Солги, что любишь

– Все в порядке, Гор, просто слегка задолбался. Да еще эта хакерская атака…

– С атакой разобрались и отбили, защиту восстановили, так что можешь расслабиться. А по поводу «задолбался»… Позвони рыжей, пусть поможет тебе расслабиться.

Ухо Марка неприятно резанула странная интонация в голосе Гордея. Сарказм? Ирония? Зависть? Какая-то неприятная, острая и ядовитая, она казалась чуждой его младшему брату.

– Да нет, не может быть. Гор – мой брат, он не может завидовать, просто он не умеет выражать заботу и поэтому слова звучат так коряво…

– Ну ладно, я поехал к девочкам, а ты не скучай.

– Ну буду, – отозвался Марк, и в тот же миг на телефон прилетело сообщение от любимой рыжей ведьмы. – Ладно, вали к своим девочкам, – бросил старший брат, поймав любопытствующий взгляд младшего и попытку прочесть текст. – Хорошего вечера.

– Пока.

Гор вышел в коридор и расслабился. Все шло так, как он и планировал. Его сила – тихая, незаметная. Он – серый кардинал, а не генерал в парадном мундире, разъезжающий перед войсками на белом коне. Он – вода, которая точит камень. Камень по имени Марк Баженов.

«У меня все в порядке. Я переехала в свою квартиру и сейчас немного занята.» прочитал влюбленный мужчина и с облегчением вздохнул: не ошибся, просто этот вечер Ольга посвятила своим делам. Имела право? Однозначно! Конечно, Марк с удовольствием помог бы любимой, но та не просила помощи. Он давно заметил, что девушка уходила в себя, едва тема разговора касалась ее семьи, выдавала скудные фразы и избегала подробностей. Первым желанием было сделать запрос о семействе Лемешевых через службу безопасности, но рыжая просила о доверии…

– Я все тебе расскажу, Марк. Просто мне сложно это сделать…

… и он решил довериться, отпустить ситуацию. Может, зря?

16

Ему нужно время для подготовки, но тело зудело и чесалось от нетерпения. Хотелось вломиться в квартиру рыжей, поставить ее на колени. Раздавить, размазать, уничтожить морально. Превратить в ноль. Но этого казалось мало. Превратить чистую девочку в дешевую шлюху – таким был план.

Сутки… двадцать четыре часа казались вечностью.

– Ты?! – изумилась Ольга, открывая дверь. – То есть вы? Простите…

– Бог простит, – отозвался Гордей, плечом отодвигая девушку и входя в квартиру. – Нам нужно поговорить.

– Ну… проходите, – она смотрела в спину нежданного гостя, который без приглашения ворвался в ее дом и без спросу направился на кухню.

Мужчина, одетый в тяжелый люкс, на ее кухне, оформленной в стиле «хай так!» смотрелся инородным объектом.

– Хреново живешь, Лёля. Неужели не смогла накопить денег на нормальную квартиру. В этой будке ни одна нормальная собака жить не согласится, – Гордей, не скрывая презрения, осмотрел маленькую кухню и смахнул с табуретки невидимую пылинку, прежде чем сесть.

Лёля…

Это слово подожгло бикфордов шнур. Шипя и тихо потрескивая, огонь добрался до заряда и рванул, разнес в клочья душу девчонки.

Лёля.

Так звали женщину, которая увела их отца из семьи. Ольга плохо помнила детали, потому что была еще маленькой, и время стерло нюансы, но имя разлучницы впечаталось в память уродливым клеймом.

Гордей знал, что делал, не зря он потратил несколько часов на то, чтобы собрать всю информацию о семье Ольги. Копал глубоко и тщательно, и работа дала свои плоды. Ух, как мощно среагировала рыжая на одно-единственное слово!

Теперь она в его руках.

Игра началась.

Девушка на мгновение прикрыла глаза. Память воскресила сценки из прошлого.

– Лёля, сука! Проклинаю! – ревела ее мама, круша все вокруг. – Мерзавка! Тварь! Он мой муж! Мой!

Услышав эти слова, рыжая пряталась в дальней комнате, сжималась в комок и выходила только тогда, когда крики и визги стихали. Обессиленная мама лежала поперек кровати и тихо всхлипывала, а Ольга вооружалась веником. Убирала осколки, вытирала с пола воду, разлитую из вазы или из опрокинутой чашки, возвращала сброшенные книги обратно на полку.

Лёля.

Источник бед в семье Лемешевых.

С тех пор девочка возненавидела это сочетание из четырех букв, и даже время не смогло затянуть глубокую рану.

Никто и никогда не смел называть Ольгу проклятым именем, а гость…

Гордей с удовольствием наблюдал за тем, как вспыхнуло возмущением и злостью лицо рыжеволосой девчонки, уловил надлом в ее душе.

В серых глазах мелькнули молнии, веснушки на крыльях носа стали ярче. В его кругу не встречались такие эмоциональные, искренние и открытые. Были дешевые актрисы, продажные шлюхи, а эта… Мужчина понимал, чем сероглазая ведьма смогла зацепить его старшего брата, и ничего не мог ей противопоставить, а ведь пытался. Подсылал Марку разных девиц, чтобы те отвлекли его внимание от Лемешевой, но тот даже не реагировал. Смотрел на них, как на пустое место и шел к своей Ольге. Звонил, писал, грезил.

– Меня зовут Ольга, прошу это запомнить, – с трудом справившись с гневом, сказала девушка. – Чем обязана вашему визиту, Гордей Денисович?

– Нам надо поговорить, Лёленька, – он продолжал ковырять в кровоточащей ране девушки ржавым гвоздем. – Мне так много нужно тебе сказать…

– Говорите и уходите. Сегодня был трудный день, я устала.

Ольга демонстративно не стала садиться на стул, осталась стоять, прислонившись плечом к дверному косяку.

– Ты лучше сядь, разговор будет длинным.

Гордей небрежно бросил на стол конверт. Он заскользил по стеклянной поверхности и едва не упал на пол. Рыжая насторожилась, пытаясь предугадать темы разговора.

– Что вам от меня надо?

– Много, Лёля, – тихо ответил мужчина. От его интонации, от странного блеска в глазах по спине девушки пробежала волна липкого мерзкого страха. – И я получу все, что хотел. Открывай, смотри.

Гордей кивнул в сторону конверта и сложил руки на груди.

Бах!

Бах!

Сердце Лемешевой сбивалось с ритма, словно запертая в клетке птица рвалась на волю, теряя перья. Кончики пальцев онемели от напряжения. Стараясь контролировать подрагивающие руки, Ольга дернула за уголок конверта. На стол посыпались фотографии, вылетел лист бумаги.

17

– Что это?

– А ты читай. Марк говорил, что ты – умная девочка, вот и докажи это.

Она взяла лист бумаги и сосредоточилась.

– Это какая-то абракадабра! Я не программист и ничего не понимаю в этих ваших терминах! – отложила распечатку в сторону и впилась в лицо мужчины. Он был слишком расслаблен, светился от удовольствия и это тревожило. – Поясните, что это?

– Это протокол, Лёля.

Лемешева старалась не реагировать на триггер, но тело подвело. Плечи напряглись, пальцы судорожно сжались.

– Эта бумажка подтверждает тот факт, что с твоего ноутбука в систему «Титана» был внедрен вирус, который взломал систему.

– Какой вирус? – опешила рыжая. – Я не… – она осеклась, столкнувшись с довольным взглядом Гордея. – Не может быть… вы сами дали мне флешку и попросили распечатать документ.

– Все правильно, только об этом никто никогда не узнает, а вот это, – палец с ухоженными ногтями подцепил краешек листа, – неопровержимое доказательство того, что именно ты запустила вирус, который взломал защиту и позволил конкурентам выкрасть информацию по тендеру.

– О чем… Какой тендер? Не может быть! – Ольга задохнулась от ужаса и села на табуретку. – Вы слили информацию по тендеру? Зачем? Это же ваша компания! Из-за этого вы лично потеряете много денег! Ради чего все это?!

– Глупая… ты все-таки глупая, как я и предполагал. Почему все влюбленные идеализирует объект своего обожания? Ты и правда не догадываешься, зачем я это делаю?

Лемешева отрицательно кивнула, прикусив нужную губу. Ее буквально парализовало от ужаса и нет, она не была глупой. Картинка уже сложилась, но что с этим делать, как выпутываться?! Если еще час назад казалось, что конфликт с мамой – это проблема, то сейчас он превратился в мелкое недоразумение, не стоящее внимания, а проблема сидела перед ней и смотрела синими глазами, яркими, как небо. Только за этой чистотой скрывался сам дьявол.

– Это еще не все. Ты на картинки полюбуйся.

Мужчина медленно и неторопливо заколачивал гвозди в крышку ее гроба, с удовольствием наблюдая за тем, как и без того светлая кожа девушки приобретала пепельный оттенок, как срывалось ее дыхание и мелко подрагивали руки.

Ольга молча перебирала фотографии. На них она помогала пожилому мужчине собрать рассыпавшиеся бумаги. Этот день удалось вспомнить без проблем. Однажды при выходе из кафе рыжая столкнулась в дверях с этим мужчиной.

– Ой, простите. Я нечаянно.

Папка с документами выпала из его рук и открылась. Ветер подхватил рассыпавшиеся документы, погнал их по тротуару, словно играл с любимой игрушкой.

– И что? Я просто помогла собрать бумаги. Что в этом криминального? – Лемешева осторожно пальчиком отодвинула от себя фотографии, словно те были отравлены.

– Никакого криминала, Лёля, но ровно до послезавтрашнего дня.

– А что случится послезавтра?

– Объявят результаты по тендеру, который уйдет холдингу «МорСтрой», а этот мужчина – Гор кивнул в сторону «веселых картинок», – заместитель Андрея Морозова, владельца холдинга. Теперь понимаешь?

Она чувствовала себя волком, которого загнали за флажки, и как вырваться из замкнутого контура – непонятно. Красный – капли крови, сигнал опасности. Все так просто, а она умудрилась вляпаться…

– Я… я попрошу Марка предоставить запись с камеры, где вы отдаете мне флешку и просите распечатать документы. Эта запись все объяснит, – цепляясь за последнюю соломинку, выдохнула рыжая.

– Записи не будет, Лёля, – снисходительно бросил Гордей.

– Но почему?

– Ты забыла, что именно в этот день была совершена хакерская атака на серверы компании? Камеры внутри офиса не работали, так что…

Соломинка не выдержала и сломалась, лишая девушку последней надежды.

– А вот это… – мужчина нашел в пачке фотографий нужную и подтолкнул в сторону Лемешевой, – ... это – джокер. Тебе придется смириться.

Джокер превратился в приговор на смертную казнь без права на обжалование. На фото был запечатлен момент, когда она протягивала заместителю Морозова флешку, выпавшую вместе с бумагами.

Это уже не флажки, а волчья яма с острыми пиками на дне. Ловушка беззвучно захлопнулась.

18

– И еще, Лёль, – лениво бросил Гордей, внимательно наблюдая за рыжей. – Если вдруг ты решишь рассказать Марку о нашем разговоре, я выложу на стол все доказательства…

– И что? – она прекрасно знала, что будет дальше, но мозг захлебывался от избытка информации и паники. Вопрос звучал глупо, а ответ убивал наповал.

– Хана тебе, рыжик, – сверкнули радостью синие глаза Баженова-младшего. – По совокупности улик тебе грозит судебный иск за мошенничество, разглашение конфиденциальной информации и интеллектуальный шпионаж. Помнишь, при приеме на работу ты подписывала такую бумажку?

Лемешева молча кивнула. Соглашение о неразглашении – стандартный документ для всех серьезных организаций.

– Вслед за реальным, а не условным сроком прилетит иск о возмещении материального ущерба на несколько десятков миллионов. На возврат этой суммы тебе потребуется несколько жизней, – искрился позитивом Баженов-младший. – И не забудь, что после этой истории ты можешь поставить крест на своей карьере. Ты вылетишь из «Титана» не с черной меткой или волчьим билетом, а полностью стертой из базы данных пиарщиков. Диплом можно будет сжечь, потому что тебя уже никто не возьмет на работу. И да, кредит на погашение исков тебе тоже не дадут. Твоя репутация превратится в черную кляксу для всех банков страны. Тебя даже простым кассиром в супермаркет не возьмут, потому что он несет материальную ответственность. Ну разве что на ставку уборщицы сможешь претендовать, – Гор прищурил синий глаз. – Швабра и ведро – то, что тебе могут доверить… лет через десять, когда выйдешь на свободу.

– За что ты так со мной? – Ольга бессильно съехала по стене и села на пол, закрыв голову руками. Она так часто делала в детстве: когда мама бушевала в квартире, девочка спасалась подобным образом, но в этот раз дело обстояло намного хуже.

– Ты мне нужна, Лёль. Представляешь, я в тебя влюбился. А по доброй воле ты не пойдешь, поэтому пришлось импровизировать, – развел руками мужчина. Можно было бы сказать, что в его голосе звучало извинение или смущение, но нет. Там цвела издевка и довольство. – Так что смирись и приготовься. На все про все у тебя осталось три дня. И еще… – он встал из-за стола и брезгливо стряхнул с рукава дизайнерского пиджака несуществующую пылинку. – Ты ведь понимаешь, что лучше не надеяться на поддержку от такой мамаши, а других родственников у тебя нет. Я проверил.

Каждым новым словом Гор выбивал очередную опору из-под ног жертвы, потому что каждое слово – правда.

Некуда бежать, некого просить о помощи. Ольга осталась одна против того, кто задался целью присвоить ее себе. И это было хуже, чем контракт с дьяволом.

Гордей был горд собой. Тавтология какая-то, да. Всего пара часов работы, и девушка оказалась в его власти. Целиком и полностью, душой и телом. Стал куклой в его руках, безвольной марионеткой. Слишком просто и даже немного скучно.

– Ну и напоследок…

Мужчина остановился перед входной дверью и развернулся к Ольге, которая до сих пор сидела на полу.

– На всякий случай хочу предупредить, чтобы ты не вздумала просить помощи у коллег. Не бери грех на душу, Лёля, не подводи невинных людей под монастырь. И всегда помни, что я слежу за тобой. Три дня. Время пошло…

Щелчок замка прозвучал контрольным выстрелом в голову.

Он влюбился… Влюбился. Ха! Чудовище влюбилось в жертву и разорвало ее в клочья, уничтожило будущее.

Ольга не плакала. Кажется, все слезы она успела израсходовать в детстве, поэтому сейчас просто сидела на полу и смотрела на противоположную стену. Судорожно искала выход, но его не было.

– Мразь! – билась в бессильной злобе душа. – Он все продумал?

Хоть бы одну зацепку оставил, сфабриковал обвинения, слепил фотографии при помощи искусственного интеллекта, но нет! Любая экспертиза подтвердит подлинность аргументов обвинения и…

– Черт! – рыжая ударилась затылком о стену и закрыла глаза, прикусив от боли губу. – Идиотка! Ну какая же я идиотка!

Память подкинула сцену, где она возвращала флешку Гордею. Не отдала из рук в руки, но бросила в оттопыренный карман, а значит…

– Отпечатки! На черном пластике остались мои отпечатки! Я сама себя закопала!!!

Она попыталась представить себя на месте адвоката: за что можно зацепиться, чтобы разрушить версию Гордея?

Такого момента не было. «Влюбленный» гад продумал все до мельчайших деталей!

Глубокой ночью Ольга встала с пола, умылась и упала на постель, не сняв покрывало, и моментально отключилась. Это был не сон, а черный провал. Космическая дыра, абсолютная тьма и холод.

Три дня жизни.

Так мало…

На работу девушка собиралась «на автопилоте». Телефон пару раз тренькнул входящими сообщениями, но Ольга даже не посмотрела на экран.

Бежать?

Ее объявят в розыск, найдут и привлекут к ответственности. Она не сомневалась, что Гордей не бросал слов на ветер. Да и куда ей бежать?

Остаться и сдаться?

Стать безмолвной рабыней?

Выжить в аду «любви» сумасшедшего мужчины?

Одно было ясно: довести ситуацию до огласки она могла в любой момент. Оставалось рискнуть и вырваться из замкнутого круга, куда ее загнала «любовь» безумца.

– Оль, что случилось? Ты сегодня сама не своя.

С этих слов начался первый из последних дней жизни Лемешевой. От внимания Даши Шелест не укрылось состояние подруги.

– Выглядишь так, словно кого-то похоронила. Может тебе помощь нужна?

Похоронила? Так оно и было. Вчера вечером рыжая хоронила свои отношения с Марком, свою любовь, на которую возлагала столько надежд.

В этот раз Феникс был обречен. Ему не судьба возродиться из пепла.

Лемешева открыла рот, чтобы ответить, но встретилась взглядом со стоявшим неподалеку Гордеем. Он едва заметно улыбнулся, приподняв бровь в безмолвной издевке и качнул головой.

«Не надо» прочла Ольга по губам мужчины.

– Все нормально, Даш, просто спала плохо. Сны дурацкие снились, а теперь голова болит, – отозвалась рыжая, заметив довольное выражение на лице своего мучителя. – Это пройдет, если верить великому Соломону.

19

Весь день Даша пыталась подступиться к подруге, но всякий раз наталкивалась на вежливое «все в порядке».

Ольга работала, как робот. Бездушно заполняла формы и отчеты, почти не моргая смотрела на экран ноутбука.

Голова казалась тяжелой, чугунной, но при этом – ни одной здравой мысли. Рыжая пыталась нарисовать ситуацию. Она где-то читала, что эта техника может помочь, чтобы найти хоть какую-то щель, пробел в комбинации Баженова-младшего, но всюду – тупик.

«Оля, я соскучился. Встретимся сегодня вечером?» сообщение, которое день назад делало ее счастливой, сегодня звучало как… приглашение на пир во время чумы.

«С удовольствием. Я тоже соскучилась»

Марк ждал ответа. Каждая минута казалась бесконечностью. Обычно девушка отзывалась быстро, но не сегодня.

– Оля, что с тобой?

Они снова встретились на дальней парковке. Баженов смотрел, как любимая с каждым шагом становилась все ближе, но в душе мужчины росла тревога. Серые глаза не сияли мягким светом, яркие рыжие волосы потеряли блеск, белоснежная кожа словно подернулась серым налетом.

Рыжая ведьма налетела ураганом, закружила, увлекла. Напряженная, как струна, звенящая за миг до разрыва.

– Тихо, моя хорошая, – Марк прижал девушку к груди, ощутил мелкую дрожь ее тела. – Ты замерзла?

Она закусила губу, чтобы не разреветься прямо здесь, молча кивнула.

– Сейчас все будет…

Машина стремительной птицей летела по проспектам Москвы, унося влюбленных в их гнездо. С того момента, как Ольга переступила порог пентхауса, мужчина почувствовал разницу. Нет, на трехстах квадратных метрах не прибавилось ярких подушек или ваз с цветами, на стенах не появились репродукции Айвазовского, но стало теплее.

– Хорошая моя, ну что ты?

Они сплелись телами в прихожей. Одежда отлетала в сторону.

– Возьми меня, – шептала Ольга, обвивая ногами талию мужчины. – Хочу… навсегда… – а в голове проносилось тоскливое, – … запомнить тебя. Нас. Навсегда.

Этой ночью рыжая умирала и воскресала в объятиях любимого мужчины, отдавала себя без остатка. Она нарушила все правила и осталась с Марком на ночь, за что поплатилась часом сна.

– Я отвезу тебя, – мужчина открыл глаза, чувствуя, как рыжая выскользнула из его объятий и начала собирать разбросанную одежду. – Сейчас…

– Не надо, Марк. Я вызову такси. Дороги еще пустые, пробок нет. Ты отдыхай, а я заеду домой, переоденусь и вернусь. В таком виде нельзя показываться на работе, – девушка с улыбкой продемонстрировала на жакете дырки от вырванных с мясом пуговиц.

– Извини…

Странная ночь не давала Марку покоя. Он делал вид, что спит, а сам прислушивался к сумасшедшему сердцебиению рыжей ведьмы. С чего вдруг? Затем слезинки одна за другой оставили на светлой коже влажные дорожки.

– Это от счастья, – прошептала Ольга. – Женщины такие глупые… они могут плакать от счастья.

Она замерла на пороге пентхауса. В последний раз бросила взгляд на «гнездо», обняла мужчину и поцеловала, вкладывая в каждое движение всю душу и чувства.

Это было прощанье.

Как может быть, чтобы один-единственный человек разнес ее мир на атомы, превратил в пыль, в ничто?! Как!?! Кто дал ему это право?!

– Девушка, с вами все в порядке? – таксист с опаской поглядывал на рыжую, сжавшуюся в комок на заднем сиденье. Иногда из ее груди вырывался то ли стон, то ли всхлип, но глаза оставались сухими.

– Все в порядке, просто день выдался тяжелым.

– Так он только начался, – нахмурился мужчина и, словно проверяя факт, бросил взгляд на часы. – Всего семь с копейками.

– Значит вам повезло чуть больше, чем мне. Мой день уже тяжелый.

Ольга молчала до самого дома. Чтобы скрасить тяжелую паузу, что больше походила на грозовую тучу, водитель включил радио. Под бит последнего эстрадного хита машина с шашечками въехала во двор.

– Прибыли.

– Спасибо.

В тишине квартиры звуки шагов казались слишком громкими. Рыжая нажала кнопку на чайнике и села за стол, наблюдая за водой через прозрачные стенки.

– Вот так и меня подогревают. Скоро я закиплю и испарюсь к чертям собачьим… В окно выйти, что ли?

Опасная мысль надежно поселилась в голове. Перебирая скромный гардероб, Ольга поймала себя на мысли о том, что на ее похороны никто не придет.

– Маме я без денег не нужна, Марк не рискнет приезжать, ведь я для него – никто. Невеста? Жена? Пф! Так, любовница. Гордей только разозлится, что я сломала его грандиозный план… Какая-та странная жизнь у меня получилась.

Чашка кофе натощак – не еда, имитация. Новый костюм. Рыжая распустила волосы, провела по ним любимой массажной щеткой, автоматически потянулась за шпилькой, что всегда лежала у зеркала, и отдернула руку.

– Пусть пока у тебя побудет, – перед уходом от Баженова она оставила любимое украшение на прикроватной тумбочке. Зачем? Может, как память? Как напоминание себе и ему, что эти ночи им не приснились, а удовольствие было взаимным.

В восемь пятьдесят Ольга вошла в офис, с удивлением посмотрела на пустующий стол подруги. Это было странно. Даша жила далеко от работы и всегда приходила заранее, чтобы не опоздать.

Начинался первый из трех рабочих дней, отведенных Гордеем до часа катастрофы. Сегодня рыжая сделала то, чего не делала никогда в жизни: зашла в ближайшую церковь и поставила свечу Николаю Чудотворцу. Глупо? Наивно? Смешно? Великий святой стал последней надеждой в этом ужасе, в мире людей она ее потеряла.

Шелест появилась в офисе в начале десятого. Хмурая, сгорбленная, словно несла на своих плечах непосильную ношу.

– Даш, ты чего? Что случилось? Заболела? – вопрос, который недавно задавали ей, теперь звучал в ее устах.

– Нет, Оль, не заболела… Меня уволили, – просипела подруга, с трудом сдерживая слезы.

– Как уволили?! За что?! У тебя такой стаж, прекрасные отзывы.

– Кто-то настучал, что в прошлый раз я не была на больничном на самом деле, а ездила на свадьбу к сестре. За это и уволили одним днем, без отработки и выплаты бонусов.

Рыжая помнила этот случай. Даша вела сложный проект и сдала его раньше срока, чтобы успеть на свадьбу к родной сестре, но ее не отпустили.

– Если у клиента будут вопросы и пожелания, кто с этим будет разбираться?

– Но... я же все сделала, – пыталась отбиться Шелест. – И все согласовала.

– Клиент сложный, конфликтный, проект очень дорогой. Вот запустите его в работу, тогда и поедете, – резюмировало начальство и закрыло вопрос.

Даша решила рискнуть, и сейчас шило вылезло из мешка. Ольга точно знала, кто поднял эту тему и спровоцировал увольнение подруги. Знала, кто выбивал у нее из-под ног одну опору за другой. Этот человек сейчас наблюдал за девушками по монитору, довольно постукивая по столешнице из натурального дерева дорогой перьевой ручкой.

Гордей Баженов, сущий дьявол, приводил свои угрозы в исполнение.

20

Ожидание смерти хуже смерти. Она осталась одна.

Мама – минус.

Даша Шелест… про нее даже вспоминать было больно. Чувство вины сдавливало грудь колючей проволокой, в висках пульсировала боль.

Она рассыпа́лась на глазах, слишком много всего навалилось.

Рабочий день закончился, Ольга выключила ноутбук и встала из-за стола. Домой.

В лифте – давка. Уставшие за день сотрудники обменивались короткими фразами, спешили к родным и любимым.

Рыжая вышла в холл. Натертый до блеска мраморный пол слепил, а фикусов в белоснежном керамическом горшке почему-то оказало два, хотя еще утром он был один. Она подошла к цветку, подняла руку, но вместо зеленых шершавых листьев под пальцами оказался воздух.

Ольга сделала глубокий вдох, зажмурилась, затем открыла глаза. Картинка плыла перед глазами, затем закрутилась в бешеном вихре. Ноги подогнулись. Девушка мягко опустилась на пол, словно прилегла отдохнуть под разросшимся цветком, и закрыла глаза.

Свет погас.

Белый потолок, тонкий писк приборов. Полумрак.

Рыжая прислушалась к своем состоянию. Вроде жива, руки-ноги подчинялись командам, двигались, а значит жизнь продолжалась.

– Хорошо отдохнула?

Ненавистный мужской голос доносился откуда-то справа. Девушка повернула голову и увидела широкоплечий силуэт на фоне окна. Гордей стоял, опираясь на подоконник. Руки сложены на груди, поза расслабленная. Хозяин жизни, не иначе.

– Нормально, – язык с трудом ворочался, в горле пересохло. Ольга попыталась приподняться, но игла катетера врезалась в кожу.