В Духовной Лагуне

Векю напевал про себя старую песенку. Снова он провёл ночь, вспоминая тех, кого уже нет в живых. Ах, если бы он родился таким же, как и ушедшие в небытие друзья, – из плоти и крови, – но на всё воля Всесоздателя!

***

Следующим днём Векю стоял на некотором расстоянии и смотрел, как работает Созин. Это было красиво. Огонь пылал в печи, с удовольствием поедая данную ему пищу, алхимические приборы, реторты и котёл пыхтели, а алхимик, чьи глаза горели страстью к своему ремеслу, – самозабвенно творил. Готовилась алхимическая смесь для ремонта колодца. Супруга Созина ушла недалеко, где паслось стадо нестриженных овец, Пуймур просто не могла перенести смрада, который временно окутал двор Векю.

Соломенный сэвэн хорошо помнил друзей-поваров, что работали только со съедобными дарами природы, но Созин был первый, кто делал то же самое только с несъедобными ингредиентами и с другой целью. Векю смотрел и запоминал всё: он не знает, что случится в дальнейшем с новыми друзьями, пусть хотя бы так они не беспокоятся, что о них не останется памяти в столь отдалённом уголке мира.

Постепенно смрад от готовящейся алхимической смеси выветрился. Перед сном Созин поручил сэвэну поддерживать огонь в печи всю ночь, смесь ещё не готова, а ей требуется высокая температура, пока она не загустеет до нужной консистенции. Векю беспрекословно сделал, что Созин сказал. И лишь вечером алхимик спустился в колодец, чтобы нанести полученную смесь на камни подземелья и проломленную стену. Наконец пошла реакция расширения и затвердевания от контакта с водой, Созин забрал с собой телепорт и поспешил выбраться, пока не замуровал сам себя.

Векю был очень благодарен за помощь. Он так растрогался, что ушёл в свой дом и сказал друзьям подождать его.

– А знаешь, здесь даже неплохо. – Созин подошёл к Пуймур, которая провожала взглядом сэвэна. – Напоминает чем-то Аркадию с её полями и виноградниками. Тихая сельская жизнь…

– Это не про нас.

– А каким ты представляешь наш дом? – полюбопытствовал Созин, нежно обнимая её со спины.

– Не могу сказать. – растерянно прошептала Пуймур. – Но я узнаю его, когда придём.

Векю вернулся к ним с подарками, понимая, что супруги уже завтра с утра уйдут.

– Мерси, Векю. – поблагодарила его Пуймур, получив от него золотой амулет с белым камнем с лёгким розоватым отливом.

А Созину он подарил настоявшийся алкоголь, который когда-то изготовил сам, но некому было его вручить. К горлышку бутылки привязана этикетка с наилучшими пожеланиями на родном языке Векю.

– Я не такой великий ценитель, но при встрече с друзьями разопью. Спасибо. – меланхолично ответил Созин, вспомнив о старшем брате. Уж Ларкейд знал толк в возлияниях.

– Мне больше нечего вам предложить. – признался Векю, сохраняя хороший настрой. – А так бы, конечно…

– Не волнуйся, – Пуймур погладила его по руке и обняла.

– Если не возражаешь, то я оставлю на твоём дворе этот телепорт. – обратился к сэвэну Созин. – Мало ли ты подружишься с кем-нибудь ещё.

– Конечно, мон ами! Оставляй его. Буду только рад новым гостям!

Векю стоял у скамейки и махал рукой удаляющимся фигурам друзей. Впервые за всю свою долгую жизнь ему хотелось непрерывно плакать. Ему сейчас думалось, что нет горше предназначения, чем у него. Что-то подталкивало его оставить свой вечный сторожевой пост, догнать тех, кто обладает редчайшим чудом, которое он не мог истолковать, но ощущал, что обрёл с ними нечто важное, чего всегда был лишён.

И он решился. С каждым шагом Векю терял форму, распадался на ниточки и соломинки. Острое ощущение неприятности заставило Пуймур обернуться.

– Он же так совсем исчезнет!

Созин раздумывал, как поступить, но время неумолимо утекало сквозь пальцы. Он, произнося молитву, шёл к Векю. Прокатился гул и рокот, словно всё мироздание вздохнуло от вмешательства, вокруг Векю появились ленты из нечитаемых слов – и порвались, а он перестал разваливаться на ниточки и соломинки.

– Ну вот, – тихо произнёс Созин и повернул голову к Пуймур, которая лишь сейчас догадалась, что он натворил. – Ты не уберегла Сердце, а я изменил всю судьбу Соломыча.

Векю догнал их, на ходу пытаясь привести себя в порядок, чтобы соломинки из него беспорядочно не торчали.

– Мерси! Мерси! Сэтэ точно наваждение!

Пуймур плакала, сама не зная от чего. То ли от того, что Векю остался относительно цел и невредим, то ли от неотвратимого наказания за самоуправство в мироздании Великого Духа. Созин не мог не понимать, что делал. Она медленно подошла и прижалась к Векю.

– Нет, ну что в этот раз не так? – проворчал Созин. – Помогаешь – плохо, не помогаешь – тоже плохо. А-а, женщины!

Глава 3. Нет слаще яда, чем содружество с лицедеем

Они вошли в водное пространство. Серебристый косяк рыб проплывал мимо пришедших гостей. Векю проверил, не намокла ли его солома, но Пуймур успокоила друга, вода в этом месте особенная. Теперь же Пуймур вела спутников за собой, поднимаясь к храму, который издалека выглядел как громадная закрытая ракушка.

Путешественники пришли к водяной воронке – и поток подхватил их, поднимая выше скал, непроходимых высоких водорослей и кораллов, откуда на них смотрели местные обитатели. Созин видел, что Пуймур с одной стороны сильно встревожена, а с другой – рада, что оказалась в родной для себя стихии, – и ему даже показалось, что вода придавала Пуймур иной облик.

Оказавшись перед храмом Созин и сам почувствовал тревогу. Пуймур уверенно повела их дальше, а Векю же тихонько остановил Созина, указав на странные скопления непонятных тёмных пятен вокруг.

– Прэнэ гард, мон ами! Эти тёмные сгустки энергии не к добру.

– Пуймур! – позвал её Созин, но супруга, словно зачарованная, шла дальше. Ему пришлось ускорить шаг. – Да чтоб…

– Ох… – вздохнул Векю, неуверенно шагая за ними.

Перед ними возникла изумительная дверь, которая их сразу же затянула вовнутрь, не давая Созину возможности предупредить Пуймур. Они оказались среди безмерного количества почерневших жемчужин, в которых до этого момента развивалась жизнь. Великий Дух ждал их, восседая на коралловом троне. Пуймур и Векю поклонились Великому Духу, но не Созин.

– Даже сейчас ты проявляешь дерзость и упрямство. – Пуймур удивилась такой злобе в голосе своего Отца. Неужели она с мужем так сильно провинилась, отчего Великий Дух сильно гневится?

– Мне незачем кланяться тебе. Ты мне не создатель, не правитель и не хозяин. – ответил Созин, видя неясную водную фигуру Великого Духа. А про себя он сравнил его с планктоном. – По сути мы сейчас равны.

– Прости нас, Отче, за всё. – вмешалась Пуймур, пока Созин бесповоротно не настроил против себя её небесного отца. – Мой супруг никак не намеревался оскорбить Тебя, а я не желала расстраивать своими решениями.

– Да. – менее сурово произнёс Великий Дух. – Но Сердце не вернуть, общество силь’ма благодаря тебе разделилось на две непримиримые стороны, твой старший брат переродился среди смертных, а ты выбрала не подходящую для себя пару.

Созин нахмурился.

– Конечно, твои великие деяния достойны лишь похвалы и славы.

– По крайней мере Пуймур имеет свободную волю в отличие от того, кто предпочёл стать рабом власти. – уколол Созин.

Векю беспокойно теребил соломинки. Он мысленно причитал, что добром всё это не кончится.

Только сейчас Пуймур увидела чёрные жемчужины вокруг, и сердце больно сжалось от осознания, что столько прекрасных созданий не явилось на свет. Она подумала о муже и про себя улыбнулась; при некоторых расхождениях он продолжает защищать её, любить её.

Великий Дух смерил их жестоким взглядом. Раньше Он не был таким, наоборот, благословил Пуймур, когда она бежала из Царства Слёз. Но что заставило Его измениться?

И тут в одночасье жемчужины раскололись, из них явились уродливые существа.

– Разве они не прекрасны? – проговорил Великий Дух. – Само совершенство на смену тем обезображенным творениям, которые я создал по ошибке.

Чудовища один за другим окружали супругов и их соломенного друга. Великий Дух поднялся с трона и призвал к себе зелёный сундучок. Точно такой же, какой сейчас у их друга Фульгурита. Замок легко поддался, крышка отворилась и из сундука вырвалась на свободу чудовищная сила. Она довершила искажение Великого Духа, который превратился в тёмную сущность.

Что-то блеснуло. Сундук внезапно оказался перехвачен Отравителем, который с лёгкой гримасой огорчения выбросил пустую оболочку, не признавая, что немного припозднился.

– Малефиус? – донёсся до него удивлённый возглас Пуймур.

– Как тесен мир. – с лукавой улыбкой ответил он и увидел, какие ужасы явились в этот мир.

– Что нам делать? – спросила Пуймур.

Созин молча передал Соломычу телепортационный камень, который активировал. Не успел сэвэн понять, что происходит, как его вместе с Пуймур отправило в деревню. Отравитель настороженно смотрел на Созина, но его сомнение развеялось с первыми ударами молний и смрадом уничтожаемой гнили. Ничего так не объединяет, как общая цель.

Сражение с Великим Духом доставило Отравителю лишние хлопоты. Он и не предполагал, что Созин и Пуймур окажутся в измерении, где всё же прорвалась скверна. Не уследил он за здешней обстановкой.

Великий Дух испустил скрипучий предсмертный вопль – и испарился вслед за остальной гнилью. Не теряя времени, Отравитель вернул в сундук всё, что проникло в мироздание. Едва он поднял глаза, как встретился с непроницаемым синим взглядом Созина.

– Ты либо подстроил это, чтобы я стал твоим должником, либо это подлая насмешка судьбы. – сказал он устало.

– А я уже было подумал, что вы соскучились по мне. – Малефиус хмыкнул. – Впрочем, ты всё видел сам. По этой причине мне нужен тот сундук.

Последнюю фразу, само собой, Созин пропустил мимо ушей.

– Я не знаю, что видел. Безумие и смерть Великого Духа тяжело ранят мою жену…

– Я на вас удивляюсь. – пожал плечами Малефиус. – Вы первые на моей памяти существа с тонкой душевной организацией и человечностью, что ли. И неужели после вот этого, – он показал рукой на опустевший храм и трон, – я так и останусь для тебя врагом?

– Да.

Малефиус хотел было возразить и переубедить его в некоторых своих намерениях, но Созин достал ещё один телепортационный камень.

С момента возвращения Векю не мог утешить Пуймур, но всё усугубилось, когда Созин появился с каким-то взлохмаченным незнакомцем. Оставив супругов наедине, Векю подошёл к Малефиусу, который недовольно, будто униженный, скорчил рожу, задрав голову.

– Издевательство сплошное, – проговорил он.

– Я знаю, что и ты начнёшь утешать меня. Не надо. – сказала Пуймур, когда Созин сел рядом с ней на берегу реки. – Ты ведь… ведь пришёл сказать, что мой Отец умер? Так знай же: я чувствую, как всё вокруг скорбит об этом. Смотри же, природа умирает вслед за ним, а вода помутнела. И… И у нас с тобой был один-единственный шанс поговорить с Ним, чтобы Он благословил наш брак. Одно Его слово – и у нас бы всё получилось. Я силь’ма, а мой народ размножается лишь после благословения Великого Духа. Теперь же Отца нет.

Созин догадывался об этой особенности, но не прерывал Пуймур. Ей нужно высказаться, он хочет услышать всё, о чём она умалчивала до этой поры. Через некоторое время жена успокоилась, молча глядя на пожухлую листву, уносимую течением реки.

– Возвращаемся домой. – твёрдо решил Созин. – А что касается ребёнка, то просто время ещё не пришло. Не волнуйся, у нас появится малыш, но немного позже.

Пуймур с грустным вздохом положила голову ему на плечо.

Глава 4. Сокровище ангела

Он поддерживал ослабевших родителей, которых вызволил из бандитского плена большой для себя ценой. Теперь же они все вместе шли по пустоши, где не было ни растений, ни животных. Что уже говорить о цивилизации! Ветер усиливался, а затем нагрянула песчаная буря, в которую они по несчастью попали.

Несчастье сопровождало их на протяжении всей жизни. Халикс посвятил сына в причину неудач, но извиняться из-за гордыни не стал. А Фульгурит не винил отца ни в чём. Всё это уже совершенно неважно, когда он наконец с ними – своим настоящим сокровищем.

Серицит удивлённо смотрела на магические изваяния причудливой формы в виде окаменевших молний, которые призвал её самоотверженный и возмужавший сын. Хоть немного, но такая преграда защитит их от песчаной бури. Сын был на исходе сил, не скрывал, что мог умереть в любой миг, как и сами родители. Фульгурит за все эти пять дней почти не отдыхал, а вместе с этим вспомнил всё, что пережил за свою недолгую жизнь.

Когда стало тяжелее некуда, то Фульгурит взялся за амулет на своей шее.

И всё постепенно померкло.

Тёплые и неяркие всполохи магии пробудили Фульгурита, вырвав его из объятий хладного сна. И спокойный, чарующий голос умолк.

Фульгурит открыл глаза, глядя на отходящего от него эльфийского бога с магическим посохом. Мать сидела рядом, крепко держа за руку. Шептала на демоническом языке, чтобы Фульгурит быстрее поправился.

Серицит приобняла сына, когда он ожил, а затем с тревогой поглядела в сторону мужа, которому пытался помочь незнакомый бог.

– Лишь бы он не навредил Халиксу. – сказала она. Общему наречию ей только предстоит научиться, мельком подумалось Фульгуриту. – Он ещё дал это.

Мать протянула Фульгуриту мешок, в котором были галеты, вяленое мясо и сыры. А также травяной отвар в бурдюке. Фульгурит не задумываясь взял свою порцию и жадно стал есть, как-то сердито поглядывая на эльфийского бога, пришедшего на помощь. Мать сомневалась, стоит ли самой есть эту странную пищу, подаренную незнакомцем. И пища ли это? Она что-то прошептала про себя и отважилась попробовать.

– И давно ты у них на побегушках? – с полным ртом спросил Фульгурит, а затем отпил из бурдюка. Его передёрнуло. Такой дряни он ещё не пробовал. – Да чтоб тебя! Ну и мерзость!

Эльф не смотря на протесты и шипение Халикса, наложил старому демону повязку на глаза. Нужны биопротезы. Прекрасный бог выпрямился и по-дружески взглянул на Фульгурита, чьё лицо было обезображено свежим шрамом, который останется у архангела на всю оставшуюся жизнь. Серицит поинтересовалась у сына, видел ли он когда-нибудь этого чужака. Фульгурит про себя хмыкнул.

– Он мой знакомый. – неохотно ответил он матери. – Не волнуйся. Уж этого ушастика-доброхота бояться не надо.

Рейст оглядел семью Фульгурита.

– Ты ушёл от нас не попрощавшись. Теперь понимаю почему – и ты молодец. – сказал он архангелу, чьё сердце ожесточилось, и Рейст считал это самым прискорбным.

Мать Фульгурита подсела к Халиксу с мешком провизии, муж сердито ворчал, ничего не понимая. Серицит с беспокойством начала ему что-то шептать.

Вытерев рукавом рот, Фульгурит поднялся и без дружелюбия во взгляде направился к Рейсту.

– Что ты здесь забыл?

Эльфийский бог опешил от такого вопроса.

– Вполне очевидно, что Созин дал мне задание отправиться спасти твоих родителей. Он ведь обещал помочь. Я готовился и прорабатывал маршрут в Область Тьмы.

– То же мне, выбрал помощничка, который мало того, что припозднился, так ничего, кроме своих песенок больше не знает. – Фульгурит тяжко взглянул в сторону родителей. – Их пытали. Я всех мразей на фарш порубил. Тебе бы духу не хватило сделать то же самое ради родителей. У тебя их нет.

– Не в жестоком праведном гневе моя сила. Задирать меня можешь сколько угодно, но помни, не у всех богов есть безграничное терпение и сопереживание. – Рейст устало помолчал. – Пора вернуться домой.

***

Придворные эльфы поприветствовали зиждителей, но Созин и Пуймур не обратили на них внимания. Потому как все обитатели Сапфировой Сальверы были иллюзией. Придёт час раскрыть друзьям эту правду, а пока пусть живут, ни о чём не подозревая. Они вернулись как нельзя вовремя.

Последние шаги до зиждителей давались непросто. При всей своей наружной грубости Фульгурит уважал Властелинов Сапфировой Сальверы, заодно испытывая к ним такие же тёплые чувства, как к родным родителям. Он представил свою спасённую семью зиждителям и их спутникам, прося о помощи в исцелении.

Пострадавшего Халикса привели в кабинет Созина. Фульгурит помог отцу лечь на кушетку, как только Созин размотал глазную повязку, Халикс зашипел.

– Отец говорит, что ему ничего не нужно. – перевёл Фульгурит.

– Упрямство упрямству рознь. – усмехнулся Созин, отходя, чтобы взять блокнот и ручку. – Что с ним случилось?

– Его взяли в плен бандиты, пытали, били раскалённой кочергой, а потом выкололи глаза.

Созин что-то записывал, а затем отложил блокнот, настроил лампу над Халиксом и приступил к осмотру. Он снял глазную повязку у старого демона. Фульгурит задержал дыхание, готовясь помочь в любой миг. И ждал, наблюдая, как зиждитель промывает лицо Халикса своим алхимическим отваром. Демон зашипел, нестерпимо жгло кожу.

– Терпи, это всего лишь антисептик. – тихо сказал Созин.

Он приступил к осмотру глаз Халикса. Дело совсем плохо, глазные яблоки полностью разрушены.

– Нужно очистить глазницы. Будешь держать его. Вряд ли твой отец согласится, чтобы его привязали.

– Верно. – подтвердил Фульгурит и подошёл, говоря отцу, что сейчас начнётся операция. Халикс ответил, чтобы они закончили с этим побыстрее, он устал и хочет побыть в покое.

Созин дал пациенту принять обезболивающую настойку, а затем приступил к первичной операции. Халикс дёрнулся от боли, закричал, чем напугал Фульгурита, не готового к такой резкой реакции.

– Я же сказал держать его! – нервно сделал замечание Созин. Фульгурит тихо извинился.

На крик сюда вбежала Серицит, а за ней Пуймур. Демоница начала причитать, чтобы прекратили экзекуцию её мужа. Объяснения сына не удовлетворили.

– Это не проходной двор! Вышли отсюда обе или помогайте держать! – начал терять терпение Созин. – Я не могу работать в полной неразберихе!

Очистка левой глазницы для Халикса тянулась бесконечно долго. Он даже обвился с женой хвостами, хоть так, но это успокаивало его. А потом всё, казалось, завершилось. Но зря он выдохнул так рано; Созин начал очищать демону правую глазницу.

Серицит встревожилась, когда хвост мужа перестал держать её хвост. Она что-то сказала.

– Мама спрашивает, жив ли папа. – перевёл Фульгурит, когда тоже перестал ощущать напряжение в теле отца.

Чтобы Созин не отвлекался, Пуймур вместо него проверила пульс пациента.

– Живой. Просто потерял сознание. – тихонько сказала она.

– Болевой порог у него высокий, а вот настойка только сейчас подействовала. Пусть отдохнёт. – себе под нос проговорил Созин.

Фульгурит прижал к себе тихо плачущую мать, отводя в сторону, чтобы не смотрела.

Очистка правой глазницы почти завершилась.

– Мне нужна мазь «Серебряный иней» и повязки.

– Сейчас. – отозвалась Пуймур и ушла в соседнюю комнату.

Фульгурит вывел мать из алхимической лаборатории, Серицит тоже требовался отдых, а все эти тревоги выматывают ещё больше. Тем временем Созин закрыл глаза Халикса новыми повязками.

– Что дальше? – участливо поинтересовалась Пуймур.

– Для пациента – отдых и заживление ран. Мне же нужно сделать ему биопротезы глаз. Наверное, в этот раз попрошу Рейста мне помочь. В вопросах магии он более сведущ.

– Теперь я спокойна за ангелочка. Он отвоевал у судьбы право быть счастливым, воссоединиться со своей семьёй.

– Отвоевал – это верно, шрам на его лице тому доказательство. Кстати, о шрамах… Надо проверить не получил ли Халикс серьёзных ожогов и переломов, пока был в плену. Помоги-ка.

Этот долгий день подходил к концу.

Сидя на ступенях, что вели во внутренний сад, Фульгурит раздумывал обо всём произошедшем, выкуривая по сигарете вместе с матерью-демоницей. Впервые он всем своим существом ощущал хрупкий покой и робкое счастье; больше он не покинет родителей.

А когда операция завершилась, то архангел распознал присутствие зиждителя.

– Спасибо. Я даже не знаю, как отплатить за всё, что ты сделал. – Фульгурит поднялся и пошёл навстречу Созину, который стоял у дверей, заложив руки за спину.

Серицит, мать Фульгурита, не понимавшая общего языка, молча посмотрела в их сторону.

– Ты сам всё сделал. Мы же просто встретились в нужном месте и в нужное время. – Созин подошёл к нему, напомнил не злоупотреблять табаком и заговорил о будущем. – Так что будешь делать дальше?

– Постараюсь сберечь своё сокровище, которое едва не потерял из-за собственной гордыни и глупости. – Тут думать не надо, что архангел говорил о своих престарелых родителях.

– Я бы сказал молодости. – хохотнул Созин и за мгновение посерьёзнел. – Думай о своём будущем, дружок мой.

– Вы будто сговорились! Что мать мне про женитьбу говорила, что теперь ты… Для меня нет будущего, пока до конца не ясно, что внутри моего сундука.

– Как категорично. Одно я могу тебе точно сказать: не пытайся его открыть.

Созин немного помолчал.

– Мне сказали, что ты ведёшь себя с друзьями неподобающе. Ты что-то имеешь против Рейста?

Фульгурит удивился и хмыкнул, понурив голову.

– Ничего. – буркнул парень, а затем получил подзатыльник. Он оскорблённо посмотрел на Созина, а Серицит зашипела. Никто не смеет бить её сына, но Фульгурит успокоил пожилую мать. – Этот остроухий во всём лучше меня. А я… не нашёл ничего лучше, как научиться отвечать выходкам жизни её же средствами. – Фульгурит вздохнул. А вздохнуть было о чём. – На одном из привалов на пути сюда отец рассказал мне с матерью о том, как его проклял дьявол в родном Тёмном Пантеоне. Отец не верил в это проклятье, уехал, жил себе да жил в Пределе Эха. А когда родился я, то мы втроём сполна хлебнули горя. Несчастья преследуют нас до сих пор.

– Даже если так, то Рейст не виноват в твоей гордыне и зависти, дружок. Но выказывать неуважение к другу я тебе не позволю. Если я ещё раз узнаю, что ты позволяешь себе хулить бога и друга, то одним подзатыльником от меня не отделаешься. Заканчивай свою игру в крутого одинокого волка, а то клыки пообломаю, а хвост откручу. Я думал, что ты действительно повзрослел. Приходите проведать Халикса, операция завершилась.

Старый демон уверенно прохаживался по операционной комнате, привыкал к новому зрению. Он повернулся к жене и сыну. Глаза Халикса едва заметно светились, это побочный эффект от магии эльфийского бога Рейстмара, который помогал Созину в этой операции. Халикс не мог сфокусироваться на новых силуэтах, видел лишь цветные облачка ауры и лёгкие очертания чёрно-бело-серого окружения. Серицит мягкими шагами приблизилась к Халиксу.

– Ты меня видишь?

– Да. – Он не стал пояснять жене, что видит не так, как прежде. Ей это знать ни к чему. – Сын.

Фульгурит был весь внимание.

– У тебя крайне необычные знакомые. Если б не обстоятельства, то никто не смог бы уговорить меня обратиться к врагам за помощью.

Пока они о чём-то говорили на своём демоническом языке, Созин был в соседнем помещении, подготавливал раствор особых глазных капель для Халикса с добавлением серебра.

Глава 5. Чаепитие со вкусом мести

Утром раздался стук в дверь. Конкордия вернулась к родным, передав мужу, что это пришли к нему. Рейстмар поднялся из-за стола, сказал дочурке, что скоро вернётся. Уже в следующем месяце Ксардиэль исполнится четыре года, с ней молодым родителям приходилось тяжело, так что Конкордия часто обращалась к зиждителям с некоторыми вопросами, а как они ушли в экспедицию – пришлось справляться одной.

Рейст открыл дверь и увидел смурного в лице Фульгурита. Взгляд архангела отягощал.

– Есть разговор. – и только проговорил друг.

Рейст обулся, вышел из дома, закрывая дверь и спустился к другу, возле которого крутился пёс Фульгар, приветствуя старого знакомого. Дождавшись, когда Фульгурит его погладит, пёс вернулся в свою конуру, откуда стал смотреть на них.

– У Созина есть поручение? – осведомился Рейст.

Фульгурит помотал головой. Молчал. Из-под бровей тяжело посмотрел.

– Прости меня, пожалуйста.

Эльф выжидающе молчал.

– Я просто тебе завидовал. Это не оправдывает меня, ты вправе злиться и ненавидеть. А ведь мне тоже хотелось стать счастливым… Спасибо, что помог довести родителей. Не знаю, на что я рассчитывал, уходя без провизии.

– Мне незачем на тебя злиться, я прощаю тебя. Рад, что совесть в тебе всё-таки заговорила. – искренне улыбнулся Рейст и пожал Фульгуриту руку в знак примирения.

– Правильно сделал, что рассказал Созину. Он умеет вправлять не только кости, но и мозги.

– Я ничего не говорил Созину.

Фульгурит сильно удивился.

– Как же? Он при беседе со мной упомянул, что ему кто-то сказал про мою грубость. Только ты и мог.

Догадавшись, Рейст слегка повернул голову, глядя на свой дом. Бесспорно, Конкордия попыталась их хотя бы так примирить.