Броквен. Город призраков

Александра Трошина

Броквен. Город призраков

Глава 1. Дар

Вокруг мелькало сотни искр; туман неприятно мозолил глаза, обжигая ярко-зелеными цветами. Повсюду слышались крики людей: кто-то летал в воздухе, кого-то бросало в разные стороны, ударяло о кирпичные стены уже полуразвалившихся зданий. А оставшиеся корчились от жутких головных болей на земле, купаясь в густых лужах собственной крови. Портал Безрассудия был активирован, они не смогли это предотвратить. От его ядовитого света бросало в дрожь, падающая мертвесила липкими кляксами оседала на коже, а ее кисло-сладкий запах стремительно пропитывал одежду. И все это сотворила она…

А ее недавние слова поразили в самое сердце. Как же… Как же она могла посчитать, что ее забыли, и из-за простой слепой обиды активировать Портал Безрассудия?! Это ведь неправда, никто никого не забывал! Девушка с голубыми глазами и бирюзовой брошью так и не смогла найти лучшую жизнь и забыть Броквен и ее! Она второй дорогой человек после родителей. Ее бы никогда не оставили одну просто так или из-за своих прихотей, например, даже из-за Круговорота Того Света! Только как же ей это сказать, когда вокруг разруха и ужас?!

- Черт возьми, она все-таки активировала его! – прокричал раздраженно один паренек, держась за кусок окровавленной толстовки, что некогда отливала белизной. – Елена, нужно как-нибудь остановить ее, пока не сделалось еще хуже!

- Как?! – почти что провизжала девочка, захлебываясь солеными слезами. – Ромб отравлен! Без него у нас нет даже малых шансов!

- Но должен же быть какой-то другой выход! – возникла призрачная дама, что чуть порванным зонтиком отбилась от истлевшего мертвепризрака.

- Какой, если Ромба у нас уже нет?! – возразила девчушка, но затем прикусила губу. – Конечно, можно попробовать только…

- Елена, берегись!

Не успела она отреагировать на слова юноши, как заметила летящий прямо к ней огромный плющ с пастями и шипами. Острые зубы тут же оторвали несколько кусков плоти, а шипы вонзились в грудь. Девушка взвыла от боли и, давясь кровью, в предсмертных конвульсиях свалилась на асфальт.

- Елена-а-а!

«Опять этот сон?..»

Все тело забила противная мелкая дрожь. Виски начали пульсировать, а сердце учащенно забилось. В нос ударил запах сырости.

«Ах, ненавижу…»

Я еле распахнула тяжелые веки, резко поднимаясь с постели. Белоснежное одеяло съехало с напряженных бедер, а простыни смялись от несуразных движений. Холодные руки неистово тряслись, тело обливалось потом. Я смотрела расширенными глазами в пустоту, застыв в безмолвном ужасе. Грудь болезненно сдавливало, стало нечем дышать. Это была паническая атака.

Характерно хрипя и покашливая, потянулась за стаканом воды, который стоял на краю лакового письменного стола. Я быстро поднесла его ко рту, только мои дрожащие пальцы коснулись толстого стекла, и начала жадно глотать охладившуюся за ночь воду. Спустя несколько мучительных минут почувствовала, как дрожь и тяжесть в груди постепенно покидали напряженное, ставшее вдруг беспомощным тело. Отпив еще пару больших глотков, вконец опустошив стакан, я пару раз глубоко вдохнула и выдохнула, поудобнее усаживаясь на мягкой постели. Светлые рыжие локоны небрежно повисли на бледных плечах. Белая майка помялась, становясь слегка мокрой от пота. За окном витала утренняя пасмурность, серые облака неспешно плыли по небу. Через открытую форточку подул свежий ветер, что окончательно привел меня в чувства.

- Господи, ну когда же это все закончится? – тихо пробурчала я, потирая переносицу.

Моя голова вновь стала тяжелой из-за дюжины одинаковых мыслей и догадок о сне, который снился с марта-месяца. Надо же, шесть лет смогла прожить без кошмаров и видений, как тут из неоткуда появился сон, лишь косвенно связанный с прошлым. Факт того, что этот странный кошмар взялся из пустого места, до мурашек напрягал меня… Дарли – город, в который шесть лет назад переехали Гостлены, то есть моя семья, находился в двух часах езды от того города, в котором я провела свое трудное детство. Провинциальный городок Орегона со средним количеством населения грязной кляксой осел на нутре, перевернув всю жизнь с ног на голову. С девяти лет я отмывала эту кляксу, заводя новых друзей, вдыхая свежий аромат пряных садов и с искренней радостью принимая просьбы добрых горожан. И вот месяц назад, когда в том самом сне увидела знакомые разрушенные здания и услышала лязг тяжелых оков, мне показалось, что перо цитателя, который описывал годы юношеской жизни, вновь протекло, образуя новую кляксу. Мне это совсем не нравилось…

Но сдавливающие мозг мысли вмиг испарились, когда резво зазвенели трели будильника на смартфоне. Они развели мертвую тишину, снова окрасили все вокруг в естественные цвета. Я вздрогнула, еще чуть подрагивающими руками беря мобильник в руки, и одним легким нажатием выключила навязчивые трели. Вкладка потухла, и на экране высветились белые цифры. Было полвосьмого. Вздохнула, смотря на пасмурные облака, сквозь которые пробивались тоненькие лучи света. Надо успокоиться и с улыбкой встретить новый день. Я делала так на протяжении долгого времени, все будет хорошо. Наверное…

- Елена, душенька, ты проснулась?

Слышалось, как в комнату поднималась мама. Легкий скрип половиц слился с мелодичностью бархатного материнского голоса. Как только не спеша поднялась с постели, дверь в освежившуюся комнату открылась. Лицо Ариадны Гостлен осветил чуть поблекший свет из окна, показывая мне несколько морщинок на лбу и седые пряди, прилипшие к вискам. Честно, я считала свою маму если не ангелом, то хотя бы божиим даром. Мудрая и заботливая, она не спала ночами с моего детства. Хоть мама и не обладала таким даром, которым обладаю я, она все равно чувствовала каждую эмоцию, каждый стук моего сердца и каждую слезу. Мама спасала от кошмаров, что часто настигали меня в старом городе. Я дорожила ей и старалась как можно больше радовать. Моя боязнь вновь подвергнуть маму страху и добавить ей седые волосы дошла до того, что даже про этот сон не говорила, списывая панические атаки на что угодно, но только не на видения и кошмары.

- Утречка, мам, - я попыталась улыбнуться, завидев маму, но она первая подскочила ко мне, аккуратно беря за холодные как лед щеки.

- Доча! – ее некогда спокойный голос вдруг осип.

- А-я? – а мой сделался звонким, и перестали подрагивать колени. Нужно было показать, что со мной все в порядке. Это нетрудно.

Тогда мама прерывисто вздохнула. Казалось, пальцы ее чуть расслабились, а в глазах пропал огонек страха за меня.

- Снова атака?.. – на этот раз она прозвучала спокойней и тише.

Я прикусила губу, сдерживая в груди груз ото лжи, которую твердила как мантру которое утро:

- Да, но сейчас все хорошо. Вода и свежий воздух спасают как нельзя лучше любых таблеток.

Между нами несколько секунд провисела мертвая тишина, что только болезненно давила на виски. Я неуверенно улыбнулась, а за мной и мама, опять поверив моим словам. Хотя по слегка нахмуренным рыжим бровям и часто бьющемуся сердцу можно было понять, что она в этот раз и не очень-то поверила. Кислые персики…

- Ну, раз ты уверена… - протянула мама задумчиво.

Я смело осекла ее:

- Уверена на все пятьсот, - затем энергично размяла пальцы, обильно потея и неловко хихикая. Бог мой, наверняка я ужасно неправдоподобно выглядела! – Даже, может, и на тысячу!

На маму подул ветер. Пару раз моргнув и еще посмотрев на меня посреди идеально убранной комнаты с синими обоями, она все же успокоилась. А потом и усмехнулась, расставляя руки по бокам:

- Перегибаешь палку.

- Больше, чем перегибать палки, я люблю только персиковый сок и жареные сосиски, - подмигнула я хитро.

Мама залилась звонким смехом, махая рукой в мою сторону.

- Уже чувствуешь, маленький хищник?

Я охотно закивала, уверенными шагами выходя из холодных покоев. Запах любимых жареных сосисок могла учуять за километры от своего дома, а тут он прямо в нос ударял. Желудок шумно заурчал, а ноги сами понесли вниз по лестнице.

***

Мой завтрак прошел хорошо. Сосредоточившись на звуках работающего телевизора и поедании сосисок, я прогнала мысли о сне еще на один день. Тревога и ком в горле успешно исчезли, что заметно порадовало маму. Мои щеки вновь приобрели розовый оттенок, губы стали влажными, а руки перестали дрожать, наливаясь силами. Сытая и набравшаяся энергии, я вновь обрела покой, готовясь идти в школу. Поскольку времени оставалось у меня в обрез, оделась во что попало: джинсовая юбка, блузка с синим бантом и старые кроссовки. Идеальный наряд для девушки, которая придерживается позиции, а-ля: броско и просто - все по росту. Пока надевала рюкзак, еще успел с него упасть значок, но о моей неуклюжести предпочитаю рассказывать недолго.

Не дождавшись маму, я вышла на крыльцо, осматривая петунию. Она благополучно цвела на клумбах, которые посадил мой любимый папа перед тем как уехать в командировку в Калифорнию на несколько месяцев. Он очень любит цветы и садит их где только можно. Ботаник и в Африке ботаник, хе-хе. С яркими лепестками цветов игрался весенний ветер, что уже успел обветрить мне губы. Солнце наконец выглянуло из облаков, будя просыпающийся Дарли.

Только кончиком носка наступила на ступеньку, как услышала скрип входной двери, торопливые шаги и тяжелое дыхание:

- Елена, душка, ты не надела брошь!

Точно, брошь! Вот же бестолковая балда! Когда я уже перестану ее забывать?!

Я медленно обернулась и увидела маму, чьи края красного халата развевались на ветру. Уста расплылись в виноватой улыбке.

- Опять забыла… – нервно усмехнулась, подходя к ней.

Мама же прыснула в ответ, коротко кивая. Пальцы обнажили брошь, на которую мгновенно легли лучи солнца. Семейная реликвия переливалась светлыми и темными оттенками бирюзового, показывая призрачные физиономии. А снизу болтались две черные ленточки, так, для красоты. Я осторожно взяла из теплой материнской руки брошь, прижимая к груди.

- Вот теперь все, - мама заправила прядь моих нежно-рыжих волос за ухо. – Удачного дня, Елена. И не забудь позвонить Миссис Пикок, как только госпожа всех заберет, она очень просила.

Я одобрительно кивнула, спускаясь.

- У меня есть ее номер, все будет хорошо.

Матушка чуть подняла уголки губ. Она начала легонько махать мне, а я, стремительно отдаляясь от дома, послала ей воздушный поцелуй.

***

Как только я прошла мимо указателя, на котором было написано название моей улицы, начали мелькать магазины, проезжающие мимо автомобили и люди, что шли по своим делам, сотрясая каменный асфальт юркими шагами. Послышался шелест листьев и привычный городской гул. Остановившись у ближайшего зеленого киоска, где обычно продавали газеты, я надела брошь, предварительно щелкая застежкой. Но не успела прислонить реликвию к воротнику блузки, как меня чуть с ног не сбил шкодливый, освещенный блаженным белым светом силуэт. Я удивленно охнула, кружась с белыми потоками. Душа мальчика восьми лет остановилась и прикрыла рот прозрачной ладошкой. Голубые, наполненные искорками глаза распахнулись.

- Ой, сестренка Елена, я не заметил тебя! – воскликнул ребенок, подбегая ко мне.

- Дэнни, ты?! – пискнула я, прислоняя ладонь к груди. – Ты куда так мчишься, Круговорот Того Света откроется только в пять!

Призрачный светящийся мальчик хихикнул, пиная ногой камушек в сторону детей, качающихся на качелях.

- Мы все спешим на Цветущую гору, ты же знаешь! – он широко улыбнулся, часто моргая. – Оказывается, Круговорот перенесли на четыре, а нам до нее надо почти на другой конец города!

- Что значит «на четыре перенесли»? – вопросительно выгнула бровь я, не до конца вслушиваясь в слова Дэнни.

Мальчик повел плечами.

- Мистер Кэррон сказал, что видел сегодня ночью косу в небе, после чего на небе появились желтые звезды.

Я инстинктивно подняла свой взор на небо, что уже освещало яркое солнце, а облака отделялись друг от друга, постепенно испаряясь. И правда, на голубом небосводе мерцали желтые звезды, которые означали, что Круговорот Того Света откроется раньше. Они были видны только мне и душам. Хм, значит, чудак Якоб Кэррон не соврал половине душ…

- Мистер Кэррон еще сказал, что она освободилась раньше, - с умным видом подметил Дэнни.

- Мистер Кэррон прав, малыш Дэнни, - подтвердила я, все еще смотря на украшенное звездами небо, - Она заберет вас раньше.

- Елена.

- М? – я, наконец, опустила глаза на душу.

- А… Как думаешь, я попаду туда, где хорошо? – малыш надул губки.

Я ласково погладила Дэнни по прозрачной головке.

- Конечно, малыш Дэнни. Ты попадешь туда, где хорошо и встретишься со своим кроликом Пипи. Уверена, он уже ждет тебя там.

Я заметила, как по щеке ребенка покатились слезы. Он слезливо прыснул и обнял меня.

- Передай мамочке, что я ее буду навещать.

Глубоко вздохнув, я обняла Дэнни в ответ.

- Обязательно передам, Дэнни.

Затем мальчик отстранился, утирая большим пальцем слезки.

- Спасибо, сестренка Елена, - он слабо улыбнулся, а потом развернулся и уже медленней поплыл мимо людей и машин белым туманом.

А я пошла за ним по гладкому тротуарчику, играясь с бирюзовыми волнами, которые выходили из реликвии. Ну, вот и отли… Ой, вот растяпа! Вы, наверное, сейчас слушаете и вообще не понимаете, что за Круговорот Того Света, брошь и призрачный мальчик, с которым я разговаривала. Так замечталась, что и забыла все рассказать…

Я Елена из рода Гостленов. Род этот необычный. Все женщины в нем обладали способностью видеть загробную жизнь, то есть призраков, что девять дней после смерти ждут своей очереди на Небеса. Частицы сей особенности также есть у мужчин-Гостленов, но они развиты настолько слабо, что им удается лишь чувствовать присутствие призраков. Дар Смерти передавался из поколения в поколение, от одной Гостлен к другой и остановился на мне, передался от бабушки по папиной линии. Теперь я вынуждена контролировать мертвую изнанку нашего мира вместе с остальными одаренными Смертью людьми из других стран, помогая призракам отправляться на Тот Свет до тех пор, пока не рожу следующего наследника. Род Гостленов настолько крутой, что женщины-Гостлены даже передавали свою фамилию мужу с помощью особого указа от самой госпожи Смерти. Это делалось для того, чтобы сохранить род, силу и значимость его фамилии.

Спросите, рада ли я такой суперспособности? Конечно, нет. Видеть людей, на которых ты смотрел только вчера на дороге или своих знакомых уже как мертвых душ было тяжело, хоть и привычно. Мой дар видеть призраков несет за собой глубокие затяжные раздумья о смысле жизни, паранойю и те самые панические атаки, так что жить с этой штукой весьма несладко. Конечно, рассудок ты не потеряешь, но долька чудаковатости присутствовать будет. Например, со мной довольно трудно найти общий язык, ведь могу случайно заговориться о том, какую напившуюся в персики душу алкаша видела вчера на остановке. Бабушка успокаивала, что я не одна в мире чудная, что вместе со мной мучаются такие же одаренные люди со всего земного шара. И я держала эту мысль в голове, но ее перекрывало вечное ощущение, что такая странная может быть лишь Елена Гостлен. И от этого ощущения порой становится неловко. Но тем не менее я считаю себя хорошим другом, который будет хранить ваши секреты в узде до самой смерти. Мои подруги это подтвердят!

Теперь о семейной реликвии рода Гостленов – Призрачной броши. Этой броши ровно столько же лет, сколько и самому семейству. Она повидала многое, находясь на груди у каждой Гостлен. С помощью реликвии я могу колдовать бирюзовыми магическими потоками и как раз таки контролировать загробную жизнь. Именно с Призрачной брошью моя тесно связанная с призраками жизнь становится не такой уж и скучной, и это придает хороших сил. Также всякие нечистые силы, кои иногда принимают форму душ, прекрасно знают, что если ты видишь человека с сияющей бирюзовым брошью на груди - это Гостлен и связываться с ней лишний раз не стоит. Так что меня еще и могут бояться, хе-хе!

О Круговороте Того Света. Круговорот Того Света или, как я называю сокращенно - «КТС» называется портал, который возникает в небе спустя девять дней, чтобы дать Смерти забрать умерших в Чистилище, а там и на Небесный Суд. Удивитесь, но за шесть лет в Дарли я успела сто раз узреть, как костлявая мадам с фиолетовой кожей и черной мантией обрывала огромной косой нити у душ, давая им последовать в Круговорот Того Света. Когда на небе появляются желтые звезды, это означает, что Смерть и портал скоро появятся.

А Дэнни Пикок, мальчик, с которым недавно разговаривала - младший сын Миссис Пикок, нашей знакомой. Он девять дней назад вместо воды выпил моющее средство. Как это у него получилось, не знаю, ведь Дэнни был уже парнем-второклассником, достаточно умным. Но насколько бы мне не было жалко этого веселого мальчишку, я могу видеть призраков, но, к сожалению, не воскрешать. Это, как мне рассказывала бабушка, дар какого-то другого рода, что вообще вымер много лет назад. Я всего лишь наблюдаю за ними и провожаю до «КТС», а также сохраняю холодный рассудок. Мне даже не стоит напрягаться, он сам проявляется.

Я уже прошла мимо небольших холмов, обогнула пешеходный проезд. Вот мимо пробежала пара призрачных белок, что, видимо, заблудись по пути на Цветущую гору. За спиной помимо душистой живой ауры прохожих людей почувствовала другую – ауру покойных, что озаряли своим чистым сиянием весь Дарли. Ах, пора начинать!

Вздохнув полной грудью, я зашагала в сторону школы, плавно размахивая руками, будто плывя. Брошь почувствовала быстрый стук моего сердца, молодую силу и мысленный зов. И вскоре из нее полились бирюзовые волны; они очерчивали каждое дерево и машину, заглядывали в приоткрытые окна и заигрывали с волосами прохожих. Реликвия ярко засияла, продолжая испускать магию, которую я направила на Цветущую гору. Души позади радостно закричали и направились за бирюзовыми спутниками, попутно благодаря меня. Волны кружили в танце, заставляли глаза светиться. На устах появилась блаженная улыбка.

Как там говорят подростки в сериалах? Ах да!

Меня зовут Елена Гостлен (дружеское напоминание, ага) и это моя история, моя жизнь с даром видеть призраков!

Глава 2. Леденящие кровь новости

Магия все лилась из броши, сопровождая и меня. До начала урока оставалось двадцать минут. Благо, яблоневую рощу, полную тягучей глины и тонких острых прутьев, что валялись на дороге, удалось быстро пройти. Оставалось только перейти дорогу к школе. Трехэтажное бежевое здание уже возвышалось надо мною. За маленьким забором сидели на рюкзаках и разговаривали между собой ученики; девушки попивали из медных банок лимонад и, кокетничая с мальчиками, бесконечно поправляли выбившиеся пряди волос, а те активно затягивались сигаретным дымом, явно выпендриваясь. Мол, йоу, детка, смотри, какой я крутой с сигаретами, йоу! Я курю и одет как какой-нибудь Верховный демон из Преисподней, а это значит, что ты должна пойти со мной на свиданку, йоу! Хех, сколько я уже таких модных курильщиков отправила на Тот Свет? Десять-двадцать? Блин, опять за свое! Кхм, прошу прощения.

Пока наблюдала за цветущими растениями, медным забором с яркими табличками и сверстниками, не сразу ощутила, как в спину вцепились чьи-то холодные руки с длинными пианистическими пальцами. Ох, Всевышний, я узнаю эти фаланги даже будучи в коме.

- Опять мисс Гостлен спит!

Каштановые, чуть кудрявые волосы защекотали нос. Я утробно чихнула, почувствовав сладкий запах карамельных духов. Затем шумно усмехнулась и повернулась. Позади стояла в свободной позе никто иная, как моя подруга – Эбони Айвери. Раскаленное золото вокруг зрачка как всегда блистало, а темные накрашенные брови по-доброму нахмурились. Звенели на ушах длинные сережки; на левом была ромашка, на правом – красное сердечко. Айвери пускала жвачные пузыри, иногда облизывая бардовые губы. Темно-синий кардиган и красная юбка в черную клетку развевались на апрельском ветру.

После переезда я была са-а-амой серой мышью, наверное, за всю историю средней школы Дарли. Ходила одна, ела за краем стола и старалась избегать лишнего общения. Я до жути боялась, что из-за легкой чудаковатости и дара меня начнут травить и насмехаться, как это обычно бывало с необычными детьми. И именно Эбони Айвери первая заговорила со мной. Подруга до сих пор припоминает мое удивленное лицо, когда она спросила имя и предложила вместе пообедать в столовой. Тогда там стремительно завязался разговор и пошло-поехало.

Эбони была веселой, любвеобильной и дружелюбной девушкой, которая много трещала о мальчишках и модных вещах… А еще являлась пианисткой. Как она рассказывала, музыкальная школа была инициативой родителей, и изначально Айвери вообще не хотела учиться играть на инструменте, лень было. Но потом у подружки в мозгу что-то переклинило, и на третьем году обучения она вдруг сильно влюбилась в фортепиано. Так что если вы увидите ненормально длинные пальцы у Эбони Джулиан Айвери, то не переживайте, она не монстр, а, скорее, э-э, пианиноголик?.. Ну, вы поняли, короче.

- Мисс Эбони Джулиан Айвери, какая встреча! – радостно воскликнула я, размахивая руками.

- Я, конечно, прекрасно-препрекрасно понимаю, что сегодня тот самый день, но переживать о своей-то жизни тоже надо! Ты посмотри на нее – стоит на краю дороги и зевает! Непорядок, Ель! – сердито толкнула меня в бок Эбони. Но наигранно.

- Ну-ну, не кукарекай, Эб, - я скрестила руки на груди, с долей ехидности поглядывая на подругу и начиная переходить дорогу на зеленый свет. – Ты же знаешь, что у Елены Гостлен все всегда идет по плану: если Елена стоит на краю дороги и зевает – значит, так надо.

Айвери зафыркала, быстрыми и даже строгими шагами идя за мной, пытаясь сравняться. Бирюзовые волны окутали ее подтянутое тело. Я слышала, как она, запыхаясь, еще и успевала шутливо посмеиваться:

- Ага, а вчера чуть не подавилась салатным листом о великая Елена Гостлен тоже по плану?

Мои щеки вспыхнули.

- Ну-у-у, это редкое исключение.

Мы перешли дорогу и ступили на плиточный асфальт с еле заметными проростками травы. И, наконец, оказались в оживленном дворе, слушая школьный гул. От здания школы пахло тем самым притягательно-ядовитым запахом краски, все вокруг было усажено клумбами и деревьями, чьи ветви вылезали за границы забора. А юные болтающие школьники придавали большей живости этой картине с духом беззаботной юности. Но было еще то, что замечала только я, больше никто. Вместе с живыми птицами по небу пролетело несколько призрачных, что также спешили на Цветущую гору вслед за магической бирюзой; проплыли павушками старик и старуха, которые о чем-то оживленно болтали, певуче растягивая слова. Призраки проходили сквозь школьников, а те лишь вздрагивали от мимолетного прохладного порыва. Жаль, что они никогда не прочувствуют и не поймут мерцающую мертвую красоту невидимой изнанки.

Айвери лопнула жвачным пузырем, прерывая мои мысли:

- Таких «исключений» за нашу дружбу было пруд пруди! Елена, пора бы уже признаться, что ты иногда бываешь неуклюжей!

Я же хмыкнула, поправляя лямки рюкзака на плечах.

- И не подумаю.

- Ах ты, маленькая козя…

Только хотели подняться на первую ступень школьного крыльца, как нам преградил путь бывший парень Эбони, - Валентайн Эштон или, как мы его коротко с подругой называем - Валя. Нет, ну, а что, подходящая же кличка для слабоумного отбитого ребенка…

- Оп-оп, кто это тут у нас? – Валек выдохнул сигаретный дым прямо в лицо Эбони, а та, рыкнув, скривилась в отвращении.

Я закашлялась, с явной натужностью подавляя желание сначала измазать дорогой жакет и вельветовые брюки Эштона грязью, а в конце плюнуть в противную рожу.

- Фу, Валентайн, брысь с дороги! – гавкнула Айвери. – От тебя разит табаком как от моего покойного дяди!

- Ну чего ты, в самом деле, Э-бо-ни, - пустил смешок молодой куряка, - уже отвыкла от моего аромата? Какая ты чувствительная…

Знаете, я ни разу не пожалела, что Эбони бросила его. Этот чурбан, несмотря на молодой возраст, уже гулял до утра, пил и любил засиживаться в барах, часто оскверняя и унижая при своих дружках и, еще, оказывается, подружках, Эбони. Когда мы об этом узнали, Эбони так разозлилась, что надавала пощечин Валентайну, окончательно завязав с отношениями. И слава Богу!