Академия Огненных Ветров: Пустышка и её поваренная книга

Василиса опустила голову.

— Но у тебя есть кое-что другое, — продолжил он, и в его голосе появилась странная мягкость. — Ты чувствуешь магию. Не через заклинания, а через… что-то другое. Через вкус, через запах, через прикосновение. Это редкий дар.

Она подняла глаза.

— Правда?

— Правда, — кивнул он. — Твоя магия — бытовая. Но она может стать сильнее, если ты научишься её контролировать. Например, через еду.

— Через еду? — переспросила Василиса.

— Ты создала фамильяра из теста, — напомнил Эдгар. — Ты не просто так его испекла. Ты вложила в него свою магию. Свои эмоции. Свою энергию. Это не заклинание — это искусство.

Василиса улыбнулась.

— А вы умеете печь хлеб? — спросила она.

Эдгар моргнул.

— Нет.

— Ну вот, — сказала она, и в голосе послышалась её привычная озорная нотка. — А я умею. Значит, я сильнее вас в чём-то одном.

Он посмотрел на неё с таким выражением, будто не знал, обижаться или смеяться. Но потом уголки его губ дрогнули — и он улыбнулся. Впервые за всё время.

— Ты невыносима, Нетёсова, — сказал он.

— Знаю, — ответила она. — Мне Пряник каждый день об этом говорит.

Он усмехнулся и протянул ей чашку чая.

— Выпей, — сказал он. — Начнём с простого. Сядь удобно, закрой глаза и попробуй почувствовать тепло в этой чашке. Не руками — магией.

Василиса взяла чашку, закрыла глаза и сосредоточилась. Сначала ничего не происходило. Она просто сидела, держа в руках тёплую керамику, и слушала, как в кабинете тихо тикают часы. А потом она почувствовала. Тёплая волна поднялась откуда-то из груди, прошла по рукам и коснулась чашки. Внутри неё что-то шевельнулось — слабое, но живое, как маленький огонёк. Она почувствовала, как чай в чашке стал чуть теплее, а по комнате разнёсся лёгкий аромат корицы.

— Открой глаза, — сказал Эдгар.

Она открыла. Чай в чашке слегка светился.

— Ты сделала это, — сказал он. — Ты нагрела чай без огня. Без заклинания. Просто… захотела.

Василиса посмотрела на чашку, потом на Эдгара.

— Это… это я?

— Это ты, — подтвердил он. — Ты не пустышка, Нетёсова. Просто твоя магия живёт не в заклинаниях, а в твоих руках.

Она смотрела на него, и в груди у неё разливалось тепло. Не магическое — человеческое. Она поняла, что он не просто учитель. Он тот, кто видит её настоящую.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что, — ответил он тихо.

И в этот момент дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял Пряник. Он был весь в муке, его крылышки трепетали, а в лапках он сжимал кусок теста. Увидев Василису и Эдгара, он замер, потом перевёл взгляд на чашки и воскликнул:

— Они пьют чай! Без меня! Это предательство! Я звонил! Я стучал! Я кричал «Эдик, открой!», а вы тут чай пьёте! И без пирожков!

В кабинете повисла тишина. Эдгар медленно перевёл взгляд на Пряника. Из его ноздрей вырвалась тонкая струйка дыма.

— Нетёсова, — сказал он ледяным тоном. — Твой фамильяр только что ворвался в кабинет ректора. С тестом. И назвал меня Эдиком.

Пряник выпрямился, поправил свой пучок и гордо заявил:

— Во-первых, я звонил. Во-вторых, я принёс тесто! Мы будем печь пирожки! Вместе! Это же урок магии через еду! Я слышал!

Василиса закрыла лицо руками.

— Я сейчас умру, — простонала она.

— Не умрёшь, — сказал Пряник, подходя к столу и ставя тесто на него. — У нас сегодня важное дело. Мы будем печь хлеб с Эдиком! Он сказал, что не умеет. А я умею! Ну, почти. Я смотрел, как ты делаешь.

Эдгар смотрел на тесто. Потом на Пряника. Потом на Василису.

— Он всегда такой? — спросил он тихо.

— Всегда, — ответила Василиса.

— И ты его терпишь?

— Он мой фамильяр.

Эдгар вздохнул. Глубоко, протяжно, так, что в кабинете стало чуть теплее.

— Ладно, — сказал он. — Урок магии через еду. Я не знаю, как печь хлеб. Но я могу разжечь огонь.

— Я знаю! — радостно завопил Пряник. — Я буду командиром! Василиса будет месить, а ты — жечь! Мы будем делать пирожки!

— Я не буду жечь, — сказал Эдгар, но в его голосе уже не было злости.

— Будешь! — радостно подтвердил Пряник. — Ты же дракон! Драконы жгут! Это у вас в крови! Ну, и в носу тоже иногда.

Василиса фыркнула. Эдгар закрыл глаза, но уголки его губ дрогнули.

— Я вас убью, — сказал он. — Обоих. Когда-нибудь.

— Не убьёшь, — сказал Пряник. — Мы тебя накормим. И ты нас полюбишь. Я чувствую.

Василиса положила руку на тесто и посмотрела на Эдгара.

— Ну что, Эдик, — сказала она, улыбаясь. — Приступаем?

Он открыл глаза. Посмотрел на неё. И в его золотых глазах мелькнуло что-то — что-то тёплое.

— Приступаем, — сказал он.

---

Глава 6

Василиса никогда не думала, что будет печь хлеб в кабинете ректора Академии Огненных Ветров. А уж тем более — что ректор будет стоять рядом, смотреть на неё и ждать, пока она начнёт.

— Ну что, Эдик, — сказала она, поправляя рукава. — Начинаем. Твоя задача — огонь.

— Моя задача — огонь? — переспросил он с лёгким недоумением.

— Ага. Ты ведь дракон. Ты умеешь контролировать пламя. А у меня — тесто. И Пряник. Так что давай, разводи.

Эдгар смотрел на неё так, будто она предложила ему танцевать на столе. Но потом медленно поднял руку — и у него на ладони вспыхнул маленький золотистый огонёк.

— Ого, — выдохнула Василиса. — Это так... красиво.

Пряник сидел на краю стола и внимательно наблюдал.

— Слишком ярко, — сказал он. — Тесто любит ровный жар. Не жги. Аккуратно. Как будто ты греешь ладони у костра.

Эдгар медленно перевёл взгляд с Пряника на огонь.

— Ты только что учил меня жечь? — спросил он тихо.

— Ага, — подтвердил Пряник. — Потому что ты не умеешь. Ты умеешь сжигать. А жечь — это искусство. Василиса знает. Она печёт пирожки.

Василиса фыркнула и принялась за тесто. Она месила его, чувствуя, как оно становится эластичным под её пальцами. Эдгар стоял рядом и держал огонь в руке, направляя его в импровизированный очаг, который они соорудили из старой жаровни.

— Теперь лепёшки, — скомандовал Пряник. — Василиса, делай круглые. Эдик, смотри и учись. Это искусство.

Эдгар посмотрел на Пряника.

— Я сейчас запущу в тебя этой жаровней, — сказал он.

— Не запустишь, — уверенно ответил Пряник. — Ты же влюблён. А влюблённые драконы не кидаются жаровнями. Это научно доказано. Мной.

Василиса покраснела до кончиков ушей.

— Пряник! — прошипела она.

— Что? Я правду говорю. Он смотрит на тебя так, будто ты — пирожок. Самый вкусный пирожок в его жизни.

Эдгар прикрыл глаза.

— Я убью тебя, — сказал он. — После того как мы допечём хлеб.

— Сначала допечём, — согласился Пряник. — Потом убьёшь. Договорились.

Василиса рассмеялась. Она не могла остановиться. Смех вырвался из неё, и она смотрела, как Эдгар пытается сохранить серьёзное лицо, но уголки его губ дрожат.

— Ты невыносима, — сказал он тихо, глядя на неё.

— Я знаю, — ответила Василиса.

Они стояли друг напротив друга. Огонь горел у них между ними, но внутри Василисы горело что-то ещё. Пряник сидел на столе и довольно урчал.

— Они смотрят друг на друга, — сообщил он кому-то невидимому. — Я всё вижу. Я — фамильяр. Я всё знаю.

Василиса взяла кусок теста и начала лепить лепёшку. Пряник прыгнул ей на плечо и тихо сказал:

— Ты влюбилась. Я чувствую. Пульс быстрый. Щёки красные. Ты хочешь, чтобы он прикоснулся к твоей руке. Я знаю.

— Заткнись, — прошептала она.

— Не закнусь.

Василиса не ответила. Она смотрела на Эдгара, который следил за огнём, и ей казалось, что в этом пламени есть что-то тёплое и правильное.

— Готово, — сказала она наконец, выкладывая лепёшки на решётку.

Эдгар подал знак — и огонь взметнулся, мягко охватив тесто. Василиса смотрела на это чудо, и у неё на душе было так тепло, как никогда.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— За что? — спросил он.

— За то, что вы не прогнали меня. За то, что вы верите, что я могу чему-то научиться. И за то, что вы... вы есть.

Он посмотрел на неё. Его глаза горели золотом, но в этом золоте не было злости.

— Ты всегда такая? — спросил он.

— Какая?

— Такая... настоящая.

Василиса улыбнулась.

— Всегда.

А Пряник сидел на столе и смотрел на них с очень довольным выражением на мордочке.

— Они влюбляются, — прошептал он тесту. — Я знал. Я всегда знал.

---

Глава 7

Весть о конкурсе разнеслась по академии быстрее, чем Пряник успевал опустошить миску с тестом. То есть мгновенно. Василиса шла по коридору, и каждый второй студент провожал её взглядом, в котором читалось любопытство, смешанное с насмешкой.

— Слышали? Пустышка хочет участвовать в конкурсе, — услышала она чей-то шёпот за спиной. — Она вообще умеет что-то, кроме как воду кипятить?

— Говорят, она фамильяра из теста создала.

— Да это случайность. Ей просто повезло.

Василиса сжала кулаки, но промолчала. Пряник, сидевший у неё на плече, зашипел так, что его пучок встал дыбом.

— Я сейчас им всем покажу случайность! Я им покажу «повезло»! Хотите, я им мантии подпалю? Они у меня быстро перестанут смеяться!

— Не надо, — прошептала Василиса, продолжая идти. — Я им всё докажу на конкурсе.

— Ты слишком добрая, — фыркнул Пряник, обиженно надувая щёки. — Я бы на твоём месте уже устроил маленький локальный пожар.

— Потому что ты наглый.

— Ага. И горжусь этим.

Василиса улыбнулась и ускорила шаг.

---

Подготовка к конкурсу началась на следующий день. Эдгар выделил ей отдельную кухню — ту самую, в подвале главного корпуса, которую Василиса уже успела облюбовать. Но теперь там появились новые инструменты: магические печи, которые грели сами собой, странные котлы, помешивающие содержимое без помощи рук, и даже полки с редкими специями, которых Василиса никогда раньше не видела.

— Это всё для тебя, — сказал Эдгар, когда она впервые зашла в обновлённое помещение. — Я распорядился, чтобы тебе выдали всё необходимое.

Василиса обвела взглядом сияющую чистотой кухню и не поверила своим глазам.

— Это... это всё моё? — спросила она.

— На время подготовки к конкурсу, — поправил Эдгар. — Если выиграешь — получишь собственную пекарню при академии. Если нет... — он пожал плечами, — хотя бы попробуешь. Это уже немало.

— Он хочет, чтобы ты выиграла, — немедленно прошептал Пряник, забираясь на полку со специями. — Потому что тогда ты останешься в академии. Он не хочет, чтобы ты уходила. Он без тебя зачахнет. Засохнет. Станет серым и скучным.

— Заткнись, — прошептала Василиса, чувствуя, как щёки заливает краской.

— Я приду через час, — сказал Эдгар, направляясь к двери. — Проверю твой прогресс.

Когда он ушёл, Василиса выдохнула, присела на табурет и посмотрела на свои руки.

— Ну что, Пряник, — сказала она. — Начинаем.

---

Первые три дня прошли в бесконечных экспериментах. Василиса перепробовала всё: сладкие булочки с корицей, солёные пирожки с капустой и грибами, хлеб с травами, печенье с магическими добавками, которые она находила на новых полках. Пряник сидел в своей любимой миске и комментировал каждое блюдо с такой беспощадностью, что любой профессиональный критик позавидовал бы.

— Это слишком сухое. — Он выплюнул кусочек булки и скривился. — У меня язык теперь как наждак.

— Это слишком сладкое. У меня глаза слиплись, и я вижу только розовых единорогов. Хотя это даже прикольно.

— А вот это вкусно... но где магия, Василиса? Где твой огонь? Где твоя душа? Ты просто пекла, а не творила.

Василиса вздыхала, вытирала руки о фартук и начинала заново. Она не сдавалась. Она знала, что может больше.

На четвёртый день она решила испечь яблочный пирог. Но не простой — она вложила в тесто всю свою энергию, все свои надежды и все переживания последних дней. Она месила его медленно, думая о том, как хочет остаться в академии, как хочет доказать всем, что пустышка — это не приговор, как хочет, чтобы Эдгар смотрел на неё с гордостью. Когда пирог был готов, Василиса с трепетом разрезала его ножом. И замерла. Внутри, в самой середине, мягко пульсировал золотистый свет. Тёплый, живой, настоящий.

— Ого, — выдохнула она.

— Ого! — тут же завопил Пряник, свешиваясь из миски. — Это магия! Настоящая! Я чувствую! Пирог светится!

Василиса отломила кусочек дрожащей рукой и отправила в рот. Вкус был невероятным — яблоки, корица, карамель, а за всем этим — лёгкое, почти незаметное тепло, которое разливалось по телу.

— Я сделала это! — воскликнула она, подпрыгивая на месте. — Я вложила магию в пирог!

— Я чувствую! Он живой!

Но в тот же момент пирог начал светиться всё ярче, словно в нём зажгли маленькую лампу. А потом он взлетел. Он поднялся над столом, закружился, как бешеный волчок, и с громким чавканьем врезался прямо в стену, оставив на ней жирное золотистое пятно. Василиса уставилась на стену, открыв рот. Пряник захихикал.

— Он улетел! — радостно закричал он. — Твой пирог научился летать! Это гениально! Никто на конкурсе не сможет повторить такое! Ты — единственный маг в мире, у которого выпечка убегает!

— Это не смешно! — Василиса закрыла лицо руками. — Мне нужно выиграть конкурс, а не запускать пироги в стены!

— Это ты так думаешь, — философски заметил Пряник, вылезая из миски и отряхивая лапки. — А судьи могут оценить оригинальность. Представь: они сидят, пробуют, а твой пирог просто берёт и улетает. Это же зрелище! Это шоу!

Василиса опустила руки и посмотрела на него.

— Ты издеваешься?

— Немного, — честно признался Пряник. — Но я верю в тебя. Ты справишься. Просто надо поменьше переживать. А то пироги будут улетать, и мы останемся без жилья.

Василиса фыркнула, но улыбнулась. Пряник умел поднимать настроение, даже когда всё шло не так.

---

На пятый день у Василисы появилась новая проблема. И звали её Грозг. Гоблин-завхоз узнал, что она готовится к конкурсу, и пришёл в ярость. Он ворвался в её кухню в самый разгар работы, хлопнув дверью с такой силой, что со стен посыпалась штукатурка.

— Ты! — заорал он, размахивая поварёшкой. — Ты здесь готовишься? Это моя кухня! Это мои ингредиенты! Ты не имеешь права тут находиться!

Василиса даже не подняла головы. Она продолжала месить тесто, спокойно и размеренно.

— Мне выделил эту кухню ректор, — ответила она. — Если у тебя есть претензии — иди к нему и высказывай всё, что думаешь. Я здесь по его распоряжению.

— Я иду к нему! — взвизгнул Грозг, топая ногой. — Я сейчас же иду к нему! Он пожалеет, что связался с гоблином! Я ему устрою! Я ему покажу!

— Он уже пожалел, — лениво сказал Пряник, не поднимая головы из миски. — В тот самый момент, когда впустил тебя в академию. И каждый день после этого.

Грозг побагровел. Его лицо стало цвета перезрелого помидора. Он замахнулся на Пряника поварёшкой, но тот ловко увернулся, подпрыгнул и запрыгнул на шкаф, откуда сверху вниз смотрел на гоблина с явным превосходством.

— Не тронешь меня, коротышка! — крикнул он. — Я — фамильяр! Я ценный сотрудник! Если ты меня тронешь, я подам жалобу ректору! Он меня любит! Ну... почти любит!