По лезвию судьбы

– Буду считать это комплиментом, Берсерк. Папе передам. Думаю, он будет рад такому отзыву.

– Ты знаешь про Берсерка? – я обернулась, услышав нотки изумления в голосе собеседника. – Откуда?

– Слухами земля полнится, Андрей Георгиевич. Вы слишком известны в широких кругах и катастрофически популярны среди дам, – я поправила воротник блузки и направилась к лестнице. – А что касается детей…

– … я все–таки надеюсь, что с этим проблем не возникнет, богиня, – подхватил мою интонацию царевич. – Уверен, что буду самым лучшим отцом для своего ребенка… А еще лучше – для детей. Двоих хочу, мальчика и девочку…

– Позвольте уточнить, – с первого этажа раздался голос, от которого мои ноги моментально подогнулись. Покачнувшись, я ухватилась за поручень лестницы и моментально почувствовала за своей спиной широкую грудь Берсерка. Он страховал, был рядом. – Андрей, я правильно понял, что эта девушка носит твоего ребенка? Мы с твоей мамой можем начать подготовку к появлению внука или внучки?

В центре холла стоял Георг Серковский собственной персоной. Император прибыл. Элегантный, спокойный, лишь в глазах цвета грозового неба пробегали опасные всполохи. Услышав о беременности, я автоматически прикоснулась ладонью к животу, а потом шумно выдохнула.

– Нет, отец. Ника еще не беременна, – отчитался Берсерк, придерживая меня за талию. – Но она непременно станет моей любимой, а там и до детей дело дойдет…

Я закатила глаза. Что?! О чем сейчас говорят эти небожители? Какая беременность? Что за дурдом творится вокруг, и как меня угораздило оказаться в этой теме? Остановите землю, я сойду!

– Папа, ты напугал Нику, – сердито фыркнул Андрей, железной рукой вцепившись в мой бок. Ей–ей, синяки останутся! – Надо было сделать вид, что ты ничего не слышал…

– Напугал? – Император задумчиво потер идеально выбритый подбородок. – Это едва ли. Судя по твоему потрепанному виду, сынок, Ника не относится к робким девицам и вполне способна постоять за себя.

– Это точно. Она отлично умеет бить по тарелкам, – он понизил голос до шепота и выдохнул мне в ухо. – И по яйцам тоже…

– Прекрати! – постаралась ткнуть царевича локтем в бок, но он был настороже и успел заблокировать выпад. – Хватит! Что ты несешь?! Какие дети?!

– Маленькие, Ника. Они пахнут молоком и чем–то сладким, – его голос внезапно сорвался в хрип, пальцы пробежали по моей руке. В ответ табун огненных мурашек бросился врассыпную по моему телу. – И еще они очень симпатичные, потому что у них будут твои красота и шарм и моя… ммм…

– Наглость? Гордыня? – я ехидно накидывала варианты. В конце концов, если двое Серковских прикалываются, то и мне не имело смысла падать в обморок.

– Остановимся на силе духа и целеустремленности, – выдал царевич.

– Как будто у меня этого нет, – обиделась я. – «Камазом» вывозить можно…

– У тебя есть все, пернатая, – под одобрительный – как мне показалось – взгляд отца заявил Берсерк, обжигая дыханием висок. – Но что–то должно быть и от меня, согласись?

– Ну все, достаточно. Пошутили и хватит, – я вывернулась из сильных пальцев и отошла подальше от Андрея. Меня сильно смущало молчание хозяина дворца, его внимательный взгляд, перебегающий от меня к сыну и обратно. – Георг Романович, – я перевела взгляд на Императора. – Вы хотите осмотреть готовые комнаты? Могу показать…

– Нет, спасибо. Все самое интересное и важное я уже увидел и услышал, – заявил Серковский–старший абсолютно серьезным тоном и направился к выходу, бросив напоследок. – Берегите себя, Ника.

Мороз пробежал по коже от этих слов. Что значит «берегите себя»? О чем говорил Император? Мне кто–то угрожает? Но кто и почему? Это связано с моим сыном и Тором? Божечки! Я села на нижнюю ступеньку и растерла лицо.

– Ника, что случилось? Тебе плохо?

Не Берсерк, нет. Сейчас он – барс… да, Андрей так похож на большую кошку, живущую высоко в горах. Сильный, гибкий, не приторно–сладкий, но мужественный и харизматичный, он двигался быстро и бесшумно. В подушечках сильных лап спрятаны стальные когти, а за теплой улыбкой скрываются смертоносные клыки.

– Мне нормально, – я посмотрела в темно–серые глаза мужчины, присевшего передо мной на корточки. – Зачем ты завел разговор о детях, Андрей? К чему весь этот бред?

– Это не бред, Ника. Ты мне нравишься…

– Хватит! – я встала со ступени, отряхнула с попы строительную пыль. – Все это глупости! Чушь собачья!

– Почему вдруг? – взгляд царевича полыхнул странным огнем. – С чего ты решила, что это чушь и бред? Я абсолютно серьезно…

– Потому что… Найди себе красотку из своего круга, женись и будь счастлив, а меня не трогай. Я уже наигралась в отношения с… – тут я прервала сама себя. Еще не хватало выпускать наружу призраков прошлого! – Любовь предпочитает равных, Андрей. Так будет лучше для всех. Посмеялись, пошутили и разошлись. Достаточно. Пора заняться делом…

Я не успела сделать и пары шагов, как оказалась в плену. Опять. Барс сгреб меня в охапку прямо посреди огромного холла, игнорируя любопытные взгляды прораба, мелькнувшего в одном из коридоров. Вот только слухов мне не хватало!

– Ты про Торопова? Ника, ты сейчас говорила про свои отношения с Олегом? – чтобы удержать меня на месте, Андрею было достаточно одной руки. Второй он аккуратно взял меня за подбородок и развернул лицом к себе. – Я прав?

– Да хоть бы и так! Тебе-то какое дело? – трепыхнулась я, но поняла, что лишь зря трачу силы. – Отпусти меня!

– Большое, Ника, – он провел носом по моей щеке, сделал шумный вдох. – Меня так кроет рядом с тобой… Стой спокойно, не дергайся, я и так с трудом себя контролирую, – шепнул царевич. – Просто послушай...

Это состояние… ощущение, что кровь начинает закипать, а кожа становится безумно чувствительной, реагируя не только на прикосновения, но на дыхание и даже на взгляд. Его тепло смешивалось с моим, проникало под кожу, встраивалось в структуру ДНК, словно было родным и очень нужным. Я тоже ее словила… химия, рожденная древними инстинктами

– Слушаю, говори…

– Ты мне нравишься…

– Нет! Это только секс, Андрей. Желание. Простая физиология, инстинкты…

– Ты тоже это чувствуешь, – он не спрашивал. Утверждал, прижимая мою голову к своей груди, путаясь в моих волосах красивыми длинными пальцами. – Хорошо.

– Ничего хорошего в этом нет! Я не животное, чтобы поддаваться инстинктам! Мне нужна любовь, и не только она! – я почти выскользнула, но в последний миг лапа Барса сгребла меня и подтянула к горячей груди. – В твоем мире, где правят деньги, не существует понятия верности, а я без этого не могу! – я заводилась с каждым словом. Животрепещущая боль выплескивалась наружу. – Не хочу думать о том, какая девка повиснет на моем мужчине, кто начнет демонстрировать силикон в бюсте или накачанные губы! Кто предложит быстрый перепихон без обязательств и будет довольно улыбаться, опускаясь на колени, чтобы доставить быстрое удовольствие? Эскорт, сопровождение на приемах и званых обедах, девочки в саунах и в ресторанах… Нет, все это не для меня, Андрей! Отпусти! Мы живем в разных мирах, пусть все так и остается!

Меня крыло от эмоций, сердце гремело, отдаваясь в висках острой болью. С момента расставания с Тороповым я много раз пыталась представить себе наше совместное будущее, пусть даже гипотетическое, и всякий раз радужные картины разбивались о тему измен. Зачем Андрей вывел меня на эти болезненные откровения?

– Тише, богиня, не теряй свои перышки, – он укачивал, успокаивал голосом. – Тише… Ты не права насчет инстинктов…

– Не права? Предложи свою версию, я внимательно слушаю.

– В тебе сейчас говорят страхи, Ника. Они вопят, заглушая голос сердца, – глаза Барса, темные, почти черные, изучали мое лицо, то и дело останавливаясь на губах. Я с трудом сдерживала желание облизнуть пересохшую заветренную кожу, чтобы не провоцировать мужчину. – Химия – это первый шаг, без этого никак, а дальше…

– Андрей, не надо…

– Надо, Ника. Ты обещала выслушать.

– Угу…

– Так вот, сначала между людьми появляется химия и рождается желание, – он потерся пахом о мое бедро, давая понять, о чем идет разговор. Его желание было большим… и очень твердым. – Без этого никак… Мой внутренний зверь узнал, принял тебя и захотел. Но я – не животное, мои инстинкты под контролем, и мне мало твоего тела… Мне нужно все, Ника.

– Представляю, что скажет Император. Вернее, не представляю.

– Как ты назвала моего отца? Император? – фыркнул царевич. – Забавное прозвище, мне нравится, – губы Барса тронула легкая улыбка, которая затронула взгляд, наполняя его мягким свечением. – Ты видела его реакцию, и я не заметил, чтобы он возражал или гневался. А ты?

– Барс, мы просто шутили. Георг Романович прекрасно понимал, что это был легкий треп, разговор ни о чем.

– Ты плохо знаешь моего отца, Ника. Его «нет» звучит так же быстро и категорично, как и «да». Просто поверь.

– Андрей…

– Так, давай с тобой договоримся, – он взял меня за плечи и посмотрел в глаза. – Запомним, что между нами возникла химия…

– Но…

– Просто примем это как факт, Ника, – неумолимо продолжил Барс, успокаивая взглядом и голосом. – С этого дня мы начнем встречаться.

– Как?

– Все по классике. Цветы, прогулки под луной, разговоры и поцелуи… Я хочу узнать тебя, хочу, чтобы ты выделила в своей жизни место и время для меня.

– Между прочим, у меня есть сын, – я резко сменила тему, но Барс даже кончиком хвоста не дернул.

– Я в курсе, Ника. Классный парень, очень похожий на своего отца. Уверен, что смогу подружиться с Ромой.

– Ты все знаешь? – я всматривалась в лицо Андрея, пытаясь найти намек на шутку, розыгрыш. Мой мозг отказывался принимать серьезность разговора. – Давно?

– Как только понял, что ты мне нравишься, начал собирать информацию.

Боже! Я крепко зажмурилась, пытаясь остановить головокружение: слишком много всего на меня свалилось этим утром. Берсерк с его внезапным предложением, благосклонность Императора… Сегодня парад планет, токсичный дождь, который туманит разум, Луна в Скорпионе или мир тихо сходит с ума? Сама не знаю, какой вариант ответа предпочтителен. Загнавшись в предположениях, я расслабилась и задала последний вопрос.

– Как думаешь, что имел в виду твой отец, когда сказал «береги себя»?

Андрей задумался. Мне почему–то казалось, что он аккуратно подбирает нужные слова, а ответ у него уже был.

– Смотри под ноги, моя богиня. Будь внимательна на лестницах и на пешеходных переходах…

– Шутишь? – обиженно фыркнула, скидывая его горячие руки со своих плеч. – Я так и знала, что ты не ответишь.

– Я не шучу, Ника. Тебе не нужно ни о чем думать, я обо всем позабочусь… Ты мне веришь?

Сейчас в лице Андрея не было ни малейшего намека на улыбку или шутку. Глаза цвета ртути смотрели серьезно, между бровей залегла неглубокая складка.

– Верю.

Это слово вырвалось само. Не проходя через мозг, прямо из души. Глупо? Нелепо? Странно? Не знаю, может быть. Сегодня день такой ненормальный. Я решила рискнуть. Что–что, а сбегать и закрывать двери я умею, так почему бы не довериться всему происходящему и Барсу, что стоял напротив, пристально вглядываясь в мое лицо.

А ведь есть еще чудесный Марс, который ждет меня в офисе с отчетом о поездке… С ним что делать?

=20=

– Ника, ты сбега́ешь? Боишься? – Барс ухватил меня за локоть, когда я была в прихожей.

– Вот еще… Чего тебя бояться? – фыркнула я и толкнула входную дверь, царевич шел следом. Утренний дождь превратился в ливень, по водостокам бежали бурные реки. Стихия разыгралась не на шутку. – Не мог полчасика подождать, пока я в офис не вернусь! Сейчас все тоннели затопит, Варшавка превратится в озеро. Моя подводная лодка на техосмотре, а «Тиида» нахлебается воды в первой же луже.

– Ненавижу ждать, Ника. Умею, но не люблю.

– А я не к тебе, а к дождю обращаюсь, – отмахнулась от навязчивого собеседника, который сейчас стоял слишком близко. Царевич удивленно хмыкнул и посмотрел в небо. Искал там ответ Вселенной на мой монолог?

– Андрей, а может ну ее нафиг, эту химию? Найди себе другую и устраивай с ней химические опыты. Вдруг получится формулу философского камня узнать, или эликсир бессмертия, а я пойду своей дорогой…

– Хочешь снова поговорить об этом? – фыркнул в мои волосы Барс. – Хорошо, давай поговорим, – его руки оказались на моих плечах. – Нет, Ника, никуда ты не пойдешь, – он развернул меня к себе лицом. – Как видишь, сама природа против, поэтому первое свидание начнется здесь и сейчас…

– Ты с ума сошел? – я трепыхнулась, чувствуя, что наши тела разделяет лишь одежда. Барс был слишком близко. – Тут кругом камеры. Хочешь устроить шоу для охраны?

Насчет камер я не шутила. В самом доме и на крыльце с разных сторон нам противно подмигивали красными индикаторами десятки глаз.

– Тебя только это смущает?

Не дожидаясь ответа, Андрей достал телефон, быстро набрал нужного абонента. «Отключить внешний периметр до особого распоряжения» – это то, что я поняла, остальное – техническая тарабарщина. Он не успел завершить звонок, как красные глаза погасли.

– Так лучше?

Я молча кивнула, ощущая себя маленькой планетой, захваченной гравитационным полем планеты–гиганта. Медленно, но неумолимо меня притягивало к Барсу… Любопытство? Желание? Та самая пресловутая химия, или все силы сразу объединились против меня? Папа всегда говорил: интересно – изучай, скучно – уходи. Мне было интересно узнать, что за тигр этот Барс, и я пристально посмотрела на мужчину.

Оказалось, что в серый цвет радужки вплавлены маленькие золотистые искорки, обрамляющие зрачок, и сейчас они медленно исчезали, поглощаемые тьмой. Тонкий короткий шрам на скуле, едва заметный. Длинные темные ресницы, которым позавидовала бы любая женщина. Нос с едва заметной горбинкой и изящными крыльями, губы… М-м-м.. нет, губы я разглядывать не буду, потому что они – чистое искушение. Идем дальше… Темные волосы лежат мягкой волной, небрежно разбросанные умелой рукой стилиста. Или это удачная стрижка выгодно подчеркивает красоту шевелюры? Я ткнулась лбом в твердую грудь и сделала глубокий вдох, изучая запах мужчины. Снег. Колючий, хрустящий от мороза, рассыпающийся миллиардами острых, идеальных, сверкающих снежинок. Запах озона смешивался с дымом костра. Тепло и лед, жизнь и смерть, приправленные тонким ароматом сандала.

– Ника, – голос Андрея звучал хрипло. – То, что ты сейчас делаешь, можно считать прелюдией к соблазнению…

– Ничего подобного, я просто рассматриваю тебя, – как трудно скрыть волнение и подрагивающие руки. – Разве нельзя?

– Можно, только осторожно, – Барс вжался в меня бедрами, чтобы стало понятно, о чем идет разговор. Да уж, осторожность мне не помешает!

– Откуда у тебя этот шрам? – я коснулась пальцем скулы и взвизгнула от неожиданности, когда большая кошка попыталась ухватить мой палец губами. Не успел.

– Следствие глупых поступков. Давно было, вспоминать неохота, – буркнул Андрей. – И как я тебе? Нравлюсь?

Ответить «нет», когда перед тобой стоит образец мужественности и лучший представитель альфа–самца, было бы верхом идиотизма, поэтому пришлось признать очевидное.

– Нравишься.

Дождь звонко барабанил по крыше. Боги пытались достучаться до моего мозга, затуманенного опасной близостью мужчины. На миг придя в себя, я дернулась в сильных руках.

– Нужно позвонить на работу, сказать, что задерживаюсь из–за непогоды. Наверное, меня уже потеряли.

Золотая рыбка и Берсерк в одном флаконе – то еще чудо природы.

– Марс, Ника сейчас в нашем доме, – раздалось над ухом. – Да, приехала с проверкой. … Конечно я привезу, на своей машине ей уже не добраться. … Да, отвечаю головой. Все, пока. На связи, – Андрей нажал на красную кнопку и снова убрал телефон в задний карман джинсов. – Вот так. Теперь успокоилась?

Вжик-вжик-вжик,

Уноси готовенького!

Вжик-вжик-вжик,

Кто на новенького?

Мелькнуло в моей голове. Крыть было нечем. Интересно, для этого мужчины есть хоть что–то, что ему не по силам?

– Ты знаком с Марсовым?

– Угу, – фыркнул Серковский–младший мне в волосы. Кажется, сегодня он меня занюхает до дыр, как, впрочем, и я его. – Ты хочешь о нем поговорить?

Нет, не хотела и не собиралась. Любопытно, конечно, но не сейчас. От нашей близости, от ощущения кокона из тепла, заботы, внимания и желания начинал плавиться мозг, слабело тело, внизу живота разгоралось опасное пламя. Мне срочно нужно было отвлечься на что–то нейтральное, безобидное.

– Ника… – он замер, прикрыв глаза.

– Что?

– Поцелуй меня… Сама… Пожалуйста…

Это точно не вариант «нейтрального» и «безобидного» действия! Бах–бах–бах… Срываясь с ритма, гремело у меня над ухом сердце Берсерка, словно желало покинуть грудную клетку. Привстав на носочки, я потянулась к его губам и провела кончиком пальца по нижней. Твердая, горячая… Моя ладонь – на его щеке, наши взгляды встретились, сплелись, притягивая тела. Языком легко коснулась четких контуров губ, забирая себе рваное дыхание мужчины.

– Ника…

Слово–выдох. Он открылся, позволяя исследовать глубины. Приглашение было принято. Барс на вкус – эспрессо. Горячий, обжигающий. Плотный терпкий вкус, долгое послевкусие. Легкая горчинка балансируется сдержанной сладостью, нотка соли придает особую пикантность. И я пила этот кофе. Сначала маленькими глотками, привыкая к его вкусу и крепости, а потом – безудержно, взахлеб.

Серковский – это стихия, вырваться из которой невозможно. Стать ее частью – да, противостоять бесполезно.

– Андрей…

Я пряталась от торнадо в его эпицентре, уткнувшись носом в мужскую грудь, которая ходила ходуном. Пульсация внизу живота превратилась в кипящий вулкан, кровь бурлила, тело требовало продолжения банкета. Женщина, спрятанная глубоко внутри, подняла голову и взяла управление на себя. Чувствуя мое состояние, Барс слегка толкнулся бедрами, позволяя ощутить бугор в его джинсах. Зверь хотел получить свое, но человек держал его жестким ошейником самоконтроля. Мы сейчас – искра и порох, расстояние ничтожно мало, до взрыва – мгновение. Ничего себе свидание!

– Девочка моя…

В волосах запутались длинные пальцы, сильная рука поддерживала меня за талию, не позволяя упасть.

Головокружительный поцелуй закончился внезапно, нас выкинуло из торнадо на тихий берег, оглушенных, ослепленных и дезориентированных.

– Ты все еще хочешь уйти, Ника? – хрипло поинтересовался Андрей, убирая упавшую прядь с моего лица. – Думаешь, мне нужна другая? – он приподнял мой подбородок и впился пронзительным взглядом. Его глаза – грозовое небо, опасное, но такое притягательное в своей мощи. – А ты… ты сможешь найти кого–то, кто будет лучше меня?

– Я… – кажется, я сейчас опять его поцелую. Нити, связывающие нас, становились крепче с каждым мгновением, которое мы проводили в объятиях друг друга. Нужные слова куда–то разбежались, в голове приятно звенела пустота.

– Не найдешь, моя богиня. Я – твое продолжение. Не долбаная половинка, а именно продолжение, – выдохнул мужчина и вернул мою голову себе на грудь. – Тебе просто нужно к этому привыкнуть. Я дам тебе время, Ника, и дождусь, когда ты сама придешь ко мне. Только давай договоримся…

– О чем?

– Ты не будешь сопротивляться ради того, чтобы потешить гордость. Будь честной с собой и со своими желаниями, ладно? И со мной, разумеется. Я терпелив, Ника, но не люблю глупых истеричных поступков и не позволю собой манипулировать.

Ого! Разгон от большой ласковой кошки до опасного Берсерка – мгновение! В голосе Андрея скрежетнул металл, руки, лежащие на моей талии, напряглись.

– Хорошо. Я тебя услышала, – с одной стороны, слова звучали жестко, но с другой – они были понятными и логичными. – Пусть будет так, как ты сказал.

Интересно, Серковский–младший умеет управлять стихией или это совпадение, что мы поговорили, и ливень, грозивший Москве потопом, перешел в романтичный грибной дождь? Ветер разметал тучи, летнее солнце вовсю пускало зайчиков на поверхностях луж и окнах домов. Одуревшие от сильного ветра деревья стряхивали с листьев лишнюю влагу, прохожие постепенно выходили из магазинов и кафешек, ставших безопасным пристанищем на время непогоды.

– Мне пора в офис, Андрей.

– Я подвезу, а твою малютку парни перегонят позже, когда наши доблестные коммунальщики разберутся с последствиями ливня, – Барс протянул мне руку и пошевелил пальцами. – Ключи, Ника. Я тебя одну не отпущу.

Все мои «я сама» и прочая ерунда вылетели из головы, когда рядом оказался младший сын Императора. Интересно, почему? Ведь я отказывала Марсову, который периодически предлагал помощь, а тут – сложила лапки и мило киваю. Вложив ключ от «Тииды» в мужскую ладонь, я поправила сумку, висящую на плече.

– Пора.

Вместительный внедорожник Берсерка сверкал алмазными каплями дождя, разбросанными по черной поверхности капота. Стоило очутиться в салоне, как на меня обрушился запах хозяина машины. Снег, дым и сандал. Вкусно.

– О чем задумалась? – ладонь Андрея накрыла мои пальцы. – Все в порядке, Ника?

– Да, в порядке. Просто смотрю на город, на дорогу… Так забавно получается…

– Что именно?

– Этот ливень кому–то сломал планы на день, отменил важную встречу, перелет в другую страну или застиг врасплох и промочил насквозь…

По губам Андрея скользнула улыбка, в глазах сверкнули молнии. Он понял, о чем я говорила.

– Ты права. Нам он не помешал, и я рад этому, Ника.

Мы плыли–ехали по проспектам столицы. Внедорожник уверенно двигался среди воды, поднимая высокую волну, осторожно объезжая заглохшие седаны. Не прошло и часа, как мы оказались у здания «АсТор».

– Не волнуйся, твоя машина будет здесь к концу рабочего дня, – неверно считав мою нервозность, улыбнулся Барс. – Все будет хорошо.

В дороге я достала из сумки маленькое зеркальце и тихо охнула, разглядывая отражение. Растрепанная, глаза сияют, губы припухли. И кто мне поверит, что я ездила по работе, а не вырвалась из объятий горячего любовника? А ведь был всего лишь поцелуй, ничего больше! Нужно срочно забежать в дамскую комнату и привести себя в порядок!

– Спасибо. Останови, пожалуйста, подальше от центрального входа.

– Ника…

– Давай не будем давать лишних поводов для сплетен. Хорошо? – я умоляюще сложила руки.

– Договорились.

Машина остановилась там, где и я просила: на парковке для гостей холдинга. Я потянулась к креплению, чтобы отстегнуть ремень безопасности.

– Я помогу, Ника, – наши пальцы столкнулись, переплелись. В салоне авто внезапно стало жарко и душно. Мне нужен иммунитет на Серковского–младшего! Срочно! Возьму много, за ценой не постою!

– Спасибо.

Заблокированная дверь не реагировала на мои попытки ее открыть. Я удивленно посмотрела на хозяина кареты и приподняла бровь в немом вопросе.

– Ну хорошо, – выдохнул Барс, нажимая заветную кнопку. – Иди, пока я не отпросил тебя у Марса до конца рабочего дня.

Ни за что! Мне нужно пережить то, что уже произошло, а если наше рандеву продлиться до конца дня, то… Нет, к этому я пока не готова. Если я думала, что двигаюсь быстрее крупной кошки, то ошибалась: едва я захлопнула за собой дверь авто, как уперлась в стену по имени Андрей.

– Надолго не прощаюсь, Ника, – кажется, объятия становятся непременным атрибутом нашего общения. – Ты ведь помнишь, что мы будем встречаться?

– Ага, – кивнула, не поднимая глаз: совсем скоро мне нужно будет предстать пред светлы очи начальства, а потому необходимо сохранять спокойствие. – После работы и когда я свободна от общения с Ромой.

– Ника, – глаза цвета грозового неба вскрывали мою душу, как консервный нож – банку. – Мы найдем время, уверяю. И Рома не будет обделен твоим вниманием. До встречи. – Легкий поцелуй в висок, прикосновение к плечам, легкий толчок в спину. – Иди уже, не испытывай мое терпение, богиня.

Я не шла. Летела. В дамской комнате первого этажа было пусто. Плеснув в лицо холодной водой, я промокнула кожу бумажной салфеткой и достала расческу. Видок у меня тот еще…

Пока я целовалась с царевичем и рассекала по просторам столицы на его внедорожнике, мои коллеги работали не покладая рук.

– Ника, у тебя все в порядке?

При моем появлении Марсов прикрыл документы, с которыми работал, черной папкой и взглядом пригласил в кабинет.

– Да, Михаил Матвеевич. Работы идут по плану, все хорошо. Ливень пришлось переждать, моя «Тиида» осталась у дворца… – сбивчиво затараторила я, но была прервана.

– Знаю. Берсерк звонил.

Синие глаза босса внимательно сканировали меня от макушки до пяток. Сжав ремешок сумочки, я заставила себя замереть и не дергаться, когда его взгляд остановился на моих губах.

– Он все знает! – метнулась сумасшедшая мысль, однако Марсов оставался невозмутим.