В сердце дракона

— Не могу.

— Можешь.

К полудню я валюсь с ног. Он позволяет мне сесть, даёт флягу с водой — холодной, с металлическим привкусом.

— Кто ты была в своём мире? — спрашивает он внезапно.

Я пью, вытираю рот рукавом.

— Никто. Обычный человек. Работа в офисе. Ипотека. Ничего интересного.

— Почему ты умерла?

— Машина сбила. На пешеходном переходе.

Он усмехается.

— Смешная смерть.

— Не смешнее, чем быть казнённой за чужое преступление.

Он смотрит на меня. В его взгляде — что-то новое. Уважение? Нет. Скорее любопытство.

— В тебе есть стержень, — говорит он. — Я не ожидал.

— Я тоже.

Мы сидим на траве. Солнце уже высоко, но сквозь деревья пробивается только полосатый свет.

— Даркэн, — говорю я. — Тот ребёнок. Нерождённый. Если бы она выжила… какой она была бы?

Он молчит. Долго.

— Императрица была красива, — наконец говорит он. — Император — силён. Ребёнок мог бы стать самым могущественным драконом за столетие. Или самым опасным.

— А теперь эта кровь во мне.

— Да. И ты должна научиться с ней жить.

Я смотрю на свою руку. На золотого дракона, который спит на запястье.

— Ты боишься меня? — спрашиваю я.

— Драконы не боятся, — он усмехается. — Но я уважаю силу, которую не понимаю.

Он встаёт.

— Отдых окончен. Теперь будем учиться принимать свою истинную форму.

— Какую форму?

Он смотрит на меня сверху вниз. В его глазах — лава.

— Ты думаешь, метка даётся просто так? Ты не просто человек с драконьей кровью. Ты — наследница. А это значит…

Он замолкает.

— Что значит? — переспрашиваю я.

— Это значит, что в тебе тоже живёт дракон, — тихо говорит он. — И рано или поздно он проснётся.

Глава 5. Императорские ищейки

Три дня. Семьдесят два часа ада. Бесконечная череда падений, ожогов, синяков и сбитых костяшек.

Даркэн не знает жалости.

Каждое утро, ещё до рассвета, он будит меня — толчком в плечо или просто взглядом. Я научилась чувствовать его присутствие даже во сне. Тяжёлое, горячее, как дыхание печи.

— Вставай, — его голос низкий, хриплый со сна. — Сегодня будем учиться не поджаривать себя.

Я сажусь на меха. Всё тело болит. Даже мышцы, о существовании которых я не подозревала, горят огнём. Но я уже не жалуюсь. Бесполезно.

— А можно сегодня просто поспать? — всё равно спрашиваю. По привычке.

— Нет, — он уже у двери. Меч за спиной, волосы собраны в низкий хвост. Сегодня он в новой рубашке — чёрной, с длинными рукавами. Под ней угадываются мышцы. — Через час здесь будет отряд ищеек.

Я замираю.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую, — он принюхивается, как зверь. — Ветер приносит запах металла и чужих магических следов. Они идут по твоей метке. Она светится слишком ярко — они видят её за много миль.

Я смотрю на запястье. Золотой дракон пульсирует — ровно, спокойно. За три дня я привыкла к его свечению. Как к тиканью второго сердца.

— Что мне делать?

— То, чему я учил тебя, — он открывает дверь. Холодный утренний воздух врывается в башню. — Защищаться. И не умирать.

Мы выходим на поляну.

Лес встретил нас туманом — густым, молочным, он стелется по земле, скрывая траву. Деревья стоят, как стражи, их ветви сплетаются в высокую арку.

Даркэн останавливается в центре. Поворачивается ко мне.

— Сегодня никаких тренировок, — говорит он.

Я удивлённо моргаю.

— То есть?

— Сегодня ты должна будешь применить всё, чему научилась. Не на мне. На них.

Он кивает в сторону леса.

Я ничего не вижу. Только туман и деревья.

— Там никого нет, — говорю я.

— Есть, — его голос становится тише. — Слушай.

Я замираю.

Сначала ничего. Потом — хруст ветки. Шорох листьев. И запах. Чужой, острый, металлический.

— Пять человек, — шепчет Даркэн. — Трое с мечами, двое — маги. Ищейки императора.

— Почему они здесь? — шепчу я в ответ.

— Твоя метка. Я говорил. Она как маяк.

Он делает шаг назад. Встаёт за моей спиной.

— Я не буду вмешиваться, — говорит он. — Только если ты умрёшь.

— А если я не умру, но буду кричать?

— Тогда погляжу.

Я хочу ответить что-то едкое, но в этот момент из тумана выходят они.

Первый — высокий, лысый, в чёрной кожаной броне. В руке — меч, широкий, с зазубринами на лезвии. За ним — ещё двое с мечами. А позади — две фигуры в серых балахонах. Маги. Их лица скрыты капюшонами, но руки светятся — синим, холодным.

Лысый останавливается в десяти шагах. Смотрит на меня. Потом на Даркэна.

— Даркэн из рода Пепельных, — говорит он. Голос скрипучий, как несмазанная петля. — Предательство императора. Приказ — взять тебя живым или мёртвым.

— А девку? — спрашивает один из мечников.

— Девку — живую. Метка нужна императору.

Лысый переводит взгляд на меня. У него глаза — белые, без зрачков. Страшные.

— Ты пойдёшь с нами мирно, или будет больно?

Я чувствую, как внутри разгорается уголёк. Не от страха. От злости.

— Мирно не получится, — говорю я.

Лысый усмехается.

— Жаль.

Он взмахивает рукой. Мечники бросаются вперёд.

Всё происходит слишком быстро.

Первый мечник — тот, что слева — бежит быстрее остальных. Его меч поднят для удара. Я вижу, как блестит лезвие в утреннем свете.

— Блок! — кричит Даркэн.

Я выставляю руку.

Стена встаёт между мной и мечником — невидимая, горячая. Меч ударяется о неё, и парень отлетает назад, как от удара тараном. Он падает на спину, хрипит.

Но второй уже заходит справа.

Я не успеваю повернуться.

Его меч опускается на моё плечо — но в последний момент я ставлю второй блок, уже не думая, просто чувствуя. Лезвие останавливается в сантиметре от кожи. Я чувствую давление, но не боль.

— Огонь! — командует Даркэн.

Я выкидываю руку в сторону мечника. Струя пламени срывается с ладони — толстая, жёлтая, с оранжевыми языками. Она ударяет ему в грудь. Броня вспыхивает. Парень кричит, падает, катается по земле, пытаясь сбить огонь.

— Хорошо, — слышу я голос Даркэна. Спокойный, даже скучающий.

Третий мечник замирает. Смотрит на своих товарищей — один лежит без сознания, второй горит. И делает шаг назад.

— Маги! — кричит лысый.

Две фигуры в сером поднимают руки. Синий свет становится ярче — невыносимо ярким. Я чувствую холод — такой, что зубы начинают стучать. Холод идёт от их рук, от их магии, от их воли.

— Ледяная смерть, — говорит Даркэн за моей спиной. — Не дай им коснуться тебя.

Один из магов выстреливает. Синяя молния летит в меня.

Я ставлю блок — но блок держит только огонь. Холод просачивается сквозь него, как вода сквозь решето. Мои пальцы немеют. Дыхание перехватывает.

— Не так! — кричит Даркэн. — Огонь против холода! Сожги их!

Я сжимаю кулак. Собираю всё тепло, которое есть внутри. Уголёк в животе разгорается — быстро, жадно. Он поднимается к груди, к горлу, к рукам.

Я распахиваю ладони.

Огонь вырывается из обеих рук — не струёй, а стеной. Яркой, белой, обжигающей даже меня. Он летит в магов, накрывает их, поглощает синий свет.

Я слышу крики. Потом тишину.

Когда огонь гаснет, на поляне дымятся две серые кучи. Люди? Я не знаю.

Мои руки дрожат. В ушах звенит.

Лысый смотрит на меня. В его белых глазах — ужас.

— Ты… — шепчет он. — Ты не человек.

— А ты не очень наблюдательный, — говорю я. Голос ровный. Не знаю, откуда берётся эта ровность.

Лысый бросает меч. Поворачивается и бежит в лес.

— Пусть бежит, — говорит Даркэн. — Пусть расскажет императору, что видел.

Я поворачиваюсь к нему. Ноги подкашиваются — я падаю на траву. Платье намокло от росы.

— Я их… убила? — мой голос срывается.

— Двоих магов — да, — Даркэн подходит, садится на корточки передо мной. — Мечник, который горел, — жив. Его потушат. Он не пришёл в себя — это не смертельно.

— А тот, который в блок врезался?

— Оглушён. Очнётся через час.

Я смотрю на свои руки. Они всё ещё дымятся. Пальцы красные, но не обожжённые.

— Я убила людей, — шепчу я.

— Ты защищала свою жизнь, — жёстко говорит Даркэн. — Не смей жалеть тех, кто хотел отдать тебя императору на пытки.

Я поднимаю на него глаза. В его взгляде — не жалость. Одобрение.

— Ты справилась, — говорит он. — Для первого боя — неплохо.

— Неплохо? — я смеюсь. Горько. Истерично. — Я только что двух человек сожгла!

— А могла бы сжечь пятерых, — он пожимает плечами. — Будешь тренироваться дальше — научишься контролировать силу.

Он протягивает руку.

— Вставай. Мы уходим. Через час здесь будет армия.

Я беру его руку. Он поднимает меня — легко, как котёнка.

— Куда мы идём?

— Дальше в лес. В другое убежище. Это место засвечено.

— Но ты говорил, башня защищена магией!

— От случайных путников — да. От ищеек императора — нет. Они нашли нас. Значит, кто-то предал.

— Кто?

Даркэн смотрит на дымящиеся останки магов.

— Кто-то во дворце. Кто знал, где я прячусь. Кто знал про тебя.

— У тебя есть враги?

— У всех есть враги, Лина. У драконов — особенно.

Мы уходим в лес.

Даркэн ведёт меня по тропе, которую не видит никто, кроме него. Мы идём быстро, почти бежим. Я спотыкаюсь о корни, но он держит меня за руку — не отпускает.

— Даркэн, — выдыхаю я на ходу. — Ты говорил, что хочешь вернуться во дворец с истинной наследницей. Но если они охотятся на меня, как мы туда попадём?

— Не сейчас, — отвечает он. — Сначала ты должна стать сильной. Достаточно сильной, чтобы никто не посмел тронуть тебя.

— А ты? Ты и так сильный. Почему ты не можешь просто взять и привести меня?

Он останавливается. Поворачивается ко мне. В его глазах — лава, но сейчас она спокойная.

— Потому что во дворце есть те, кто сильнее меня, — говорит он тихо. — Император. Его личная стража. И кое-кто ещё.

— Кто?

Он молчит. Потом отпускает мою руку и идёт дальше.

— Ты узнаешь, когда придёт время.

Мы идём до вечера.

Лес меняется — деревья становятся выше, темнее. Между стволами стелется синий туман — не такой, как утром. Этот туман пахнет гнилью и чем-то сладким.

— Мы приближаемся к границе, — говорит Даркэн.

— К какой границе?

— Между империей и Ничьими землями. Там не действуют законы. Там правят те, у кого больше силы.

— Это опасно?

— Опасно везде, — он оборачивается. — Но там нас не найдут. По крайней мере, первое время.

Мы выходим на поляну. В центре — ещё одна башня. Но эта не похожа на предыдущую. Она сложена из белого камня, с высокими окнами-бойницами. Вокруг неё — ров с водой. Тёмной, неподвижной.

— Это твоё? — спрашиваю я.

— Моё, — кивает Даркэн. — Место, где я родился.

— Ты родился здесь? В башне?

— Драконы-перевёртыши рождаются в человеческом теле. Но первое превращение происходит на двадцатый год. Многие не выживают. Я выжил. Здесь.

Он подходит к рву. Поднимает руку. Вода расступается — открывается каменный мост, которого секунду назад не было.

— Проходи, — говорит он.

Я ступаю на мост. Камень холодный, скользкий.

— Даркэн, — зову я, не оборачиваясь. — Ты сказал, что в тебе тоже живёт дракон. А во мне?

Он не отвечает. Я слышу только его шаги за спиной.

— Лина, — его голос становится тише. — В тебе живёт не просто дракон. В тебе живёт императорская кровь. А это — древнее, чем любой из нас. Будь готова к тому, что когда она проснётся полностью… ты изменишься.

— В каком смысле?

Он подходит ближе. Его дыхание обжигает затылок.

— Ты перестанешь быть человеком, — шепчет он. — Навсегда.

Глава 6. Спасение

Белая башня оказалась не убежищем — домом.

Я ожидала холода, сырости, запаха вековой пыли. Но внутри горели факелы, пахло сушёными травами и нагретым деревом. Пол устилали мягкие половики с вышитыми драконами. На стенах висели гобелены — битвы, полёты, древние ритуалы.

— Ты здесь жил? — спросила я, оглядываясь. Голос отдавался эхом от каменных сводов.

— До ссылки, — Даркэн прошёл мимо, зажигая камин одним щелчком пальцев. Огонь лизнул поленья, и комнату наполнило тепло. — Здесь я родился. Здесь научился превращаться.

Я подошла к камину. Протянула руки к пламени. Оно не обжигало — будто узнавало во мне родную кровь. За три дня я привыкла к этому странному родству с огнём.

— Ты сказал, что я перестану быть человеком, — тихо произнесла я, глядя на пляшущие языки. — Когда это случится?

— Не знаю, — его голос звучал слева. Я слышала, как он снимает меч, вешает на крюк у двери. — Может, завтра. Может, через год. Может, никогда.

— У меня есть выбор?

Он подошёл ближе. Встал рядом, тоже глядя на огонь. В отсветах пламени его профиль казался вырезанным из тёмного янтаря — острые скулы, шрам на скуле, глаза, отражающие пожар.

— Всегда есть выбор, — сказал он. — Даже когда кажется, что его нет.

Я повернулась к нему. В свете камина его лицо выглядело почти мягким — опасная иллюзия.

— А ты выбирал? Быть драконом?

— Драконом рождаются, — ответил он. — Но каждый день я выбираю, какую часть себя кормить. Зверя или человека.

— И кого ты кормишь сегодня?

Он усмехнулся — той самой кривой усмешкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

— Ещё не решил.

Он отодвинулся от камина и направился к лестнице.

— Тебе нужно отдохнуть, — бросил через плечо. — Завтра рано вставать. Спальня наверху.

— А ты?

— Посижу здесь. Не доверяю тишине после того, что было.

Я хотела возразить, но тело гудело от усталости. Драконья кровь бурлила в венах, залечивая синяки, но мышцы ныли после тренировок и боя.

Я поплелась наверх, держась за каменные перила.

Спальня оказалась маленькой круглой комнатой под самой крышей. В центре — кровать с балдахином из тёмного бархата. На стенах — гобелены, изображающие драконов, парящих над горами. У окна — столик с кувшином воды и тазом для умывания.

Я скинула сапоги — ноги гудели. Стянула платье — оно тяжело упало на пол. Осталась в тонкой нижней рубашке, которая едва доходила до колен. Забралась под одеяло.

Простыни были холодными, но моё тело нагрело их за минуту — ещё один подарок драконьей крови.

Я закрыла глаза.

И сразу увидела их.

Серые балахоны магов. Их крики. Запах горелой плоти. Я убила их. Да, они хотели убить меня. Да, они служили императору, который охотится на меня. Но они были живыми. Дышали. Думали. А теперь…

Я перевернулась на другой бок. Сжалась в комок. Одеяло натянула до подбородка.

— Не спится? — голос Даркэна раздался от двери.

Я села. Он стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку. В руке — кружка, от которой шёл пар.

— Отвар, — пояснил он, входя. — Успокаивает нервы. И заживляет.

— Откуда ты знаешь, что мне нужно успокоиться?

— Ты ворочаешься. И стонешь во сне.

Он сел на край кровати. Кровать прогнулась под его весом. Протянул кружку. Я взяла. Горячий, горьковатый вкус трав — мяты, ромашки и чего-то незнакомого, пряного, с металлическим оттенком.

— Даркэн, — позвала я, отпив глоток. — Твоё первое убийство. Ты помнишь его?

Он помолчал. В полумраке спальни его глаза горели тусклым янтарём.

— Не забывают такого, — ответил он наконец. — Мне было пятнадцать. Граница. На нас напали твари из Разлома. Я убил троих. Голыми руками. Без магии — она ещё не проснулась.

— Ты плакал?

Он посмотрел на меня. В его взгляде — не боль. Скорее удивление от самого вопроса.

— У драконов нет слёз, — сказал он.

— А у человека, который живёт внутри дракона?

Он молчал долго. Так долго, что я успела сделать ещё три глотка отвара. Потом протянул руку и убрал прядь волос с моего лица. Пальцы задержались на щеке — горячие, шершавые.

— Ты задаёшь слишком много вопросов, Лина.

— А ты не любишь отвечать.

— Я не люблю вспоминать, — поправил он.

Его рука скользнула ниже, коснулась моей шеи. Я замерла. Сердце пропустило удар. Потом забилось быстрее, как загнанная птица.

— Даркэн…

— Не надо, — перебил он. — Не надо благодарить. Не надо спрашивать. Просто пей и ложись.

Он убрал руку и встал. Я почувствовала, как холодно стало без его тепла.

— Подожди, — сказала я. — Останься. Пожалуйста.

Он обернулся. В его глазах мелькнуло удивление — и что-то ещё, более тёмное. Желание? Гнев? Боль?

— Ты знаешь, кто я, — сказал он. — Я могу причинить тебе боль. Даже не желая.

— Не причинишь.

— Уверена?

— Ты спас меня. Ты лечил меня. Ты учил меня. Ты не сделаешь мне больно.

Он смотрел на меня долго. Потом кивнул и вернулся. Сел на кровать, прислонившись спиной к резной спинке. Меч положил рядом — на расстоянии вытянутой руки.

— Ложись, — сказал он. — Я посижу здесь.

Я легла. Повернулась к нему лицом. В темноте спальни он казался частью ночи — чёрные волосы, тёмная рубашка, смуглая кожа. Только глаза горели — два янтарных угля.

— Расскажи что-нибудь, — попросила я. — О чём угодно. Чтобы я не думала о них.

Он помолчал, собираясь с мыслями. Я слышала его дыхание — ровное, глубокое.

— В старые времена драконы не прятались, — начал он негромко. — Они летали над городами, и люди строили им храмы. Приносили дары. Просили защиты от врагов.

— А теперь?

— Теперь император запретил полёты. Боится, что кто-то окажется сильнее его. Заставляет драконов носить человеческий облик.

— А ты сильнее императора?

— Не знаю, — усмехнулся он. — Не проверял.

— Почему?

— Потому что тот, кто проверяет, обычно умирает.

Я смотрела на его профиль. Острый, хищный. И всё же в нём было что-то, от чего не хотелось отводить взгляд. Что-то притягательное и опасное одновременно.

— Даркэн, — позвала я.

— Мм?

— Ты боишься, что я стану драконом и забуду, кто я?

Он повернул голову. Посмотрел мне прямо в глаза. В полумраке его взгляд был тяжёлым, как свинцовое одеяло.

— Не забудешь, — сказал он. — Такие, как ты, не забывают.

— Какие?

— Упрямые. Живучие. Те, кто смотрит в глаза дракону и не моргает.

Он замолчал. Я закрыла глаза. И почувствовала, как его пальцы коснулись моих волос — осторожно, почти невесомо. Он гладил меня, как успокаивают испуганного зверька. Медленно. Терпеливо.

— Спи, — прошептал он.

Я уснула под мерный ритм его дыхания.

Проснулась от запаха гари.

Не той, к которой привыкла — от камина, от факелов. Этот дым пах серой и горелым мясом. Чужой. Враждебный.

Я села. Даркэна рядом не было. Кровать пуста. На простыне осталась вмятина от его тела.

— Даркэн? — позвала я. Голос прозвучал глухо.

Тишина. Только потрескивание огня где-то далеко — или это кровь шумит в ушах?

Я натянула платье — оно было измятым, но чистым. Сунула ноги в сапоги. Спустилась вниз.

В большой комнате никого. Камин погас. Факелы на стенах потухли. Только луна светила в бойницы — холодная, голубая, равнодушная.

Дверь в башню была открыта настежь. Внутрь тянуло холодом и дымом.

Я выбежала наружу.

Ночь. Холод. Поляна перед башней курилась дымом — трава выжжена, земля почернела, на камнях блестела чья-то кровь. И посреди этого пепелища — фигуры.

Четыре. В чёрных доспехах, с мечами наголо. Между ними — Даркэн.

Он стоял на коленях. Руки за спиной — связаны светящейся верёвкой. Магические путы. Из уголка рта текла тонкая струйка крови. На лице — свежий синяк.

— Даркэн! — я бросилась к нему.

Один из воинов шагнул вперёд. Лезвие меча упёрлось мне в грудь. Металл холодный, даже сквозь платье.

— Стоять, — рявкнул он. Голос металлический, безжизненный. Под шлемом не видно лица — только прорези для глаз, в которых мерцает красное.

— Отпустите его!

— Предатель приговорён к смерти императором, — ответил воин. — А ты — его сообщница.

— Я не сообщница! Он спас меня!

— Он нарушил приказ. Не убил тебя в камере. Измена. Смерть.

Я посмотрела на Даркэна. Он поднял голову. В его глазах — лава, но сейчас она была тёмной, почти чёрной. Усталой.

— Беги, Лина, — сказал он тихо. Губы в крови.

— Нет.

— Беги, или они убьют тебя.

— Я не брошу тебя.

Я повернулась к воину. Встала прямо, расправив плечи. Метка на запястье горела — я чувствовала её жар сквозь рукав.

— Отпустите его. Я пойду с вами вместо него.

— Ты и так пойдёшь, — усмехнулся воин. — Мёртвая или живая — решать императору.

Он махнул рукой. Двое других двинулись ко мне. Их мечи блестели в лунном свете.

Я почувствовала, как внутри разгорается огонь. Не уголёк — целое пламя. Оно поднималось от живота к груди, от груди к горлу, от горла к рукам. Жаркое. Нетерпеливое.

— Не подходите, — предупредила я.

— Или что? — усмехнулся воин.

Я распахнула ладони.

Огонь вырвался из меня — белый, жаркий, ослепительный. Он ударил в воинов, сбил их с ног. Доспехи задымились, но не расплавились — защищены магией. Но я видела, как они отшатнулись.

— Взять её! — закричал главный.

Они бросились на меня одновременно.

Я успела поставить блок против одного. Невидимая стена встала между мной и его мечом — клинок звякнул, отскочил. Но второй зашёл сбоку. Я не успела повернуться.

Меч полоснул по плечу. Боль — острая, как укус раскалённой проволоки. Я вскрикнула. Кровь хлынула по руке, заливая платье.

Третий удар пришёлся в бок. Я упала на колени. В глазах потемнело.

Четвёртый не пришёлся.

Потому что Даркэн зарычал.

Связанный. На коленях. Избитый. Но он зарычал. И в этом рыке было нечто древнее, от чего воины отшатнулись, а у меня мурашки побежали по коже.

Светящаяся верёвка на его руках лопнула. Магические путы разорвались, как гнилые нитки. Он встал.

Его глаза горели алым — не янтарём, не лавой, а чистым, яростным пламенем. Кожа на руках покрылась чёрной чешуёй, блестящей, как обсидиан. Когти выросли из пальцев. Он ещё не превратился полностью, но уже не был человеком.

— Её — не трогать, — сказал он. Голос звучал как гром. В нём не было ничего человеческого.

Воины замерли на секунду. Потом главный поднял меч для нового удара — по мне, распростёртой на земле.

Даркэн оказался рядом с ним быстрее, чем я успела моргнуть.

Он схватил воина за горло. Поднял в воздух одной рукой. Сжал пальцы. Хруст — и тело обмякло, меч выпал из разжатой руки.

Двое других бросились на Даркэна. Он встретил их огнём — белым, невыносимым, древним. Они вспыхнули, как сухие ветки. Их крики оборвались так же быстро, как и начались.

Четвёртый побежал. Даркэн не стал его догонять.

Он повернулся ко мне. Чешуя на его руках исчезла, глаза потускнели до янтарного. Он опустился рядом на колени, не обращая внимания на кровь и грязь.

— Лина, — его голос снова стал человеческим. Хриплым, но человеческим. — Ты ранена.

— Пустяки, — прошептала я. Голос дрожал. В глазах всё плыло.

— Два меча в тело — не пустяки.

Он разорвал рукав своей рубашки. Прижал ткань к моему плечу. Я зашипела от боли.

— Держись, — сказал он. — Сейчас.

Он поднял меня на руки — легко, будто я ничего не весила. Одной рукой прижимал к груди, другой держал повязку. Я прижималась к нему, чувствуя жар его тела, слыша сердцебиение — ровное, мощное, как удар барабана.

— Даркэн, — прошептала я, теряя сознание. — Ты спас меня.

— Я обещал, — ответил он. — Не дать тебе умереть.

Он понёс меня в башню. Я чувствовала каждый его шаг — твёрдый, уверенный. Пахло от него дымом, кровью и чем-то родным, отчего хотелось плакать.

Он уложил меня на кровать. Разрезал платье — ткань легко поддалась под его когтями. Я вскрикнула от боли, когда холодный воздух коснулся ран.

— Потерпи, — его пальцы коснулись раны. Горячие. Я почувствовала, как тепло течёт в тело, затягивая кожу, останавливая кровь.

— Ты умеешь лечить? — прошептала я.

— Каждый дракон умеет затягивать раны, — ответил он, не отрывая взгляда от моих порезов. — Но твои глубокие. Потребуется время.

Он работал молча. Аккуратно. Я смотрела на его лицо — сосредоточенное, с морщинкой между бровями. На скуле — запёкшаяся кровь, не моя. На губах — следы его собственной.

— Даркэн, — позвала я.

Он поднял глаза.

— Ты мог убежать, — сказала я. — Без меня. Ты сильный. Они бы тебя не догнали.

— Мог, — согласился он.

— Почему не убежал?

Он посмотрел на меня. Долго. Так долго, что я начала считать удары своего сердца — сначала быстрые, потом медленнее.

Потом его пальцы, всё ещё горячие от лечения, коснулись моей щеки.

— Потому что я не хочу тебя терять, — сказал он тихо.

И поцеловал меня.

Не нежно. Не осторожно. А так, будто я — его последнее спасение. Его губы — горячие, сухие, пахнут дымом и кровью. Его рука скользнула мне на затылок, придерживая, не давая отстраниться.