Броквен. Город призраков

Но несмотря на всю обстановку, мы с другом как то ещё держались, оживлённо рассматривая кварталы города и беседуя меж собой.

— Знаешь, а десятку–то надо было бы дать, — насмешливо подметил Эйдан, перешагивая вязкие лужи. — Сколько информации получили за один вопрос. А я же знал!

— Ага, добавилось куча вопросов и, как ни странно, ни одного ответа, — натужно произнесла я.

— Ну, почему же, — запротестовал Тайлер рассудительно. — Мы узнали о Сабо Гостлен, которая однажды зачем-то, когда-то помешала какому-то Отцу.

— Вот именно, — я озадаченно потёрла переносицу. — Сабо Гостлен явно моя родственница, но какая? В смысле, какой эпохи, из какого века? Это тоже важно знать, даже бабушка ни разу не упоминала ее, хотя знала всю историю рода. И правильно говоришь: когда–то, от кого–то или от чего–то. Думаю, это добавляет большей запутанности, ведь, возможно, у нас... будет какая–то помеха. И помнишь подпись на твоей бумажке? «Особенные призраки» — я только сейчас поняла, что, возможно, их могли собирать ещё для чего–то, если поразмыслить. Правда это или нет, накручиваю ли я, но, кажется, все будет не так просто...

Эйдан глубоко вздохнул.

— Согласен, — он прикусил губу. — Этот «Отец» меня напряг. Заметила, с каким трепетом они говорили о нем? Может, конечно, с годами умершие уже сошли с ума и надумали себе какого–то Отца. Но я мягким местом чую, что это теория провальная. Оно меня никогда не подводило!

Я непроизвольно хихикнула, смотря вдаль. Вроде успокоилась, но потом поняла, что шли мы что–то долго

— Пс, Эйдан.

— А–я? — Тайлер повёл носом.

— А тебя не смущает, что мы все никак до обители не доходим?

Сначала Эйдан потупил взгляд, зрачки сузились. Затем он охнул, тряся головой.

— Сломанная чипса, точно!

Я даже вздрогнула от его вскрика.

— Помнишь, я говорил, что открываются двери там, где их нет? Кажется, призрачная версия устроена по–другому!

Я нахмурила брови.

— Есть шанс того, что мы идём вообще не в том направлении?

Тайлер покраснел.

— Наверное, да. Блин, надо было спросить у того мужика!

Я попыталась успокоиться. Положила руку другу на напряженное плечо.

— Вокруг нас полно призраков. Тише, Эйдан, вот сейчас возьмём и спросим!

Тайлер хотел что–то сказать, но ему не дала проехавший на всей скорости, по всем лужам серый, призрачный «Фольксваген–жук». Брюки Эйдана чуть испачкались, он ругнулся, отряхивая грязь. Ругаясь на водителя, я вдруг поняла, что мы дошли до парковки к торговому центру. Проезжало куча машин, беря у одной женщины талоны. В голове созрел план.

— Эйдан, — я похлопала возмущающегося и ругающегося на всю улицу Эйдана, развернула к себе. — Эйдан, прекрати уже! У тебя ничего не видно!

Сплевывая от злости, Тайлер, постепенно успокоившись, заинтересованно глянул на меня.

— Посмотри–ка перед собой, — подмигнула, поправляя выбившуюся прядь волос.

Вдохнув, Эйдан посмотрел вперёд, на парковку, полную автомобилей разных марок и эпох. Затем перешёл к пошатывающемуся торговому центру из красного кирпича, оглядел все пять этажей, в окнах которых мелькали белые огоньки. Потом он заострил внимание на женщине, что раздавала из своей тесной каморки талоны в призрачные руки. Темно–синий комбинезон слегка помялся, фуражка съехала с собранных в неопрятный пучок волос, чьи смоляные локоны лезли в жилистое лицо. Взгляд мутных очей был строгим, а голос твёрдым, почти мужским. Ей явно не в удовольствие было объяснять водителям что да как.

— Смекнул? — я хитро улыбнулась, пропуская бесконечный поток легковушек.

Поправив повязку, Эйдан ухмыльнулся.

— Ещё как. Пошли, зададим этой дамочке загадку от Жака Фреско.

Мы по узенькой тротуарной дорожке дошли до шлагбаума, дождались, пока оставшийся десяток автомобилей проедет. Как только поток закончился, и женщина закрыла шлагбаум, томно вздыхая, мы быстренько подбежали к каморке.

— Доброй ночи, мисс! — поприветствовал дружелюбно Эйдан, а женщина охнула, чуть ли не отскакивая в глубины убежища.

— Здравствуйте, — я встала около Тайлера.

— Живые? — задала знакомый вопрос душа.

— Да–да, это мы, — коротко бросил Тайлер.

Пару раз вдохнув и поправив зону декольте, женщина высунулась из маленького окна.

— Что надо, мальки? — забасила она, улыбаясь ярко–накрашенными губами.

Эйдан показательно кашлянул.

– Мисс, не подскажете, как нам попасть в Детскую обитель?

Женщина нахмурилась, надувая щеки.

— Куда?

— Ну, в Детскую обитель, — друг прикусил губу, — заброшенные детские сады...

Контроллер сначала вопросительно изогнула бровь, но потом насмешливо покачала головой:

— В призрачном Броквене все по–другому, грамотеи. У нас тут другие названия и маршруты. Вам в Этис, там все–все дети обитают: и с садов, и с приютов. Прям мир детства, все радужное такое, как во снах. Жаль, что детки давно мертвы.

Несмотря на то, что было известно о том, в Броквене все мертвое, и дети в тех местах мучительно погибли, я все же вздрогнула и покрылась противными мелкими мурашками. Грубоватый режущий тон и деревенский акцент мертвячки казался мне гробовым, вконец отчаявшимся и смирившимся с тем, что детишки Броквена так и не увидели настоящей жизни.

— Скажите, везде другие названия и пути? — вопросила монотонно я.

— Везде, — женщина харкнула на землю. — Призрачный Броквен – сплошной перевертыш. На одной улице у нас дома, а за переулком неожиданно могут быть склоны. В Этис вам на восток, у нас указатели везде имеются. Там на Акилессе поймаете судно и доплывете до Кабака, Лайланд правее, через еловые и кедровые леса. К Джайвану – он в западной стороне - надо доплыть через реку Нерос. А Силенту на одном высоком холме стоит. Бэддайни недалеко от Силенту.

Мы с Эйданом удивленно переглянулись, сердце забилось с новой силой у обоих, а запах удачи перебил приторный аромат города. Неужели она знала?

— Что уставились друг на друга? — усмехнулась женщина. — Призрачную брошь и эти тошнотворные бирюзовые волны я и в коме узнаю. Наконец–то по наши мертвые души пришли спасители, а то я в этой шарашкиной конторе двести лет гнию, надоело уже. Идите, мальки, с Богом. Мне моя помощь вам там ещё аукнется, надеюсь.

Эйдан вспыхнул, а меня пробило на улыбку, искреннюю и радостную. Как же нам все–таки повезло, а! Меня как будто выкинуло из этого призрачного транса, кровь в жилах запульсировала с новой силой. Хотелось бежать по маршруту, расплёскиваться магией направо и налево, искать везде Филсу и бабулю Эйдана. Желание жить и подарить блаженство усопшим билось в грудной клетке. Даже наша бирюзовая магия затрепетала, оплетая каморку. Эйдан вдруг приблизился к контре вплотную, распахивая глаза так широко, что они, казалось, вот–вот вылетят из орбит.

— Так может, вы ещё и про Отца знаете, о котором все говорят-не говорят?!

Из улыбчивой гордой женщины контроллер вмиг превратилась в загнанную собаку при упоминании этого Отца. Она стала еще бледней, мощные руки задрожали, также как и губы.

— Что с вами, мисс? — настороженно поинтересовалась я, чувствуя, как в груди становилось тяжело.

— Н–н–н–нам нельзя о…

Тётка осеклась, как только вдалеке, со стороны парковки послышались душераздирающие панические вопли:

— Тума–а–а–а–ан! Туман, спасайтесь скорее!

Контроллер вскрикнула, застучала по столику и залязгала цепями.

— Черт! Только не это! — и мигом захлопнула окно.

Я и Эйдан синхронно обернулись в сторону множества хлюпающих звуков и криков призраков. Кажется, сердца наши тоже синхронно остановились. Бешеная дрожь овладела телом, пот быстро впитался в одежду, а во рту пересохло. Мы начали медленно пятиться назад. Я призвала трясущимися руками магию, а Эйдан отстегнул от рюкзака Эйнари, до скрипа сжал в руке.

На нас надвигалось большое, просто огромное облако грязно–белого тумана. Это был тот самый густой, хищный туман, который я видела в живом Броквене. Он захватывал в свои объятия здания, машины и, конечно, невинных призраков на той стороне. Звон цепей наполнил улицу. С умершими на парковке и около торгового центра творилось что–то ужасное: только туман настигал душ, он впивался в цепи, душил сгустками. Тела несчастных портились до безобразия: конечности выгибались и удлинялись, лица вытягивались и приобретали видные оттенки враждебности и сумасшествия, а на изуродованных тушах появлялись те самые трупные зеленоватые пятна.

Призраки на нашей стороне принялись бешено лететь, панически кричать и расталкивать друг друга. Из пустых глаз лились слезы, ноги и руки стирались в кровь. Началась паника. Мимо нас пробегали животные и те же души, чуть ли не сбивая с ног. Визги резали слух, давили на нервы. Сборище из нормальных душ двигалось врознь. Земля содрогалась, также как и голубая дымка от лязга цепей. А те призраки, коих поглотил туман, загудели и... вместе с белыми облаками полетели на оживленную улицу, растопыривая длинные конечности и распахивая пустую пасть.

О Боже милостивый...

— Бежим!

Я сжала руку Эйдана так крепко, как только могла, стараясь не потерять его в паникующей толпе. Тот быстро среагировал, покричав что–то невнятное и сжав мою мокрую от пота ладонь. Наш бег становился все синхроннее и быстрей, адреналин в крови поднялся, а животный страх полностью захватил разум. От протяжного рванного воя содрогались здания, туман вместе с озверевшими призраками стремительно плыл по улице, захватывая других несчастных. Мы видели это, видели своими затуманенными глазами. С разинутыми ртами и трупными пятнами призраки бежали на четвереньках, хрюкая и часто качая вздутыми головами. Не успевших спрятаться душ забирал туман, превращал в таких же уродливых агрессивных чудовищ, жаждущих холодной крови. Облако заглушало жалобные крики и превращало в хрип. Остальные взбирались в здания, захлопывая все двери и окна и смотрели на нас с Эйданом, бегущих и испуганных.

Магические волны поспевали за нами, не решаясь атаковать хищный туман. В голове была только одна мысль, — бежать, бежать как можно дальше и быстрей. Сердце ударялось о рёбра, вырывался кашель с мокротой, в боках кололо. А туман все надвигался, явно намереваясь схватить нас. Силы уже были на исходе, я чувствовала, как начинаю задыхаться. Эйдан тоже бежал из последних сил, все ещё держа жезл. Мы двигались левее, вплотную к темным переулкам. Даже на промокшие насквозь от вонючих озерных луж ботинки мы не обращали внимания.

— Я даже не знаю, куда нам деться! — сипло проорала я. — Все двери заперты!

— Черт, нас уже почти настигли! — крикнул Эйдан, указывая взглядом на мутные сгустки около нас.

Оборачиваться жутко не хотелось. Хотелось придумать, как нам спастись.

— М–может, нам на– а–а–а–а!

Я не смогла договорить. Почти чёрная призрачная рука схватила меня за рукав и потянула в переулок, а я же уволокла туда и Эйдана. Мы упали на мягкие места, проскальзывая по всем шершавым каменным дорожкам. Из уст вырвались только глухие постанывания. Все тело заныло, а сердце намеревалось выпрыгнуть из–за бега. Я видела, как туман с озверевшими призраками мчался вперёд. Затем этот вид закрыл мертвяк в черном плаще с созвездиями и длинной седой бородой.

— Гостлен и Тайлер, — произнёс старческий подрагивающий голос.

Мы потихоньку очухались и отдышались. Эйдан, мимолетно взглянув на меня, перевёл взор на призрака.

— Допустим. А кто вы?

Мужичок резко подставил палец к губам. Паника и вой все не прекращались.

— Бегите, детки, — голос перешёл в обессиленный хрип. — Бегите как можно скорее. Уходите отсюда, здесь опасно, очень опасно. Я не позволю вам умереть, он не разрешил... Как только выбежите из переулка, сразу окажетесь перед Этисом. Бегите.

В этот же миг старика за ногу схватил обезумевший призрак, выбежавший из тумана. Мужик закричал пронзительно, режуще. Он упал на землю, голубая нога закровоточила. Озверевший принялся запихивать призрака в пасть.

Эйдан вмиг поднялся, зашаркал кроссовкам и поднял за плечи меня.

— Давай, Еленочка, миленькая, погнали!

Я, кашляя, поднялась и вновь побежала с Эйданом. Злая душа так была заинтересована пожиранием старика, что даже не заметила, как мы двинулись вперёд. Только мерзкий чавкающий звук преследовал нас.

Чем дальше мы бежали, тем становилось светлей. Бело–голубой свет резко защипал глаза. Мы вскрикнули, как только почувствовали склон под ногами. Потеряв равновесие, мы упали и покатились вниз. Показалось, что это была гора, серо–травянистая гора. Трава прилепилась к одежде, залетела в рот. Я и Эйдан еле успевали кричать, катясь друг за другом колбасой. Ночное, уже чуть посветлевшее небо мелькало перед глазами, также как и что–то яркое, находящееся внизу.

Через несколько метров склон превратился ровную землю. Я скатилась и несильно ударилась обо что–то, а Эйдан, коротко ойкнув, врезался в меня. Над нашими телами плыли магические волны. Быстро моргая, я увидела несколько сотен воздушных шаров, поднимающихся в воздух. Светились яркие огни, за красными блестящими стенами слышалось множество детских веселых криков, таких мелодичных и сладких. Перед глазами всплыло беззаботное детство, множество конфет, игрушек и друзей. Цветочные поля и качели, закатное солнце, мамин суп. Я почувствовала себя в юности, смотря на эти шарики и яркую стену.

Этис.

Глава 7. Пристанище детства

Не обращая внимания на головную боль, я повернулась к Эйдану, что завис в позе эмбриона. В обеих руках он сжимал жезл, глотая резко освежившийся воздух. Я заморгала, теребя друга по плечу.

— Эйдан, ты жив вообще?

Тайлер медленно перевёл взгляд на моё чумазое лицо, усмехнулся.

— Был бы мертв, ты бы уже увидела мою синюю душу. Я так, раздумываю о том, что эти голубые волны могли бы смягчить нам посадку.

Я заметила, что глаза Эйдана были на влажном месте, в них отражался яркий невинный Этис и... ещё несколько бликов.

— Тоже детство вспомнил? — я осмелилась погладить кончиками пальцев по его испачканной щеке, аккуратно стирая грязь.

Эйдан будто всхлипнул, но при этом улыбнулся.

— Я не умею врать, да?

Я лишь коротко кивнула, продолжая гладить уже побелевшую и потеплевшую щеку. Подумать только... Пять лет было мальчишке... Потерял самое дорогое, что у него было. Потом потерял ещё раз, уже цепляясь за последнюю ниточку надежды. Не утратив свои утешительные способности, я перевела взгляд на красный щит Этиса и шарики, беззаботно колыхающиеся в городской дымке.

— Что ты видишь? — спросила я, указывая на прозрачную багровую оболочку.

— Маму, — Тайлер перешёл на шепот. — Она укачивает меня на руках, кормит из бутылочки моим любимым клубничным молоком. Я помню его вкус. Такой сладкий и насыщенный, дольки такие ещё плавают. Папа... он купил мне дорогие машинки и железную дорожку. До сих пор эти игрушки храню... Они так звонко смеются.

Глаза Эйдана остекленели, по щеке покатилась одинокая слеза. Тайлер не плакал, лишь с приоткрытым ртом смотрел на Этис. Посмотрев на красный щит ещё раз, я увидела невзначай Филсу. Такая маленькая, худощавенькая девочка в поношенных джинсах и розовой футболке. Её белые шелковистые волосы щекотали мне нос, светлые–светлые зеленые глаза, точно ангельские, добродушно смотрели на меня, а улыбка не сползала с лица.

— Опять пластырь сменила?.. — я заворожённо забормотала себе под нос, замечая любимый пластырь Филсы на переносице. С этим пластырем я видела её в последний раз.

— Не опять, а в сотый раз, Еленочка! — Силуэт Филсы произнёс эту фразу так нежно и легко... Раны на носу никогда не было, подруге просто нравилось носить разноцветные пластыри с рисунками как украшение. Я это помню…

Её фирменный изумрудный кулончик, на котором был изображён темно–зелёный цветок с искрами, блеснул от света луны. Всегда хотела узнать, откуда же у Филсы взялся этот чудный кулон. Она говорила, что папа подарил его, а папе передала бабушка, а бабушке подарил пра–прадедушка, а сам кулончик создал пра–пра–прадедушка… Я почувствовала, как глаза мутнеют и слезятся. Помню, как мы с Филсой придумывали истории Призрачной броши и, как мы назвали, кулону Возрождения. Прекрасные были времена...

Стало так хорошо и одновременно тоскливо на душе при виде фигуры Филсы и беззаботного блаженного Этиса. Хотелось пойти за подругой туда, где пахнет тиной и квакают призрачные лягушки. Никуда не хотелось идти и возвращаться, не хотелось видеть этот противный суровый Броквен. Было желание уто…

— Ах–хах–хах, проклятый Броквен!

Я получила легкую пощечину. Отвернулась и часто завертела головой, пытаясь опомнится. Фигура Филсы постепенно рассыпалась на мелкие песчинки, превратившись в страшную морду привидения. Во рту появился вкус горечи, а свет от шариков прямо резал по глазам. Подул ветерок, и они резко испарились. Осталась только красная сверкающая оболочка.

— Что? — недоуменно воскликнула я, потирая горящую щеку.

— Посмотри на меня, Елена, — послышалось со стороны Эйдана.

Я тут же устремила взор на друга, внимательно следя за голубой дымкой и густым туманом в городе.

— Это иллюзия. Очередная аномалия, — Тайлер взял меня за щеки, заставляя открыть рот, и впихнул какую–то таблетку, а затем поднёс к губам воду. От неё шёл пар. — Броквен и этот Этис нас дурят откровенно. Как я и думал, впрочем. Выпей таблеточку, освежимся–ка.

Я стала различать горький пресный вкус таблетки. Небо защипало от тающей капсулы.

— Для чего она? — я почему–то подумала, что Эйдан задумал что–то нехорошее.

Фыркнув, Тайлер слегка надавил на нижнюю губу. Капли прозрачной пресной слюны покатились по подбородку.

— Глотай, Елена. Для головы таблетка, полегче станет.

Успокоившись, я проглотила круглую капсулу и сразу запила холодной водой. Пару раз кашлянув и полной грудью вдохнув мертвого воздуха, я почувствовала, как боль медленно отступает. Постепенно я вернулась в чувство реальности и переварила слова Эйдана. Точно... Я ведь представляла, что Этис – сплошная иллюзия для умерших ребятишек. Кажется, его иллюзии касаются не только призраков детей...

— М–да, унылая и заносчивая штука этот призрачный Броквен, — Тайлер поднялся, помогая мне встать. Он принялся отряхиваться, также как и я. Грязь, что осела на одежде и теле, пахла покойниками.

— Будем поаккуратней, — ответила я, вытирая об траву ботинки. — Кажется, это не единственный сюрприз.

Я посмотрела наверх, сузила глаза. В центре улицы туман уже рассеялся, крики и лязги цепей стали совсем не слышны. Сгустки виднелись снова где–то на горах и между проводов электростанций. Это нашествие так же, как и вчера днем, внезапно началось и прекратилось. Как еще назвала это мисс Джей: «всплеск». Думаю, теперь было понятно, почему это так называлось. Черт, что–то мне не нравится...

Тем временем Эйдан уже надел рюкзак на плечи, закрепил на застежке Эйнари. Он глотнул воды, почесывая затылок.

— Что, думаешь, там тоже такая же чертовщина будет? — Тайлер закрутил горлышко бутылки, сходя по пригорку к массивной прозрачной двери.

Руками я призвала свои бирюзовые волны. Магия тут же спустилась небес, проходясь краями по траве. Затем, вдыхая свежий запах своих волн, поправила брошь, прочнее закрепляя. А то вдруг отстегнется!

Подойдя к Эйдану, я увидела, как тот перекрещивался.

— Ну, с Богом, — он чуть поклонился и посмотрел мельком на меня. Я поспешно сделала то же самое, что и друг, кивая ему.

Потом осмелилась подойти вплотную к двери. Она блестела красной дымкой, золотые узоры переливались алыми бликами. Златые рисунки изображали медведей, мячики, скакалки, ну, и, конечно, крест, наверняка обозначая то, что Этис мертв. Когда я прикоснулась к золотой ручке, кожу чуть обожгло, но магия смогла меня защитить. Я глубоко вздохнула, ещё раз взглянула на Эйдана и силой, добавляя ногу, распахнула дверцу.

Что ж так ярко?!

Наши глаза ослепил яркий, ядерный оранжево–жёлтый свет. Кончики магических волн окрасились в золотой, по пространству заскакали узоры, с легким звоном ударяясь о цепи.

Этис внутри этой красной оболочки действительно оказался мечтой, ну или сказочным сном из детства. Легкие активно наполнялись подобием свежего чистого воздуха. В волосах запутывались лепестки ромашек, одуванчиков и петуний. Тут играл громкий, задорный дружный оркестр, что плыл по оранжевой дымке. Он состоял из мелодичных валторн, звонких фаготов, больших органов и оглушающих тарелок.

По Этису также летали огромные плюшевые и надувные игрушки. Медведи с широкой улыбкой, щекастые зайцы и гордые птицы соблазняли сесть на их пушистые плечи и полететь в мир беззаботной юности. Рынки со сладостями, светящимися бластерами и лёгкой одеждой довоенных лет протягивались вдоль всего аномального места.

Ну, и, конечно же, по улицам Этиса разгуливали дети разных возрастов — от пяти до четырнадцати. Они все оставались голубыми, светящимися, с белыми глазами и кандалами, но тут практически на каждом лице сверкала радостная улыбка. Даже несколько сотен взрослых ходили с лыбой до ушей. Вот это да...

— Елена, — окликнул Эйдан, — ущипни меня.

Я повернулась к другу. Он блестящими возбужденными глазами оглядывал призрачную лавку с прозрачными пакетами чипсов и сухарей, от которых пахло то ли беконом, то ли луком, то ли вообще усилителями вкуса. Изо рта Тайлера стекала прозрачная пузырчатая струйка слюны. Зрачки расширились до неописуемых размеров. Я не сдержала ехидного хохота, доставая из кармана сарафана салфетки.

— Так вот какую ты чертовщину имел в виду, — не переставая лукавить, я притянула его к себе, вытирая подбородок, словно годовалому дитя.

— Там... так... много... чипсов... — Эйдан говорил невнятно, жезл стал скользить в его вспотевшей ладони, — давай... купим...

Я громко усмехнулась, хлопая рукой по набитому рюкзаку.

— Иди ты в пень, гастритник. У тебя лежит в рюкзаке целый пакет чипсов. И то, может, я тебе не разрешу и выкину их к чертовой матери.

Отойдя от приятного потрясения, Эйдан состроил губы бантиком.

— Не понял, у тебя материнский инстинкт проявился здесь? — он затопал ногой. — Я, вообще–то, тебе уже в мужья гожусь, но никак не в ребёнка.

— Да что ты заладил со своим мужем?! — мои волны чуть потемнели. Ишь, на женитьбу намекает! — То в лесу о жене говорил, то в городе о помолвке, а теперь ко мне в мужья записываешься, негодник!

Эйдан покраснел и нахмурился.

— Что–о–о?! — он часто задышал. — Я не напрашиваюсь к тебе в мужья, это сарказм! Тебя в жены брать, чтоб ты мне мешала чипсы есть? Не–е–е!

Я яростно топнула ногой, чувствуя, как щекам приливает кровь. Не знаю правда, от злости или смущения.

— О да, если бы я была твоей женой, твои чипсы в могилу бы закапала! Бе! — не сдержалась и показала ему язык.

А ведь и правда... Эйдан же просто шутил, а я так завелась... Надо же, как меня его шутки зацепили.

Тайлер вплотную подошёл ко мне. Видимо, хотел взять за язык, но не успел.

— Тили–тили тесто, жених и невеста!

— Раз, два, три, четыре, пять — невесту ведём замуж выдавать!

— Кольца и омлет — от горячего жениха пламенный привет!

По всем сторонам послышались веселые, слегка насмешливые возгласы. Мы с Эйданом окончательно слились с красной призрачной оболочкой, опустили головы, одновременно пытаясь найти источник звуков. Я заметила, как образовала круг некая синяя нить, похожая на скакалку. Показались призрачные ножки и миниатюрные серебристые цепи. Слышались смешки.

— Смотрите, смотрите, это живые жених и невеста! — одни из ножек плавно запрыгали.

Мы одновременно подняли головы и тут же удивились. Нас замкнули в круг десять детей, паря над скакалкой и взявшись за руки. От них веяло холодком, белые глаза с интересом смотрели то на нас, то на жезл Эйнари и Призрачную брошь. Голубые волны сплелись друг с другом, замыкая третий круг. Синие, серые и бледно–зеленые волосы парили в воздухе, моя магия и волны Эйнари игрались с почти неосязаемыми ручками детей. Они были одеты допотопно, в зашитых яркими лоскутами шортах и комбинезонах. Детки все скакали и скакали, поднимая руки и крича сопливые четверостишия.

— Эй, шелупонь, а ну, прекратили шабаш! — первым хлопнул в ладоши Эйдан, потея от посторонних, чересчур тёплых взглядов и трепещущих перешёптываний.

Я кашлянула, поддерживая Тайлера.

— Как вам не стыдно! Незнакомые люди, а вы ставите их в неловкое положение! — Ага, мы сами себя поставили в неловкое положение...