Академия Огненных Ветров: Пустышка и её поваренная книга

Василиса встала. Под партой Пряник затаил дыхание.

— Я... э-э-э... — начала она.

— Не знаете? — усмехнулся Заргон. — А зачем вы тогда здесь? Это академия, а не кухня. Может, вам стоит пойти к гоблину Грозгу — он вам работу найдёт. Посуду мыть. Или тесто месить. Говорят, вы это умеете.

Студенты засмеялись громче. Кто-то в первом ряду обернулся и окинул Василису насмешливым взглядом. Василиса почувствовала, как к лицу прилила кровь. Она хотела что-то ответить, но слова застряли в горле. Она была пустышкой. Все это знали.

И тут из-под парты раздался тоненький, но очень громкий голосок:

— А вы, уважаемый профессор, можете показать, в чём отличие вашего ума от ума моей левой лапки? Я бы посмотрел.

Тишина. В аудитории стало тихо, как на дне колодца. Профессор Заргон медленно повернулся к парте, из-под которой торчала золотистая голова с огромными ореховыми глазами и смешным пучком на макушке.

— Это... что? — спросил он, уставившись на Пряника.

— Это — фамильяр! — гордо объявил Пряник, вылезая полностью и встряхиваясь. — Я — Пряник. Я — дух домашнего очага. И я умею отличать умных драконов от тех, кто просто старый и злой. Угадайте, кто вы?

Кто-то из студентов прыснул. Профессор Заргон побагровел.

— Ты... ты... ты наглое создание! — заорал он. — Это что за безобразие?!

— Безобразие, — спокойно согласился Пряник, поправляя свой пучок. — Это вы — безобразие. Вы оскорбляете студентку, которая пришла учиться. Вы даже не спросили, что она умеет. Вы просто решили, что она бесполезна. А она, между прочим, вчера спасла тесто, которое ваш Грозг чуть не испортил. И создала меня! Из теста! Понимаете? А вы даже простую булку испечь не можете!

— Я — профессор боевой магии! — взревел Заргон.

— И что? — фыркнул Пряник. — Боевая магия не кормит. А моя Василиса кормит. Она вообще-то талант. Просто вы этого не видите, потому что у вас в глазах только боевые заклинания и никакого хлеба!

Василиса закрыла лицо рукой. Профессор Заргон стоял с открытым ртом. Его усы дрожали от ярости. Студенты переглядывались — кто-то уже не скрывал улыбок, а один дракон на первом ряду откровенно фыркнул в кулак.

— Нетёсова, — сказал профессор ледяным тоном, когда к нему вернулся дар речи. — Заберите своё... чудо... и покиньте аудиторию. Я не намерен вести занятия в присутствии домашних животных.

— Я не домашнее животное! — возмутился Пряник. — Я — фамильяр! Высшее существо!

— Пряник, пошли, — сказала Василиса, подхватывая его на руки. — Простите, профессор. Мы уходим.

Она вышла из аудитории, но в коридоре её догнал приглушённый смех — студенты больше не сдерживались. Даже драконы на первом ряду, которые сначала смеялись над ней, теперь хохотали над тем, как Пряник осадил профессора.

— Я тебя прибью, — сказала Василиса Прянику, когда они оказались в безопасном месте.

— Не прибьёшь, — довольно урчал Пряник. — Я тебя спас. Зато теперь они запомнят тебя надолго. Пустышка с фамильяром, который умеет давать сдачи.

Василиса вздохнула, но уголки её губ дрогнули в улыбке.

— Ладно, — сказала она. — Пойдём. Надо поесть. А после обеда у меня встреча с ректором.

— Ооо, с Эдиком! — оживился Пряник. — Будет весело. Я уже придумал, что ему скажу.

— Ты останешься в комнате, — твёрдо сказала Василиса.

— Ну уж нет! — возмутился Пряник. — Я должен защищать тебя от этого дымного дракона! А если он тебя обидит — я ему такое скажу, что он от стыда в пепел превратится!

— Пряник!

— Ну я буду молчать! — пообещал он. — Честно-честно. Просто посижу у тебя за пазухой и буду дышать. Тихо. Как мышка.

Василиса закатила глаза, но спорить не стала. Она знала — Пряник всё равно сделает по-своему.

---

После обеда Василиса надела чистое платье, привела волосы в порядок и, сунув Пряника за пазуху (он уже затих и притворялся спящим), отправилась к кабинету ректора. Она постучала.

— Войдите, — раздался низкий голос из-за двери.

Василиса открыла дверь и вошла. Эдгар сидел за своим огромным столом, заваленным бумагами. На нём был чёрный сюртук, расстёгнутый у ворота, и выглядел он немного уставшим. На столе дымилась чашка с тёмной жидкостью, но он к ней даже не притронулся.

— Садись, Нетёсова, — сказал он, поднимая на неё золотые глаза. — Разговор будет серьёзным.

Василиса села на стул напротив. Пряник затаился у неё за пазухой.

— Я прочитал твои документы, — начал Эдгар. — Твоя магия — бытовая. Очень слабая. Но после вчерашнего... — он помолчал. — Ты создала фамильяра. Из теста. Это невозможно для человека с таким уровнем дара.

Василиса молчала, не зная, что ответить.

— Я не знаю, кто ты и откуда, — продолжал Эдгар. — Но я знаю одно: твоя магия растёт. И если её не контролировать, она может навредить тебе и окружающим.

— Я не хочу никому вредить, — тихо сказала Василиса.

— Я знаю, — кивнул Эдгар. — Поэтому я беру тебя под личный контроль. С завтрашнего дня ты будешь заниматься дополнительно. Со мной. Я научу тебя контролировать твой дар.

Василиса моргнула.

— Вы будете... учить меня?

— Да, — ответил Эдгар, и в его голосе послышалось раздражение. — Мне придётся. Потому что если ты взорвёшь кухню или создашь ещё одного фамильяра — я буду выглядеть как ректор, который не справляется.

Пряник не выдержал. Высунувшись из-за пазухи, он пронзительно сказал:

— Он врёт! Ему просто нравится с тобой сидеть! И он хочет тебя охранять!

В кабинете повисла тишина. Эдгар медленно перевёл взгляд на Пряника. Из его ноздрей вырвалась тонкая струйка дыма.

— Нетёсова, — сказал он тихо. — Твой фамильяр сейчас умрёт.

— Я спасу, — быстро сказала Василиса, прижимая Пряника к груди. — Он просто... он всё время говорит! Это у него врождённое!

— И вообще, — добавил Пряник, не испугавшись, — у тебя в чашке чай остывает. Я бы на твоём месте выпил. А то ты опять злой будешь.

Эдгар прикрыл глаза. Его челюсти сжались, и в кабинете стало на несколько градусов жарче.

— Завтра в восемь утра, — сказал он, сжав зубы. — В этой же аудитории. Без опозданий. И без фамильяра.

— Без меня? — возмутился Пряник. — Нет! Я пойду!

— Без тебя, — повторил Эдгар. — Иначе я превращу тебя в чесночный соус. Понял?

— Понял, — буркнул Пряник, но по его тону было ясно — он не собирался сдаваться.

Василиса поднялась.

— Я приду, — сказала она. — Спасибо, ректор.

Она уже взялась за ручку двери, когда Эдгар тихо произнёс:

— Нетёсова.

Она обернулась.

— Ты не пустышка, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Запомни это.

Василиса замерла. В груди что-то ёкнуло.

— Спасибо, — выдохнула она.

— Он влюбился! — радостно завопил Пряник, нарушая всю серьёзность момента. — Я же говорил! Я чувствую!

Эдгар схватил со стола свиток и запустил им в Пряника, но тот ловко увернулся и юркнул за пазуху Василисы.

— Иди! — рявкнул Эдгар. — Оба!

Василиса выскочила за дверь, прижимая к груди хихикающего фамильяра. Она бежала по коридору, и в груди у неё было тепло и почему-то очень светло.

— Ты слышал? — спросила она Пряника, когда они остановились у лестницы.

— Ага, — довольно сказал он. — Я же говорил: он тебя уже заметил. И очень сильно.

Василиса улыбнулась.

— Пойдём, — сказала она. — Будем готовиться к завтрашнему уроку.

— Ура! — завопил Пряник. — А можно я завтра спрячусь у тебя в волосах? Он же не узнает!

— Нельзя.

— Ну пожалуйста!

— Пряник.

— Ну я буду молчать! Как рыба!

— Ты не умеешь молчать.

— Это я умею! Просто не хочу!

Василиса засмеялась, и их голоса растаяли в коридоре Академии Огненных Ветров. А где-то там, в кабинете ректора, Эдгар смотрел на закрытую дверь и не мог понять, что за странное чувство поселилось у него в груди. И почему этот маленький наглый колобок снова сказал правду.

---

Глава 4

После того как ректор ушёл, Василиса ещё долго сидела на кровати, прижимая к груди Пряника, и пыталась осмыслить произошедшее.

— Он обиделся, — довольно сказал Пряник, поправляя свой пучок. — Я видел. У него глаз дёргался. И дым из носа пошёл. Это у драконов признак сильного смущения.

— Ты его оскорбил! — возмутилась Василиса. — Он ректор! Он мог превратить тебя в чесночный соус!

— Не мог, — фыркнул Пряник. — Во-первых, я слишком красивый. Во-вторых, он сам сказал, что ты не пустышка. Это он про тебя, между прочим. А не про меня. Хотя я тоже не пустышка. Я фамильяр!

Василиса вздохнула и опустила голову. Она вспомнила, как Эдгар смотрел на неё, когда говорил: «Ты не пустышка». В его золотых глазах было что-то тёплое, почти мягкое. Хотя через секунду он уже рычал на Пряника.

— Он тебе нравится, — сказал Пряник, прищурившись. — Я чувствую.

— С чего ты взял?!

— Я фамильяр, я всё про тебя знаю. Ты покраснела, когда он сказал, что ты не пустышка. И сердце стучало громче. Так что не спорь.

Василиса схватила подушку и прижала к лицу.

— Я тебя ненавижу.

— Любишь, — весело ответил Пряник. — А теперь вставай. У тебя первое занятие через час. И если опоздаешь — Эдик будет недоволен. А мы же не хотим, чтобы он злился? Он такой красивый, когда злится...

— Заткнись! — заорала Василиса и запустила в него подушкой.

Пряник ловко увернулся и запрыгнул ей на плечо.

— Пойдём, я покажу дорогу. Я чувствую магию. Там, в главном корпусе, третий этаж. Все собираются.

Василиса вздохнула, надела вчерашнее платье, кое-как расчесала волосы сломанным гребнем и вышла из комнаты.

Пряник сидел у неё на плече, гордо задрав мордочку, и указывал дорогу лапкой, как заправский проводник.

— Налево. Теперь направо. Мимо статуи — не смотри на неё, она сглазит. Ага, вот лестница. Поднимаемся. Ты тяжелая, между прочим. Иди быстрее.

— Я не тяжелая, я лёгкая, — буркнула Василиса.

— Ты тяжелая для моих лапок. Я вообще-то пернатый! Ну, почти.

Они прошли мимо портретов старых ректоров, которые провожали их подозрительными взглядами, мимо статуй драконов, из пастей которых капала вода. Через десять минут они стояли перед высокой дубовой дверью с золотой надписью: «АУДИТОРИЯ №1. ОСНОВЫ БОЕВОЙ МАГИИ».

— Я передумала, — сказала Василиса. — Может, пойдём в столовую?

— Не трусь, — подбодрил её Пряник. — Я с тобой. Если что — я буду громко чихать и пускать искры. Отвлеку всех.

— Ты же обещал молчать! — прошипела Василиса.

— Я обещал молчать, когда ты с Эдиком. А когда с другими — я буду говорить. Я же фамильяр! Я должен тебя защищать!

Василиса вздохнула и толкнула дверь.

В аудитории было шумно. Около двадцати студентов сидели за партами — драконы в первых рядах, люди сзади. Когда Василиса вошла, все головы повернулись к ней.

— О, ещё одна пустышка, — услышала она чей-то громкий шёпот. — Какая миленькая. Наверное, пришла обед разносить.

Кто-то засмеялся. Василиса сделала вид, что не слышит, и села за свободную парту на заднем ряду. Пряник тихо юркнул под парту.

Через пару минут в аудиторию вошёл преподаватель — пожилой дракон с длинными седыми усами и злыми, колючими глазами. На груди у него блестел серебряный значок, а походка была такой, будто он нёс на плечах всю академию.

— Я — профессор Заргон, — объявил он, бросив стопку книг на кафедру. — И здесь мы изучаем боевую магию. Настоящую. Не ту, которой балуются в кухонных котлах.

Он обвёл взглядом аудиторию и остановился на Василисе. Его глаза прищурились.

— А вы, милая барышня, видимо, пустышка? — спросил он с едкой усмешкой. — У нас таких не любят. Но раз вы здесь — будем считать, что вы пришли посмотреть. Или, может быть, вы хотите к Грозгу на кухню? Там больше пользы.

Студенты захихикали. Василиса почувствовала, как у неё загорелись щёки. Она сжала пальцы в кулак, но промолчала.

Профессор Заргон начал лекцию. Он говорил о магических плетениях, о структурах заклинаний, о том, как соединять стихии и направлять потоки энергии. Он сыпал терминами, которые звучали для Василисы как заклинания из другого мира — «резонансный узел», «огненная спираль», «противопотоковый усилитель». Василиса не понимала ни слова. Она смотрела на доску, где профессор рисовал какие-то схемы, и чувствовала, что её мозг отказывается это воспринимать.

— Нетёсова! — рявкнул Заргон, тыкая в неё указкой. — Повторите, в чём отличие боевого плетения от бытового?

Василиса встала. Под партой Пряник затаил дыхание.

— Я... э-э-э... — начала она.

— Не знаете? — усмехнулся Заргон. — А зачем вы тогда здесь? Это академия, а не кухня. Может, вам стоит пойти к гоблину Грозгу — он вам работу найдёт. Посуду мыть. Или тесто месить. Говорят, вы это умеете.

Студенты засмеялись громче. Кто-то в первом ряду обернулся и окинул Василису насмешливым взглядом. Василиса почувствовала, как к лицу прилила кровь. Она хотела что-то ответить, но слова застряли в горле. Она была пустышкой. Все это знали.

И тут из-под парты раздался тоненький, но очень громкий голосок:

— А вы, уважаемый профессор, можете показать, в чём отличие вашего ума от ума моей левой лапки? Я бы посмотрел.

Тишина. В аудитории стало тихо, как на дне колодца. Профессор Заргон медленно повернулся к парте, из-под которой торчала золотистая голова с огромными ореховыми глазами и смешным пучком на макушке.

— Это... что? — спросил он, уставившись на Пряника.

— Это — фамильяр! — гордо объявил Пряник, вылезая полностью и встряхиваясь. — Я — Пряник. Я — дух домашнего очага. И я умею отличать умных драконов от тех, кто просто старый и злой. Угадайте, кто вы?

Кто-то из студентов прыснул. Профессор Заргон побагровел (что для дракона было зрелищем одновременно впечатляющим и страшным).

— Ты... ты... ты наглое создание! — заорал он. — Это что за безобразие?!

— Безобразие, — спокойно согласился Пряник, поправляя свой пучок. — Это вы — безобразие. Вы оскорбляете студентку, которая пришла учиться. Вы даже не спросили, что она умеет. Вы просто решили, что она бесполезна. А она, между прочим, вчера спасла тесто, которое ваш Грозг чуть не испортил. И создала меня! Из теста! Понимаете? А вы даже простую булку испечь не можете!

— Я — профессор боевой магии! — взревел Заргон.

— И что? — фыркнул Пряник. — Боевая магия не кормит. А моя Василиса кормит. Она вообще-то талант. Просто вы этого не видите, потому что у вас в глазах только боевые заклинания и никакого хлеба!

Василиса закрыла лицо рукой. Профессор Заргон стоял с открытым ртом. Его усы дрожали от ярости. Студенты переглядывались — кто-то уже не скрывал улыбок, а один дракон на первом ряду откровенно фыркнул в кулак.

— Нетёсова, — сказал профессор ледяным тоном, когда к нему вернулся дар речи. — Заберите своё... чудо... и покиньте аудиторию. Я не намерен вести занятия в присутствии домашних животных.

— Я не домашнее животное! — возмутился Пряник. — Я — фамильяр! Высшее существо!

— Пряник, пошли, — сказала Василиса, подхватывая его на руки. — Простите, профессор. Мы уходим.

Она вышла из аудитории, но в коридоре её догнал приглушённый смех — студенты больше не сдерживались. Даже драконы на первом ряду, которые сначала смеялись над ней, теперь хохотали над тем, как Пряник осадил профессора.

— Я тебя прибью, — сказала Василиса Прянику, когда они оказались в безопасном месте.

— Не прибьёшь, — довольно урчал Пряник. — Я тебя спас. Зато теперь они запомнят тебя надолго. Пустышка с фамильяром, который умеет давать сдачи.

Василиса вздохнула, но уголки её губ дрогнули в улыбке.

— Ладно, — сказала она. — Пойдём. Надо поесть. А после обеда у меня встреча с ректором.

— Ооо, с Эдиком! — оживился Пряник. — Будет весело. Я уже придумал, что ему скажу.

— Ты останешься в комнате, — твёрдо сказала Василиса.

— Ну уж нет! — возмутился Пряник. — Я должен защищать тебя от этого дымного дракона! А если он тебя обидит — я ему такое скажу, что он от стыда в пепел превратится!

— Пряник!

— Ну я буду молчать! — пообещал он. — Честно-честно. Просто посижу у тебя за пазухой и буду дышать. Тихо. Как мышка.

Василиса закатила глаза, но спорить не стала. Она знала — Пряник всё равно сделает по-своему.

---

После обеда (который, к слову, оказался отвратительным — Грозг явно мстил за вчерашнее) Василиса вернулась в комнату, надела чистое платье, привела волосы в порядок и, сунув Пряника за пазуху (он уже затих и притворялся спящим), отправилась к кабинету ректора.

Она постучала.

— Войдите, — раздался низкий голос из-за двери.

Василиса открыла дверь и вошла.

Эдгар сидел за своим огромным столом, заваленным бумагами. На нём был чёрный сюртук, расстёгнутый у ворота, и выглядел он немного уставшим. На столе дымилась чашка с тёмной жидкостью, но он к ней даже не притронулся.

— Садись, Нетёсова, — сказал он, поднимая на неё золотые глаза. — Разговор будет серьёзным.

Василиса села на стул напротив. Пряник затаился у неё за пазухой.

— Я прочитал твои документы, — начал Эдгар. — Твоя магия — бытовая. Очень слабая. Но после вчерашнего... — он помолчал. — Ты создала фамильяра. Из теста. Это невозможно для человека с таким уровнем дара.

Василиса молчала, не зная, что ответить.

— Я не знаю, кто ты и откуда, — продолжал Эдгар. — Но я знаю одно: твоя магия растёт. И если её не контролировать, она может навредить тебе и окружающим.

— Я не хочу никому вредить, — тихо сказала Василиса.

— Я знаю, — кивнул Эдгар. — Поэтому я беру тебя под личный контроль. С завтрашнего дня ты будешь заниматься дополнительно. Со мной. Я научу тебя контролировать твой дар.

Василиса моргнула.

— Вы будете... учить меня?

— Да, — ответил Эдгар, и в его голосе послышалось что-то похожее на раздражение. — Мне придётся. Потому что если ты взорвёшь кухню или создашь ещё одного фамильяра — я буду выглядеть как ректор, который не справляется.

Пряник не выдержал.

Высунувшись из-за пазухи, он пронзительно сказал:

— Он врёт! Ему просто нравится с тобой сидеть! И он хочет тебя охранять!

В кабинете повисла тишина.

Эдгар медленно перевёл взгляд на Пряника. Из его ноздрей вырвалась тонкая струйка дыма.

— Нетёсова, — сказал он тихо. — Твой фамильяр сейчас умрёт.

— Я спасу, — быстро сказала Василиса, прижимая Пряника к груди. — Он просто... он всё время говорит! Это у него врождённое!

— И вообще, — добавил Пряник, не испугавшись, — у тебя в чашке чай остывает. Я бы на твоём месте выпил. А то ты опять злой будешь.

Эдгар прикрыл глаза. Его челюсти сжались, и в кабинете стало на несколько градусов жарче.

— Завтра в восемь утра, — сказал он, сжав зубы. — В этой же аудитории. Без опозданий. И без фамильяра.

— Без меня? — возмутился Пряник. — Нет! Я пойду!

— Без тебя, — повторил Эдгар. — Иначе я превращу тебя в чесночный соус. Понял?

— Понял, — буркнул Пряник, но по его тону было ясно — он не собирался сдаваться.

Василиса поднялась.

— Я приду, — сказала она. — Спасибо, ректор.

Она уже взялась за ручку двери, когда Эдгар тихо произнёс:

— Нетёсова.

Она обернулась.

— Ты не пустышка, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Запомни это.

Василиса замерла. В груди что-то ёкнуло.

— Спасибо, — выдохнула она.

— Он влюбился! — радостно завопил Пряник, нарушая всю серьёзность момента. — Я же говорил! Я чувствую!

Эдгар схватил со стола свиток и запустил им в Пряника, но тот ловко увернулся и юркнул за пазуху Василисы.

— Иди! — рявкнул Эдгар. — Оба!

Василиса выскочила за дверь, прижимая к груди хихикающего фамильяра. Она бежала по коридору, и в груди у неё было тепло и почему-то очень светло.

— Ты слышал? — спросила она Пряника, когда они остановились у лестницы.

— Ага, — довольно сказал он. — Я же говорил: он тебя уже заметил. И очень сильно.

Василиса улыбнулась.

— Пойдём, — сказала она. — Будем готовиться к завтрашнему уроку.

— Ура! — завопил Пряник. — А можно я завтра спрячусь у тебя в волосах? Он же не узнает!

— Нельзя.

— Ну пожалуйста!

— Пряник.

— Ну я буду молчать! Как рыба!

— Ты не умеешь молчать.

— Это я умею! Просто не хочу!

Василиса засмеялась, и их голоса растаяли в коридоре Академии Огненных Ветров.

А где-то там, в кабинете ректора, Эдгар смотрел на закрытую дверь и не мог понять, что за странное чувство поселилось у него в груди. И почему этот маленький наглый колобок снова сказал правду.

---

Глава 5

Василиса не спала почти всю ночь. Она лежала на своей узкой кровати, смотрела в потолок и перебирала в голове разговор с Эдгаром. Его голос, его золотые глаза, его слова: «Ты не пустышка». Почему это так важно для неё? Почему она вспоминает это снова и снова? Рядом, на подушке, спал Пряник. Он свернулся клубком, тихо урчал и иногда вздыхал во сне. Один раз он пробормотал: «Эдик, не злись… это просто пирожок…» — и снова затих.

— Тебе даже во сне покоя нет, — прошептала Василиса и улыбнулась.

Она попыталась уснуть, но в голову лезли мысли: что будет завтра на занятии? Сможет ли она что-то показать? Или Эдгар снова разочаруется в ней? Она уснула только под утро, когда за окном начало сереть.

---

Проснулась Василиса от того, что кто-то прыгал у неё на животе.

— Вставай! Вставай! Вставай! — тоненький голосок звенел над ухом. — Ты проспишь! Эдик будет ждать! Он будет злиться! А когда он злится, у него дым из носа! Это красиво, но опасно!

Василиса с трудом разлепила глаза. Пряник скакал на её одеяле, как маленький золотистый мячик, его крылышки трепетали, а пучок на голове стоял торчком.

— Который час? — простонала она.

— Семь тридцать! У тебя полчаса! Если опоздаешь — он тебя съест! Или ещё хуже — отчитает!

Василиса села на кровати, потянулась и посмотрела на Пряника.

— Ты же обещал остаться в комнате, — сказала она.

— А я и останусь, — ответил Пряник, скрестив лапки на груди. — Я буду сидеть здесь. И ждать. И переживать. И если ты не вернёшься через час, я пойду тебя искать. И если он тебя обидит — я ему такое скажу…

— Ты останешься в комнате, — твёрдо повторила Василиса.

— Ну хорошо, — неожиданно легко согласился Пряник. — Я останусь. Я буду послушным. Я даже дышать буду тихо.

Василиса прищурилась.

— Почему ты так легко согласился?

— Потому что я устал, — зевнул Пряник, демонстративно растягиваясь на подушке. — Я буду спать. И никуда не пойду. Обещаю.

Василиса не поверила ни единому слову. Но спорить было некогда. Она быстро умылась, надела платье, кое-как расчесала волосы и, бросив на Пряника предупреждающий взгляд, вышла из комнаты.

— Никуда не пойду, — донеслось до неё уже из-за двери.

Она вздохнула и направилась к кабинету ректора.

---

Она постучала ровно в восемь.

— Войдите, — раздался низкий голос.

Василиса открыла дверь и вошла. Кабинет Эдгара был таким же, как вчера — огромный, заваленный бумагами, с высокими шкафами, полными старых книг. На столе стояли две чашки с чаем, и это показалось Василисе странным. Он что, ждал её? Или просто забыл убрать?

Эдгар сидел за столом, но сегодня он был не в сюртуке, а в чёрной рубашке с расстёгнутым верхом и высоких сапогах. Он выглядел немного расслабленнее, чем обычно, хотя на лице всё ещё было выражение «я тут главный, и я всё знаю».

— Садись, Нетёсова, — сказал он, кивнув на стул напротив.

Василиса села. Она чувствовала себя неловко — вчера они говорили о магии, о фамильяре, о её будущем. А сегодня она сидит перед ним в своём единственном платье, и он смотрит на неё так, будто видит насквозь.

— Я не буду учить тебя боевой магии, — начал Эдгар. — Это бесполезно. У тебя нет к ней склонности.