Хронокорректор. Исход из Эдема

Она начала копать землю вокруг корней дерева. Глеб присоединился к ней. Их руки были грязными, их ногти ломались, но они не останавливались. Земля была твёрдой, как камень, но они продолжали копать, пока не добрались до корней, которые были влажными, покрытыми тонким слоем грязи.

— Там есть вода, — сказала Кира. — Не много, но достаточно, чтобы мы могли напиться.

Она собрала грязь с корней и выжала её в ладонь. Вода была мутной, тёплой, но это была вода. Она поднесла ладонь к губам и сделала глоток. Глеб сделал то же самое. Вода была горькой, но она была жизнью.

Гоминиды наблюдали за ними. Они не понимали, что делают их боги, но они видели, что боги нашли воду. Они начали подходить к дереву, пытаясь добраться до корней, и Кира разрешила им. Она знала, что они умирают от жажды. Она знала, что если она не позволит им напиться, они умрут.

Они пили. Они пили эту мутную, горькую воду, и их тела начали оживать. Их дыхание стало более ровным, их движения — более уверенными.

— Мы можем остаться здесь, — сказал Глеб. — Мы можем построить укрытие. Мы можем выжить.

— Нет, — сказала Кира. — Мы не можем остаться здесь. Это место небезопасно. Здесь есть хищники. Мы должны найти более безопасное место. Мы должны найти пещеры.

Глеб не спорил. Он знал, что она права. Он знал, что они не могут оставаться в этом месте. Они должны двигаться дальше.

Они пошли дальше. Гоминиды следовали за ними, неся на плечах тех, кто уже не мог идти. Их тела были слабыми, но они не сдавались. Они не могли позволить себе сдаться.

---

Блок В: Третий лишний (08:25 – 08:30)

Звук был едва слышным сначала. Глеб подумал, что это ветер, который дул с востока, принося с собой облака пыли. Но затем звук стал громче, более ритмичным, и он понял, что это не ветер. Это было что-то другое. Это был звук металла, который ударялся о камень. Звук, который он знал.

Он остановился и поднял руку, сигнализируя группе остановиться. Кира остановилась рядом с ним, прижимая Максима к груди. Её глаза были широко открыты, и в них был страх. Она тоже слышала этот звук. Она знала, что он означает.

— Это Коррекция, — прошептал он. — Они здесь.

— Не может быть, — сказала она. — Портал закрылся. Они не могли пройти через него.

— Портал закрылся, — согласился Глеб. — Но они могли пройти через него до того, как он закрылся. Мы не знаем, сколько времени прошло в Эдеме, пока мы были в хронокоридоре.

Кира не ответила. Она просто смотрела в направлении звука, пытаясь понять, где источник. Звук доносился из зарослей гигантских плаунов, которые росли в нескольких метрах от них. Это были те же самые растения, которые они видели в девонских болотах, но здесь они были более сухими, более жёсткими, как кости.

Из зарослей вывалилось тело. Оно было тяжёлым, металлическим, и оно упало на землю с глухим стуком. Глеб узнал его сразу. Это был боец Коррекции СХБ. Его экзоскелет был повреждён — нагрудная броня была оплавлена фиолетовым огнём спор Киры, а одна рука висела плетью, как будто сервопротезы заклинило. Но он всё ещё был жив. Он всё ещё двигался.

Боец медленно поднял голову. Его зеркальное забрало было покрыто трещинами, но он мог видеть. Он мог видеть их. Группа замерла. Гоминиды начали отступать, их глаза расширились от страха. Они не знали, что это за существо, но они знали, что оно было опасным. Оно было врагом.

Глеб шагнул вперёд. Его рука сжала рукоять ножа, и он встал между бойцом и своей семьёй. Его тело было готово к бою. Его мышцы были напряжены, его дыхание было ровным. Он знал, что если боец попытается атаковать, он ударит первым. Он не даст ему шанса.

Но боец не атаковал. Он просто стоял на коленях, тяжело дыша. Его грудь поднималась и опускалась с усилием, и из отверстий в броне сочился дым — не белый, а чёрный, маслянистый, как будто его внутренности горели. Он не мог двигаться. Его сервоприводы отказывали, его системы жизнеобеспечения были повреждены. Он был здесь не для того, чтобы убивать. Он был здесь для того, чтобы выжить.

— Он умирает, — сказала Кира.

— Я знаю, — ответил Глеб.

— Мы должны помочь ему.

— Нет, — сказал Глеб. — Он — враг. Он пытался убить нас.

— Он умирает, — повторила Кира. — Он не сможет причинить нам вред. Но он может знать что-то, что поможет нам выжить. У него есть оборудование, которое мы можем использовать.

Глеб не ответил. Он смотрел на бойца, и его мозг пытался обработать информацию. Враг умирал. Но он мог быть полезен. Он мог знать, где они находятся. Он мог знать, как выбраться из этого места. Он мог быть единственным шансом на выживание.

Боец поднял голову. Его зеркальное забрало повернулось к Глебу, и он услышал голос — механический, искажённый, но всё ещё узнаваемый.

— Объект «Наследник», — произнес боец, и его голос был слабым, прерывистым. — Приоритет — защита. Протокол «Омега».

Глеб не понял, что это значит. Но Кира поняла. Её лицо побледнело ещё больше, и её руки, держащие Максима, задрожали.

— Он говорит о Максиме, — сказала она. — Его система переопределила приоритеты. Он больше не враг. Он пытается защитить нас.

— Я не верю этому, — сказал Глеб.

— Ты должен поверить, — сказала она. — У нас нет выбора.

Она подошла к бойцу, опустилась на колени и коснулась его забрала. Её пальцы скользнули по трещинам, и она почувствовала тепло, исходящее изнутри. Она не знала, что это за тепло — может быть, перегрев, может быть, что-то другое. Но она знала, что он умирает.

— Помоги мне, — сказала она Глебу. — Мы должны снять с него броню.

Глеб не хотел этого делать. Его инстинкты кричали ему, что это ловушка. Но он знал, что Кира права. У них не было выбора. Они не могли оставить его здесь. Если он умрёт, они потеряют всё, что он знает.

Он подошёл к бойцу и начал отстёгивать застёжки на его броне. Они были горячими, обжигающими, но он не остановился. Он отстегнул нагрудную часть и отбросил её в сторону. Тело бойца было покрыто ожогами, которые пульсировали фиолетовым светом. Споры Киры. Они проникли внутрь его брони, и теперь они медленно убивали его.

— Он не выживет, — сказал Глеб.

— Я знаю, — сказала Кира. — Но мы можем попытаться.

Она начала работать. Её пальцы, дрожащие от усталости, находили нужные точки на броне, начиная её снимать, открывая доступ к системе фильтрации. Она не была инженером, но она знала, как работают эти костюмы. Она видела их в лаборатории. Она изучала их. Она знала, что внутри них есть кислородные баллоны, которые могут дать им воздух.

Она вскрыла шейный отдел брони. Кровь и машинное масло смешались на её пальцах, но она не остановилась. Она нашла систему фильтрации и начала перенастраивать её, снижая давление до уровня, который был приемлемым для гоминид. Она не знала, сработает ли это. Она не знала, выживут ли они. Но она знала, что она должна попытаться.

— Что ты делаешь? — спросил Глеб.

— Я даю нам воздух, — сказала она. — Мы не можем дышать этим воздухом. Мы умрём, если не изменим его.

Она закончила свою работу и откинулась назад. Её руки были покрыты кровью, но она улыбнулась. Она чувствовала, как кислород начинает поступать из баллонов, как он заполняет пространство вокруг них. Она чувствовала, как её лёгкие начинают дышать легче.

— Мы выживем, — сказала она. — Мы выживем.

---

Блок Г: Биологический тупик (08:30 – 08:40)

Прошло несколько минут. Или часов. Время в этом месте текло по-другому. Глеб чувствовал, как его тело начинает привыкать к новому воздуху, к новому ритму дыхания. Он чувствовал, как его рана начинает заживать — медленно, но верно. Он чувствовал, как его разум начинает проясняться, как он начинает видеть мир вокруг себя более чётко.

Они сидели у подножия одного из деревьев, прижимаясь друг к другу, чтобы согреться. Солнце уже начало садиться, и воздух становился холодным. Гоминиды сидели вокруг них, их глаза были закрыты, их тела дрожали. Они не знали, что делать. Они ждали, когда их боги скажут им, что делать.

— Мы должны найти укрытие, — сказал Глеб. — Мы не можем оставаться здесь.

— Я знаю, — сказала Кира. — Но мы не можем идти. У нас нет сил.

— Мы должны попытаться, — сказал он. — Мы не можем сдаться.

Кира не ответила. Она смотрела на Максима, который лежал у неё на руках, и её глаза были полны слёз. Она не знала, сколько они смогут продержаться. Она не знала, сколько времени у них осталось.

— Я не могу, — прошептала она. — Я не могу больше.

— Ты можешь, — сказал Глеб. — Ты сильнее, чем думаешь. Ты выжила в Синдикате. Ты выжила в Эдеме. Ты выживешь и здесь.

Кира подняла глаза. В них была не уверенность, но решимость. Она знала, что он прав. Она не могла сдаться. У неё был сын. У неё был муж. У неё была ответственность.

Она встала на ноги и посмотрела на горизонт. Скалы, которые она видела раньше, теперь казались ближе. Ветер начал усиливаться, и она почувствовала, как он приносит с собой холод. Она знала, что если они не найдут укрытие до ночи, они умрут от холода.

— Мы идём, — сказала она. — Мы должны дойти до тех скал.

Они пошли. Гоминиды следовали за ними. Их тела были слабыми, но они шли. Они не могли позволить себе остановиться.

Глеб чувствовал, как его ноги начинают подкашиваться. Его рана всё ещё кровоточила, и он терял силы с каждым шагом. Но он не останавливался. Он не мог остановиться. Он должен был защитить их.

Они прошли ещё несколько метров, когда Кира остановилась. Она посмотрела на небо, и её лицо побледнело.

— Что такое? — спросил Глеб.

— Ветер меняется, — сказала она. — Он приносит что-то. Что-то, что я не могу определить.

Глеб поднял голову и принюхался. В воздухе появился запах — густой, металлический запах, который он не мог идентифицировать. Это не был запах крови. Это не был запах грязи. Это было что-то другое.

— Это нефть, — сказал он. — Я чувствую нефть.

— Нефть? — переспросила Кира. — Здесь? В этом месте?

— Да, — сказал он. — Это значит, что под землёй есть что-то. Какие-то залежи. Мы можем использовать их для топлива.

Кира не ответила. Она смотрела на горизонт, и её глаза, светящиеся фиолетовым, начали пульсировать быстрее. Она чувствовала, что это место было не случайным. Оно было выбрано. Оно было местом, где они могли начать новую жизнь.

— Мы должны идти, — сказала она. — Мы должны найти источник этого запаха.

Они пошли дальше. Гоминиды следовали за ними, неся на плечах тех, кто уже не мог идти. Их тела были слабыми, но они не сдавались. Они не могли позволить себе сдаться.

---

Блок Д: Симбиоз паразита и машины (08:40 – 08:50)

Земля под их ногами начала меняться. Вместо красной глины появились чёрные, маслянистые пятна, которые были похожи на раны на теле земли. Запах нефти становился всё сильнее, и Глеб чувствовал, как он проникает в его лёгкие, как он смешивается с его дыханием. Он не знал, было ли это опасно. Он не знал, было ли это частью плана. Но он знал, что они должны идти дальше.

Кира остановилась у одного из чёрных пятен и присела на корточки. Её пальцы коснулись маслянистой поверхности, и она почувствовала, как она была тёплой, почти горячей. Она поднесла пальцы к носу и вдохнула запах. Он был густым, тяжёлым, как дыхание самой земли.

— Это нефть, — сказала она. — Сырая нефть. Она находится близко к поверхности.

— Мы можем использовать её? — спросил Глеб.

— Да, — сказала она. — Мы можем использовать её для топлива. Но сначала нам нужен способ её извлечь.

Она посмотрела на бойца Коррекции, который лежал на земле в нескольких метрах от них. Его тело всё ещё дышало, но его дыхание было слабым, почти незаметным. Он умирал. Его системы жизнеобеспечения отказывали, и его тело медленно отказывалось от жизни.

— Мы можем использовать его оборудование, — сказала она. — В его костюме есть инструменты, которые помогут нам извлечь нефть.

— Как мы это сделаем? — спросил Глеб.

— Мы снимем с него всё, что можно снять, — сказала она. — И используем это.

Она подошла к бойцу и присела рядом с ним. Её пальцы начали снимать с его пояса инструменты, которые всё ещё были работоспособны. Импульсный клинок, термогранаты, кислородный баллон. Она собрала их и положила перед собой.

— У нас есть оружие, — сказала она. — У нас есть топливо. У нас есть воздух. Мы можем выжить.

Гоминиды наблюдали за ней. Их глаза были широко открыты, и в них был страх. Они не понимали, что делают их боги. Но они чувствовали, что боги знают, что делают.

— Что мы будем делать с ним? — спросил Глеб, указывая на бойца.

— Он умрёт, — сказала Кира. — Мы не можем ему помочь. Но мы можем использовать его оборудование.

Она протянула руку к одному из инструментов, и её пальцы сжали его рукоять. Она знала, что это было жестоко. Она знала, что это было неправильно. Но она знала, что они должны выжить.

Они работали быстро. Глеб снимал с бойца оборудование, а Кира сортировала его и передавала гоминидам. Они не знали, для чего нужны все эти вещи, но они держали их так, как держат драгоценности.

— Мы должны найти укрытие, — сказал Глеб. — Мы не можем оставаться здесь.

— Я знаю, — сказала Кира. — Но сначала мы должны сделать одну вещь.

Она подошла к бойцу и посмотрела на него. Его грудь больше не поднималась. Он был мёртв. Его глаза были открыты, и в них не было жизни.

Она закрыла его глаза и встала на ноги.

— Мы должны идти, — сказала она. — Мы должны найти место, где мы сможем начать новую жизнь.

Они пошли дальше. Гоминиды следовали за ними, неся на плечах оборудование, которое они собрали. Их тела были слабыми, но они не сдавались. Они не могли позволить себе сдаться.

---

Блок Е: Клиффхэнгер (08:50 – 09:00)

Земля под их ногами внезапно вздрогнула. Глеб почувствовал, как его ноги подкашиваются, и он едва успел удержаться на ногах. Он поднял голову и посмотрел на горизонт. Скалы, которые они видели раньше, теперь казались ближе, но они не были тем, что его беспокоило. Беспокоило его то, что земля продолжала дрожать.

— Что это? — спросила Кира.

— Я не знаю, — сказал Глеб.

Они стояли и смотрели на горизонт. Земля дрожала с ритмичным интервалом, как будто что-то большое двигалось к ним. Глеб почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Он сжал рукоять ножа и приготовился к бою.

Из-за гряды красных скал появилась тень. Она была огромной, как автобус, и она закрывала солнце. Глеб поднял голову и увидел, что это было. Голова Диметродона. Огромный парусоящер, который был похож на ящера с парусом на спине. Его челюсти были раскрыты, и в них были зубы-иглы, которые были похожи на кинжалы.

— Он нас видит, — прошептал Глеб.

— Мы не можем убежать, — сказала Кира. — Он слишком быстрый.

— Тогда мы должны сражаться, — сказал Глеб.

Он сжал нож в руке и приготовился к атаке. Он знал, что это бесполезно. Он знал, что они умрут. Но он не мог позволить себе сдаться.

Боец Коррекции, который лежал на земле, внезапно зашевелился. Его глаза открылись, и в них был свет. Он посмотрел на Диметродона, и его голос, механический и искажённый, произнёс:

— Протокол «Омега». Самоуничтожение класса «Омега».

Глеб понял, что это значит. Боец собирался взорвать себя, чтобы убить Диметродона. Но он прихватит их всех с собой.

— Нет! — закричал он, бросаясь к бойцу.

Он врезался плечом в грудную клетку бойца, пытаясь оттолкнуть его руку от кнопки. Но боец был сильнее. Его механическая рука уже сжала детонатор.

— Отпусти! — крикнул Глеб. — Ты убьёшь всех!

Но боец не отпускал. Его глаза были пусты, его лицо было лишено эмоций. Он выполнял свою миссию.

Кира стояла на коленях, прижимая Максима к груди. Она смотрела на бойца, и её глаза, светящиеся фиолетовым, начали пульсировать быстрее. Она пыталась связаться с ним, использовать свои споры, чтобы остановить его.

— Остановись! — закричала она. — Мы не враги! Мы твои союзники!

Но боец не слышал её. Его система была повреждена. Он не мог видеть разницы между другом и врагом.

Глеб чувствовал, как его силы покидают его. Его рана кровоточила, его дыхание было прерывистым. Он не мог бороться. Он не мог остановить бойца.

И в этот момент произошло нечто неожиданное.

Диметродон, который стоял перед ними, издал звук — низкий, рёв, который сотряс землю. Его челюсти сомкнулись, и он посмотрел на бойца. Его глаза были голодными. Он видел в нём добычу.

Боец замер. Его рука сжала детонатор, но он не нажал на него. Он смотрел на Диметродона, и его система пыталась переоценить угрозу. Диметродон был больше. Диметродон был опаснее. Диметродон был приоритетной целью.

— Протокол изменён, — произнёс боец. — Приоритетная цель — угроза класса «Титан».

Глеб оттолкнул его руку от кнопки и отступил на шаг. Его дыхание было прерывистым, его сердце колотилось. Он смотрел на бойца, который теперь был сосредоточен на Диметродоне.

— Мы должны уйти, — сказал он. — Сейчас.

Кира кивнула и встала на ноги. Она держала Максима на руках, и её глаза были полны страха. Она не знала, что случится дальше. Но она знала, что если они останутся, они умрут.

Они побежали. Гоминиды следовали за ними, их ноги стучали по земле. Они бежали к скалам, которые были теперь близко, как никогда. Они бежали к месту, где могли укрыться. Они бежали к месту, где могли выжить.

Глеб обернулся и увидел, как боец поднимается на ноги. Его механическая рука сжала импульсный клинок, и он начал двигаться к Диметродону. Он был готов пожертвовать собой, чтобы защитить их.

— Иди! — закричал он. — Иди!

Кира побежала быстрее. Её ноги скользили по грязи, но она не останавливалась. Она не могла позволить себе остановиться.

Глеб следовал за ней. Его рана кровоточила, его дыхание было прерывистым. Но он не останавливался. Он не мог позволить себе остановиться.

Они бежали. Они бежали, пока не добрались до скал. Они вбежали в пещеру, и Глеб закрыл вход камнем.

Они были в безопасности. На мгновение.

Глеб тяжело дышал, его тело было покрыто потом и кровью. Он посмотрел на Киру, которая стояла на коленях и держала Максима на руках. Ребёнок спал. Ему было холодно, но он был жив.

— Мы выжили, — прошептал Глеб.

— Мы выжили, — повторила Кира.

Она подняла голову и посмотрела на вход в пещеру, который был закрыт камнем. Она не знала, что ждёт их за этим камнем. Она не знала, выживут ли они. Но она знала, что они должны попытаться. Она знала, что они должны продолжать бороться. Она знала, что они должны жить.

Фиолетовые вены на её шее начали пульсировать ярче. Её споры реагировали на тепло, исходящее из глубины пещеры. Она чувствовала, что это место было не случайным. Оно было выбрано. Оно было их новым домом.

Где-то за стеной пещеры раздался звук — низкий, рёв, который сотряс землю. Диметродон. Он всё ещё был там. Он ждал их.

Но они не боялись. Они не могли позволить себе бояться. Они должны были жить.

---

Финал главы:

Трое людей — покрытые грязью, кровью и машинным маслом — стояли в пещере, прижимаясь друг к другу. За ними была стена красной глины, которая казалась бесконечной. Перед ними был мир, который не знал ни людей, ни машин, ни куполов Эдема. Это была Пангея. Суперконтинент, который был рождён из огня и пепла, и который стал их тюрьмой.

Но они не сдавались. Они не могли позволить себе сдаться.

В небе, где-то за тучами пермского солнца, мелькнула фиолетовая вспышка — слабая, почти незаметная. Кира посмотрела наверх и поняла: они не одни. Споры внутри неё, которые почти погасли, начали пульсировать снова. Не так ярко, как раньше. Но они реагировали на что-то в этом мире. На что-то, что было здесь задолго до них.

Она улыбнулась. Улыбка была слабой, почти незаметной. Но она была.

— Мы не одни, — прошептала она.

Глеб посмотрел на неё. Его глаза были полны вопросов, но он не задавал их. Он просто взял её за руку и сжал её.

— Мы всегда были не одни, — сказал он.

Они стояли в пещере, прижимаясь друг к другу, и ждали. Они ждали рассвета. Они ждали, когда мир покажет им, что он может предложить.

И мир показал.

Из глубины пещеры, из тьмы, которая казалась бесконечной, донёсся звук — низкий, гулкий, похожий на звук огромного двигателя, который только что запустился. Глеб и Кира обернулись и увидели, как из мрака появляются огни — фиолетовые, светящиеся огни, которые были похожи на свет, исходящий от спор Киры.

— Что это? — прошептал Глеб.

Кира не ответила. Она просто смотрела на огни и улыбалась. Она знала, что это было. Это было то, что она искала. Это был её новый мир.

— Мы идём туда, — сказала она. — Туда, где эти огни. Это наш новый дом.

Они пошли в глубину пещеры. Гоминиды следовали за ними, неся на плечах оборудование, которое они собрали. Их тела были слабыми, но они не сдавались. Они не могли позволить себе сдаться.

И они шли. Шли в неизвестность, в темноту, в то, что было их будущим.

Они шли к новому миру.

Конец главы 43.

Глава 44. Враждебный мир

Эпиграф: «Инструкция по выживанию в докембрии/раннем девоне, пункт 1: Если растение движется быстрее вас — вы уже обед».

Блок А: Анатомия утопления (08:25 – 08:30)

Мир перестал существовать. Вместо него была только вода — вязкая, горячая, пахнущая тухлыми яйцами и ржавым металлом. Она заполнила рот, нос, уши, проникла под веки, выжигая глазницы химической кислотой. Глеб не помнил момента падения. Был ультрамариновый провал, а затем — удар, выбивший из легких остатки разреженного воздуха Пангеи. Его тело, только что привыкшее к сухому пермскому зною, снова швырнули в первобытный океан.

Он лежал на спине, и давление сверху было невыносимым. Кира. Ее вес, увеличенный инерцией падения, вдавливал его в мягкое илистое дно. С каждым ее судорожным движением, с каждой попыткой вырваться на поверхность, она вгоняла его все глубже в илистую жижу, которая засасывала его с влажным, чавкающим звуком, словно голодная пасть. Глеб чувствовал, как его здоровое плечо касается чего-то скользкого и холодного, как его раненое бедро, пульсирующее тупой болью, утопает в чем-то мягком и податливом.

Воздух кончался. В легких, как гвозди, засели пузырьки девонского метана. Вода была теплой, ночной, парной, и от этого казалась еще более густой и липкой. Он слышал глухой, булькающий крик — или это булькала его собственная кровь в ушах, заглушая звуки утопления? Глаза ничего не видели, кроме мутной взвеси черного ила и искорок, которые выжигал в его сетчатке фиолетовый свет спор Киры. Этот свет был рядом, прямо над ним, пульсирующий сквозь толщу воды, как странное, больное сердце.

Его нейроимпланты, чудом пережившие прыжок и отключенные его же волей, вдруг ожили, но не для того, чтобы помочь. Они выдавали поток бессмысленных ошибок. Внутри черепа, прямо в мозг, вплеталась цифровая агония:

· «Датчик давления: ошибка. Среда не идентифицирована».

· «Концентрация H₂S: критическая. Рекомендуется немедленная эвакуация».

· «Связь с сетью: потеряна. Таймлайн: неопределен».

· «Параметр: "Воздух". Данные отсутствуют».

Глеб хотел закричать, приказать системе заткнуться, но его рот был полон соленой, отвратительной воды, похожей на жидкую грязь. Он чувствовал, как силы покидают его. Сознание начало раскалываться на части. Он видел перед глазами не мутную воду, а красную глину Пангеи, желтое небо и лицо умирающего бойца Коррекции. «Протокол "Омега"», — эхом звучал в ушах механический голос. Затем его сменил крик Максима. Сын был где-то рядом, между ним и Кирой. Глеб чувствовал его отчаянное, судорожное движение, его маленькое тельце, бьющееся в истерике под водой.

И в этот момент что-то щелкнуло внутри него. Не в сознании — в теле. Адреналин, который должен был давно иссякнуть, ударил новой волной, выжигая страх и отчаяние. Глеб перестал слышать свои импланты. Он перестал чувствовать удушье. В его мире осталась только одна цель: подняться. Любой ценой. Вытащить их на поверхность.

Он уперся здоровой ногой во что-то, что казалось твердым — возможно, это был камень, возможно, скопление многовекового ила. Напряг все мышцы, которые еще слушались. Он не пытался выбраться сам — это было бесполезно. Он толкнул вверх, как делают в спасательной операции, когда нужно выбросить утопающего из воды, рискуя уйти на дно самому. Его рука, свободная от оружия, нашарила в мутной воде край одежды Киры. Ткань, тонкая и хрупкая, была единственной связью с жизнью. Он сжал ее так сильно, что пальцы онемели.