Академия Огненных Ветров: Пустышка и её поваренная книга

Татьяна Этерра

Академия Огненных Ветров: Пустышка и её поваренная книга

Книга «Академия Огненных Ветров: Пустышка и её поваренная книга»

Пролог

Муки было много. Василиса помнила это чётко — мука белая, тёплая, пахнущая свежим зерном. Она сыпалась на руки, оседала на фартуке, забивалась под ногти. Ей снилось, что она месит тесто для булок, и руки сами помнят движения: сжать, размять, бросить, накрыть. Во сне было хорошо и спокойно, потому что пекарня «У Палыча» была единственным местом, где её никто не бил и не требовал денег.

А потом её кто-то встряхнул. Резко, больно, так что голова мотнулась и стукнулась о деревянную стену.

— Да проснись ты, идиотка! — рявкнули прямо над ухом.

Василиса распахнула глаза. Сначала она увидела чужой потолок — низкий, деревянный, в трещинах. Потом — чужое лицо. Худое, острое, с маленькими колючими глазками. Лицо принадлежало женщине лет сорока в дорогом, но потёртом платье тёмно-зелёного цвета.

— Я с тобой разговариваю! — процедила женщина. — Живо встала и села ровно! Через час приедем, и если ты опозоришь меня перед ректором, я лично сверну тебе шею!

Василиса села, держась за голову. Вокруг было незнакомо, темно, тряско. Голова гудела, а в ушах стоял звон, будто она надышалась угарным газом.

— Где я? — спросила она хрипло.

— В карете, — ответила женщина с едкой усмешкой. — Едем в Академию Огненных Ветров. Я оформляю тебя туда на полный пансион. Ты сирота, тебе семнадцать. По закону я обязана тебя содержать до восемнадцати. А у меня нет денег кормить такую бесполезную дармоедку. В академии тебя накормят, научат чему-нибудь — или не научат, мне всё равно. Главное — чтобы ты была там, а не у меня на шее.

Василиса моргнула. Она попыталась вспомнить, что было до, но в голове только мука, тепло печи и звук лопаты, которой она сажала хлеб в печь.

— Я ничего не помню, — сказала она медленно. — Совсем ничего. Голова болит, и я не знаю, кто вы такая.

— Ну и не надо помнить, — отрезала женщина. — Твоя мать умерла родами. Отец сбежал, как узнал, что ты без магии. Мачеха взяла тебя из жалости, но и она окочурилась. Я — твоя единственная родственница, тётя Аглая Нетёсова. И я тебя везу в академию, передаю бумаги — и всё, ты больше не моя проблема.

— А если я не хочу в академию?

Аглая усмехнулась. — Хочешь или не хочешь — закон есть закон. До восемнадцати ты не можешь отказаться от опеки, а я не могу тебя выгнать. Но я могу передать опеку ректору академии. Он подпишет бумаги, и ты станешь его головной болью. Так что сиди и не дёргайся.

Василиса хотела возразить, но осеклась. Она поднесла руки к лицу и обомлела — они были не её. Тонкие, бледные, с длинными пальцами, без единой мозоли. Руки девушки, которая никогда не месила тесто, не мыла полы и не таскала тяжёлые мешки.

— Ох ты ж... — выдохнула она.

— Что, дошло наконец? — фыркнула Аглая. — Ты и есть Василиса Нетёсова. Шестая дочь. Без магии, без приданого, без ума. Единственное, что умеешь — чай греть. И то с пятого раза. Я тебя ненавижу, между прочим. Всю жизнь таскалась с тобой, всю жизнь платила за твои лекарства. Теперь хватит. В академии тебя научат, или не научат — мне всё равно. Главное, чтобы с моих глаз долой.

Она отвернулась к окну и больше не проронила ни слова.

Василиса сидела в углу кареты, сжимая в руках подол незнакомого платья, и пыталась дышать ровно. Итак. Она попала в другой мир. Или в прошлое. Или в бред. Но карета была настоящей, тётка настоящей, и руки у неё были чужими.

Она сунула руку в карман и нащупала что-то твёрдое. Достала пирожок. Тот самый, который она испекла перед тем, как отрубиться. Капустный, с хрустящей корочкой, чуть приплюснутый. Он был тёплым, хотя должен был остыть. Василиса поднесла его к носу — пахло родным, тёплым, почти забытым.

— Я не буду плакать, — прошептала она. — Не дождётесь. — Она откусила кусочек и стала жевать, глядя в окно.

За мутным стеклом проносились огромные чёрные деревья с огненно-красной листвой. Небо было серым, низким, и где-то вдали громыхало. А потом из тумана начали проступать башни. Сначала одна. Потом две. Потом целый лес шпилей, чёрных, острых, как когти дракона. Между башнями плясали огни — голубые, зелёные, красные. Где-то ухнуло, будто взорвался арбалет, и над одной из башен взмыла вверх тёмная фигура. Огромная, крылатая, с длинным хвостом.

Василиса подавилась пирожком.

— Это... дракон? — прохрипела она.

— Академия, — лениво сказала Аглая. — Огненные Ветры. Здесь только драконы и учатся. И такие пустышки, как ты — для баланды и уборки.

Карета остановилась. Аглая распахнула дверцу, выскочила наружу и, не оборачиваясь, бросила через плечо:

— Всё, приехали. Саквояж твой на заднем сиденье. Иди в главный корпус, там ректор. У меня дела.

Она щёлкнула пальцами, карета тронулась, и Василиса осталась стоять посреди огромной площади перед Академией Огненных Ветров с наполовину съеденным пирожком в одной руке и рваным саквояжем в другой. Вокруг сновали студенты в чёрных мантиях — высокомерные, красивые, с золотыми и серебряными значками на груди. Они не смотрели на неё. Она была пустым местом.

Василиса присела на бордюр, поставила саквояж на колени и расстегнула застёжку. Внутри лежали: старое застиранное платье, деревянный гребень с тремя сломанными зубьями, завёрнутый в тряпицу кусок твёрдого сыра и конверт с документами. На нём было написано: «Для ректора Академии Огненных Ветров».

Василиса взяла сыр, понюхала — пах нормально. Сунула обратно. Взяла документы — в них было написано, что она, Василиса Нетёсова, семнадцать лет, сирота, и её опекун передаёт права на неё академии.

— Ну хоть что-то, — буркнула она, закрыла саквояж и встала. — Ну и ладно. Я Василиса Нетёсова. Мне семнадцать. Я сирота и пустышка. Но я умею печь хлеб, и я никому не дам себя сломать.

Она поправила саквояж и пошла вперёд. Но не дошла до дверей — из-за угла вылетел серебристый дракончик размером с кошку. Он пронёсся над её головой, схватил саквояж и взмыл кверху, волоча пожитки на высоте трёх метров.

— Стоять, ящер! — заорала Василиса, бросаясь за ним. — Отдай!

Дракончик вильнул хвостом, залетел в распахнутое окно на втором этаже и скрылся. Василиса без раздумий рванула следом. Она вбежала в боковую дверь, проскочила длинный коридор, потом второй, споткнулась о ведро и влетела в комнату.

В комнате было темно, и пахло книгами и пылью. Дракончик сидел на высоком столе, держа в зубах её саквояж, и смотрел на Василису с явным любопытством.

— Отдай, — сказала Василиса, тяжело дыша. — Пожалуйста. Там сыр, документы и гребень. Сыр ты можешь съесть, но документы тебе не понравятся — они бумажные, а от них только живот болит. А если ты съешь сыр, я правда умру с голоду. Ты же не хочешь, чтобы я умерла прямо в твоём кабинете? Представляешь, сколько бумаг потом придётся заполнять?

Дракончик моргнул и мотнул головой.

— Ну отдай, я тебя прошу, — повторила Василиса уже почти жалобно.

И тут из угла комнаты раздался низкий, хриплый голос:

— Химера, отдай ей саквояж.

Василиса вздрогнула и обернулась. В углу, у окна, стоял человек. Огромный — почти два метра, с широкими плечами, чёрными растрёпанными волосами и резким лицом со шрамом на брови. Его глаза горели золотом — такого цвета не бывает у людей. Он был одет в чёрную форму, застёгнутую на все пуговицы, и на груди у него был серебряный значок с драконьей головой. Дракон. Настоящий. Он смотрел на неё с лёгкой усмешкой — но не весёлой, скорее злой.

Дракончик чихнул, разжал зубы, и саквояж с глухим стуком упал на пол. Василиса кинулась к нему, проверила — на месте. И сыр, и документы, и гребень.

Она выдохнула, подняла саквояж и повернулась к дракону.

— Спасибо, — сказала она.

Он не ответил. Он медленно подошёл к столу, сел в кресло и уставился на неё золотыми глазами.

— Ты кто? — спросил он.

Василиса выпрямилась.

— Василиса Нетёсова, — сказала она. — Меня сослали в академию. У меня есть документы.

Она вытащила конверт из саквояжа и протянула ему. Он взял его, вскрыл и пробежал глазами по бумагам. Чем дольше он читал, тем мрачнее становилось его лицо. Потом он отложил документы и посмотрел на Василису с такой усталой злостью, что она невольно сделала шаг назад.

— Твоя тётя передала опеку над тобой академии, — сказал он. — Теперь я формально отвечаю за тебя до восемнадцати лет.

Василиса моргнула.

— А вы кто?

— Эдгар Тёмный, — ответил он. — Ректор.

Василиса сглотнула. Ректор. Самый главный дракон. Тот, кто решает, останется она здесь или пойдёт просить милостыню на дороге.

— Я не буду вам мешать, — сказала она быстро. — Я могу работать. Готовить, убирать, мыть полы. Я не буду создавать проблем.

Эдгар хмыкнул.

— Ты уже создала проблему. Ты ворвалась в мой кабинет, устроила погоню за моим драконом и теперь стоишь тут и обещаешь не создавать проблем. — Он покачал головой. — Завтра я подпишу твои документы. Сегодня ты пойдёшь к коменданту Агафье — она тебя поселит. Еда — три раза в день в столовой. Нарушишь правила — вылечу. Поняла?

— Поняла, — кивнула Василиса.

Он махнул рукой в сторону двери.

— Иди.

Василиса уже взялась за ручку, но обернулась:

— А можно я буду называть вас Эдиком? — спросила она самым невинным голосом.

Тишина. В кабинете стало жарко — буквально. Из ноздрей Эдгара вырвались две тонкие струйки дыма.

— Вон, — сказал он таким голосом, что Василиса вылетела за дверь быстрее, чем её дракончик украл саквояж.

Она стояла в коридоре, прижимая к груди саквояж, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

— Ну что, Эдик, — прошептала она. — Ты ещё не знаешь, с кем связался.

А из-за двери послышался приглушённый, совершенно нечеловеческий рык.

---

Глава 2

Комендантша Агафья оказалась именно такой, как её описывал ректор — полной, седой и очень громкой. Она носила очки на верёвочке, огромный передник с карманами, в которых звенели склянки, и пахла сушёной мятой и старыми книгами.

— Новая студентка? — спросила она, окинув Василису взглядом поверх очков. — Худющая. Тощая. Ну ничего, у нас кормят, хоть и невкусно. Проходи, давай.

Она провела Василису по тёмному коридору общежития, где пахло сыростью и старыми коврами, и открыла дверь в крошечную комнату. Там стояли узкая кровать с продавленным матрасом, деревянный шкаф с отломанной ручкой, стол и стул. И маленькое запылённое зеркало над умывальником.

— Вот, твоя келья, — сказала Агафья. — Маленькая, но твоя. Умывальник здесь, туалет — через две двери направо. Чай можно греть на общей кухне, только не шуми ночью. И не вздумай колдовать в комнате — у меня от этого люстра падает.

Василиса поблагодарила, зашла внутрь и закрыла дверь. Первым делом она подошла к зеркалу. Она ждала увидеть чужое лицо — и увидела. Хрупкая девушка лет семнадцати с большими ярко-зелёными глазами, светлыми веснушками на щеках и длинными русыми волосами, заплетёнными в толстую косу. На левом запястье блеснул тонкий серебряный браслет, который не снимался.

— Ну ты и красотка, — прошептала Василиса своему отражению. — А я думала, в прошлой жизни всё было плохо. Здесь хотя бы веснушки милые. — Она улыбнулась, и отражение улыбнулось в ответ.

Василиса разобрала саквояж — платье повесила в шкаф, гребень положила на стол, сыр спрятала под подушку. Документы решила пока не трогать — завтра ректор сам подпишет. Она присела на кровать, и матрас жалобно скрипнул.

— Ну что, Василиса, — сказала она себе. — Ты в другом мире, в чужом теле, с куском сыра и без копейки денег. Что будем делать?

В животе громко заурчало.

— Начнём с того, что найдём, где поесть.

Она вышла в коридор и пошла на запах. Запах вёл её мимо лестниц, мимо комнат, мимо вечно капающего крана, пока она не оказалась перед высокой деревянной дверью с надписью: «КУХНЯ. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН».

Василиса толкнула дверь. Внутри было чудовищно. Огромное помещение с закопчёнными сводами, три печи, две из которых дымили, и гора грязной посуды в углу. В воздухе витал запах горелого мяса и кислой капусты.

— Это... — прошептала Василиса. — Это кошмар.

— Эй, ты кто такая?!

Из-за стола выскочил маленький, кривоногий гоблин в грязном колпаке. Он был зелёным, с длинным носом, торчащими ушами и маленькими злыми глазками. В руке он сжимал поварёшку, и его лицо выражало глубокое возмущение.

— Я здесь главный! — заорал он. — Я Грозг, завхоз Академии! Ты вообще кто и что тут делаешь?!

Василиса выпрямилась.

— Я Василиса Нетёсова, новая студентка. Я хочу есть.

Грозг фыркнул.

— Студентка? Ещё одна пустышка? Ну и иди в столовую, там баланда. А сюда не смей ходить! Это моя кухня! Я тут всё контролирую!

Он загородил собой огромный котёл, из которого доносился подозрительный булькающий звук.

— И что у вас в котле? — поинтересовалась Василиса, принюхиваясь.

— А тебе какое дело?! — взвизгнул Грозг.

— Пахнет... горелыми носками? — прищурилась Василиса.

Грозг побагровел (что для гоблина было впечатляющим зрелищем).

— Это тайный рецепт драконьего супа! Не смей оскорблять мою стряпню!

— Тайный рецепт — это когда все ингредиенты тайно сбежали из кастрюли? — не удержалась Василиса.

Грозг замахнулся на неё поварёшкой, но Василиса ловко отскочила. Она уже развернулась, чтобы уйти, но в тот момент, когда она шагнула к выходу, её магия дёрнулась. Она почувствовала это — внутри что-то шевельнулось, тёплое, слабое, как спичка в темноте.

Василиса остановилась.

— Ты чего стоишь? — прошипел Грозг. — Убирайся!

Но Василиса не смотрела на него. Она смотрела на тесто. Огромный кусок теста лежал на столе под тряпкой. Обычное, дрожжевое тесто, которое должно было подниматься. Но оно не поднималось — оно было серым, комковатым и явно несвежим.

— Это что, завтрашний хлеб? — спросила она.

— Не твоё дело! — рявкнул Грозг.

Василиса шагнула к столу. Грозг попытался её остановить, но она уже протянула руку и коснулась теста. И в тот же миг внутри неё вспыхнуло. Тёплая волна выплеснулась из груди, прошла по руке и ушла в тесто. Оно на глазах начало меняться — из серого, комковатого и мёртвого оно стало золотистым, эластичным, живым. Над ним поднялся лёгкий пар, и комната наполнилась запахом свежего хлеба.

Василиса отдёрнула руку.

— Что это было? — прошептала она.

Грозг вытаращил глаза.

— Ты... ты... ты это сделала? Ты — пустышка?

Василиса не ответила. Она смотрела на тесто, которое теперь поднималось, росло прямо на глазах, и чувствовала, как внутри пульсирует что-то тёплое и живое. А потом из теста выпрыгнул маленький золотистый комочек. Он был размером с белку. Пушистый, круглый, цвета свежей булочки. У него были огромные ореховые глаза на полмордочки, смешной пучок из трёх шерстинок на голове и крошечные перепончатые крылышки за спиной. Он приземлился на стол, отряхнулся, подпрыгнул — и с громким «Пиу!» приземлился прямо на голову Василисы.

— Ай! — вскрикнула она. — Кто это?!

Существо на её голове наклонилось вперёд, заглянуло ей в глаза и настороженно чихнуло. Из его носика вылетела маленькая золотая искорка, которая тут же погасла.

Грозг застыл с открытым ртом.

— Это... это фамильяр, — выдавил он. — Дух домашнего очага. Но у нас в академии никогда не было фамильяров! Это же низшая магия!

Василиса осторожно сняла существо с головы и поставила на ладонь. Оно было тёплым, мягким и урчало, как маленький котёнок.

— Ты кто? — спросила она.

Существо наклонило голову набок, посмотрело на неё огромными глазами и издало:

— Ииииии?

Василиса улыбнулась.

— Ну, привет, — сказала она. — Будешь Пряником? Ты похож на свежий пряник.

Существо моргнуло, потом радостно подпрыгнуло у неё на ладони и начало кружиться, как заведённое, урча и сверкая глазками.

— Пряник, — повторила Василиса. — Значит, я теперь не одна.

Она поднесла его к лицу, и Пряник ткнулся своим влажным носиком ей в щёку. От него пахло корицей и ванилью.

Грозг смотрел на них с ненавистью и ужасом одновременно.

— Ты... ты сотворила фамильяра из моего теста, — прошептал он. — Из моего! Теперь ты у меня за это ответишь!

Василиса посмотрела на него, прижала Пряника к груди и улыбнулась самой сладкой, самой озорной улыбкой, на которую была способна.

— Пряник, — сказала она. — У нас появился враг.

Пряник чихнул и выпустил ещё одну искорку — прямо в сторону Грозга. Искорка попала гоблину в нос, тот чихнул, ударился головой о котёл и свалился с грохотом в кучу грязных кастрюль. Василиса хихикнула и, прижимая к себе тёплое урчащее чудо, выбежала из кухни. Снаружи светило солнце. Впервые за весь день.

Она выбежала в коридор и остановилась, чтобы перевести дух. Сердце колотилось, в ушах шумело, но внутри горело что-то тёплое и светлое, как маленькая печка. Она опустила голову и посмотрела на существо, которое держала в ладонях.

— Ты кто? — прошептала Василиса.

Существо наклонило голову набок, потом подпрыгнуло на её ладони и издало тихое:

— Ииииии?

Василиса улыбнулась.

— Ты похож на пряник, — сказала она. — Так и будешь Пряником.

Существо моргнуло. А потом случилось что-то невероятное. Оно открыло рот — маленький, смешной, с крошечными зубками — и сказало:

— «Пряник... это вкусно. Я согласен».

Василиса замерла.

— Ты... ты сказал? — выдохнула она.

Пряник захлопал своими крылышками и издал что-то вроде смеха:

— «Ну да. Я фамильяр. Я умею говорить. Просто я долго спал. А ты меня разбудила... вкусным тестом. И теплом. И... и ты пахнешь хорошим человеком».

Василиса присела на корточки прямо посреди коридора, поставила Пряника на пол и уставилась на него.

— Ты правда говоришь? — переспросила она.

— «Правда-правда», — кивнул Пряник, поправляя свой пучок лапкой. — «Я просто не хотел с тобой раньше разговаривать. А теперь — хочу. Ты спасла тесто. Ты хорошая. Я буду тебе помогать. И говорить. Если ты будешь кормить... и гладить... и иногда чесать за ушком».

Он подошёл к её ноге и потёрся о неё, как котёнок. От него пахло корицей и ванилью. Василиса рассмеялась. Она не могла поверить, что этот маленький золотистый колобок разговаривает с ней, но почему-то это казалось самым правильным в мире.

— Договорились, — сказала она, протягивая ему ладонь. — Ты — Пряник. Я — Василиса. Мы будем друзьями. И я буду тебя кормить. А ты — разговаривать и меня смешить.

Пряник запрыгнул ей на руку, свернулся клубком и довольно заурчал.

— «Договорились, — сказал он. — Только предупреждаю: я много говорю. И люблю критиковать. Это у меня врождённое».

— Буду знать, — улыбнулась Василиса и погладила его по голове.

Пряник зажмурился от удовольствия и тихо произнёс:

— «Ты хорошая. Я тебя люблю. Даже больше, чем тесто... ну, почти».

Василиса засмеялась и пошла дальше по коридору — с фамильяром на плече, который ворчал ей в ухо про то, что у неё красивые глаза, но платье можно было бы и погладить.

— Ну что, Пряник, — сказала она, гладя мягкую пушистую головку фамильяра. — Похоже, у нас начинается новая жизнь.

Пряник издал тихое довольное урчание и начал лизать её пальцы, пахнущие мукой. Василиса засмеялась. И почему-то ей стало спокойно.

---

Глава 3

Утро в Академии Огненных Ветров начиналось не с кофе. Василиса поняла это, когда в дверь её комнаты постучала комендантша Агафья и, не дожидаясь ответа, ввалилась внутрь с громким:

— Вставай, соня! Первое занятие через час! Опоздаешь — ректор тебя в лепёшку превратит, а мне потом оттирай стены!

Василиса подскочила на кровати, чуть не сбросив Пряника, который спал у неё на подушке, свернувшись в золотистый клубок. Он недовольно пискнул и накрыл голову лапками.

— Пять минут, — пробормотал он сонным голосом. — Я фамильяр, я должен высыпаться. У меня режим.

— Ты вообще вчера появился, — фыркнула Василиса, выбираясь из постели. — Какой у тебя режим?

— Режим красоты, — важно ответил Пряник, приоткрыв один глаз. — Я должен быть красивым, чтобы тебя не позорить.

Агафья окинула взглядом комнату, наткнулась на Пряника и замерла. Её очки съехали на кончик носа.

— А это что за чудо? — спросила она.

— Это Пряник, — ответила Василиса, натягивая вчерашнее платье. — Мой фамильяр.

— Фамильяр? — Агафья прищурилась. — Говорящий?

— Ага, — подтвердил Пряник, садясь на кровати и поправляя свой пучок. — И в отличие от некоторых, я всегда в хорошем настроении. Даже с утра.

Агафья расхохоталась.

— Ну, с таким фамильяром ты точно не пропадёшь. Готовься, Василиса. Первое занятие у тебя через час в главном корпусе, третий этаж. Профессор Заргон — старый дракон, не любит пустышек. Так что держись.

Она вышла, оставив Василису наедине с паникой.

— Я даже не знаю, куда идти, — пробормотала она, пытаясь расчесать волосы сломанным гребнем.

— Иди туда, где пахнет магией, — посоветовал Пряник, запрыгивая ей на плечо. — Я чую. Третий этаж, аудитория номер один. Я тебя проведу.

— Откуда ты знаешь?

— Я чувствую, — гордо ответил Пряник. — Я же фамильяр. Я связан с магией академии. Ну и с тобой, конечно. Так что пошли, я покажу дорогу.

Василиса вздохнула, надела вчерашнее платье и вышла в коридор с Пряником на плече. Он уверенно вёл её через лабиринт коридоров и лестниц, мимо портретов старых ректоров, которые провожали их подозрительными взглядами, мимо статуй драконов, из пастей которых капала вода. Через десять минут они стояли перед высокой дубовой дверью с золотой надписью: «АУДИТОРИЯ №1. ОСНОВЫ БОЕВОЙ МАГИИ».

— Я передумала, — сказала Василиса. — Может, пойдём в столовую?

— Не трусь, — подбодрил её Пряник. — Я с тобой. Если что — я буду громко чихать и пускать искры. Отвлеку всех.

— Ты же обещал молчать, когда я с другими!

— Я обещал молчать, когда ты с Эдиком. А когда с другими — я буду говорить. Я же фамильяр! Я должен тебя защищать!

Василиса вздохнула и толкнула дверь.

В аудитории было шумно. Около двадцати студентов сидели за партами — драконы в первых рядах, люди сзади. Когда Василиса вошла, все головы повернулись к ней.

— О, ещё одна пустышка, — услышала она чей-то громкий шёпот. — Какая миленькая. Наверное, пришла обед разносить.

Кто-то засмеялся. Василиса сделала вид, что не слышит, и села на задний ряд. Пряник юркнул под парту.

Через пару минут в аудиторию вошёл преподаватель — пожилой дракон с длинными седыми усами и злыми, колючими глазами. На груди у него блестел серебряный значок, а походка была такой, будто он нёс на плечах всю академию.

— Я — профессор Заргон, — объявил он, бросив стопку книг на кафедру. — И здесь мы изучаем боевую магию. Настоящую. Не ту, которой балуются в кухонных котлах.

Он обвёл взглядом аудиторию и остановился на Василисе. Его глаза прищурились.

— А вы, милая барышня, видимо, пустышка? — спросил он с едкой усмешкой. — У нас таких не любят. Но раз вы здесь — будем считать, что вы пришли посмотреть. Или, может быть, вы хотите к Грозгу на кухню? Там больше пользы.

Студенты захихикали. Василиса почувствовала, как у неё загорелись щёки. Она сжала пальцы в кулак, но промолчала.

Профессор Заргон начал лекцию. Он говорил о магических плетениях, о структурах заклинаний, о том, как соединять стихии и направлять потоки энергии. Он сыпал терминами, которые звучали для Василисы как заклинания из другого мира — «резонансный узел», «огненная спираль», «противопотоковый усилитель». Василиса не понимала ни слова. Она смотрела на доску, где профессор рисовал какие-то схемы, и чувствовала, что её мозг отказывается это воспринимать.

— Нетёсова! — рявкнул Заргон, тыкая в неё указкой. — Повторите, в чём отличие боевого плетения от бытового?