Отель Гильберт. Книга третья: Аксиома

В трубке послышался вздох.

- Я знал, что не нужно было отпускать его одного. Он слишком доверчив. Слишком увлечён. Если он нашёл что-то в библиотеке, он мог пойти по следу, не подумав об опасности.

- Вы думаете, с ним что-то случилось?

- Не знаю. Но мы должны его найти. Встретимся у Британского музея через час.

Том положил трубку и разбудил Маргарет. Она выслушала его, и лицо её стало серьёзным.

- Я поеду с вами.

- Ты не обязана.

- Я знаю. - Она встала и начала одеваться. - Но Лэнг - мой друг. Он был моим профессором. Он помогал нам в колледже. Я не останусь в стороне.

Том не стал спорить. Он знал, что это бесполезно.

Британский музей в воскресное утро был закрыт для посетителей. Огромное здание с колоннами, напоминавшее древнегреческий храм, стояло в центре Блумсбери, окружённое заснеженными газонами. Главные двери были заперты, и на ступенях не было ни души - только голуби, нахохлившись, сидели на карнизах, да старый сторож в форменной фуражке прохаживался вдоль фасада.

Айзен ждал их у служебного входа. Рядом с ним стоял Бейкер - он приехал раньше и уже успел поговорить со сторожем. Лицо инспектора было мрачным.

- Что удалось узнать? - спросил Том, подходя.

- Лэнг был здесь вчера вечером, - ответил Бейкер. - Сторож видел его. Он вошёл в библиотеку около шести, перед самым закрытием. Сказал, что ему нужно проверить кое-какие книги. Сторож пропустил его - у Лэнга был читательский билет.

- И он не вышел?

- Сторож говорит, что не видел, как он выходил. Но это ничего не значит. В музее десятки выходов. Лэнг мог уйти через другой.

- Или не уйти, - сказал Айзен. - Мы должны попасть внутрь.

Они прошли через служебный вход. Сторож - пожилой человек с седыми усами и красным носом - провёл их по длинному коридору, пахнущему плесенью и старыми книгами. Библиотека Британского музея была одним из самых больших книгохранилищ в мире - огромный круглый зал с куполом, под которым парил свет, проникавший сквозь стеклянный фонарь. Стены зала были заставлены книгами от пола до потолка - сотни тысяч томов в кожаных переплётах. В центре, под куполом, стояли длинные столы для читателей, сейчас пустые. Тишина здесь была такой глубокой, что Том слышал, как бьётся его собственное сердце.

- Где он работал? - спросил Айзен.

- В секции математики, - ответил сторож. - Он спрашивал, где находятся книги по теории чисел. Я показал ему.

- Проводите нас.

Они прошли через лабиринт стеллажей в дальний конец зала. Секция математики была небольшой - несколько полок, заставленных томами в тёмных переплётах. На одном из столов лежала раскрытая книга. Рядом - блокнот Лэнга, его очки в золотой оправе и карандаш.

- Он был здесь, - сказала Маргарет, беря очки в руки. - Он никогда не уходит без очков. Он без них ничего не видит.

- Значит, что-то заставило его уйти внезапно, - сказал Том. - Что-то, что не терпело отлагательств.

Айзен осмотрел раскрытую книгу. Это был старый том в кожаном переплёте - «Теория чисел» Лежандра. На полях были пометки, сделанные карандашом. Почерк Лэнга - Том узнал его сразу.

- Он изучал что-то, связанное с шифрами, - сказал Айзен. - Смотрите. Здесь формулы. Коды. Он пытался расшифровать что-то.

- Подсказку? - предположил Том. - Может быть, он нашёл что-то, связанное с Уинтропом?

- Возможно. - Айзен перевернул страницу. Из книги выпал сложенный лист бумаги. Он поднял его и развернул. Это была записка - написанная не почерком Лэнга, а кем-то другим. Почерк был каллиграфическим, с завитками. Почерк Уинтропа.

«Четвёртая остановка там, где слова становятся числами. Ищите в каталоге. Номер 1908.21».

- Номер 1908.21, - прочитала Маргарет. - Это шифр книги. Как в библиотечном каталоге.

- Значит, подсказка в книге с этим номером, - сказал Том. - Но где она? Здесь сотни тысяч книг.

- В каталоге, - ответил Айзен. - Мы должны найти каталог.

Они прошли к центральному столу, где стояли ящики с карточками - старый библиотечный каталог, organised by numbers. Айзен начал перебирать карточки, ища номер 1908.21. Том и Маргарет помогали ему. Бейкер стоял у входа, наблюдая за коридором.

- Вот, - сказал Айзен, вытаскивая карточку. - 1908.21. Это книга. «Principia Mathematica» Рассела и Уайтхеда. Первое издание. Хранится в специальном фонде.

- Где это?

- В подвале. - Айзен повернулся к сторожу. - Проводите нас.

Сторож заколебался.

- Туда не пускают посетителей. Это закрытый фонд.

- У нас ордер, - сказал Бейкер, доставая документ. - И исчез человек. Ведите.

Сторож вздохнул и повёл их к лестнице, ведущей в подвал. Ступени были каменными, стёртыми посередине. Внизу было темно и пахло плесенью. Они прошли по узкому коридору, мимо запертых дверей, и остановились у одной из них.

- Здесь, - сказал сторож. - Специальный фонд.

Айзен открыл дверь. За ней была комната - небольшая, заставленная стеллажами. На одном из них стояла книга - толстый том в сером переплёте. «Principia Mathematica».

Айзен взял книгу и открыл её. Из неё выпал конверт - плотный, кремовый, с сургучной печатью.

«Вы нашли четвёртую остановку. Поздравляю. Но путь продолжается. Ищите пятую там, где вода встречается с камнем. Архитектор».

- «Там, где вода встречается с камнем», - прочитал Том. - Это может быть что угодно. Фонтан. Мост. Набережная.

- Или подземная река, - сказал Айзен. - В Лондоне есть подземные реки. Флит, Тайберн, Эффра. Уинтроп мог построить что-то рядом с одной из них.

- Но где именно? - спросила Маргарет. - Подземные реки текут под всем Лондоном.

- Значит, нам нужна карта. - Айзен убрал записку в карман. - Бейкер, вы можете найти карту подземных рек?

- Постараюсь. Но это займёт время.

- У нас нет времени. - Айзен повернулся к сторожу. - Вы не видели человека, который был здесь вчера? Профессора Лэнга?

Сторож замялся.

- Я видел его. Он спускался сюда. В подвал. Сказал, что ищет книгу.

- И что потом?

- Я не знаю. Я ушёл. Когда я вернулся, его уже не было. Я подумал, что он ушёл.

- А вы не видели кого-то ещё? Кого-то, кто мог быть здесь?

Сторож отвёл глаза.

- Нет, - сказал он. - Никого.

Но Том заметил, как дрогнул его голос. Сторож что-то скрывал. Он переглянулся с Айзеном - учитель тоже это заметил.

- Спасибо, - сказал Айзен. - Вы свободны.

Когда сторож ушёл, Айзен повернулся к остальным.

- Он лжёт. Кто-то ещё был здесь вчера. Кто-то, кого он боится.

- Архитектор? - предположил Том.

- Или кто-то, кто работает на него. - Айзен задумался. - Лэнг нашёл что-то. Что-то важное. И кто-то не хотел, чтобы он рассказал нам.

- Вы думаете, он… - Маргарет не закончила фразу.

- Я ничего не думаю. - Айзен затянулся трубкой. - Но мы должны найти его. Живым.

Они обыскали подвал, но не нашли ничего. Ни следов Лэнга, ни следов борьбы. Только книга, блокнот, очки - и записка, ведущая к следующей остановке. Лэнг исчез, как будто растворился в воздухе. Как будто его никогда не было.

- Он мог выйти через другой выход, - предположил Бейкер. - В музее их десятки.

- И оставить очки? - возразила Маргарет. - Он без них ничего не видит. Он не ушёл бы добровольно.

- Значит, его увели, - сказал Том. - Или…

- Не говори этого, - перебила Маргарет. - Он жив. Я знаю.

Том не стал спорить. Он сам хотел верить в это.

Они вернулись в квартиру Айзена. Бейкер поехал в Скотленд-Ярд - искать карту подземных рек и проверять записи о посетителях музея. Том, Маргарет и Айзен сидели в гостиной, пытаясь сложить кусочки головоломки.

- Итак, - сказал Айзен, закуривая трубку. - Что мы знаем?

- Лэнг исчез, - начал Том. - Он был в библиотеке, изучал «Теорию чисел» и нашёл записку с номером книги. Он пошёл в подвал, чтобы найти её. И там что-то случилось.

- Кто-то был там, - добавила Маргарет. - Сторож видел его. Но боится говорить.

- Архитектор, - сказал Айзен. - Или тот, кто на него работает. Лэнг нашёл подсказку раньше нас. И кто-то решил его остановить.

- Но почему? - спросил Том. - Зачем Архитектору останавливать нас? Он сам оставил подсказки. Он хочет, чтобы мы их нашли.

- Может быть, он хочет, чтобы их нашёл не Лэнг, - сказал Айзен. - Может быть, он хочет, чтобы их нашёл я. Или ты. Или мы вместе. Лэнг был пешкой в этой игре. И его убрали с доски.

- Но он жив? - спросила Маргарет.

- Должен быть жив. - Айзен затянулся трубкой. - Архитектор не убивает без необходимости. Если бы он хотел убить Лэнга, он сделал бы это сразу. Значит, Лэнг ему зачем-то нужен. Возможно, как заложник. Или как приманка.

- Для нас, - сказал Том.

- Для нас.

В комнате стало тихо. Том смотрел на четвёртую записку, лежавшую на столе. «Там, где вода встречается с камнем». Пятая остановка. Но сейчас он не мог думать об этом. Сейчас он думал о Лэнге. О профессоре, который провёл годы в добровольном изгнании, пытаясь искупить свою трусость. Который нашёл в себе силы вернуться и помочь им. И который теперь исчез.

- Мы найдём его, - сказал Том. - И мы найдём Архитектора. И мы закончим эту игру.

- Да, - ответил Айзен. - Найдём.

Вечер опустился на Лондон рано - в ноябре темнело уже к четырём часам, и к тому времени, когда они вышли из квартиры Айзена, город был окутан сиреневыми сумерками. Снег, падавший весь день, наконец прекратился, и улицы лежали под белым покрывалом, чистым и нетронутым, как будто сама природа решила скрыть грязь и копоть огромного города. Фонари горели тускло, их свет дрожал на ветру и отражался в снегу, создавая иллюзию, что улицы залиты серебром. Том шёл рядом с Маргарет, держа её под руку, и думал о том, что этот вечер - один из тех, которые запоминаются на всю жизнь. Не потому что происходит что-то великое, а потому что всё вокруг - свет, снег, тишина - складывается в картину, которую невозможно забыть.

Айзен шагал впереди, засунув руки в карманы расстёгнутого пальто. Трубка в его зубах давно погасла, но он не замечал этого. Он думал. Том знал этот взгляд - устремлённый куда-то вдаль, поверх крыш, поверх улиц, поверх всего. Так Айзен смотрел, когда решал уравнение. Когда факты складывались в узор, видимый пока только ему одному. В такие моменты Том не решался заговаривать с учителем - он знал, что Айзен сейчас где-то далеко, в лабиринте логических построений, и любое слово может сбить его с пути.

Бейкер уехал в Скотленд-Ярд - искать карту подземных рек и проверять записи о посетителях музея. Он обещал вернуться к утру с новостями. А пока - они должны были поговорить со сторожем.

Блумсбери вечером был тихим и пустынным. Этот район Лондона, известный своими писателями и философами, своими скверами и музеями, с наступлением темноты затихал, как будто сам воздух здесь требовал тишины. Узкие улочки, зажатые между кирпичными домами, были пусты. Только редкие прохожие спешили домой, кутаясь в шарфы, да где-то вдалеке лаяла собака. Том любил этот район. Здесь они с Маргарет гуляли по воскресеньям, когда были свободны. Здесь, в маленьком кафе на углу, он впервые сказал ей, что любит её. Здесь, на скамейке в сквере, она ответила ему тем же. Блумсбери был их районом. И теперь он становился районом, где исчезали люди.

Дом сторожа находился в переулке за музеем - в таком узком, что два человека едва могли разойтись. Это было старое кирпичное здание, построенное, наверное, ещё в середине прошлого века, когда Блумсбери только начинал застраиваться. Краска на фасаде облупилась, обнажив тёмный кирпич, покрытый копотью. Окно, выходящее на переулок, было тусклым и маленьким - сквозь него едва пробивался свет керосиновой лампы. Снег здесь лежал сугробами - никто не чистил этот переулок, - и Тому пришлось пробираться через них, высоко поднимая ноги. Маргарет шла за ним, подобрав полы пальто, чтобы не намочить их, и тихо смеялась над его неловкостью.

- Ты похож на цаплю, - сказала она.

- Цапли не ходят по снегу.

- Эта - ходит.

Айзен не обернулся, но Том готов был поклясться, что учитель улыбнулся - одной из тех редких, едва заметных улыбок, которые он позволял себе только в присутствии самых близких.

Они подошли к двери. Айзен постучал - три раза, громко, как стучат полицейские. Прошло полминуты. Затем послышались шаги - медленные, шаркающие, - и дверь открылась.

Сторож стоял на пороге, и в свете керосиновой лампы, горевшей у него за спиной, его лицо казалось вырезанным из старого дерева - все морщины, все складки, все тени. Он был без форменной фуражки, в старой вязаной жилетке, надетой поверх рубашки с потёртым воротником. Его седые волосы были всклокочены, а глаза - красными, то ли от недосыпа, то ли от слёз. Увидев Айзена, он побледнел и отступил на шаг, инстинктивно схватившись за дверной косяк, словно искал опору.

- Инспектор… - Его голос дрогнул. - Я же всё рассказал. Я ничего не знаю.

- Не всё, - сказал Айзен спокойно. В его голосе не было угрозы - только констатация факта. - Можно войти?

Сторож заколебался. Его взгляд метнулся куда-то вглубь дома, словно он боялся, что там что-то спрятано - или кто-то. Затем он отступил в сторону.

- Входите. Только… у меня не прибрано. Я не ждал гостей.

- Мы не гости, - сказал Айзен, переступая порог. - Мы полиция.

Внутри дом был таким же бедным, как и снаружи, но в этой бедности чувствовалось достоинство. Всё было чисто, всё лежало на своих местах - старый диван с протёртой обивкой, через которую проглядывали пружины, был накрыт аккуратно сложенным пледом в синюю клетку. На столе, застеленном клеёнкой в цветочек, стояла керосиновая лампа, дававшая тусклый, дрожащий свет, и лежала раскрытая книга - «Дэвид Копперфильд» Диккенса. Том заметил, что страницы были заложены старой фотографией - снимок девочки с косичками. Должно быть, внучка.

В углу стояла книжная полка, заставленная потрёпанными томами в мягких обложках. Том пробежал глазами по корешкам: Диккенс, Конан Дойл, Эдгар По, Уилки Коллинз. Сторож любил читать. Может быть, поэтому он и работал в музее - чтобы быть ближе к книгам, которые напоминали ему о чём-то. О детстве? О мечтах, которые не сбылись? О людях, которых он потерял?

В камине едва теплился огонь - несколько углей, мерцавших алым. В комнате было холодно, и Маргарет, войдя, поёжилась, закутываясь в пальто. Том заметил, что на каминной полке стояла ещё одна фотография - женщина с добрым лицом, должно быть, покойная жена сторожа. Рядом с ней - засушенный цветок в маленькой вазе. Вереск. Том вспомнил, что вереск рос на пустошах Йоркшира. Там, где стоял отель «Гильберт».

- Садитесь, - сказал Хопкинс, указывая на диван. Сам он остался стоять, прислонившись к стене у камина. Его руки, грубые, натруженные, теребили край жилетки - нервный жест, который Том заметил ещё в музее. - Я правда не знаю, где профессор. Я рассказал всё, что видел.

- Не всё, - повторил Айзен. Он не сел. Он остался стоять, возвышаясь над сторожем, и в свете керосиновой лампы его лицо казалось особенно суровым - резкие тени под скулами, глубокие морщины у глаз, плотно сжатые губы. Том знал эту позу. Так Айзен стоял на допросах. Так он вытягивал правду из тех, кто боялся её говорить. - Вчера вечером, когда профессор Лэнг был в библиотеке, вы видели кого-то ещё. Кого?

Хопкинс отвёл глаза. Его кадык дёрнулся - он сглотнул. Том видел, как побелели костяшки его пальцев, вцепившихся в край жилетки.

- Я же сказал… никого.

- Вы солгали. - Голос Айзена был спокойным, но в нём звенела сталь. - Я понимаю, почему. Вы боитесь. Кто-то угрожал вам. Или вашей семье. Но человек пропал. Профессор Лэнг - он хороший человек. Он не сделал ничего плохого. Он просто искал истину. И если вы знаете что-то, что может помочь нам найти его, вы должны сказать. Сейчас. Потому что каждая минута промедления может стоить ему жизни.

В комнате стало тихо. Слышно было только, как потрескивают угли в камине да как ветер завывает за окном - низкий, протяжный звук, похожий на стон. Хопкинс долго молчал, глядя в пол. Его плечи дрожали, хотя в комнате было не так уж холодно. Том видел, что он борется с собой - со своим страхом, со своей совестью, со своей памятью.

- У меня есть внучка, - прошептал он наконец. Его голос был таким тихим, что Тому пришлось наклониться вперёд, чтобы расслышать. - Эмили. Ей десять лет. Она живёт с матерью в Ислингтоне. Её мать - моя невестка - работает на текстильной фабрике по двенадцать часов в день. Они бедные. Очень бедные. Я помогаю им чем могу, но моей пенсии едва хватает на еду. - Он замолчал, подбирая слова. - Тот человек. Он сказал… он сказал, что знает, где она. Что если я расскажу полиции, он…

Его голос прервался. Он закрыл лицо руками - грубыми, натруженными руками человека, который всю жизнь работал физически. Его плечи затряслись. Маргарет шагнула к нему, но Айзен остановил её жестом.

- Кто - он? - спросил Айзен. - Дайте ему минуту. Он скажет.

Хопкинс отнял руки от лица. Его глаза были красными, но слёз уже не было - он взял себя в руки.

- Тот человек. Он был в библиотеке вчера. Я не знаю, как он вошёл. Двери были заперты. Все двери. Я сам запирал их - я всегда запираю их в шесть часов, когда музей закрывается. Я проверяю каждый замок. Это моя работа. Но он был там. В подвале. Как будто прошёл сквозь стену.

- Как он выглядел? - спросил Айзен. Он задавал вопросы методично, один за другим, как хирург, делающий надрезы - точно, безжалостно, но с целью исцелить.

- Высокий. Худой. Очень худой - как будто он не ел несколько недель. В длинном тёмном пальто - старомодном, как в прошлом веке, с бархатным воротником. Лица я не видел - он стоял в тени, и свет лампы не падал на него. Но у него была трость. С серебряным набалдашником. В форме головы льва - с открытой пастью. И он… он говорил странно. Как будто каждое слово было частью какого-то уравнения. Как будто он всё время играл в шахматы - даже когда просто разговаривал.

Том и Айзен переглянулись. Серебряный набалдашник в форме головы льва. Такая трость была у Артура Блэквуда-младшего в Йоркшире - он носил её как аксессуар, хотя не хромал. И такая же трость была у Генри Уинтропа на старой фотографии из Гёттингена - той, что они нашли в колледже Бесконечности много лет назад. Совпадение? Айзен не верил в совпадения.

- Что он сказал? - спросила Маргарет. Её голос был мягким, успокаивающим, как у врача, который говорит с испуганным пациентом. Она подошла к сторожу и положила руку на его плечо. - Расскажите нам. Пожалуйста. Мы не причиним вам вреда. И мы защитим вашу внучку. Обещаю.

Хопкинс поднял глаза. В них стояли слёзы - настоящие, не притворные. Слёзы человека, который слишком долго носил в себе страх и наконец-то позволил ему выйти наружу.

- Он сказал, что я должен молчать. Что если я расскажу полиции, он вернётся. И тогда… - Его голос дрогнул. - Он сказал, что знает, где учится Эмили. Он назвал школу - Сент-Мэри на Эссекс-роуд. Назвал её имя - Эмили Хопкинс. Назвал имя её учительницы - мисс Паттерсон. Он знал всё. Всё. И он сказал, что, если я открою рот, он сделает так, что она исчезнет. Как профессор. Как другие.

- Другие? - переспросил Айзен резко. В его голосе появилась сталь. - Какие другие?

- Я не знаю. Он сказал: «Вы думаете, Лэнг - первый? Нет. Были и другие. Те, кто подошёл слишком близко. Они все исчезли. И никто их не нашёл». - Хопкинс вытер глаза рукавом. - Я не хотел врать. Но я боюсь за неё. Она всё, что у меня есть. Моя дочь - мать Эмили - умерла пять лет назад от чахотки. Эмили - всё, что осталось от нашей семьи. Если с ней что-то случится…

Он не договорил. Маргарет опустилась на корточки перед сторожем и взяла его за руки. Её движения были мягкими, успокаивающими - так она обращалась со своими студентками, когда те приходили к ней в слезах из-за несданных экзаменов или разбитых сердец.

- Мы защитим вас, - сказала она. - И вашу внучку. Мы из полиции. Мы можем обеспечить охрану. Завтра же у школы Эмили будет дежурить констебль. Никто не причинит ей вреда. Я обещаю вам это, мистер Хопкинс. Я, Маргарет Грейвз, обещаю вам.

- Вы не понимаете, - прошептал Хопкинс. - Этот человек… он не обычный преступник. Он как призрак. Он появляется и исчезает. Он знает всё. Он сказал мне, что я родился в Йоркшире, в маленькой деревне под названием Хоуорт. Откуда он мог это знать? Я никому не рассказывал об этом. Даже моя жена не знала. Я уехал оттуда, когда мне было пятнадцать. С тех пор я ни разу не был там.

- Хоуорт? - переспросил Том. Он почувствовал, как по спине пробежал холод. - Это же рядом с тем местом, где был отель «Гильберт».

- Да. - Айзен кивнул. - Совсем рядом. В нескольких милях. Значит, Архитектор знает о Йоркшире. Он знает об отеле. Он знает всё.

- Он сказал ещё кое-что, - добавил Хопкинс. Его голос стал тише, как будто он боялся, что его подслушают. - Когда профессор Лэнг увидел его, он побледнел. Как будто увидел призрак. Он отступил к стене, прижался к ней спиной и сказал… он сказал: «Ты не можешь быть здесь. Ты мёртв».

В комнате стало тихо. Так тихо, что Том слышал, как бьётся его собственное сердце - быстро, гулко, как барабан.

- «Ты мёртв», - повторил Айзен. - Лэнг сказал это человеку с тростью?

- Да. А тот рассмеялся. У него был странный смех - сухой, как шелест страниц. И он ответил: «Смерть - это всего лишь уравнение, Джонатан. И я решил его». - Хопкинс покачал головой. - Я не понял, что это значит. Но профессор, кажется, понял. Он побледнел ещё сильнее и сказал: «Чего ты хочешь?» А тот ответил: «Того же, что и ты. Аксиомы».

- Аксиома, - прошептала Маргарет. - Снова это слово.

- Что было потом? - спросил Айзен. Его голос оставался спокойным, но Том видел, как напряглись желваки на его скулах.

- Человек с тростью протянул профессору руку. Вот так, - Хопкинс показал, вытянув свою руку. - Профессор долго смотрел на неё. Очень долго. Может быть, целую минуту. А потом… он пожал её. И они вместе ушли в темноту подвала. Больше я их не видел.

- Лэнг ушёл с ним добровольно? - спросил Том. - Он не сопротивлялся?

- Нет. Он выглядел испуганным, это да. Но он не кричал. Не звал на помощь. Как будто он знал этого человека. Как будто они были знакомы много лет.

Айзен долго молчал. Затем кивнул.

- Спасибо, мистер Хопкинс. Вы очень помогли. Завтра я пришлю людей, чтобы обеспечить охрану вашей внучке. А пока - никому не открывайте дверь. Никому, кроме нас. Вы поняли?

- Понял, - прошептал сторож. - И… инспектор?

- Да?

- Найдите его. Профессора Лэнга. Он был хорошим человеком. Он всегда здоровался. Не то что некоторые профессора, которые смотрят на тебя как на пустое место. Он всегда говорил: «Доброе утро, мистер Хопкинс. Как ваши дела?» И он действительно ждал ответа. Ему было интересно.

Айзен посмотрел на сторожа долгим взглядом.

- Найдём, - сказал он. - Обещаю.

Они вышли в холодную ноябрьскую ночь. Снег снова начал падать - редкие хлопья кружились в свете фонарей, как мотыльки. Том взял Маргарет под руку, и они пошли по заснеженной улице, оставляя за спиной дом сторожа, который знал слишком много и боялся за свою внучку.

- Лэнг знал Архитектора, - сказал Том. - Они были знакомы. И Лэнг думал, что он мёртв.

- Да, - ответил Айзен. - И это меняет всё.

- Вы думаете, что Архитектор - это Генри Уинтроп? Настоящий? Живой?

Айзен долго молчал. Он достал трубку, набил её табаком и закурил. Вишнёвый дым поднялся в холодный воздух и растаял.

- Не знаю, - сказал он наконец.

Они не пошли домой.

Когда дверь за сторожем закрылась, и они остались втроём в заснеженном переулке - Айзен, Том и Маргарет, - часы на ближайшей церкви пробили десять. Гулкие удары поплыли над заснеженными крышами, и Тому показалось, что они звучат как предупреждение. Время. Оно уходило, утекало, как вода сквозь пальцы. Лэнг исчез. Архитектор был где-то рядом - может быть, следил за ними прямо сейчас. И каждая минута промедления могла стоить профессору жизни.