвердил её муж Рейстмар. – Неужели то, что мы видели с вершины, было обманом?

– Как приятно, когда тебя помнят, – заулыбался Малефиус и рассмеялся. – Я просто с вами развлекался, а вы и впрямь поверили, что я погиб. Это был просто розыгрыш. Конечно, чёрные воины чуть было меня не сцапали… Спасибо, что развеселили меня тогда.

– Развеселили? – рассердился Рейст. – Если это для вас смешно, то вы просто бессердечны!

– Давайте забудем про занудство. – Малефиус взял чашку с чаем, бегло глядя на зиждителей, чтобы они вмешались, но Созин и Пуймур не собирались ничего предпринимать, и с волнением отпил чай.

Серицит отодвинула свою чашку, посмотрела на часы. Это не ускользнуло от Отравителя, он насторожился.

– Фульгурит, поможешь мне разделить торт на всех? – обратилась Конкордия к Фульгуриту. Они ушли, провожаемые многозначными взглядами. А Рейст сдержанно кашлянул в кулак. Векю тем временем взял утомлённую девочку и унёс в соседнюю комнату. Отравитель насторожился ещё больше, когда началось такое активное движение в столовой. Зиждители переглянулись. И на устах Пуймур появилась заинтересованная улыбочка.

Вскоре вернулись Конкордия и Фульгурит, неся на подносе торт. Почему-то архангел пришёл с ножом, на котором виднелись следы от крема и бисквита.

Дальнейшая беседа проходила и весело, и как-то тревожно. Малефиус не сводил глаз с парочки напротив него. Рейст рассказывал Конкордии о своём магическом изобретении, который Созин испытал, а затем, сильно жестикулируя, случайно выронил чайную ложечку из руки.

Увидев краем глаза, что Фульгурит занёс руку словно для удара, Малефиус хотел было вскочить, но крепкая рука архангела легла ему на плечо, будто приколотила к стулу.

– Я не согласен быть твоим Избранным, я всецело предан только Созину и Пуймур.

Малефиус попытался убрать его руку, но не получилось. Крепко держит.

– Да как хочешь. Мне это уже не интересно, так что… Убери руку. Не трогай меня!

Халикс постучал пальцем по столу, кивнул Серицит, и они направились к выходу.

– Вы уже уходите? – растерянно спросила Пуймур.

Фульгурит, не убирая руки с плеча Отравителя, посмотрел на родителей, которые ответили Властительнице. И он перевёл:

– Мать говорит, что чувствует себя неважно, а отцу уже давно пора спать.

– Если что-то не так, я могу помочь. – ответил Созин.

Конкордия ткнула Рейста в бок.

– Не утруждай себя, Властелин. Я осмотрю Серицит. – сказал эльфийский бог, поднялся и проводил родителей Фульгурита в гостиную.

Малефиус напряжённо взглянул на архангела.

– Да убери ты уже свою руку!

Но Фульгурит проигнорировал. Конкордия тоже поднялась.

– Я сейчас вернусь, только проведаю доченьку. – И ушла.

Пуймур с улыбкой пожала плечами в ответ на вопросительный взгляд Созина. Она сама не понимает, что происходит.

Не взирая на зиждителей, Фульгурит резко схватил нож. Малефиус дёрнулся, но не смог вырваться из цепкой хватки обезумевшего архангела.

– Думаешь, я забыл, как из-за тебя погиб человек? Как ты вынудил моих друзей оставить тебя? Тебе было смешно видеть страх и переживание в наших глазах, зато сейчас я вижу то же самое в твоих. И смешно мне. Ха-ха! Последнее, что ты увидишь – вот этот нож!

Малефиус ничего не слышал. Было так тихо, что даже если он закричит, то не услышит собственного голоса.

Ещё немного, как заметил Созин, и бедолага потеряет не только дар речи, но и сознание. Он посмотрел на выглядывающие головы друзей из гостиной, которые устроили своеобразную жестокую шутку. Супруга взяла его руку под столом, переплетая пальцы. Похоже, она сама поверила в этот спектакль.

– Ты ведь об этом сам мечтал. Посмеяться над шуткой последним! – жёстко сказал Фульгурит и приставил кухонный грязный нож к горлу Отравителя. – Так смейся, захлёбываясь кровью!

Созин начал хлопать.

– Всё, всё, не переигрывай, а то ещё немного и он в штаны наделает. Ты убедителен, дружок.

Криво усмехнувшись, Фульгурит хлопнул Малефиуса по спине, и, играя ножом, отошёл.

– А вот это был самый настоящий розыгрыш! – от всей души засмеялся архангел. – Ты бы видел себя со стороны! Аха-ха-ха!

Отравитель от страха совсем забыл, как дышать. Он неловко поднялся и увидел возвращающихся друзей зиждителей. Пуймур эту жестокую шутку не оценила, но была рада, что странное представление закончилось. Рейст и Фульгурит пожали друг другу руки.

– Так это что… это был всего лишь розыгрыш? – глухо спросил Малефиус, не веря, что какой-то смертный ангел его так опозорил.

Халикс и Серицит остались довольны.

– Месть. – поправил Отравителя Фульгурит. – Месть и справедливость.

– Если бы я знал, то и сам поучаствовал! – с лёгкой досадой произнёс Созин, обращаясь к друзьям. – Ну, затейники, ай да молодцы!

Под всеобщий смех и веселье Малефиус ощутил облегчение на душе: всё происходившее было понарошку, и никто не собирался его убивать. Все вернулись на свои места, продолжая как ни в чём не бывало пить чай.

***

Рейстмар на какое-то время отложил своё творчество и стал хронистом, наконец закончив записывать все события до настоящего времени. Он пролистал назад к главе, в которой семья Фульгурита уходит из Сапфировой Сальверы. Фульгурит так и не сказал, почему хотел покинуть этот чудесный мир вместе с родителями. Он всегда был сам себе на уме, но его решение сделать настольную игру, от которой станут без ума почти все, оказалось неожиданным и единственным верным. Что бы не случилось, память о нём, как об идейном вдохновителе «Книгочеев и кудесников» и верном друге будет жить всегда.

Наследие Великого Духа

Глава 1. Начертание новой линии судьбы

Светлый мир Царства Слёз улыбался, шепча ветром напутствия в долгую дорогу.

На заре расставшись с Векю у его дома, Сильвасы и Лучезарные направились далеко на север, где, как гласит легенда, рассказанная Векю, простилается неизведанный мир. Где не бывали не то, что сэвэны и силь’ма, а даже сами эндуры.

Гонец из столицы нагнал путешественников на холме, где передал Пуймур письмо от её воспитанника Августа Калира. Он приглашал на пир, хотел повидать Пуймур вместе с семьёй. Но был нюанс: никто, кроме неё, не увидит обитателей Царства Слёз. Пуймур сказала гонцу запомнить ответ; она навестит родной дом позже, когда непременно найдёт средство, чтобы близкие тоже могли видеть силь’ма, эндуров и граждан сэвэнов (неграждане живут обособленно в своих деревнях, не признавая никакой другой власти, кроме своих вождей, и видов неграждан огромное множество по всему Царству Слёз). Она очень рада, что свержение царицы Августом Калиром и Цезарем Амбой изменило родной мир, где-то в лучшую сторону, а где-то до сих пор вспыхивали кровавые битвы приверженцев свергнутой царицы с армией Августа. Она гордится тем, что воспитанники по праву получили свои титулы.

И вскоре призрачная тень, которую видели все, отправилась восвояси.

– Мам, кто это был? – несколько испуганно поинтересовался Фрондор.

– Гонец. Я передала ему сообщение для своего воспитанника. Не волнуйтесь, всё хорошо. – Она поравнялась с Созином. – Калир приглашал нас на пир, но я отказала. Сам понимаешь, почему.

– Угу. – незаинтересованно ответил он.

К закату они разбили лагерь. Пока готовился ужин, Ксардиэль поглядывала на Ирдиса, который то выигрывал, то терпел сокрушительное поражение при игре с её братом.

Фрондор вслушивался в речь Рейстмара. Стихи учителя прекрасны, а он всего лишь импровизировал, наслаждаясь видом на закат. Солнце почти скрылось за макушками высоких деревьев, которые росли в уходящей вниз от них долине. Щебетание птиц местами стихало, а где-то, наоборот, нарастало.

Только Созина нигде не было. И Пуймур забеспокоилась. Они недалеко от Обманчивого болота, где живут неграждане микур-сэвэны, недружелюбные создания почившего Великого Духа. А также там растут хищные растения, которые заманивают потенциальную пищу и усыпляют. В беспомощном состоянии даже взрослый не сможет выбраться из бутона, который сразу начнёт его переваривать.

Устав играть с Ирдисом, Армарос отправился на прогулку. Он спустился с каменистого склона и пошёл вдоль ручья. Вскоре он ощутил, что воздух разряжён, как перед грозой, а волосы на голове зашевелились. Несильная, но ощутимая волна электричества затронула его, исходя откуда-то по другую сторону.

Осторожно перейдя по камням, Армарос подошёл к благоухающим цветущим кустам и увидел за ними Созина.

– Что же такое… – про себя с негодованием произнёс он, а затем снова начал концентрироваться на самом простом, базовом заклинании.

Его рука задрожала от напряжения, а в ладони блеснула электрическая искра. Армарос ощутил, как волосы на голове слегка приподнялись, и он заулыбался, приглаживая их. Почему-то это было очень забавно. Он увидел, как электрический свистящий шар вырос в руке Созина, но заклинание было прервано. Созин с болью прижал к себе руку, сбивчиво дыша.

– Как же всем хорошо: с магией на ты. Сам дурак, что отказался, когда отец предлагал.

Почувствовав чьё-то присутствие, Созин начал осматриваться, но Армарос не стал дальше прятаться и вышел к нему.

– Что вы делаете?

– Дурью маюсь. Пытаюсь подчинить электричество, но пока не получается.

Боль в руке усиливалась, Созин начал растирать её.

– Нет, постойте, вы сделаете только хуже. Опустите руку.

Армарос приложил свою ладонь. Начал прогревать. Приятное тепло понемногу снимало боль и в целом благотворно влияло на общее состояние.

– Папа говорил мне, что такое случается, если каналы циркуляции магии практически не используются. И это может даже убить.

– Хм, ясно. Спасибо тебе. А ты почему ушёл от всех?

Мальчик неопределённо пожал плечами. Он закончил настройку нарушенного магического узла, и целительное тепло из-под его ладони перестало прогревать.

Созин и Армарос вернулись к ручью и стали переходить по камням обратно.

– Мама рассказывала, что она, вы и тётя Пуймур ранее жили в Элирие. А почему ушли?

– Мы сделали всё, что могли. Я и Пуймур. Иногда, чтобы идти вперёд, приходится отпускать и не оглядываться. Я скучаю по своим старшим детям, сильно скучаю. Хочу обнять внуков, правнуков и всех, чьего рождения не застал воочию. – Созин прочёл в глазах Армароса удивление, мальчик не знал, что у его друзей-близнецов есть старшие братья и сёстры. – Твои родители сами отправились искать нас; бросить их и не дать знать о себе было бы равносильно клятвопреступному предательству. Сколько живу, но не перестаю восхищаться каждым представителем дома Лучезарных.

Они, перейдя на другой берег, не желали пока что возвращаться в лагерь. А потому отправились вдоль русла ручья, встречая и наблюдая издалека за местными животными.

Внизу, где ручей втекал в несущуюся реку, они увидели лежбище ластоногих существ. Одно из них было на берегу и зычно кого-то звало.

– Разве мама тебе не говорила, что у вас есть родня в Элирие? – поинтересовался Созин, видя, что будто бы говорил некое откровение юному приятелю. Армарос слушал его едва ли не затаив дыхание.

– Нет. Она никогда не рассказывала. Я очень хочу послушать! Расскажите, пожалуйста!

– Обязательно, но не торопись. Обо всём по порядку. – Созин присматривался к обстановке, почему-то даже в воздухе ощущалось гнетущее напряжение. – Ну что, возвращаемся?

Уже на середине пути к лагерю они встретили встревоженную Конкордию. Она с облегчением вздохнула, когда убедилась, что с сыном всё в порядке.

– Иди вперёд, мы, взрослые, не такие быстрые. – сказал ему Созин и слегка кивнул Конкордии, чтобы она осталась для разговора.

Армарос стал подниматься, чтобы поскорее поделиться новостями с папой и друзьями.

– Я понимаю, что у тебя произошла размолвка с братьями и матерью, но, как бы то ни было, твои дети должны знать обо всех остальных родственниках, которые живут в Элирие.

– Это уже в прошлом. Я не собираюсь бросать всё и лететь обратно, чтобы со всеми помириться. – недовольно ответила она.

– Я не об этом, Конни. – покачал головой Созин. – Может быть так, что это они найдут нас. Ксардиэль и Армарос должны быть готовы к любому исходу такой встречи. Многие бывают злопамятны. А Истилион наверняка захочет вернуть тебя домой.

– Вы… знаете, что будет?

– Пуймур было видение после того, как Рейст пришёл в норму, и мы отправились к Соломычу. Нехорошее видение, скажу прямо. Какую на самом деле клятву принёс Люменар?