Тень Белого Дракона. Книга 6. Правила Чёрного дракона

Первый план был очевиден: перекрыть горловину, остановить подпитку и открыть сброс. Городская служба именно это и собиралась сделать.

— Пробуем временное перекрытие. Без бетона, — сказала Алина.

Марина передала команду наверх. Створка у входа пошла вниз.

Сначала вода у ног стала тише. Потом репер Корнёва качнулся.

— Стоп.

Он переставил прибор к боковому каналу.

— Давление растёт под кварталом.

Из лотка ударила вода и быстро поднялась на несколько сантиметров.

— Открывайте обратно.

Наверху створка пошла вверх. Чёрная вода отступила не сразу.

— Полностью закрывать нельзя, — сказал Корнёв. — Здесь прижмём, под домами найдёт другой путь.

Алина почувствовала слабый высокий звон в правом ухе. Он появился ещё до контакта с нефритом. Она приложила два пальца к упаковке. Белая линия на ближайшем стыке стала ярче.

— Боль? — спросил Максим.

— Нет. Только отклик.

Корнёв показал на прямой канал.

— Мне надо открыть первый сброс, потом второй. Между ними около сорока секунд.

Алина смотрела на воду. Белые полосы не запирали её целиком. Они удерживали отдельные сочленения и оставляли проход.

Утром пауза дала людям несколько секунд. Здесь нужно было получить несколько коротких окон для обычной работы.

— Открываем по одному. Я держу только участок, где работает Корнёв.

— Осколком? — спросил Максим.

— Без удара.

— Сколько раз?

— Столько, сколько понадобится. Но каждый раз после подтверждения.

Корнёв встал у первого затвора.

— Готов.

Алина раскрыла упаковку. Нефрит лёг в ладонь, и внутренний тон сразу стал выше.

— Подтверждение?

Максим проверил путь назад.

— Корнёв у затвора, выход свободен. Подтверждаю.

— Механизм исправен, — сказал Корнёв.

Алина сжала осколок.

Белая полоса возникла поперёк канала перед ногами Корнёва. Вода не остановилась по всей длине. Только участок у стыка перестал подниматься.

— Иди.

Корнёв дошёл до колеса и начал вращать его. Под решёткой впереди появилась тяга.

— Ещё десять секунд.

Звон в ухе усилился.

— Семь, — сказал Максим.

Корнёв сделал последний оборот.

— Первый открыт.

Алина разжала ладонь. Белая полоса исчезла, вода прошла через стык и потянулась к сбросу.

Корнёв переставил репер.

Корнёв проверил шкалу: давление падало, но боковой канал ещё держал избыток.

До второго затвора было дальше. Перед ним шёл участок с низким потолком.

— Ждём тридцать секунд, — сказала Алина. — Пусть первый сброс возьмёт нагрузку.

Через двадцать секунд уровень снизился. На тридцатой вода снова пошла под квартал.

— Сейчас, — сказал Корнёв.

Алина подняла нефрит.

— Подтверждение пары.

Максим проверил проход.

— Есть.

— Механизм доступен, — сказал Корнёв.

Алина замкнула пальцы.

Вторая белая полоса появилась на боковом сочленении и остановила рост воды перед Корнёвым. Он повернул рукоять. Первый оборот прошёл легко, второй застрял.

— Закусило.

Максим шагнул к нему.

— Помочь?

— Дай рычаг.

Максим подал монтажку. Корнёв вставил её в спицу колеса.

Высокий звон стал громче. Алина ещё слышала речь, но шум воды справа будто ушёл дальше.

— Состояние? — спросил Максим.

— Звон. Речь слышу.

— Продолжаем?

— Да.

Корнёв нажал на рычаг. Колесо сдвинулось.

— Пошёл.

— Быстрее.

Ещё два оборота.

— Открыт.

Алина отпустила осколок.

Белая полоса исчезла, но звон в ухе остался постоянной высокой нотой.

Корнёв снова проверил шкалу.

Давление продолжало падать, но боковой канал всё ещё держал избыточный напор.

Оставался третий сброс — штатный перелив у нижнего выхода, который обычно не требовал ручного открытия.

Максим посмотрел на Алину.

— Два контакта уже были.

— Знаю.

— Напоминаю, а не запрещаю.

Она кивнула.

У нижнего выхода вода шла быстрее по основному каналу. Боковая ветка под квартал начала мелеть.

Корнёв остановился у третьего затвора.

Он предложил подождать минуту: при нормальном снижении уровня перелив должен был открыться сам.

Через сорок секунд уровень перестал снижаться.

Марина спросила по связи:

— Нужна помощь сверху?

— Нет. Вход держите открытым.

— Принято.

Репер показал остаточное давление в нижнем кармане. Если тот заполнится, вода снова уйдёт в боковой канал.

— Значит, третий.

Алина достала нефрит.

Максим посмотрел на неё внимательнее.

— Ты меня слышишь?

— Левым хорошо. Правым звон.

— Это уже цена.

— Знаю.

— Можно выйти.

— Тогда нижний карман снова наполнится. Мне нужно одно окно для затвора, не больше.

Корнёв положил руку на колесо.

— Если пауза расширится дальше этого стыка, прекращай. Полная фиксация здесь опаснее движения воды.

— Подтверждение?

Максим встал так, чтобы видеть обоих.

— Необходимость подтверждаю. Если перестанешь отвечать, останавливаю процедуру.

— Хорошо.

— Механизм рабочий, — сказал Корнёв.

Алина коснулась осколка.

Внутренний тон слился со звоном. Белая полоса появилась у нижнего стыка. Вода перестала подниматься перед затвором, но продолжала идти дальше по каналу.

— Открывай.

Корнёв повернул колесо. Под ногами появилась тяга.

— Половина.

Правое ухо уже почти не различало его голос. Алина поняла слова по левому и по движению губ.

Максим поднял ладонь.

— Смотри на меня. Слышишь?

— Левым.

— Если хуже — отпускай.

Корнёв сделал последний оборот.

Вода резко пошла вниз. Уровень у стены начал падать.

Алина приготовилась разжать пальцы, но белая полоса исчезла раньше.

Нефрит всё ещё лежал у неё в ладони. Стык пропускал воду свободно.

— Ты отпустила? — спросил Максим.

Алина раскрыла ладонь.

— Нет. Полоса ушла сама.

Корнёв посмотрел на репер.

— Потому что сброс заработал.

— Я не давала команду прекращать.

— Тогда так и записываем.

Чёрная вода уходила по штатному каналу. Она не исчезла и не стала светлее, просто перестала подниматься под квартал.

Алина убрала нефрит. Звон справа не прошёл.

Они проверили все три сочленения. Белые полосы побледнели, а на первом стыке вода свободно шла поверх места, которое несколько минут назад удерживала пауза.

Корнёв ещё раз прошёл первый стык и подтвердил: безопасный поток белая полоса больше не удерживала. Для Алины это было важнее самого появления паузы. Белая функция переставала действовать там, где обычная инженерия снова справлялась сама.

Алина вспомнила утренние документы Белого Регистра. Там запись о назначенном владельце сохранялась и после того, как людям ничего не угрожало, пока её не отменили отдельно. Здесь было иначе: белая полоса исчезла сама, как только обычный сброс принял воду. Это ещё не объясняло её происхождение, но давало проверяемое различие.

Корнёв заметил, что впервые видит магическое вмешательство, которое вовремя перестаёт мешать работе. Алина попросила только об одном: не называть эту функцию принадлежащей Дому. Он согласился.

На выходе их встретил врач городской бригады. Алина сняла каску и сообщила о стойком звоне. После быстрой проверки стало ясно: правое ухо слышит хуже утреннего уровня, особенно высокие звуки.

— Повторной нагрузки до обследования не будет, — сказала врач.

— На какой срок?

— До обследования. Это уже не краткий эпизод.

Марина стояла рядом и не вмешивалась.

— Я услышала, — сказала Алина.

— Тогда в журнале будет врачебное ограничение, а не моё, — ответила Марина.

— Так правильно.

Корнёв остался внизу с городской службой и через несколько минут позвал их к люку.

— Здесь есть вещь, которую лучше увидеть до очистки.

Они спустились до первой площадки. Вода ушла ниже, и под грязью на стене открылась старая металлическая табличка. Корнёв промыл её водой из бутылки.

На пластине были выбиты два дракона. Один шёл слева, другой справа. Между их головами оставался пустой промежуток шириной в два пальца. Ни клинка, ни печати между ними не было.

Максим присел рядом.

— Старая?

— Старше нынешней облицовки. Пластину использовали повторно при ремонте.

Алина не касалась металла. В правом ухе продолжал стоять высокий звон.

— Сними размеры.

— Уже.

Корнёв приложил линейку к промежутку и сразу убрал её, чтобы не закрывать рисунок.

Наверху городская служба отменила бетонирование. Аварийные сбросы оставили открытыми до ночной проверки.

Алина внесла в полевой журнал три контакта с нефритом. Последний описала отдельно: белая пауза прекратилась до её команды, когда штатный сброс принял нагрузку. Ниже записала время начала постоянного звона и врачебный запрет на новую нагрузку.

Корнёв закрепил рядом с находкой временный номер. На старой пластине два дракона были обращены друг к другу, но между ними оставалось пустое место. Металл сохранял этот разрыв дольше нынешнего бетона, городских схем и всех новых попыток решить, какая сторона должна остановить другую.

Глава 8. Кому принадлежит спасение

Алина сидела у окна в больничном коридоре и ждала, когда Сергей закончит осмотр. Правое ухо после вчерашнего коллектора звенело с ночи. Объявления над дверями она различала хуже обычного и чаще смотрела на электронное табло.

Врач утром повторила запрет на нагрузку. Нефритовый осколок остался в Доме, обе половины колокола — в мастерской. Сегодня Алина пришла не работать со звоном. Ей нужно было получить показания людей, которых вывели с льда, пока комиссия не превратила их ответы в подтверждение готовой версии.

Сергей вышел из кабинета с бумажной папкой под мышкой. Он двигался осторожно, но сам. Увидев Алину, остановился.

— Вы из Дома?

— Да. Если не хотите разговаривать, я уйду.

— Хочу. Только недолго.

Они сели у окна. Сергей помнил, что лёд перестал двигаться и у него появилось время выбраться. Белую полосу он видел, но теперь не мог уверенно сказать, была она под ногами или сбоку. Максима помнил лучше: тот показал путь к берегу. Алина спросила только об источнике полосы, и Сергей ответил после короткой паузы:

— Не видел.

— Колокол слышали?

— Нет. Про скрипку мне уже потом рассказали.

Она записала его слова без поправок. Сергей заметил это и спросил, как всё было на самом деле.

— Я могу рассказать, что видела сама. Но тогда это уже будет не ваше показание.

— Комиссия сказала, что нас спас Белый Регистр.

— Это их формулировка.

— А ваша?

Алина могла сослаться на позднюю запись о владельце, на вчерашнюю паузу в коллекторе, которая прекратилась сама. Но Сергей этих событий не видел.

— Источник пока не установлен.

Он явно ждал более определённого ответа, однако спорить не стал. Потом попросил записать ещё одну вещь: внутри белой остановки он мог двигаться сам. В больнице его состояние описали как заторможенную реакцию, а он помнил, что выбирал, куда поставить ногу.

Алина уточнила последовательность. Сергей путал момент у машины и не помнил самого падения площадки, но свободу движения описал уверенно. Она записала и это, не связывая с происхождением белой паузы.

Перед тем как Сергей ушёл к комиссии, он открыл папку и показал Алине предварительную запись врача. Там стояла фраза о «возвращении способности к самостоятельному движению после защитного воздействия». Сергей ткнул пальцем в последние два слова.

— Вот это я подтвердить могу?

— Самостоятельное движение — можете, если так помните. Что именно на вас воздействовало, решаете вы.

— Я видел остановку. Всё остальное мне рассказали после.

Алина предложила разделить фразу в показании. Сергей сам написал на полях: «После остановки движения льда смог идти самостоятельно. Источник остановки не видел». Подписал только эту строку и забрал копию. Для Алины это было полезнее ещё одного общего рассказа: человек сам отделил пережитое от объяснения, которое получил позже.

Пока Сергей заполнял лист, звон в правом ухе усилился. Алина дождалась прежнего уровня и записала время в медицинскую заметку. Запрет на новую нагрузку оставался в силе.

У двери временной комиссии стояла небольшая очередь. Людей после аварии пригласили по времени. Водитель разговаривал с сотрудницей за стойкой, рядом сидела женщина с ребёнком, которую Максим вывел к лестнице.

Виктория стояла у окна с планшетом. Вместо приветствия она показала Алине вторую страницу формы компенсации.

Вверху указывалась сумма за лечение и утраченное имущество. Ниже заявитель подтверждал получение помощи и одновременно соглашался, что вред уменьшен благодаря «защитному действию Белого Регистра».

Если отметку не ставить, заявление переходило в общий порядок со сроком до тридцати дней. С отметкой выплату обещали оформить сегодня.

— Здесь две разные вещи сшиты в один ответ, — сказала Виктория. — Человек подтверждает факт спасения и сразу — владельца этого спасения.

— Можно разделить?

— В этой форме — нет.

Лиза подошла с ноутбуком, сверила номер версии и выяснила, что шаблон появился утром. Выплата была технически привязана к одному полю подтверждения, хотя источник белой паузы на сумму не влиял.

— Тогда нужны разные ответы, — сказала Алина. — Факт спасения отдельно. Источник отдельно.

— Какие варианты? — спросила Виктория.

— «Подтверждаю указанную версию». «Не знаю». «Отказываюсь от толкования».

— И ни один вариант не должен менять сумму.

Представитель комиссии встретил их спокойно. Он объяснил, что ускоренная форма создана для массовой выплаты, а формулировка о Белом Регистре взята из городской сводки. Сам он не устанавливал происхождение белой функции.

Виктория спросила, почему тогда подтверждение владельца встроено в основание выплаты. Представитель ответил, что по Белому Регистру уже открыта компенсационная программа.

— Для расчёта суммы источник не используется. Основанием может быть авария и подтверждённое спасение, — сказала Лиза, открывая расчёт заявления на ноутбуке.

— Технически да. Юридически шаблон утверждён.

— Покажите норму, по которой ответ «не знаю» лишает человека ускоренной выплаты, — сказала Виктория.

Представитель позвал юриста. Через несколько минут выяснилось, что такой нормы нет. Ограничение возникало из настройки формы: при отсутствии отметки заявление получало статус неполного, и система автоматически отправляла его в общий порядок.

Алина предложила не менять основной шаблон во время приёма, а добавить отдельный лист о происхождении помощи. Лиза подтвердила, что сумму можно провести независимо. Юрист согласился.

Виктория написала короткую форму. Сначала человек подтверждал факт спасения. Ниже выбирал отношение к источнику: подтверждает указанную версию, отвечает «не знаю» или отказывается от толкования. Сумма рядом больше не зависела от выбора.

Через двадцать минут новые листы появились на стойке. Людей предупреждали, что ответ об источнике не влияет на выплату.

Сотрудница за стойкой сначала хотела складывать ответы в разные папки, но Виктория остановила её. Так ответы снова могли разойтись по разным срокам выплаты. Тогда на каждом дополнительном листе поставили один и тот же номер заявления, а ответы об источнике оставили отдельным приложением.

— Деньги идут по основному заявлению? — уточнила Виктория.

— Да.

— Независимо от выбранной строки?

— Да. Это внесено в протокол.

После этого очередь двинулась быстрее. Люди всё равно читали дополнительный лист дольше основной формы: сумма была понятна сразу, а вопрос об источнике требовал вспомнить, что именно они видели сами.

Сергей подошёл первым. Прочитал варианты и поставил отметку напротив «не знаю».

— Вы мне что советуете? — спросил он Алину.

— Ничего. Это ваше свидетельство.

Он перечитал строку и оставил отметку. Водитель выбрал тот же ответ, но перед подписью попросил сотрудницу комиссии ещё раз подтвердить, что срок выплаты не изменится.

Женщина с ребёнком спросила Викторию, можно ли быть благодарной Дому и всё равно не знать, откуда появилась белая остановка.

— Можно. Благодарность не обязывает вас объяснять то, чего вы не видели.

Женщина отметила «не знаю». Один рабочий подтвердил версию Белого Регистра. Он сослался на городскую сводку и сказал, что доверяет ей. Алина не стала спорить. Другой отказался толковать источник и оставил только факт спасения.

Пока люди оформляли документы, Алина записывала короткие уточнения к показаниям. Разные свидетели расходились в деталях белой полосы, но несколько человек независимо говорили об одном: внутри остановки они сохраняли возможность двигаться. Женщина сама взяла ребёнка за руку. Водитель выбирался через окно по команде Максима. Ни один из опрошенных не говорил, что белая сила управляла его телом.

— Не своди это в один общий ответ, — сказала Виктория, возвращая блокнот Алине.

— Не собиралась.

— Тогда хорошо. По людям это сильнее.

Алина ценила в Виктории именно это: та не добавляла к свидетельству смысл, которого человек не давал. К полудню приём закончился. Большинство выбрало «не знаю». Двое отказались от толкования, один подтвердил официальную версию. Выплаты сохранили всем.

Лиза только после этого внесла результаты в сводку, не превращая их в голосование за источник белой паузы. На стенном экране появилась городская новость. Комиссия сообщала, что учла свидетельства и сохранила компенсации независимо от ответа. Последняя строка осталась прежней по смыслу: «Наиболее вероятным владельцем защитной функции остаётся Белый Регистр».

— Они всё равно назначили владельца, — сказала Лиза.

Представитель комиссии услышал её и пояснил, что другого подтверждённого владельца у города нет. Алина повернулась к нему.

— А зачем владельца назначать сейчас? Напишите: источник не установлен.

— Это решение выше моего уровня.

Спорить дальше не имело смысла. Они добились конкретного результата: человек мог сказать «не знаю» и не потерять быструю выплату. Публичную версию комиссия сохранила.

В Доме показания разложили на столе после обеда. Марина прочитала лист Сергея и спросила, почему Алина не показала людям данные о семиминутной задержке присвоения.

— Тогда мы получили бы больше ответов против Регистра, — сказала Марина.

— И часть этих ответов была бы нашей версией через чужие подписи.

— Согласна. — Марина закрыла папку и оставила её перед Алиной.

Виктория спросила, что Алина будет говорить публично. Ответ пришёл не сразу. Несколько спасённых подтвердили свободу движения внутри остановки, но это ещё не давало Алине права объявить их свидетелями Белого Дракона.

— Только то, что видела сама. Белая пауза появилась до регистрации. В коллекторе она прекратилась, когда опасность ушла. А кто ответил колоколу, я не знаю.

— Так и оставь, — сказала Виктория.

Лиза в это время проверяла городскую ленту. На экране появилась новая карточка события на месте аварии.

— Посмотрите сюда.

Организатором значилась городская служба совместно с Белым Регистром. Заголовок сообщал о восстановлении Белого защитного контура. Ниже стояло: «Демонстрационная проверка устойчивости».

Время назначили на четырнадцать часов следующего дня. Алина перечитала карточку ещё раз.

— Они умеют его восстанавливать?

— По нашим данным — нет, — ответила Лиза.

— Завтра там будут люди, — сказала Марина, открывая журнал выездов и проверяя свободную группу на следующий день.

— Значит, мы тоже будем.

— Врач запретил тебе нагрузку.

— Я не собираюсь использовать нефрит. Но присутствовать могу.

Марина не стала решать за неё и попросила заранее записать роль наблюдателя. Алина согласилась.

К вечеру правое ухо продолжало звенеть. Алина закрыла папку со свидетельствами и оставила на столе все листы, включая тот, где рабочий подтвердил версию Регистра. Если убрать неудобный ответ, их собственный архив станет не лучше городской сводки.

По дороге домой она остановилась у городского экрана. Между временем автобусов появилась белая строка: «Белый защитный контур будет восстановлен в 14:00 на месте аварии». Утром большинство спасённых честно выбрало «не знаю». К вечеру город уже обещал повторить спасение так, будто происхождение белой паузы давно установлено.

Глава 9. Белый отвечает

За сорок минут до объявленного запуска Алина стояла у второго ограждения и читала текст на городском экране. Белый прямоугольник занимал половину временной сцены: «Восстановление защитного контура. Начало в 14:00». Ниже шёл обратный отсчёт.

Правое ухо звенело после коллектора. Врач разрешила ей быть только наблюдателем и запретила новую звуковую нагрузку до обследования. Нефрит остался в Доме. Две половины Колокола Двух Берегов привезли в закрытых футлярах и поставили за линией городской службы.

Перед первым периметром стояли журналисты и городские службы. Зрителей отвели дальше от льда. Ян Сюэ встретила Алину у рабочей зоны и включила запись на планшете.

— Подтверждаете участие в демонстрации?

— Нет.

— Подтверждаете Белый Регистр владельцем функции, которая остановила лёд в день аварии?

— Нет.

— Как сформулировать вашу позицию?

— Я видела белую паузу. Она появилась до регистрации владельца. Источник я не установила.

Ян Сюэ перечитала запись.

— Так и оставляю.

— Демонстрацию вы всё равно проводите?

— Да. Город имеет право проверить заявленную функцию. Но ваш отказ войдёт в протокол до запуска.

— Тогда выведите людей ещё дальше от кромки.

— Уже вывела.

За первым ограждением работали Корнёв и двое техников. Максим проверял путь отхода. Марина ждала со скрипкой: музыку разрешили только как аварийную меру.

Алина подошла к Корнёву. По его схеме система должна была на четыре минуты зафиксировать почти всё ледовое поле между берегом и местом старого провала. Первый технический сброс уже открыли, второй Корнёв оставил готовым к ручному запуску. При полной фиксации воде пришлось бы искать другой выход.

Представитель комиссии позвал Алину к стойке регистрации. В форме уже было её имя. Рядом мигала кнопка «подтвердить присутствие носителя».

— Я не носитель Регистра.

— Можно указать присутствие без согласия на статус.

— Тогда уберите слово «носитель».

— Поле системное. Я не могу его переименовать.

Алина отодвинула планшет.

— Значит, не отмечайте меня.

— Без отметки запуск всё равно состоится.

— Я понимаю.

Экран подал короткий сигнал. Возле её имени появилась серая строка: «отказ от регистрации зафиксирован».

Ян Сюэ подошла с другой стороны, проверила время и сообщила, что отказ сохранён отдельной записью вместе с локальной копией.

Алина всё ещё не доверяла Ян Сюэ, но та уже отделяла своё решение от действий Регистра.

До запуска осталось десять минут. Марина подошла без скрипки.

— Правое ухо?

— Звонит. Речь слышу.