Autophobia 2

Валерий Лашманов

Autophobia 2

Новая глава: Ложная надежда

Сборник был написан в период: 26 ноября, 2025 год – 15 августа, 2026 год.

Сборник посвящается моей младшей сестре – Анастасии В. С наилучшими пожеланиями от Лашманова В. А. Я верю в то, что ты вырастешь такой же доброй, как и я, ведь… мы с тобой так сильно похожи!

– Все еще скучаешь по прошлому?

Я? Нет. Я не скучаю. Все это осталось в прошлом. Там же, где и началось.

– Прошлое – это ценный опыт, который помогает не повторять прежних ошибок. Прошлое служит уроком, но должно оставаться позади. Знаешь, почему я так считаю? Потому что главная польза прошлого заключается в том, чтобы мы могли двигаться дальше, не зацикливаясь на былых ошибках.

– Понимаю. Знаю это чувство. Знаю, каково это: ценить людей, которые были частью твоего пути… Хранить о них светлые воспоминания. Это не то же самое, что жить прошлым. Это благодарность за опыт и за те уроки, которые ты вынес из всего этого. Иногда именно эта память помогает нам становиться лучше и теплее относиться к тем, кто рядом. Кто рядом именно здесь и сейчас.

– Ты права. Я тоже проходил через подобное и понимаю, как это бывает непросто. Уверяю, что со временем эта боль утихнет. Главное – работать над собой. Принять и себя, и обстоятельства, и результат. Ошибаться – это естественная часть нашей жизни. Мы все имеем право на ошибку. Идеальных людей попросту не существует. И в этом нет ничего постыдного. Это нормально – ошибаться и быть разными. Это и делает наш мир ярче и красивее.

– Но… как ты справляешься со всем этим?

– Я уже говорил об этом. Сегодня. Советую вспомнить и обдумать. Хорошенько обдумать, чтобы понять смысл всех моих слов и историй.

– Н-но… Я…

И тут она смолкла, словно уловила нить моих мыслей. Будто в ее памяти всплыли все истории, которые я рассказывал в последние часы. Истории о том времени, когда мы были подростками. Затем и студентами. Это было время, когда эмоции перехлестывали через край. Когда любовь казалась ослепительно яркой, как свет софитов. Когда ты был уверен, что все это навсегда. Когда в минуты тоски душу сковывали, казалось бы, апатия и гнетущее одиночество. Это были истории об аутофобии – том самом страхе, о котором я и рассказывал своим друзьям.

Затем истории уступили место голосам. Поначалу их было немного, и они звучали едва слышно. Но постепенно они начали множиться, сливаясь в единый гул. Их были уже не десятки — сотни! И каждый обращался ко мне...

– Я не смогу тянуть нас обоих. Тебе придется самому заняться своей ношей и научиться работать над собой… Научиться преодолевать все тяготы. Идти вперед, не опуская рук.

– Попробуй завести новых друзей. Уверяю – это проще, чем кажется. Один раз получится, потом и второй. Со временем станет намного легче.

– Поверь… мы не переставали думать о тебе. Мы не забыли тебя…

– Ты все выдумал и поверил в собственные фантазии, возомнив себя выдающейся личностью. Но… ты не знаменит. У тебя нет никакого таланта. Ты просто хочешь, чтобы все считали тебя крутым парнем. Вот и весь секрет!..

Это ложь. Вы все мне врете.

Вы даже понятия не имеете, какой труд я вложил в свои произведения, которые хорошо гуляют по просторам Интернета. Вам неизвестны ни мои мотивы, ни цели, ни истории. Вы судите лишь по поверхностной картинке. Никто из вас не видел бессонных ночей, потраченных на вычитку. Никто из вас не видел и многочисленных дней, когда приемы пищи откладывались ради редактирования текста. Вы ничего обо мне не знаете. Не знаете, как я люблю свое дело и готов отдаваться ему без остатка.

Поэтому не лгите… В первую очередь, вы обманываете не меня, а самих себя.

Аутофобия…

– Мы не переставали говорить о тебе. Ты нам не только дорог, но и нужен.

– Ты прекрасный друг. Еще и пишешь потрясающие книги. Даже воспоминания о них вызывают трепет в душе. Трепет, слезы, воспоминания и всплеск эмоций… Это описание чувств, возникающих после прочтения твоих произведений…

Неужели все, что я делаю, действительно так много значит для вас? Для мира? Для людей? Вы правда понимаете меня? Понимаете то, о чем я говорю и пишу? Вы действительно так считаете?

– Да, ты молодец. Как я и говорил, твои старания не напрасны. Я горжусь тобой.

Вы не поверите, но… Я так сильно хотел услышать эти слова. Хоть от кого-нибудь… Спасибо! Всем вам…

Я повернулся, чтобы сказать это своим друзьям, но… Рядом никого не было. Я был один. Сидел на лавочке в парке. Все это было простой иллюзией – фальшивое воссоединение с теми, кто даже не пришел на встречу. Все мои надежды оказались ложными.

А обращался ли я к ним вообще?

Слышал ли меня хоть кто-нибудь?

Вдруг я разговаривал сам с собой?

Боюсь, этого я никогда не узнаю. Эта попытка воссоединить друзей, скорее всего, была лишь ложной надеждой, но…

Раньше это бы расстроило меня. Но теперь я спокоен, ведь начался новый этап моей жизни. Я обрел новый опыт, навыки и интересы. Поменялись мои взгляды, цели и устремления. Да и сам изменился. Пусть не до неузнаваемости, но я уже не тот, кем был раньше. Грустные моменты прошлого больше не задевают меня. А боль, апатия и тоска остались позади.

Да, жизнь – она такая. Иногда бывает грустно от того, что я не знаю, как поступить. Не знаю, что будет дальше. Из-за этого начинаю все обдумывать и прокручивать в голове. Мысль за мыслью. Просто бесконечный поток сценариев, сказанных слов, случившихся ситуаций, надежд. Попытки понять поток эмоций, которые испытывают другие люди. Попытки угадать, как они ко мне относятся. Угадать, кому я действительно нужен. Понять, кто меня любит. Узнать, что будет дальше. Сумею ли я справиться?

Но… я не опускаю руки и продолжаю идти вперед.

Потому что…

Ложные надежды давным-давно рассеялись. На смену им пришли новые мечты и люди, превратив эти надежды в светлое чувство. В луч просветления.

А теперь? А что теперь?

Теперь я взрослый1[1]. Она рядом, но надолго ли? Действительно ли я ей нужен? Способна ли она полюбить и принять меня по-настоящему, не цепляясь за то, что происходит вокруг? Не нужен ли я ей лишь как друг для эмоциональной поддержки? Для поддержки, чтобы скрасить свободное время?

Боюсь, сейчас я этого не узнаю. Всему свое время. Оно покажет мне, что нужно делать и ошибся ли я в своем выборе. Вот такая выходит могильная романтика2[2], основанная на тревоге, переживаниях и накручивании себя. Возможно, изначально обреченная на провал. Думаю, позже я пойму, было ли это время потрачено зря…

А пока… она просто рядом. И теперь… Теперь она стала моим сном3[3].

Стала моим ярким светом в конце темного тоннеля4[4]…

***

Привет. Раз ты читаешь этот сборник, значит… уже знаком с предыдущим – «Autophobia». Возможно, ты слышал и о других моих книгах: «Последняя надежда», «Между падением и тишиной», «Секрето_ов) нет_т + ».

Autophobia 2 – это новый этап моей жизни. Новые истории, опыт и чувства. Многие рассказы станут продолжением предыдущих, показывая, как время меняет человека. С момента публикации «Autophobia» прошло два года. Естественно, я изменился. Поэтому хочу отразить это в тексте – продолжить и закончить то, что когда-то начал.

Autophobia рассказывала о страхе одиночества, охватывая период с 2021 по 2024 год. В свою очередь, «Autophobia 2» будет посвящена совершенно другому временному промежутку: с ноября 2022 по июнь 2026 года. Именно об этом и поведают новые истории.

Одиночество – это не приговор, а вызов. В этом сборнике мы погрузимся в глубины этого чувства, но уже не как жертвы, а как искатели. Отчаяние сменяется осознанием: одиночество – не только боль, но и источник опыта, вдохновения и понимания себя. Эти истории – откровенные и мрачные, пронизанные любовью и надеждой. Они о борьбе с внутренними демонами, о силе дружбы, о важности поддержки и о том, как найти опору. «Autophobia 2» – это не просто сборник рассказов, это путешествие к себе. Противостояние страху. Поиск света в самых темных уголках души. Приготовьтесь к честным историям, которые заставят вас задуматься о собственной жизни и о том, как мы все связаны друг с другом.

Этим сборником я хочу показать не сам страх одиночества, а его осознание. Его принятие. Эмоциональную борьбу с ним. Осознание того, что так бывает. Что это нужно принять, понять и побороть в себе, чтобы двигаться дальше.

Поэтому этот сборник не оставит ложных надежд, как концовка предыдущего. Он покажет взросление главных героев и их умение принимать ситуацию. Умение принимать настоящее таким, какое оно есть.

Это небольшой сборник о гордости, силе воли. О том, как важно принять свой страх, чтобы использовать его как топливо для дальнейшего движения.

Autophobia 2 – новая глава.

Новая мечта и…

Новая любовь…

Приятного прочтения!

31 мая – 5 июня, 2026 год

Потерянный рай

Посвящается Анастасии В.

Я стоял рядом, глядя на ее лицо, искаженное тоской, печалью и непониманием. Осознавал, что сейчас ей так же тяжело, как и мне когда-то. Понимал, что она тоже ощущает себя загнанной в угол. Словно жизнь зашла в тупик, из которого нет выхода. Нет счастья. Нет будущего.

И как сказать ей, что она не права? Что ошибается в своих суждениях, думая об этом?

Я понимал, что она тоже вымотана. Истощена до предела. Что ей, как и мне, отчаянно не хватает любви, тепла и простого участия.

Разве мы не достойны этого? Мы ведь готовы отдавать то же, что хотим получить. Неужели это так сложно?..

Сложно быть рядом с тем, кого любишь?

Взглянув на нее, я сразу понял: она поймет меня. Мои переживания. Боль. И даже чувства. В тот же миг она отложила телефон, и наши взгляды столкнулись друг с другом. В ее глазах я увидел ту же искру, что когда-то горела во мне. Увидел всю скрытую энергию, все недоверие к людям. И непроявленную любовь, словно выброшенную в мусорный бак кинопленку.

Я понял все. От первой до последней буквы.

– Почему же ты грустишь? – спросила она, тут же переменившись в лице. Я понял: она прочувствовала всю ту атмосферу, что таилась в моей голове годами. Поняла, что я чувствую. Увидела мою боль, которая показалась ей знакомой.

– Грущу? – удивился я, сев рядом. – Нет, все в порядке. Я…

– И кого же ты пытаешься обмануть? – она резко оборвала меня на полуслове. – Я уверена в том, что сейчас вижу. С тобой что-то не так. Ты прячешь в себе боль. Расскажи… что случилось? Ты выглядишь подавленным.

– Прости, но… Сомневаюсь, что должен рассказывать об этом человеку, которому и так тяжело, но… – я смущенно заговорил, но тут же запнулся и замолчал.

– Просто попробуй. Вдруг получится?! Что, если этот рассказ сможет что-то изменить? – она улыбнулась, коснувшись моего плеча. – Порой очень полезно выплеснуть свои эмоции. Попробуй для начала сформулировать суть проблемы в двух словах. Думаю, это поможет нам понять, что тебя беспокоит.

– Ну… хорошо. – я согласился, прочистив горло сухим кашлем. – Я устал. Мне не хватает простого внимания к себе, любви. Хочется быть понятым. Я хочу получать те же эмоции, которые вкладываю в других. Разве я этого не достоин?

Она ничего не ответила. Некоторое время я смотрел в стену, затем перевел взгляд, но… Девушки рядом уже не было. Мой взор упал на настольные часы. Только тогда пришло осознание, что все это было сном.

– Вашу ж… Совсем ничего нового… – выдохнул я, снова погрузившись в свои мысли. – Опять все повторяется. Это был просто сон, в котором меня могли бы любить. Просто сон, который можно назвать потерянным раем5[5]…

***

В 03:43 мир замер в предрассветной тишине. На улице было светло, но небо затянуло сплошной пеленой серых облаков. По шоссе не мчалась ни одна машина, а на тротуарах не было заметно ни одного случайного прохожего. В этой безмолвной пустоте лишь изредка раздавалась прелестная птичья трель, которая тут же стихала, оставляя после себя звенящую тишину.

Улица была погружена в абсолютное безмолвие, будто город навсегда покинули, бросив на произвол судьбы. На самом же деле все, что способно было дышать, ходить, утолять жажду и шуметь, просто спало.

Серые облака безучастно скользили по небу, совершенно не замечая, как я иду по мосту. В одиночестве. Наедине со своими скудными и навязчивыми мыслями. Мыслями, наполненными состраданием, жалостью, тоской, страхом, желанием сдаться, чтобы жить в свое удовольствие. Пропитанные безумием и болью.

А одиночество… Оно угнетало. Было тоскливо. Хотелось любви.

Одиночество навалилось с небывалой силой. Сейчас казалось, что от этого недуга уже нет спасения. Прямо аутофобия какая-то… Я ведь любил. Всегда любил, отдаваясь второй половинке без остатка. Помогал. Жертвовал собой без оглядки на свое прошлое. Но в ответ меня встречал лишь холод и отчуждение. Все с готовностью принимали мою помощь, доброту, время и заботу, чтобы затем унести все это к другим людям. К тем, кого по-настоящему любили. К тем, кого всегда помнили, отказываясь забывать. К тем, о ком всегда думали, посвящая все свои мысли.

А я… Что же со мной не так?

– Этим мы и отличаемся друг от друга, понимаешь? – пронеслись глухие слова из воспоминаний, эхом отзвучавшие в моей голове. – Я не такая, как ты. И уже никогда не буду такой. Мне намного проще подавлять в себе все эмоции, которые я ощущаю. Потому что я сильна и тверда, словно камень, о который ежедневно ударяется морской прибой волн. А ты… Ты – тепличный мальчик, выросший и воспитанный в теплой и приятной обстановке. Ты слишком добр. Ко всем. Ты не доверяешь многим людям, но… все равно остаешься добрым. Пытаешься всем помочь. Поэтому ты остаешься мягкотелым. Я знаю, что… Когда-нибудь жизнь расставит все по своим местам. Научит тебя многому, указав на совершенные ошибки. Просто не хочу, чтобы тебе было так же больно, как и мне когда-то. Поэтому я уже никогда не стану такой, какой была раньше. Такой же, каким сейчас являешься ты.

Я всегда был крайним. Плелся в хвосте компании, не оглядываясь назад. Почему? Потому что смотреть было не на что – все шли впереди. Они оживленно беседовали о чем-то своем, смеялись, а я… мог лишь слушать, словно был лишен своего голоса. Лишен права, которое позволяло бы мне говорить. Точнее, говорить я мог, но мои слова никто не слышал. Так я становился немым и замкнутым, хотя по-прежнему тянулся к людям. Меня обманули, убедив, что я важен, интересен, нужен и любим. А на самом деле…

Когда-то и я шел впереди. Оборачивался, чтобы убедиться, что никто из друзей не отстал от меня. Я говорил. И, что важнее, – слушал. Мне было по-настоящему интересно мнение каждого, кто шел рядом. Но со временем взгляды разошлись. Мое мнение, оставшись неизменным, оказалось в одиночестве. Одно против множества чужих, ставших вдруг одинаковыми.

И… Что будет дальше?

Свет одинокой подъездной лампы, висевшей под каменным козырьком. Вязкая ночная тьма вокруг. Красивые глаза, вьющиеся волосы, нежные губы. И ложь… Сладкая, приторная, словно хороший молочный шоколад. Ты любишь его вкус, но к концу недели он так сильно надоедает, что начинает вязнуть на зубах и разъедать эмаль. Так и с любовью. Сначала она просто есть. Ты безмерно счастлив, паришь в облаках. Кажется, что все это навсегда. Что это чувство будет длиться целую вечность.

А потом ты остаешься один. Ты жив, но гниешь заживо. Гниют даже не мышцы и не кости. Гниют сами эмоции – те искренние чувства, что ты без остатка дарил людям. Истлевают твои вера и доверие. Перед глазами застыли лишь мерцающий из-за высокого ШИМа6[6] монитор и бесконечные строки, сливающиеся в мутную, неразборчивую массу. За окном хлещет косой дождь, а солнце даже не хочет выглядывать из-за туч. Кресло безжалостно впивается в бедра, осанка искривлена. Ты исхудал, принося в жертву драгоценные минуты отдыха и приемы пищи ради еще нескольких строк, которые имеют для тебя колоссальное значение. Плевать, поймут ли их другие люди. Важен лишь тот единственный посыл, что ты скрыл в этом тексте. Посыл, который ты спрятал между написанных строк.

Я шел по пустынному мосту, слегка припорошенному дорожной пылью, поэтому надел наушники, лишь бы не чувствовать себя одиноким. Лишь бы убежать от серой реальности. Громкая музыка тут же заполнила фон в голове, перетекая из одного уха в другое и создавая иллюзию чего-то прекрасного, понятного. Реальность растворилась в звуке и ритме мелодий. Одинокие птицы перестали петь. Потому что я их больше не слышал. Мир стал совершенно другим. Не тем, каким был раньше.

В сознании вспышками пронеслись картины прошлого: ее нежная улыбка, которую я любил без памяти. Ее крепкие объятия, поцелуи и поддержка. Песня, играя в наушниках, словно нарочно бередила старую рану, сплетая тоскливую мелодию о любви. Любви, которой уже не вернуть. Той самой, которой больше никогда не случится. Как быть уверенным в том, что меня снова не используют в качестве эмоциональной поддержки?

Ноги сами несли меня вперед. Мимо проносился лишь знакомый городской пейзаж: фонарные столбы, одинокие магазинчики, пустые велопарковки и светофоры, мигающие тревожным желтым светом. Вскоре асфальт сменился сельской тропой, усыпанной пылью и песком. По бокам тропы замелькали кусты. Вдалеке показалась уходящая за горизонт железная дорога и маленькие домики. Я и сам не заметил, как ноги привели меня к порогу собственного дома.

Реальность начала плыть перед глазами, наваливаясь свинцовой усталостью. Сбросив кроссовки, я прошел в комнату, где одежда просто соскользнула с тела и осталась лежать на полу. Шторы так и не были задернуты, впуская в полумрак комнаты слабый свет зарождающегося утра. Я рухнул на кровать. Глаза закрылись сами собой, отсекая остатки мира.

Сон не желал откликаться. Я ворочался в постели, безуспешно пытаясь отыскать для себя удобное положение. Вновь и вновь открывал глаза, уставившись на деревья за окном, пока мысли о жизни и воспоминания о былой любви тяжелым грузом ложились на сердце. В какой-то момент сознание все же провалилось в краткую дрему, но вопросы остались. Что я делаю не так? К кому обратиться за помощью и поддержкой, если кажется, что тебя уже никто не слышит? У кого искать советы, если ты остался в гордом одиночестве?

Я устал. Сил попросту больше нет. Я истощен от своих жертв: подаренное внимание и забота превратились в тяжкое бремя. Устал пробиваться сквозь боль на оцарапанных руках и коленях. Один лишь мой внешний вид отражает эти страдания: лицо исполосовано глубокими ранами, губа рассечена, под глазами залегли темные, багрово-синие тени. Кровь из носа капает на землю, ноги дрожат и отказываются держать тело. Но вопреки всему я делаю еще один шаг. Мой внутренний голос хрипит клятву: я не проиграл7[7]. Я не сдамся. И буду идти вперед, чего бы это ни стоило.

Но… я больше не могу справляться со всем этим в одиночку. С каждой новой проблемой моя ноша становится невыносимо тяжелой. Я чувствую, что вот-вот упаду. И, кажется, что у меня уже не хватит сил подняться.

Глаза закрылись сами собой. На мгновение показалось, что я проваливаюсь в яркий, красочный сон, но… Тут же слух разрезал противный свист. Я резко открыл глаза и подскочил, кипя от негодования. Вашу ж мать, вы время вообще видела? 04:05 утра! Мне через два часа вставать на работу! Какого черта вы шумите?

Поэтому и встал. Но не с кровати. С табуретки, которая показалась мне до боли знакомой, потому что я видел ее каждый день на протяжении восемнадцати лет.

На плите засвистел чайник. Бабушка хлопотала перед кухонным столом, засыпая чайную заварку в две чашки. Вода из крана с шумом била в гору немытой посуды. За окном сияло ослепительное солнце, а на календаре замерло 26 июля. С улицы были слышны крики чаек. На серванте тихонько гудел старый телевизор – все такой же маленький, квадратный. С мерцающим от ШИМа экраном, не менявшийся уже много лет.

– Бабушка?! – я удивился, наконец подав голос. Моя бабушка тут же повернулась и, посмотрев на меня, тепло улыбнулась.

– Сейчас-сейчас, внучок. – отозвалась она, бегая от плиты к раковине, а затем к кухонному столу. – Почти готово. Подожди еще немного.

– Но… что ты делаешь? – снова спросил я, потому что… не понимал, что вообще происходит в этой квартире. Точнее, на кухне. В доме у бабушки.

– Делаю чай. Разве ты не видишь? – бабушка усмехнулась, отправляя чистую тарелку на сушилку. – Все ушли в магазин, потому что забыли купить торт. Кроме того, Аня планирует приобрести еще один подарок, чтобы порадовать Настю.

– Настю? Но ведь…

Внезапно меня осенило. Все вопросы отпали сами собой, словно я всю жизнь провел в этой обстановке. В этой среде. В этом доме. Словно всегда знал ответы, хоть сейчас и не мог их вспомнить. Все оказалось предельно просто и ясно. На мгновение я замолчал, осмысливая простоту ситуации, а затем перестал задавать глупые вопросы.

– А-а-а… Так у нее же сегодня день рождения! – воскликнул я с улыбкой. Бабушка лишь молча кивнула, не отрываясь от мытья посуды. Меня же теперь переполняло счастье, ведь… я любил Настю больше всех на свете. Она была моей самой замечательной младшей сестрой, потому что мы были невероятно похожи. Нас и вовсе нельзя было различить, ведь мы были словно две капли воды.

Я сделал чай вместо бабушки: залил заварку кипятком, добавил сахара и разбавил холодной водой. Затем, ни секунды не сомневаясь, помчался в гостиную. Откуда-то я знал наверняка, что Настя сидит именно там. И эта уверенность меня ничуть не смутила.

Настя сидела на диване, уткнувшись в экран своего смартфона. Выглядела она замечательно: прямые, длинные волосы темно-каштанового цвета слегка касались ее округлых щек. Ее приятное и миловидное лицо с выразительными серо-голубыми глазами хранило печать молчаливой серьезности. Губы были плотно сомкнуты. Одета она была во все черное: просторную толстовку и свободные трико. На ее шее покоился небольшой кулон в виде сердечка. Я вспомнил, что серьги она не носила – еще с детства я запомнил ее неприязнь к украшениям для ушей.

Настя закинула ногу на ногу, полностью отрекаясь от реальности. Я понимал это состояние. Внезапно понял, что ей сейчас, должно быть, грустно и тоскливо. Что она думает о своем дне рождения, о жизни, об окружении и планах на будущее. Почему я был в этом так уверен? Даже не знаю. Просто я знаю это чувство. Я всегда был таким же: задумчивым, молчаливым и серьезным, словно просчитывал абсолютно каждый свой шаг наперед. Словно в голове у меня вместо мыслей работал двоичный код из нулей и единиц, который постоянно менялся, заставляя продумывать происходящее глубже и сильнее. Так я и накручивал себя без конца.

Я подскочил к Насте и, радостно улыбаясь, протянул ей кружку с чаем. Веселье хлынуло из меня неудержимым потоком – так происходило всегда, когда она была рядом со мной.

– И снова привет, Настя! – усмехнулся я. Сделав глоток чая, я подошел ближе, чтобы слегка подразнить сестру. Она оторвала взгляд от телефона и, взяв свою кружку, посмотрела на меня. Я сразу заметил, как она с трудом сдерживает улыбку.

– Привет, бездельник. – Настя все-таки засмеялась, прикрыв рот ладонью, чтобы сдержать смех. – Спасибо за чай, дурачок.

– Вообще-то обидно… – я улыбнулся, присаживаясь рядом с Настей. – Ты занята чем-нибудь?

– Не-а. – отмахнулась Настя. – Скучно. Совсем не знаю, чем себя занять, чтобы… Ну-у…

– Понимаю. Сейчас тебе жаль растрачивать такой значимый день на всякую ерунду, верно? – я озвучил свои догадки. И я понимал те чувства, что Настя скрывала от других. – Этот день – единственный в году. Вся семья собирается вместе, чтобы говорить, смеяться и становиться ближе друг к другу, как никогда раньше. Поэтому становится по-настоящему жаль каждую минуту, нет… каждую секунду, потраченную не на близких, а на суету. Я прав?

– Да, но… Валер… Откуда ты все это знаешь? Неужели ты понимаешь то, что… – начала Настя, сильно удивившись. Но я ее перебил.