Князь Минолы

Наступила темнота, сопровождавшаяся страшным грохотом. Нас погребало под обломками, и я впервые ощутила панику. Мор сжал меня сильнее, практически лишая возможности двигаться. Стало сложно дышать, и я не понимала: это от того, что не хватает воздуха, или от того, что сердце забарабанило как бешеное, стремясь проделать дыру в моей грудной клетке. Орков учат не бояться смерти, в поединке паника мешает. Но что делать, если твой противник не из плоти и крови, а целая стихия? Разрушительная, несущая смерть всему, и ты лишь незначительная песчинка на ее пути. Внезапно обломки прекратили падать, будто кто-то их остановил. Мор начал крутить головой в разные стороны, кажется, не веря в нашу удачу.

— Дыши, злючка, мы живы и относительно в порядке, — услышала я его шепот прямо над ухом.

Я дышала, вернее, пыталась восстановить дыхание, но воздуха все еще не хватало.

— Вот молодец, у тебя хорошо получается, — раздражало, что он меня успокаивает, но, по правде говоря, в данный сект совершенно не хотелось с ним пререкаться.

— Сейчас я перенесу нас отсюда порталом. Пока вся башня не разрушилась. Готова?

Я замычала, все еще пряча лицо у него на груди.

Нас чуть сдвинуло, и я вздохнула полной грудью, а затем мы вновь упали на землю. И в этот раз Мор не смягчил мое падение, а шлепнулся прямо на меня, выбив тот воздух, который я успела наконец вдохнуть. Мы лежали где-то на земле в стороне от башни, я повернула голову. Столп пыли поднимался до самых звезд. Башня стала короче, потеряв пару нижних этажей, и опасно накренилась, но почему-то не падала, словно Дух воздуха удерживал ее. Что за магия?

Мор скатился с меня и попытался подняться на руках. Не получилось, странно кряхтя, он уткнулся носом в землю.

— Пожалуй, не будем это повторять, веселье на любителя, — услышала я его охрипший голос, наполненный болью.

Я поднялась на колени, и мои руки нащупали его обгоревший плащ. Я быстро повернулась, чтобы осмотреть его спину, в некоторых местах увидела ожоги. Дыхание огненного Духа прожгло его кожаные доспехи до кожи. Выглядит нехорошо, но жить будет.

— Надо идти, — я помогла ему встать, он не возражал и оперся на меня. По тому, как он поднимался, стало ясно: его терзает боль, хотя я понимала, что сам он об этом мне не скажет.

Я оглянулась, пытаясь сориентироваться, где мы находимся. Надо найти Элла или берег с нашими лодками. Похоже, мы были с другой стороны, между замком и покосившейся башней. Пыль все еще клубилась, со стороны башни ничего не было видно, зато прекрасно просматривались каменные ворота, ведущие в замок отступников.

Мор отчего-то напрягся, и я невольно проследила за его напряженным взглядом, пытаясь понять, куда именно он смотрит. В тени ворот застыл отряд воинов, и среди них я сразу узнала Изинтию — даже на таком расстоянии, сквозь полумрак, я не смогла бы ее с кем-то спутать. Образ эльфийки врезался в мою память намертво. Она виновата в смерти Карктара. Турея сейчас молчала, и я не знала наверняка, что она чувствует или планирует, но Изинтия не сводила с нас взгляда. Меня отвлекла фигура позади нее, что-то черное и пугающее вилось вокруг магички в темном одеянии. И даже без туреи все мои инстинкты завопили немедленно уходить. Я подтолкнула Мора вперед — за спиной поднимались клубы пыли, гонимые ветром прямо к нам, и в этой завесе можно было легко скрыться.

— Нам надо к лодкам, еще один портал открыть сумеешь? — спросила я, понимая, что он ранен и идти быстро не сможет. Сейчас мы легкая добыча.

— Да, — в его голосе я услышала гнев.

Несомненно, в его памяти сейчас всплыло то, как Изинтия швырнула ему труп брата, и он впился в нее взглядом. Мор застыл на сект, словно что-то обдумывая, а затем прижал меня к себе и поцеловал. Это был злой поцелуй, и он предназначался не мне. Он был для эльфийки, чтобы обжечь ее ревностью. Понимая это, я все же не отстранилась. В чувство меня привела башня, она вдруг как по волшебству снова пришла в движение — кто бы ни удерживал ее до этого, больше он этого не делал. Она сдвинулась немного в сторону и с оглушительным треском рухнула окончательно, погребая под собой всех монстров и оставшихся там темных эльфов. Нас накрыло облаком пыли, и ворота замка исчезли из виду.

— Больше так не делай. Я тебе не дубина для мести бывшим.

Мор ничего не ответил, лишь обернулся, но Изинтию уже не было видно. Даже если она сейчас погонится за нами, отыскать нас в белой пелене будет непросто. Мы успеем уйти. Мор приобнял меня, то ли так извиняясь, то ли от того, что стоять прямо ему было больно, но сейчас мне было все равно. Главное, поскорее увести его отсюда. Еле стоящий на ногах Мор сейчас оказался способен лишь на такой удар, но что-то подсказывало мне: для Изинтии этот поцелуй — хуже ножа в спину.

Глава III. Крепко спящее сердце

Со стороны берега виднелись всполохи яркого света. Отряд природников Самогеты пришел нам на помощь. Но была другая проблема — на нас бежали воины. Какую-то часть оттянули на себя стихийники, но взрыв в башне, подарок Мора, привлек внимание врага, и он двинулся в нашу сторону. Такого в плане Мора не было. Я быстро соображала, что делать. Мне надо их задержать. Эфиры и Мора до сих пор не было видно, они все еще оставались в подземелье башни, и я понятия не имела, что они задумали.

Сетсей и Раз Аш с Рагонгом уже почти достигли лесочка, и оттуда шла прямая дорога до лодок. Улрана прикрывала их со спины. Рядом со мной остановились Тарая и Келдрик. Телепат кричал Тарае, чтобы она бежала в лес за остальными, но она наотрез отказалась. Я отвернулась — их разборки сейчас волновали меня меньше всего, в отличие от надвигающихся на нас врагов. Даже если мы все побежим к лодкам, нас нагонят.

Я выпустила иволгу и услышала, как тирада Келдрика оборвалась на полуслове — он заметил моего вулпина и удивился. Иволга показала мне: противников много, часть движется по береговой линии, сражаясь с отрядом Мора, часть направляется прямо сюда.

— Надо уходить, — крикнул мне Кел.

— Бессмысленно. Они догонят, и нам нужно хоть небольшое преимущество, чтобы дать время Эфире с Мором выбраться из башни.

Я потянулась к своему сосуду и сконцентрировалась, подпуская врагов ближе. Закрыла нас щитом на тот случай, если среди демонов и темных эльфов есть маги. Вокруг меня застрекотали синие прожилки, рассекая холодный воздух. Я зажгла лишь одну руну — Уруз, наполнив ее своей магией до краев. Это была руна силы и истинной воли. Я собрала ее энергию в плотный клубок перед собой, и он быстро тяжелел — удерживать его становилось все труднее. Руна рвалась наружу, готовая взорваться.

Ярко-синее свечение моей магии привлекло противников — на нас с воплями бежали защитники острова. Келдрик трясущимися руками поднял меч и встал рядом, закрывая меня и Тараю. Представляю, каких усилий ему это стоило. Но вступать в открытый бой я не планировала. Продолжая удерживать Уруз, я зажгла Кано — руну направления силы, и вся эта мощь накрыла демонов. Результат вышел впечатляющим: голубая волна снесла часть демонов, других обожгла до визга, а ближайшие и вовсе рассыпались в прах. Те, кто уцелел, резко остановились и отшатнулись, будто наткнулись на невидимую стену.

— М-м… Неплохо. Тебе явно есть, что рассказать, — впервые с тех пор, как мы его освободили, я услышала в голосе Келдрика нотку задора, оказывается я скучала по ней.

Ответить я не успела — раздался громкий треск, поднялось облако пыли, земля словно дрогнула и мигнула вспышка. Башня начала покачиваться. Келдрик развернулся к Тарае, взял за плечи и встряхнул, приказывая немедленно бежать в лес. Она начала отпираться, но он не дал ей договорить.

— Там без сознания твой князь! И долг любого мага Кроуги защищать его! От меня сейчас мало проку, но ты, Тарая, можешь ему помочь, — он бессовестно манипулировал ею, но почему-то это подействовало.

Она что-то ответила, но шум помешал мне расслышать. Тарая развернулась, кинула на меня быстрый взгляд и побежала в лес. Кел провожал ее взглядом, но его лицо оставалось безучастным. Это маска, поняла я, за столько зим она приросла к нему, он научился изображать равнодушие. Мне вспомнился злой взгляд мальчишки, который обещал отцу больше никогда с ней не общаться.

Раздался новый грохот, и башня опасно накренилась в нашу сторону. Келдрик остался стоять рядом, и я поняла, что без меня он не уйдет несмотря на то, что рискует быть раздавленным падающим зданием. Мы наблюдали, как нижние этажи разрушаются. Я во все глаза высматривала Эфиру и Мора, они все еще находились там, и башня обрушится прямо на них и на нас. После атаки и всех порталов я не была уверена, что мне хватит силы, но на раздумья времени не осталось. Обруч из гномия не позволял Келдрику использовать его магию, но мне этот металл не мешал.

— Тебе придется мне довериться, — я решительно посмотрела на мага рядом.

— Все что прикажешь, моя княгиня, — я смутилась, не помню, чтобы он когда-то так ко мне обращался, кажется, решил, что живыми нам не уйти.

Я потянулась к нему своей силой, до этого мне приходилось сталкиваться только с магией Эфиры. Но сила Келдрика была другая: тонкая, хитрая, хлесткая — магия разума, и ее было так много. Еще никогда мне не приходилось забирать силу, лишь отдавать свою. Я почувствовала его сосуд и поняла, что могу взять сколько надо, и он совершенно не будет сопротивляться, скорее всего, ему не позволит гномий.

Келдрик скривился и упал на одно колено. Я хотела прекратить, но его окрик остановил меня:

— Продолжай!

К горлу подкатил тошнотворный ком, а в голове закружился мутный, тяжкий туман — это магия разума проникала в меня, заполняя изнутри. В этот момент башня начала падать, и я забыла о своих ощущениях. Я подняла руки и приказала падающему камню замереть. Невыносимая тяжесть рухнула мне на плечи. Когда-то я практиковала с риной Первой заклинание левитации. Главный трюк в том, чтобы не терять связи с заклинанием, удерживать в голове рисунок из рун и дополнительно концентрироваться на передвигаемом предмете, вливая в него необходимый поток силы. Но тогда я удерживала легкие предметы, а не целое здание! И то была моя сила, а не Келдрика, а как управляется магия разума, я представляла лишь в теории.

— Не сможешь долго держать. Отбрось в сторону, — кажется, Келдрик задыхался. — Это даст Мордау время и отрежет дорогу к нам…

Он не договорил, но я поняла: это перекроет дорогу врагу и мы сможем добраться до лодок. Я зажмурилась, зачерпнула еще силы у Келдрика, и он тихо вскрикнул рядом. Мои действия причиняли ему боль. На плечи давила невидимая плита весом с небо, колени и руки дрожали от напряжения, но я упрямо и медленно поворачивалась всем телом, заставляя накренившуюся башню поворачиваться за мной. В ушах звенело, Келдрик не издавал больше ни звука, и я испугалась. Влила еще немного и отбросила неимоверную тяжесть, насколько могла.

Внезапная свобода, словно меня с корнем из земли вырвали, лишила равновесия, и я упала на колени рядом с Келдриком. Раздался оглушительный грохот, и в воздух поднялись высоченные столпы пыли. Не до конца веря в происходящее, я смотрела, как пыль плотным бурлящим облаком покрывает все вокруг.

Кел пришел в себя быстрее меня, с усилием поднялся на ноги, чуть покачнулся, будто земля под ним все еще колыхалась, и протянул мне руку.

— Идем, — прохрипел он.

Я кивнула, зажала нос ладонью, пытаясь унять дрожащие руки и не вдыхать пыль. Ноги тоже слушались с трудом, пришлось облокотиться на Келдрика. Мы пошли в ту сторону, куда убежала Тарая. Оставалось только надеяться, что Эфире и Мору удалось спастись.

Нас вел Келдрик, и я понятия не имела, как ему удавалось ориентироваться в этом белесом тумане и лабиринте деревьев. Вскоре мы увидели вспышки — на берегу продолжался бой.

— Если понадобится сила бери еще, — твердо сказал Кел, пока мы шли к свету.

Удивительно, как быстро он понял, что именно я сделала, но я едва переставляла ноги и вряд ли смогла бы повторить такое снова в ближайшее время. Использование чужой магии потребовало больше сил от моего тела, чем я представляла.

Еще пара шагов, и около лодок мы увидели Сетсея, Тараю, демоницу и ее рола. Они ждали нас, а вокруг лежали несколько демонов без сознания. С другой стороны пролива врага атаковал отряд природников. Эфиры и Мора не было. Проклятье! А где Рагонг? Я начала озираться, ища его.

Мигнул портал, и я увидела Эфиру и повисшего на ней князя Самогеты. Затем еще один портал — это был Элл, он уводил всех через свой переход. На лодках не уйти, не попав под перекрестный огонь, поняла я. Значит, Рагонга Элл уже забрал и он в безопасности на том берегу.

Эфира заметила нас с Келом и махнула рукой, призывая поторопиться. Мор отпустил ее, двигаясь как-то неловко — похоже, был ранен, но главное, что все остались живы. К нам подбежал Сетсей. Драгон не церемонился и в следующее же мгновение я уже была у него на руках. Надо было уходить как можно скорее.

Дальше все происходило быстро, и моих сил хватало лишь на то, чтобы не выпускать спокойно спящего Рагонга из поля зрения. Через переход Элла мы вернулись к гномам на мыс Святой Эльзары. Мор теперь облокачивался на Элла, и они выводили отряд стихийников. Нас встретил Брамли, он подготовил вагончики, которые должны были отвезти всех обратно. Ноги меня больше не держали, и я плюхнулась на землю рядом с Тараей. Она смотрела перед собой невидящим взглядом, казалось, еще мгновение, и она уснет сидя. Как и я, она была магически истощена. Эфира помогала демонице перевязывать ее рола, он тоже был ранен. Сетсей и Келдрик встречали из порталов воинов Мора и усаживали в вагончики. Брамли предложил нам переждать и отдохнуть, на что получил вежливый, но отрицательный ответ Келдрика. Все понимали: необходимо как можно скорее добраться до Потавы.

Вскоре все стихийники вернулись, и мы направились к дому. На этот раз я поехала в вагончике с Рагонгом — его уложили на пол, подложив под спину что-то мягкое, чтобы он лежал полусидя. Я сидела рядом, держала его за руку и не могла отвести взгляда от лица, которое когда-то знала до мельчайших черт. Он сильно изменился: бледный, почти белый, с впавшими щеками, всклокоченной бородой и отросшими, спутанными волосами. Тот упрямый подбородок, те твердые черты, что всегда внушали уверенность, будто растворились. Сейчас он казался пугающе уязвимым. Лоб пересекали глубокие борозды, и он не отзывался ни на мой голос, ни на прикосновения — будто медленно ускользал вглубь себя, все дальше от меня. Я грела его руки в своих, но они не согревались. На глаза попалась метка на его запястье, на бледной коже четко вырисовывалась буква «А», в то время как моя «Р» стала еле различимой. Я заметила, с каким опасением на него озирались Келдрик и Эфира, это усугубляло мой страх, и я не могла перестать думать, что можно предпринять. В душе теплилась надежда — Келу снимут обруч, и он сможет разбудить Рагонга, а если нет, Велад обязательно поможет. Вместе мы непременно что-нибудь придумаем.

Я долго не могла уснуть, устроив голову на плече мужа, пока наши вагончики мерно покачивались, петляя по темным коридорам гномов. Сон не приходил, его раз за разом прогоняли тревожные мысли, терзавшие меня без устали. Задремать мне удалось только под самый конец пути. Сон пришел неглубокий, тревожный, словно я все еще чувствовала покачивание вагончика и тянущее беспокойство в груди. Разбудил меня голос Сетсея:

— Мы на мес-сте.

Я поднялась, с трудом разлепив глаза. Вагончики стояли. Мы вновь оказались в той самой каменной галерее с массивными арками и выцветшими знаками на стенах — откуда когда-то начали наше путешествие через земли гномов к острову Отступников. Казалось, прошла целая жизнь.

Тарая спала в вагончике впереди, Эфира и демоница рассеянно вставали, потирая глаза. Лицо Мора приобрело серый оттенок, и даже капюшон не скрывал тени под его глазами. Худой Элл подлатал его, пока мы ехали, и настаивал, что ему следует отдохнуть, но князь Самогеты никого не слушал. Келдрик перехватил инициативу на себя и раздавал всем указания. Судя по всему, Сетсей успел вкратце рассказать ему о гномьей королеве и нашем плане добраться до Потавы. Советник Кроуги, как и полагается все схватывал на лету, и его спокойная уверенность сразу придала движения всей группе. Ждать ответа от Велада долго не пришлось — он появился почти сразу после того, как мы отправили послание, словно все это время находился где-то рядом, готовый вмешаться в любой момент.

Через Брамли я передала благодарность Трантине. Предупредила, что все вышло несколько громче, чем мы планировали. Гном понятливо закивал — они видели, как обрушилась башня. Отступники поймут, откуда мы пришли, и гномы будут первыми на их пути отмщения. Брамли и гномов это не пугало, наоборот, они радовались и говорили: «Поделом им». Они учли свои прошлые оплошности и заверили, что больше враг в их горы не попадет. Я еще раз напомнила гномам, что в случае любой опасности им следует без колебаний обратиться к нам — теперь у них есть союзники, и они не одни. Келдрик стоял рядом, внимательно слушал наш разговор, но молчал. Его лоб был слегка нахмурен, а взгляд то и дело перемещался с меня на Брамли и обратно, словно он ждал момента, чтобы вмешаться. В итоге, он не сказал ни слова, но я заметила, как его настороженность сгустилась к концу разговора. Когда мы распрощались с гномами и ступили за пределы зала, где каменные своды сменились хрустким холодом, я обратилась к нему:

— Тебя явно насторожил мой разговор с Брамли. Я сказала что-то не то?

Во взгляде телепата скользнуло удивление, но ответ я получила весьма сдержанный:

— Нет, как раз наоборот.

Больше он ничего не добавил. Мне хотелось более развернутого ответа, получить хоть намек на одобрение, но напрашиваться на похвалу было бы странно. К тому же я понимала: Келдрик предан Рагонгу, а я новая фигура на доске, и телепат еще только изучает характер моих передвижений.

Луна в потемневшем небе уже скрылась, растворившись в предутренней тьме, и где-то вдали, за горами, горизонт начал наливаться мягким, розовым светом — медленным обещанием рассвета. Мы прошли через порталы без единого препятствия, и вскоре ступили на линию Акарана. Я открыла проход, и вместе с теплом магии на нас опустилось ощущение защищенности — мы были под охраной границы.

Рагонга тут же подхватили на руки и унесли к врачевателям, которые уже ждали нас у самого портала. Их лица были напряжены, но руки уверенно скользили по носилкам — они знали, с кем имеют дело. Велад сразу же занялся ранеными, четко и без лишних слов распределяя задачи, и даже Мор, обычно не склонный к повиновению, молча последовал за ним, не задавая вопросов. Остальным предстояло то, что сейчас казалось наивысшей наградой — горячий завтрак, тепло и возможность отдохнуть без страха.

После всего, что мы пережили, всем требовалась передышка — и телу, и разуму. Я же все никак не могла до конца поверить, что мы действительно вернулись живыми. Даже среди отряда Мора, который оттянул на себя большую часть нападавших, не оказалось ни одной потери — чудо, не иначе.

Пока мы ели, наслаждаясь простыми блюдами так, будто это был пир, к нам подошел глава гарнизона. Он отчитался мне и Сетсею: за время нашего отсутствия ничего серьезного не произошло, все было спокойно. Мы переглянулись и, впервые за долгое время, позволили себе выдохнуть. Все разошлись, а я наконец смогла остаться с Эфирой наедине.

— Что говорит твоя турея про Рагонга? — первое, о чем я спросила.

Глаза Эфиры забегали из стороны в сторону, и мне это не понравилось. Она всегда отвечала прямо, иногда даже грубо, не щадя чувств собеседника, но сейчас, похоже, пыталась избежать откровенности.

— Говори как есть, — с нажимом добавила я.

— Он ушел очень глубоко в себя, — наконец ответила она.

— Что это значит?

— Я не маг разума и не знаю, как работает эта магия, но, возможно, его оставшейся силы не хватит, чтобы вынырнуть из темноты, в которой он сейчас обитает, — последние слова она почти прошептала.

Внутри все омертвело. Именно это я и боялась услышать.

Не произнеся больше ни слова, я пошла туда, куда маги жизни унесли Рагонга. Эфира без вопросов пошла следом, я чувствовала ее дружеское участие и была за это благодарна. Около приоткрытой двери, за которой находились врачеватели и Рагонг, ждал Мор, опершись на стену.

— Что ты тут делаешь? — нахмурилась Эфира.

— Мы что, опять не дружим, злючка? — Мор снял капюшон и улыбаясь добавил: — Я не успеваю за сменой наших отношений?

Эфира посмотрела в разные стороны, словно боясь, что его реплику услышат. Мор это заметил, и улыбка с его лица испарилась.

Я толкнула дверь. В скромно обставленной комнате Келдрик с закрытыми глазами склонился над Рагонгом. Его пальцы покоились на висках моего мужа. Обруча на шее телепата уже не было. Велад и еще несколько магов жизни замерли у кровати, они молча следили за советником. Дворф заметил нас и разочарованно покачал головой.

— Ваше Высочество, вам следует отдохнуть.

Я проигнорировала его слова.

— Как он?

Велад вновь покачал головой.

— Физически он в порядке, но… — дворф остановился на полуслове.

— Он не просыпается, — Келдрик вдруг резко выпрямился. — Не получается. Наверное, моя сила еще не восстановилась полностью. Возможно, ты взяла больше, чем следовало, когда башня падала.

Он посмотрел на меня, и выражение его лица мне не понравилось — он что-то скрывает.

— Келдрику тоже следует отдохнуть. Вы были на краю мира, сразились с демонами, темными эльфами и отступниками. Магия не бесконечна, резерв сил должен находиться в балансе, — продолжал дворф, успокаивая всех собравшихся.

В голове пронеслась мысль, что это не совсем так. Любопытно, но на острове Отступников самих отступников мы не встретили. Хотя сейчас это не имело значения. Я подняла руку, останавливая его.

— Оставьте нас, — я посмотрела на Кела, мне надо было знать все, что он недоговаривает.

Маги жизни поклонились и поспешили удалиться. Велад остановился около Эфиры, якобы галантно пропуская ее вперед, намекая, что мой приказ касается всех. Но она осталась стоять и смотреть на Велада сверху вниз.

Мор потянул ее за руку.

— Пойдем, злючка.

— Никуда я не пойду.

— Чувство такта — еще одно качество, которого тебе недостает, тебе кто-нибудь об этом говорил? — услышала я уже из коридора, за спиной. Орк что-то ему ответила, но дверь закрылась, и я не разобрала, что именно.

— Почему он не просыпается? — я посмотрела Келдрику в глаза.

— Не знаю точно. Я снял свое заклинание, но он все равно не приходит в себя.

— Зачем ты вообще его усыпил?! Это же убивает его! — я вытянула руку, показывая метку клятвы, которая почти исчезла.

На самом деле я не винила его, но порыв злости сдержать не получилось. Келдрик повернулся ко мне спиной и уперся руками в стену, склонив голову.

— Не было другого выбора, — шепнул он, оправдываясь.

Я молча присела на край кровати и взяла холодную руку мужа, продолжая смотреть на Кела.

— Когда ты исчезла в портале Рагонга, я поспешил к нему на помощь. Их было слишком много, и на всех магов тотчас надевали клятые обручи. Меня схватили, как и остальных, и я отправился в плен следом за Рагонгом. Мне удалось убедить демонов и темных эльфов, что я свой и среди пленников оказался по ошибке. Меня освободили.

— Как тебе это удалось?

Келдрик развернулся ко мне лицом.

— Я умею быть обаятельным и убедительным, когда нужно, — он странным движением поправил свои рыжие волосы, которые теперь опять были опрятно собраны в хвост.

— Что дальше?

— Всех высших магов отправляли во временной залом. Рагонга посадили в клетку, а я остался служить там в роли охранника.

— Почему тебя оставили среди эльфов и демонов?

— Я же сказал, я умею быть убедительным, среди отступников часто встречаются люди.

— Но ты не просто человек, ты советник Кроуги!

— Этого я, конечно, предусмотрительно не сообщил. На Рагонга надели обруч, мы больше не могли общаться мысленно. Помимо Рагонга под стражей находились Иритан и вся королевская семья светлых эльфов. Их усиленно охраняли, и остаться с Рагом наедине почти не получалось. Снять с шеи Рагонга обруч голыми руками не удалось, и моя сила не помогла. Я мог уйти один, но уйти вместе мы не могли. Возможно, стоило выйти из временного залома и передать сообщение, но после этого я бы не смог туда вернуться. Смена караула отслеживалась самим магистром отступников. Он не разрешал выходить и возвращаться обратно, видимо, боялся, что о необычной тайной тюрьме станет известно. Он не очень высокого мнения о своих союзниках. Рагонг приказал мне уйти, оставить его и отправиться к тебе, но я решил ослушаться. Я не мог бросить лучшего друга там, особенно после того, как увидел, что делают с магами.