Полная версия
Глава 1. Смерть в квадрате
Вспышка.
Белая, режущая глаза, будто кто-то включил солнце у меня в черепе. А потом — темнота. И руки. Чьи-то сильные, холодные руки сжимают моё горло.
Я не вижу лица. Надо мной только тень, тяжёлая, давящая, пахнущая потом и чем-то сладковатым — то ли духами, то ли ядом. Лёгкие горят. Я пытаюсь вдохнуть — не получается. Пальцы впиваются глубже, и где-то на периферии сознания мелькает мысль: «Так вот как это бывает. Не больно. Страшно».
Моё тело дёргается само собой. Руки хватают воздух, ноги скребут по чему-то мягкому — шёлк? Я не знаю. Я ничего не знаю. Только эти руки, которые смыкаются всё туже, и звон в ушах, который становится громче с каждой секундой.
Я пытаюсь закричать — из горла вырывается только хрип, похожий на всхлип. Пальцы скользят по чужой руке, я царапаю, бью, пинаюсь, но тень надо мной даже не шевелится. Она сильная. Слишком сильная. Я слабая. Слишком слабая.
«Всё, — думаю я. — Всё. Ипотеку не выплачу. Кота некому будет кормить. Кир женится на продажнице, и мне будет всё равно, потому что я труп».
Перед глазами плывут круги. Сначала чёрные, потом красные. И вдруг — голос. Женский. Испуганный, срывающийся на крик:
— Леди, очнулась?! Стража! Стража!
Руки исчезают. Я втягиваю воздух — шумно, жадно, почти с болью. Лёгкие расширяются, и каждая клетка тела кричит: «Жива! Я ещё жива!»
— Ваше высочество! Ваше высочество, очнитесь! — голос приближается, и я чувствую, как кто-то гладит меня по щеке.
Открываю глаза. Надо мной — девушка в чепце и тёмном платье. Глаза огромные, испуганные. Руки дрожат. Она похожа на перепуганного воробья.
— Вы меня слышите? — шепчет она.
— Слышу, — хриплю я. Голос чужой — тоньше, с хрипотцой. Не мой. Я тру горло — оно болит, будто по нему наждачкой прошлись.
— Слава богам, — девушка выдыхает и падает на колени рядом с кроватью. — Я думала, вы умрёте.
— Я тоже думала, — я сажусь, точнее, пытаюсь сесть. Тело не слушается. Оно чужое, непривычное. Лёгкое. Слишком лёгкое.
— Что случилось? — спрашиваю я. — Кто это был? Ты видела его лицо?
Девушка смотрит на меня с недоумением.
— Кто, ваше высочество?
— Тот, кто меня душил! — я срываюсь на крик, потому что страх всё ещё не отпускает. — Тень! Руки! Он был здесь, надо мной!
Она бледнеет.
— Ваше высочество, вы бредите. Я вошла, а вы лежали без сознания. Никого не было.
— Не было? — я оглядываю комнату. Шторы задёрнуты, свечи почти догорели, в воздухе пахнет ладаном и розами. И никого. Только мы с ней.
— Вы три дня не приходили в себя, — говорит девушка. — Вас отравили. Чаем из звёздных лилий. Придворные маги ничего не могли сделать. Ваше тело умирало. Но престол призвал другую душу из иного мира. И вы очнулись.
— Что? — я смотрю на неё, как на сумасшедшую. — Какую душу? Я Арина. Арина Соболева. Мне тридцать один год. Дизайнер интерьеров. Ипотека. Кот. И меня только что пытались задушить!
— Никто вас не душил, — в голосе девушки звучит жалость. — Вы просто напуганы. Очнулись в незнакомом месте. Это нормально.
— Нормально? — я хочу сказать что-то резкое, но горло саднит, и я начинаю кашлять.
Девушка подаёт мне стакан с водой. Я пью — вода холодная, с привкусом мяты. И замечаю свои руки.
Они не мои. Короткие пальцы с обкусанными ногтями исчезли. Вместо них — длинные, тонкие, с идеальным маникюром. Кожа гладкая, без морщин, без царапин.
— Мои руки, — шепчу я. — Где мои руки?
— Ваше высочество, — девушка осторожно берёт меня за запястье. — Меня зовут Лисса. Я ваша личная служанка. Император назначил меня, когда стало известно, что вы выжили.
— Император? — я усмехаюсь. — Какой император?
— Император Эрдийской империи, — Лисса говорит это так, будто речь идёт о погоде. — Вы — одна из семи невест. Вас призвали, чтобы вы участвовали в отборе.
— В отборе? — я чувствую, что у меня начинается истерика. — В каком отборе? На что?
— На роль императрицы, — Лисса опускает глаза. — Одна из семи станет женой императора. Остальные шесть умрут.
Я смотрю на неё. Она не шутит.
— Умрут? — переспрашиваю я.
— Да, ваше высочество. Такова цена трона.
Я закрываю лицо руками. Чужими, красивыми руками. И вдруг меня накрывает осознание — я не чувствую привычной тяжести. Моё тело... оно лёгкое. Я провожу ладонями по бокам — плоский живот. Я трогаю лицо — острые скулы, тонкий нос, пухлые губы. Не моё. Всё не моё.
— Лисса, — говорю я. — Дай мне зеркало.
Она колеблется, но подаёт маленькое ручное зеркальце в серебряной оправе.
Я смотрю.
Из зеркала на меня глядит красавица. Лет двадцать, не больше. Длинные каштановые волосы ниже пояса, густые, шёлковые. Лицо — точеное, скулы высокие, глаза огромные, голубые, как ледники. Ни одного лишнего килограмма. Ни одной морщины. Это единственное, что меня радовало во всей этой ситуации.
— Это не я, — шепчу я.
— Вы, ваше высочество, — Лисса подходит ближе. — Теперь — вы.
— А где моё тело? — спрашиваю я. — Моё — с ипотекой, котом и целлюлитом?
— Ваше тело нашли мёртвым, — тихо говорит Лисса. — Вы упали с лестницы.
Я смотрю на потолок. Там звёзды. Серебряные, мерцающие. Красиво. И жутко.
— Значит, я умерла, — говорю я. — И теперь я кто? Принцесса?
— Принцесса Элиана Астерийская, — кивает Лисса. — Вас отравили чаем из звёздных лилий. Ваше тело не выдержало, душа покинула его. Но престол выбрал вас — вашу душу из другого мира. И вы заняли это тело.
— То есть меня воскресили? — я смотрю на свои руки. — Чужой душой в чужом теле?
— Да, ваше высочество. Это чудо.
— Или проклятие, — я усмехаюсь.
Я встаю. Тело слушается легко, без привычной тяжести в ногах. Я чувствую себя почти невесомой. Это пугает и радует одновременно.
— Лисса, — говорю я. — Ты уверена, что никого не видела?
— Никого, — она качает головой. — Я вошла, а вы лежали без дыхания. Я позвала стражу.
— А следы? На шее? — я трогаю горло. Оно болит.
Лисса подходит ближе, смотрит.
— Есть покраснение, — признаёт она. — Но это могло быть от того, что вы задыхались, когда вас отравили.
— Меня отравили чаем, — напоминаю я. — От чая не задыхаются. От чая умирают тихо. Меня душили. Сегодня. В этой комнате.
Лисса бледнеет.
— Вы думаете, кто-то пытался вас убить уже после того, как вы очнулись?
— Я думаю, — говорю я, — что кто-то очень не хочет, чтобы я оставалась в живых. Может, тот же, кто отравил. А может, другой.
Я подхожу к окну. Две луны. Красная и зелёная. Чужое небо. Чужой мир. Чужое тело. Но в этом теле мне дышится легче, чем в своём за тридцать один год.
— Рассказывай, — говорю я. — Всё. Кто я, где я, что за отбор. И кто может хотеть моей смерти.
Лисса садится на край кровати и начинает говорить.
Она говорит долго. Я слушаю и чувствую, как мир уходит из-под ног.
Эрдийская империя. Семь королевств. Император, который правит уже триста лет. Каждые сто лет — отбор невест. Семь принцесс из семи королевств. Одна станет императрицей. Остальные шесть умрут.
— Умрут? — переспрашиваю я. — То есть их убьют?
— Не обязательно, — Лисса вздыхает. — Говорят, они умирают сами. От проклятия. Или от несчастных случаев. Или от рук друг друга.
— Утешила, — я усмехаюсь.
Я смотрю на свои новые руки. Длинные, чужие, красивые. В прошлой жизни я была обычной. Не красавицей, не уродиной. Просто женщиной, которая устала от работы, от одиночества, от того, что жизнь проходит мимо. А теперь у меня тело мечты — и оно принадлежит кому-то другому. Или уже мне.
— Кто меня отравил?
— Неизвестно, ваше высочество. Но тот, кто это сделал, может попытаться снова.
— Попытался, — напоминаю я. — Сегодня. И, кажется, ему не понравилось, что я выжила.
Лисса молчит.
Я подхожу к окну. За стенами дворца — ночь. Две луны висят низко, почти касаясь шпилей. Красиво. И страшно.
— Ладно, Лисса, — говорю я. — Поможешь мне — выживем обе. Проговоришься — я тебя с собой заберу. У меня теперь есть опыт смерти. И тело, в котором не стыдно выйти в люди.
Лисса не понимает, но кивает.
— Что нужно делать, ваше высочество?
— Для начала — найди того, кто был здесь сегодня. Тень не могла исчезнуть просто так. У него должны были остаться следы.
— Я попробую, — шепчет Лисса.
— Не пробуй. Делай.
Я смотрю на своё отражение в тёмном стекле. Я была уставшей, разочарованной, одинокой. Теперь мне двадцать. Я красивая, стройная и меня хотят убить.
«Элиана, — думаю я. — Теперь я Элиана. Принцесса, которую пытаются убить. Невеста, которая должна умереть. Или выжить».
Я выбираю второе.
— Лисса, — говорю я. — Веди меня к императору. Я хочу посмотреть в глаза тому, кто решил, что я должна стать его женой.
— Ваше высочество, вы не одеты...
— Я одета, — я смотрю на своё нежно-голубое платье со звёздами. — И в этом платье я выгляжу так, будто уже готова к свадьбе. Или к похоронам.
Лисса вздыхает, но не спорит.
Мы выходим в коридор.
Коридоры дворца тянутся бесконечно. Факелы горят тускло, стражники стоят на каждом углу. Я иду и чувствую на себе их взгляды. Кто-то с любопытством, кто-то с жалостью, кто-то с ненавистью.
«Седьмая невеста, — думаю я. — Та, кого призвал престол. Та, кто должна умереть».
Мы входим в тронный зал.
Он огромен. Пол из чёрного мрамора, потолок теряется в темноте, по стенам — золотые канделябры в форме драконов, из пастей которых вместо пламени торчат факелы. Гербы семи королевств висят под потолком. В центре, на возвышении, стоит трон. Чёрный, резной, с рубинами, которые пульсируют алым, как живое сердце.
На троне сидит он.
Император.
Высокий. Широкие плечи обтянуты чёрным мундиром с золотыми нашивками. Волосы — тёмные, почти чёрные, чуть растрёпанные. Лицо — точеное, с острыми скулами и чёткой линией челюсти. Губы тонкие, с лёгкой усмешкой. Нос с лёгкой горбинкой.
Но главное — глаза. Тёмно-синие, почти чёрные, с золотыми искрами в глубине. Они смотрят на меня сквозь весь зал, и от этого взгляда по спине бегут мурашки. В них нет ни тепла, ни жалости. Только власть. Только опасность.
На голове — корона. Железная, шипастая, с тремя рубинами, которые пульсируют в такт её сердцу.
Рядом с троном, полукругом, стоят шесть девушек. Принцессы. Все в роскошных платьях, с коронами на головах, с гербами на груди. Невероятной красоты. Они смотрят на меня с любопытством, с презрением, с жалостью. Я чувствую их взгляды — каждый из них оценивает меня, как соперницу.
Император встаёт. Медленно, плавно, как хищник перед прыжком. Воздух в зале становится плотнее.
Он сходит с трона. Проходит мимо принцесс — те склоняют головы. Идёт ко мне.
Останавливается передо мной. Так близко, что я чувствую запах — кожа, дым, и что-то древнее, как сама ночь.
— Принцесса Элиана Астерийская, — говорит он. Голос низкий, бархатный, с металлической ноткой. — Говорили, вы при смерти.
— Говорили, — отвечаю я. Голос не дрожит. Хотя внутри всё трясётся.
— А вы живы.
— Как видите.
— Чудо, — он приподнимает бровь. — Или престол решил иначе.
Он обводит меня взглядом — с головы до ног. Оценивает. Как оружие. Как инструмент. Как женщину.
— Ты не боишься, — говорит он. Не вопрос. Утверждение.
— Боюсь, — честно отвечаю я. — Но если я сейчас упаду в обморок, вы всё равно объявите правила. А я хочу их услышать. Потому что в чужом теле умирать не хочется. И в своём — тоже.
Он усмехается. Холодно. Но в этой усмешке есть что-то, от чего сердце пропускает удар.
— Ты дерзкая, — говорит он. — Я оставлю тебе этот язык. Пока.
Он поворачивается к остальным.
— Семь невест, — объявляет он. — Через месяц одна из вас станет императрицей. Остальные шесть умрут. От проклятья трона. Таков ритуал. Победительница будет выбрана после прохождения всех испытаний. Та, кто справится лучше всех, станет править империей вместе со мной и родит мне наследника.
Тишина. Принцессы замерли.
— А можно не участвовать? — спрашиваю я.
Он снова смотрит на меня. Долго.
— Нельзя, — говорит он. — Ты — седьмая. Та, кого призвал престол. Ты принадлежишь мне.
— Я никому не принадлежу, — отвечаю я. — Но сыграю в вашу игру. Только предупреждаю: я не умею проигрывать.
Он шагает ещё ближе. Теперь мы стоим почти вплотную. Я чувствую его дыхание на своей щеке.
— Посмотрим, — говорит он тихо, так, чтобы слышала только я. — Ты забавная, Элиана. Посмотрим, сохранишь ли ты свою дерзость, когда начнутся испытания.
Он разворачивается и уходит к трону.
Двери за ним закрываются с глухим стуком.
Элиана выдыхает. Руки дрожат.
— Она сумасшедшая, — шепчет одна из принцесс.
— Нет, — отвечает Элиана, глядя на трон, где снова сидит император. — Я просто очень хочу жить.
Она снова смотрит на свои руки. Длинные пальцы. Чужие. Красивые.
— Ладно, девочки, — говорит она громко. — Давайте знакомиться. Я Элиана. Бывший дизайнер интерьеров. Ныне — принцесса Астерии. И я не собираюсь умирать.
Никто не засмеялся.
Но император на троне чуть приподнял уголок губ.
Элиана заметила это.
«Игра началась, — подумала она. — И я не собираюсь проигрывать».
Она посмотрела на закрытые двери, за которыми скрылся император, и почувствовала, как внутри поднимается что-то новое. Не страх. Не злость. Жажда, жажда выжить.
В прошлой жизни она ничего не выигрывала. Ни в чём не побеждала. Теперь у неё есть шанс.
Глава 2. Семь смертниц
Тронный зал опустел, и тишина, которая наступила следом, оказалась тяжелее, чем крики. Я стояла на чёрном мраморе и чувствовала, как шесть пар глаз впиваются в меня. Кто-то с интересом, кто-то с презрением, кто-то с плохо скрытой ненавистью. За одни сутки в этом мире со мной случилось больше, чем за тридцать один год в прошлом. Я почти не скучала по той жизни. Почти. Только по маме и коту. Маму жаль — она очень расстроится, когда узнает. А кот... кот будет гадить в тапки и скучать по своей непутёвой хозяйке.
— Ну и вечеринка, — сказала я, чтобы разрядить воздух. — Кто организатор? Мне нужно с ним поговорить о качестве развлечений.
Никто не засмеялся.
Первой пришла в себя принцесса в золотом платье. Корона из роз блестела в свете свечей, глаза холодные, как зимнее море. Она сделала шаг вперёд, каблуки звонко цокнули по камню. Каждое движение отточено, будто она репетировала его годами. В моей прошлой жизни я так ходить не умела — я вообще передвигалась в основном от дивана до холодильника.
— Ты действительно думаешь, что это шутка? — спросила она. Голос высокий, с металлической ноткой. — Тебя чуть не убили. Тебя отравили. Ты три дня была без сознания. И ты шутишь?
— А что мне делать? Плакать? — я пожала плечами. — Слезами трон не заслужить. Или вы по-другому собираетесь побеждать?
— Я собираюсь выжить, — отрезала золотая. — Меня зовут Женевьева. Королевство Вердония. Запомни это имя. Потому что я стану императрицей.
— Запомнила. Красивое имя. А меня Элиана. И я не собираюсь спорить, кто станет императрицей. Я просто хочу жить.
Она не поняла. Никто не понял. Но мне стало легче.
— Выжить? — усмехнулась принцесса в огненно-красном платье, та, что стояла рядом с Женевьевой. Волосы цвета меди, глаза горят азартом. — Здесь не выживают. Здесь побеждают или умирают.
— Тогда я буду побеждать.
— Ты? — Женевьева окинула меня взглядом. — Дизайнер интерьеров? Ты даже меч держать не умеешь.
— Зато я умею считать. Шесть из семи умрут. Это плохие шансы. Но если я объединится с кем-то — они вырастут.
— Никто не будет с тобой объединяться. Здесь каждая сама за себя.
Женевьева развернулась и ушла, цокая каблуками. Огненно-красная принцесса потянулась за ней, бросив на меня насмешливый взгляд.
Принцесса в изумрудном платье с мечом на поясе подошла ко мне. Королевство Вальдхайм. Воинственная, с короткой стрижкой и шрамом на брови. От неё пахло кожей и сталью.
— Она права, — сказала девушка. Голос низкий, грубоватый. — Здесь нельзя верить никому. Даже себе.
— А тебя как зовут?
— Брунхильда. — Она усмехнулась. — И я не собираюсь умирать в этом дворце. Я пришла победить. Если хочешь выжить — держись подальше от Женевьевы. Она убила уже двух служанок.
— Спасибо за предупреждение.
— Это не предупреждение. Это факт.
Она ушла.
Принцессы расходились. Кто-то молча, кто-то бросив презрительный взгляд. Одна — в белом платье с короной-снежинкой — даже не посмотрела в мою сторону. Королевство Кристалия. Хрупкая, как льдинка. Другая — в синем бархате — скользнула взглядом и отвернулась. Королевство Аквария.
Я насчитала пять. Шестая осталась.
Девушка в нежно-голубом платье, таком же, как у меня, только с серебристым отливом. Пепельные волосы, голубые глаза, бледная кожа. Она выглядела так, будто её только что вытащили из ледяной воды.
— Ты смелая, — сказала она тихо. — Или глупая. Я ещё не поняла.
— А ты кто?
— Селеста. Королевство Люминара. — Она сделала шаг ближе. — Меня тоже отравили. За месяц до призыва. Я выжила чудом. Сердце остановилось на минуту. Но я вернулась.
— Значит, мы с тобой в одной лодке.
— В одной лодке, которая тонет. — Она протянула руку. — Но, может быть, вдвоём нам будет легче грести.
Я задумалась. Вспомнила слова Брунхильды: «нельзя верить никому». Но посмотрела в глаза Селесты — в них не было лжи. Только усталость и страх. И что-то ещё. В моей прошлой жизни я часто видела такое выражение в зеркале.
Я пожала руку. Её ладонь была холодной.
— Договорились. Но если ты меня предашь — я приду за тобой с того света. У меня теперь есть опыт. Я знаю дорогу.
Селеста слабо улыбнулась.
— Договорились.
Мы стояли вдвоём посреди пустеющего зала. Принцессы ушли. Слуги ждали у дверей. Стражники замерли у колонн.
— Ты заметила, как он смотрел на тебя? — спросила Селеста.
— Император?
— Он ни на кого так не смотрел. Ни на Женевьеву. Ни на меня. Только на тебя. — Она покачала головой. — Будь осторожна. Внимание императора — это не подарок. Это приговор.
— Почему?
— Потому что те, кого он замечает, умирают первыми.
Она развернулась и ушла, оставив запах лаванды.
Я осталась одна.
Вернулась в свои покои я только через час. Коридоры тянулись бесконечно, факелы чадили, стражники провожали меня взглядами. Я пыталась запомнить дорогу, но дворец был похож на лабиринт.
Лисса ждала, нервно теребя край фартука.
— Расскажи мне об императоре, — сказала я, падая в кресло. — Всё, что знаешь. Кто он, сколько ему, почему он так смотрит.
Лисса села на край кровати, сложила руки на коленях.
— Его зовут Дамиан, ваше высочество. Ему триста лет.
— Триста? — я приподнялась. — Триста?
— Проклятие трона дарует бессмертие. Но не счастье.
Я посмотрела на неё, потом на потолок, потом снова на неё. Триста лет. А выглядит на двадцать восемь, ну на тридцать максимум. Я, конечно, люблю опытных мужчин, но это как-то слишком.
— Он что, в морозильной камере спит? — спросила я. — Или у вас тут технологии особые? Триста лет, а лицо — будто только с обложки.
Лисса покраснела.
— Магия сохраняет тело, ваше высочество. Он выглядит так же, как в день коронации.
— Удобно. — я откинулась в кресле. — Ладно, дальше. Что ещё?
— Говорят, он похоронил семь жён. И ни одну не любил.
— А невест?
— Невест он не замечал. — Лисса опустила глаза. — До вас.
— До меня?
— Вы первая, кто сказала ему «нет». Первая, кто не упала в обморок. Первая, кто пошутила. Он запомнил вас.
Мурашки побежали по спине. В прошлой жизни меня запоминали только когда я громко ругалась в очереди или плакала на работе. А здесь — за дерзость.
— Это хорошо или плохо?
— Не знаю. Но опасно. — Лисса замялась. — Говорят, триста лет назад у него была первая императрица. Он любил её. По-настоящему. А потом она умерла. И с тех пор он никого не подпускал близко.
— Как её звали?
— Лилиана. Её портрет висит в закрытом крыле. Но туда никому не разрешают ходить.
— Закрытое крыло, — повторила я. — Я хочу его увидеть.
— Это невозможно, ваше высочество. Там стражники...
— Значит, придумаю, как пройти. — я встала. — А теперь спать. Завтра первый день моей новой жизни.
Лисса слабо улыбнулась.
— Завтра завтрак в малом зале. Все принцессы будут там.
— Значит, завтра будет весело.
Я легла в кровать. Звёзды на потолке мерцали. Я вспомнила маму, её руки, котлеты по воскресеньям. Вспомнила кота, который спал на моём любимом свитере. И поняла, что скучаю только по ним. За одни сутки здесь со мной случилось больше, чем за тридцать один год там.
«Император Дамиан, — подумала я. — Триста лет. Семь жён. И одна любимая. Лилиана. Интересно, что с ней случилось?»
***
Спала я плохо. Снились лестницы, падения, чьи-то руки, тянущиеся из темноты. А потом — звёзды. Миллиарды звёзд, кружащиеся в вальсе, складывающиеся в лицо императора. Молодое лицо. На двадцать восемь.
Проснулась от того, что кто-то гладил меня по плечу.
— Ваше высочество, пора вставать. Завтрак через час.
Лисса стояла с подносом: чашка травяного чая, ломоть хлеба с мёдом.
— Это не отравлено?
— Я пробовала сама. Всё чисто.
Я сделала глоток. Чай горьковатый, с привкусом мяты. Незнакомый. Как всё в этом мире.
— Что будет на завтраке? Принцессы снова начнут грызться?
— Женевьева уже настроила против вас половину двора.
— Половину? Значит, у меня есть вторая половина, чтобы настроить против неё.
Я встала, подошла к зеркалу. Чужое лицо, чужое тело. Но теперь уже почти привычное.
— Помоги мне одеться. Выберем платье, в котором я буду выглядеть как императрица.
Лисса открыла шкаф. Десятки платьев — голубые, синие, серебряные, с вышивкой, со звёздами. Я выбрала тёмно-синее, с серебряными нитями. Строгое, почти военное.
— Хороший выбор. Вы будете выглядеть как леди, которая не боится.
— Я и не боюсь, — ответила я, хотя внутри всё дрожало. — Я просто очень хочу жить.
Час спустя я вошла в малый зал.
Принцессы уже сидели за длинным столом. Женевьева — во главе, справа от пустующего места императора. Брунхильда — слева, положив меч на колени. Селеста — в середине, между принцессой в белом и принцессой в синем.
Я села напротив Селесты.
— Доброе утро. Чем сегодня кормят? Надеюсь, не ядом.
Женевьева усмехнулась.
— Остроумно. Но остроумие не спасёт тебя от смерти.
— А что спасёт? Твоя доброта? Или твоя корона из роз?
— Мой ум. И моя решимость.
— У меня тоже есть ум.
— Этого мало.
Брунхильда хмыкнула. Селеста улыбнулась. Женевьева скривилась.
— Ты странная. Это тебя и погубит.
— Посмотрим.
Я откусила хлеб. Вкусно. Не отравлено. По крайней мере, пока.
Я подняла глаза и встретилась взглядом с принцессой в синем — Аквария. Та быстро отвела глаза. Слишком быстро. Будто боялась, что я что-то прочитаю.
«Кто из вас убийца? Кто подсыпал яд в чай принцессы Астерии? Кто душил меня сегодня ночью?»
Я посмотрела на пустое место во главе стола. Император не пришёл.
Но его тень лежала на всём зале. Я чувствовала её кожей.
А ещё — чей-то взгляд. Холодный, изучающий. От двери, где в тени стоял высокий мужчина в тёмном плаще. Седые волосы, светлые глаза, лёгкая улыбка. Он смотрел так, будто видел насквозь. Будто знал, что я не настоящая Элиана.
Я не знала, кто это. Но сразу поняла: он опасен.
Он улыбнулся шире и растворился в коридоре.
— Кто это был? — спросила я Лиссу, когда завтрак кончился.
— Герцог Торнвуд, ваше высочество. Глава совета великих домов.
— Почему он смотрел на меня?
— Не знаю. Но берегитесь его. Он опаснее, чем кажется.
— Все здесь опаснее, чем кажется. Даже хлеб.
Мы вышли из зала. Лисса шла следом, бледная, молчаливая.
— Завтра мы идём в закрытое крыло, — сказала я на ходу.
— Но, ваше высочество...
— Ты говорила, там портрет Лилианы. Я хочу посмотреть в глаза женщине, которую он любил.
Лисса вздохнула, но не спорила.
Мы шли по бесконечным коридорам, возвращаясь в свои покои, и я думала о том, что в прошлой жизни боялась только одного — что так и останусь одна. А здесь... здесь я боялась всего. Но почему-то мне это даже нравилось. Хотя бы не скучно.
Глава 3. Правила отбора
После завтрака, когда слуги убирали со столов, меня настиг посыльный.
— Принцесса, император ждёт вас в малом кабинете. Немедленно.
