Седьмая невеста Императора

***

В полдень император прислал за мной. Не посыльного из свиты, не младшего стражника — личного телохранителя, того самого, с лицом, вырезанным из гранита. Это было необычно. Тревожно.

— Его величество ждёт вас в малом кабинете, — произнёс он, и в его голосе не было вопроса.

Я пошла, чувствуя на себе взгляды придворных. Они не прятались — смотрели открыто, оценивающе, с ненавистью, которая не нуждалась в маскировке. Кто-то шептался, прикрывая рот веером. Кто-то отворачивался, но слишком резко, слишком демонстративно. Кто-то улыбался — той улыбкой, которая хуже любого проклятия.

Император стоял у окна, спиной ко мне. В кабинете было темно — шторы задёрнуты, свечи не горели, только узкая полоска света из неплотно прикрытой портьеры падала на пол, выхватывая из мрака его силуэт. Он стоял неподвижно, как статуя, как памятник самому себе.

— Ты знаешь, что случилось? — спросил он, не оборачиваясь. Голос звучал глухо, с металлическим отзвуком.

— Лорд Мортон исчез. Сесилия молчит. Двор шепчется. — Я перечислила, как заученные пункты. — Меня называют вашей любовницей. И ведьмой. И охотницей за троном.

— Не только это. — Он повернулся. Свет упал на его лицо, и я увидела то, чего раньше не замечала: желваки ходили под кожей, глаза горели холодным, сдерживаемым пламенем. — Сесилия подала прошение совету. Она обвиняет тебя в том, что ты подставила её племянника. Говорит, что ты сама подсыпала яд в вино, а Мортона убили, чтобы он не мог оправдаться.

У меня перехватило дыхание. Воздух стал плотным, как вода на глубине.

— Это ложь, — сказала я. Голос не дрогнул — хотя внутри всё тряслось.

— Я знаю. — Он сделал шаг ко мне. — Но совет требует разбирательства. Они хотят суда.

— И что вы ответили?

Император подошёл ближе. Теперь я видела каждую морщину на его лице, каждый седой волос в бороде, каждую трещинку в усталости, которую он так старательно прятал.

— Я сказал, что суда не будет.

— Но совет...

— Совет будет молчать. — В его голосе зазвенел металл, от которого хотелось опустить глаза. — Или я заставлю их молчать.

Он резко развернулся, подошёл к двери, распахнул её так, что ручка ударилась о стену.

— Стража!

Двое стражников влетели в кабинет, застыв по стойке смирно. Их лица были бледными — они редко слышали императора в таком тоне.

— Приведите ко мне всех придворных магов. Немедленно. — Он говорил отрывисто, рубя слова, как палач — верёвку. — И удвойте охрану у покоев каждой принцессы. С этого момента никто не входит и не выходит без моего личного разрешения. Ни слуга. Ни посол. Ни советник.

Стражники выбежали, едва не споткнувшись о порог.

Император повернулся ко мне. В его глазах горел тот самый огонь, который я видела в день нашей первой встречи — когда он объявлял правила отбора, когда говорил, что шесть из нас умрут. Но теперь огонь был направлен не на нас. На убийцу.

— Я устал от игры в кошки-мышки, — сказал он, и в его голосе прозвучала такая усталость, что мне стало страшно. — Убийца думает, что он умнее всех. Что он может убивать невест, срывать отбор, бросать вызов трону. Я докажу, что это не так.

— Что вы собираетесь делать? — спросила я, хотя боялась услышать ответ.

— Собрать всех магов. Приказать найти убийцу. Использовать всё — магию, допросы, пытки, если потребуется. — Он сжал кулаки. — Никто не смеет срывать отбор невест. Никто.

— А Сесилия?

— Если она виновна, я уничтожу её род. — Он сказал это так спокойно, будто речь шла о том, чтобы выбросить мусор. — Если нет — она докажет свою невиновность. Под присягой. Под магическим контролем. Под угрозой смерти.

Я смотрела на него и видела впервые не уставшего императора, не холодного правителя, а разгневанного мужчину, который готов растоптать любого, кто встанет на его пути. Это было страшно. Это было величественно. Это было неправильно — и совершенно правильно одновременно.

— Спасибо, — сказала я, и слово прозвучало слишком слабо для того, что я чувствовала.

— Не благодари. — Он отвернулся к окну. — Я делаю это не ради тебя.

— А ради кого?

— Ради империи. Ради порядка. Ради того, чтобы они знали: трон не терпит насмешек. — Он помолчал, потом добавил тише: — И ради того, чтобы не смотреть, как умирает ещё одна.

Он подошёл к столу, сел в кресло, и сразу стал меньше — не ростом, а той тяжестью, которая давила на плечи.

— Сегодня вечером я соберу совет. Ты будешь присутствовать.

— Зачем? — спросила я.

— Чтобы видеть их лица. — Он посмотрел на меня. — Чтобы они знали: ты под моей защитой. Что бы они ни шептали за спиной — в глаза они будут смотреть на тебя с уважением. Или страх — это одно и то же при дворе.

***

Вечером тронный зал был полон — до краёв, до последнего угла.

Придворные в роскошных нарядах, советники в мантиях, маги в тёмно-синих одеждах с серебряными рунами на воротах. Сесилия сидела в первом ряду, бледная, с каменным лицом — идеальная маска, под которой, я знала, кипела ярость. Герцог Торнвуд стоял у колонны, скрестив руки на груди, и его поза выражала спокойствие, которого он не чувствовал. Женевьева и остальные принцессы — отдельно, на скамьях для невест, похожие на ряд белых статуй.

Я вошла под взглядами сотен глаз. Кто-то смотрел с ненавистью, кто-то с любопытством, кто-то со страхом. Я не опустила голову. Я прошла к своему месту — рядом с императором.

Он поднялся на трон. Воздух в зале стал плотнее.

— Я собрал вас, чтобы объявить, — его голос разнёсся под сводами, не встречая эха, поглощаясь шторами и мрамором, — отныне отбор невест находится под личным контролем короны.

В зале зашептались. Шёпот рос, как пламя на ветру.

— К покоям каждой принцессы приставлена стража. Еду и вино будут проверять мои маги. Никто не войдёт и не выйдет без моего разрешения.

— Это тюрьма! — выкрикнула принцесса Акварии, вскочив со скамьи. Её голос звенел, как разбитый хрусталь.

— Это защита, — отрезал император, и в его голосе зазвенела сталь. — Если вы хотите жить, вы будете подчиняться. Если вы хотите умереть — продолжайте спорить.

Он обвёл зал взглядом, и шёпот стих.

— Убийца среди нас. Я знаю это. И я найду его. Даже если для этого придётся перерыть каждый камень дворца, каждую подушку, каждый карман.

— Как вы собираетесь его искать? — спросил герцог Торнвуд, не меняя позы. Его голос был спокойным, почти ленивым — но я заметила, как напряглись его пальцы на локте.

— Маги будут сканировать ауры. — Император говорил, как читал приговор. — Будут проверять следы магии на орудиях убийства. Будут допрашивать слуг с пристрастием. Под зельем правды. Под магическим контролем. Если потребуется — под пыткой.

— Это нарушает законы империи, — заметил один из советников, старик с трясущейся головой.

— Я император. — Император поднялся на ноги. — Я сам создаю законы. И сам их отменяю. Тот, кто убивает невест, убивает будущее империи. А за это — нет наказания слишком сурового.

Он встал с трона, и все в зале невольно подались назад.

— Никто не смеет срывать отбор невест. Никто не смеет убивать тех, кто избран престолом. — Его голос стал тише, но от этого только страшнее. — Клянусь своей короной — я найду убийцу. И он умрёт медленно.

Замолчали даже шептуны. Тишина стала абсолютной — такой, что я слышала, как потрескивают свечи, как бьются сердца.

Император посмотрел на Сесилию.

— Леди Сесилия, вы обвинили принцессу Элиану в подставе. У вас есть доказательства?

Она не опустила взгляд. Её лицо оставалось каменным — только в уголках губ дрогнула тень.

— У меня есть показания слуг, — ответила она.

— Приведите их.

— Они исчезли.

— Как и ваш племянник? — Император усмехнулся — холодно, безрадостно. — Слишком много исчезновений, не находите?

Сесилия побледнела. Я видела, как её пальцы впились в веер.

— Я не убивала, — сказала она, и в её голосе впервые прозвучала не сталь, а что-то другое. Уязвимость? Страх?

— Я и не обвиняю. — Император вернулся на трон, сел, положив руки на подлокотники. — Но если вы невиновны, вам нечего бояться. Расследование покажет.

Он обвёл зал взглядом.

— Все свободны. Завтра маги начнут расследование. Принцессы остаются в своих покоях до особого распоряжения.

***

После совета меня догнал герцог Торнвуд. Он шёл бесшумно, и я заметила его только тогда, когда он оказался рядом.

— Император разгневан, — сказал он тихо, почти не разжимая губ. — Это опасно.

— Опасно для убийцы, — ответила я, не останавливаясь.

— И для невинных. В гневе он не разбирает лиц. Я видел это раньше. Он может сжечь дворец, чтобы найти муху.

— Вы боитесь, что он найдёт вас?

Герцог усмехнулся — коротко, одними уголками губ.

— Мне нечего скрывать. А вот вам — есть.

Я остановилась.

— Что вы имеете в виду?

— Письмо, которое вы нашли в библиотеке. То, которое вы спрятали под матрас. — Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на сочувствие. — Если оно всплывёт на совете, вы станете подозреваемой. Маги увидят вашу магию на пергаменте. Они увидят, что вы его касались, прятали, читали.

— Я не убивала.

— Но письмо может быть истолковано как угроза. Или как шантаж. А в нынешней атмосфере этого достаточно.

Он ушёл, не прощаясь. Растворился в тени колонны, как призрак.

Я осталась стоять, сжимая кулаки. В голове гудело.

— Лисса, — прошептала я, когда служанка подошла ко мне, — мы должны спрятать письмо в надёжном месте.

— Где? — спросила она, и в её глазах застыл ужас.

— Там, где никто не догадается искать.

Но я уже знала, что надёжного места не существует. Во дворце, где у герцога глаза и уши в каждой трещине, где Сесилия знает о каждом моём шаге, где император может сканировать ауры — нет тайников. Есть только пепел.

***

Ночь прошла беспокойно. Я не спала — ворочалась на кровати, смотрела в потолок, слушала, как за стеной перекликаются стражники. Письмо лежало под подушкой — я чувствовала его тепло, его тяжесть, его опасность.

Слова герцога не выходили из головы. «Если оно всплывёт — вы станете подозреваемой».

На рассвете Лисса прибежала запыхавшаяся, с красными от бессонницы глазами.

— Ваше высочество, маги уже начали расследование. Они допрашивают слуг. Используют магию, чтобы выявить ложь. Говорят, один повар признался, что видел, как леди Сесилия подходила к бокалам, но потом взял слова обратно — и у него пошла носом кровь.

— А принцесс?

— Пока нет. Но император сказал, что сегодня будут проверять всех. И вас — в том числе.

— Значит, нужно быть готовой.

Я достала письмо из-под подушки. Развернула. Перечитала в последний раз.

«Я знаю, что вы задумали. Если вы тронете императора, я расскажу всё...»

— Лисса, мы сожжём его.

— Но это единственная улика! — Она прижала руки к груди. — Единственная нить к Лилиане! К тому, кто её убил!

— Это улика против меня. — Я подошла к свече. — Если маги увидят его, они подумают, что это я угрожала кому-то. Что это я шантажировала убийцу. Что это я — убийца.

— А если оно пригодится?

— Тогда я запомню, что в нём написано. Слово в слово. Каждую букву, каждую запятую.

Я поднесла письмо к пламени.

Бумага вспыхнула — не жёлтым, а синим огнём. Магическим. Я смотрела, как пергамент скручивается, чернеет, превращается в пепел, который падает на пол, на мои пальцы, на моё платье. Письмо Лилианы — тайна, которую она унесла с собой в могилу — исчезло в нескольких дюймах от моей кожи.

— Теперь никто не найдёт его, — сказала я, стряхивая пепел.

— А если правда всплывёт? — спросила Лисса. — Если кто-то узнает, что вы его сожгли?

— Тогда я скажу, что испугалась. Что не хотела, чтобы меня подставили. Что я действовала в панике. — Я посмотрела на свои руки — на них остались серые разводы. — Это будет правдой.

Лисса кивнула. В её глазах не было уверенности — только страх.

В дверь постучали.

— Принцесса, — раздался голос стражника, — магистр Астор желает вас видеть.

— Пусть войдёт.

Магистр вошёл — седой, с длинной бородой, в тёмно-синей мантии, расшитой серебряными звёздами. Он двигался медленно, но в его глазах горела острота, которая не соответствовала возрасту.

— Ваше высочество, император приказал проверить всех принцесс. Я должен задать вам несколько вопросов. — Он раскрыл свиток, взял перо.

— Задавайте.

— Вы знали лорда Мортона?

— Нет. Увидела впервые на балу. — Я говорила спокойно, глядя ему в глаза.

— Он предлагал вам вино?

— Да. Я не стала пить.

— Почему?

— Показалось, что он нервничает. Его руки дрожали. Он не пил сам. Я подумала, что это странно.

Магистр кивнул, записывая что-то в свиток. Перо скрипело по пергаменту.

— Где вы были в ночь убийства Кристалии?

— На балу. Танцевала с императором. Потом ушла в свои покои.

— Кто может это подтвердить?

— Лисса. И стражники у дверей. И сам император.

— Благодарю.

Он поклонился — ровно настолько, насколько требовал этикет — и вышел.

Я выдохнула. Лёгкие горели.

— Кажется, пронесло, — сказала Лисса.

— Или он просто делает вид, что поверил. — Я посмотрела на дверь. — Или у него уже есть подозреваемый, и это не я.

***

Вечером император снова собрал всех в тронном зале.

Света было мало — свечи догорали, слуги не успевали их менять. Тени плясали на стенах, как похоронные факелы.

— Маги проверили всех принцесс, — объявил император, стоя на верхней ступени трона. — Ни одна не имеет следов магии, связанной с убийствами.

— Значит, убийца — не принцесса? — спросила Женевьева.

— Или он использовал не магический яд. Или его не было в зале, когда убивали. Или он умеет скрывать следы — есть артефакты, которые это позволяют. — Император обвёл нас взглядом. — Или убийца — не женщина.

— И что теперь? — спросила принцесса Акварии.

— Теперь я приставляю к каждой принцессе личного стража, который будет неотлучно находиться рядом. Днём и ночью. В спальне, в ванной, на прогулке.

— Это слежка! — воскликнула она.

— Это защита. И слежка тоже. — Император не повысил голоса — но в зале стало тихо. — Если вы невиновны, вам нечего бояться. Если вы убийца — вы не сможете ударить снова.

Он обвёл зал взглядом.

— Отбор продолжается. Следующее испытание — через три дня. Готовьтесь.

— А если убийца ударит снова? — спросила Селеста. Её голос дрожал.

— Не ударит. — Император посмотрел на неё — и на секунду мне показалось, что в его глазах мелькнула жалость. — Я сделаю всё, чтобы он не посмел.

Он повернулся ко мне. Долгий взгляд — такой, что я почувствовала его кожей.

Я кивнула. Он кивнул в ответ.

***

Ночью я сидела у окна. Луны светили ярко — красная и зелёная, как два глаза, которые никогда не закрываются. Они смотрели на меня, ждали, оценивали.

— Лисса, ты веришь, что император найдёт убийцу? — спросила я, не оборачиваясь.

— Верю. — Она стояла у двери, готовая позвать стражу при любом шорохе. — Он никогда не бросает слов на ветер. Он поклялся — значит, найдёт.

— А если убийца — кто-то из его приближённых? Кто-то, кого он любит? Или боится?

— Тогда ему будет больно. — Лисса помолчала. — Но он всё равно найдёт. Потому что он император. А императоры не имеют права на слабость.

Я закрыла глаза. За веками — лицо Сесилии, усмешка герцога, холодный взгляд Женевьевы. И тень — четвёртая, пятая, та, которую я ещё не разглядела.

«Кто ты, убийца?»

Я не знала. Но одно я поняла точно: император на моей стороне. И это единственное, что давало мне надежду.

Потому что в мире, где каждый может оказаться убийцей, союзник на троне — это больше, чем оружие. Это шанс.

А шанс — это всё, что мне нужно.

Глава 15. Магия крови и тени прошлого

Утро после совета не принесло облегчения — только новую порцию страха, замешанного на бессилии. Я проснулась в своих покоях, под балдахином из синего шёлка, и первое, что увидела, — лицо стражника, заглядывающего в дверь. Он стоял у порога, не заходя внутрь, но его присутствие было как клеймо. Я больше не принадлежала себе. Я стала подозреваемой.

— Лисса, — позвала я, и служанка тут же возникла рядом с подносом, на котором парил чай, пахнущий мятой. — Император уже встал?

— Он работает с магистром с ночи, ваше высочество. Говорят, они проверяют ауры всех, кто был на балу. Даже придворных дам, даже послов.

— И что нашли?

— Ничего. — Лисса опустила глаза. — Или не говорят.

Я отодвинула чашку. Чай был горек — или это моя горечь перешла в напиток.

— Мне нужно поговорить с ним.

— Он не принимает, ваше высочество. Даже меня не пустили.

Я встала. Ноги были ватными, но я заставила себя идти. Корсет сдавил рёбра — напоминание, что я жива, что я дышу, что я ещё не стала трупом.

— Тогда я подожду у кабинета. Рано или поздно он выйдет.

Лисса не спорила. Она уже знала — меня не остановить.

Коридоры были пусты — стражу увели на допросы, слуги разбежались по углам, боясь попасть под магический сканер. Я шла одна, и мои шаги эхом разносились под сводами, как похоронный марш.

У малого кабинета стояли двое стражников. Они не пропустили меня, но и не прогнали — только сказали, что император занят. Я прислонилась к стене и замерла.

Время тянулось, как резина. Я считала удары сердца, потом трещины в каменной кладке, потом пятна на факелах. Ничего не менялось. Только страх рос, заполняя каждый уголок сознания.

Дверь открылась через час.

Император вышел — усталый, с красными глазами, с мятой рубашкой, не заправленной в мундир. За его спиной маячил магистр Астор с кипой свитков.

— Ты здесь, — сказал он, заметив меня. В его голосе не было удивления. — Ждёшь?

— Жду, — ответила я, отклеилась от стены.

— Зачем?

— Хочу помочь.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то — может, насмешка, может, одобрение.

— Иди за мной.

Он пропустил меня в кабинет. Астор остался снаружи.

Кабинет был завален бумагами. Свитки лежали на столе, на полу, на подоконнике. В воздухе пахло пылью и потом — люди работали всю ночь, не разгибая спин.

— Садись, — император указал на кресло, а сам сел напротив. — Говори.

— Я хочу найти убийцу, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Не как принцесса — как женщина, которую дважды пытались убить. Я имею право знать, кто охотится на меня.

— Ты имеешь право выжить. Всё остальное — привилегия.

— Тогда дайте мне эту привилегию.

Он усмехнулся — горько, одними уголками губ.

— Что ты предлагаешь?

— Дайте мне доступ к допросам. К отчётам магов. К тайной библиотеке — не той, что под гобеленом, а той, где хранятся личные дела советников.

Он нахмурился.

— Ты просишь слишком много.

— Я прошу шанс. — Я поддалась вперёд. — Вы сами сказали, что я не такая, как другие. Что я дерзкая. Что я не боюсь. Используйте это. Пусть убийца знает, что за ним охотятся не только маги с их амулетами, но и я — с моим упрямством.

Он молчал. Смотрел на меня. В его глазах плясали отражения свечей.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я дам тебе доступ к отчётам. Но будешь ходить с моим человеком.

— С кем?

— Со мной.

Я опешила.

— Вы император. У вас есть дела поважнее.

— Моё главное дело — найти убийцу. И если для этого нужно ходить с тобой по коридорам — буду ходить.

Он встал, подошёл к окну. Свет упал на его лицо, и я увидела, как глубоки тени под глазами.

— Ты не представляешь, как это выматывает — быть императором. Каждое утро просыпаться с мыслью, что кто-то из твоих подданных умер. Каждый вечер ложиться с надеждой, что завтра не принесут новую смерть. — Он повернулся ко мне. — Три сотни лет. И каждый раз одно и то же.

— А Лилиана? — спросила я. — С ней было по-другому?

Он замер. Напрягся так, что желваки заходили под кожей.

— С ней было по-другому, — сказал он тихо. — Она была не как все. Она... смеялась. Даже когда знала, что умрёт. Она смеялась и говорила: «Если умирать, то с музыкой». А потом исчезла.

— Вы её искали?

— Искал. До сих пор ищу. Но не нахожу.

Я хотела спросить ещё, но он перебил:

— Хватит. Иди в библиотеку. Астор покажет тебе отчёты. И будь осторожна — убийца может быть где угодно. Даже среди тех, кому ты доверяешь.

Он открыл дверь. Астор ждал, терпеливый, как старый пёс.

— Проводи принцессу в хранилище, — приказал император. — И дай ей всё, что она попросит.

Библиотека, куда меня привёл Астор, была не той, что под гобеленом. Эта находилась в восточном крыле, за дверью, которую охраняли двое магов в чёрных мантиях. Внутри пахло старыми книгами и чем-то сладковатым — ладаном, который клали между страницами, чтобы уберечь пергамент от жуков.

— Здесь хранятся дневники советников, отчёты магов, личные письма императоров, — пояснил Астор, ведя меня между стеллажами. — Всё, что не подлежит огласке.

— А дневник Лилианы? — спросила я. — Я нашла его в другом месте.

— Там хранится то, что было утеряно. Здесь — то, что спрятано намеренно.

Он указал на стол, заваленный свитками.

— Это отчёты по вашему делу. Читайте. Я буду рядом.

Я села. Свитки были холодными, шершавыми. На каждом стояла печать с короной — личная печать императора. Никто не читал их раньше меня.

Я погрузилась в чтение.

Первые свитки были скучными — перечни имён, даты, показания слуг. Ничего нового. Потом я наткнулась на письмо, адресованное императору, но не отправленное. Почерк был знакомым — Лилианы.

«Я знаю, что он замышляет. Он хочет не просто убить меня — он хочет сделать так, чтобы я исчезла бесследно. Как будто меня никогда не было. Но я оставила след. Ищите в закрытом крыле. Там, за портретом, есть тайник. Я спрятала там всё, что знаю о нём.»

Я перечитала трижды.

— Астор, — позвала я. — Что в закрытом крыле, за портретом?

Магистр подошёл, взглянул на письмо. Его лицо осталось бесстрастным.

— Ничего, ваше высочество. Мы проверяли. Там пусто.

— А кто проверял?

— Я. Император приказал после исчезновения Лилианы.

— Вы нашли что-нибудь?

— Нет.

Я не поверила. Не потому, что Астор врал, а потому, что он мог ошибаться. Или не хотеть находить.

— Я хочу проверить сама.

— Это запрещено. Закрытое крыло — зона, куда не пускают даже принцесс.

— А император? Он пустит?

— Спросите у него.

Я вернулась в кабинет императора уже через час. Он сидел за столом, перебирая бумаги, и, увидев меня, отложил перо.

— Нашла что-то?

— Письмо Лилианы. Она писала, что спрятала доказательства в закрытом крыле, за портретом.

Он напрягся.

— Астор обыскивал там. Ничего нет.

— Может, он искал не там. Или не хотел находить.

Император встал. Его лицо стало каменным.

— Ты обвиняешь Астора?

— Я обвиняю того, кто не хочет, чтобы правда всплыла. — Я посмотрела ему в глаза. — Дайте мне ключ от закрытого крыла. Я проверю сама.

— Это опасно. Там могут быть ловушки.

— Везде опасно. Я уже привыкла.

Он молчал. Потом протянул руку к ящику стола, достал тяжёлый железный ключ.

— Иди. Но я пойду с тобой.

— Вы?

— Я не могу потерять ещё одну.

---

Закрытое крыло встретило нас холодом и тишиной.

Пыль лежала на всём слоем — здесь не убирали годами. Портреты прошлых императриц смотрели на нас с осуждением. Я прошла к портрету Лилианы — тому самому, где она была в белом платье, с лёгкой улыбкой.

За ним была стена.

— Пусто, — сказал император.

Я провела рукой по камню. Шершаво, холодно. Но в одном месте — едва заметный шов. Я нажала.

Камень бесшумно отъехал в сторону. Внутри лежала шкатулка — чёрная, с серебряной инкрустацией.

— Что это? — прошептал император.

Я открыла шкатулку.

Внутри — письма. Десятки писем. Все адресованы Лилиане, все без подписи. Я взяла верхнее.

*«Ты думаешь, что победила? Ты думаешь, что император защитит тебя? Он не сможет. Я везде. Я всегда рядом. Ты не увидишь меня, пока не станет слишком поздно.»*

— Это его почерк? — спросила я, протягивая письмо императору.

Он взял, прочитал. Его лицо побледнело.

— Нет. Это не его. Он бы не стал писать такие вещи.

— А чей?

— Не знаю. Но я узнаю.

Он спрятал письма в карман.

— Теперь иди. Я разберусь.

— Вы не можете отстранить меня от расследования. Это моя жизнь.

— Это моя империя. Иди, Элиана. Прошу.

Он впервые сказал «прошу». Это слово прозвучало так странно, так чужеродно в его устах, что я не