По лезвию судьбы

– Я пойду гулять, ладно? – в комнате сына царил творческий беспорядок: вещи из рюкзака кучей валялись на постели. Он уже переоделся, облачившись в любимую застиранную футболку и шорты цвета хаки.

– Если дедуля увидит, что тут творится…

Я приподняла бровь. Продолжения не требовалось. Тяжело вздохнув, мой парень потянулся к вещам, а я скрылась в соседней комнате.

Через несколько минут я спустилась на первый этаж и увидела на столе кучу еды. Теперь понятно, что было в тех двух пакетах, которые привез Марсов.

– Мама, тебе помочь?

– Не надо, я сама. Зачем вы столько всего привезли? Папа предупредил, что у нас все есть. Куда мне это девать? – мама растерянно смотрела на сыры, фрукты, бутылки, коробку с конфетами, пакеты с выпечкой и прочие деликатесы, занимавшие изрядное пространство.

– Съедим, не переживай. Нас много, а на природе аппетит только растет, – улыбнулась я и обняла самого родного человека на земле. – Я соскучилась. Как вы тут?

– Хорошо, дочка. Все в порядке. Живы–здоровы, а это главное, – мама похлопала меня по руке. – Ты беги, спасай своего начальника. Его отец на улицу увел, на экскурсию.

– Бегу.

Я сорвалась с места и на крыльце едва не столкнулась с настоящим полковником. Довольным, сияющим, как медный самовар.

– Пап, а Миша где? Почему ты один вернулся?

– Дрова колет твой Миша, – улыбнулся отец и радостно потер руки.

– Что делает?!

– Я разве непонятно выражаюсь? – приподнял выгоревшую на солнце бровь папуля. – Дрова колет. Работает твой мужчина.

– Папа, ты что творишь?

– А что? Он сам спросил, чем может помочь, ну я и ответил. Вчера привезли телегу дров для камина…

Я не дослушала отца и побежала на звук топора. Помните классика: в лесу раздавался топор дровосека…

Мой босс, известный адвокат в роли дровосека выглядел убедительно: кинув рубашку поло на скамейку, он четкими движениями расправлялся с соперником. Размах, удар, и березовый кругляш раскалывается надвое, разлетаясь в разные стороны.

– Миша, извини…

– Все нормально, Ника, – улыбнулся босс. – Мне нравится. Я сам предложил помощь, так что без претензий. За что боролся, на то и напоролся, – синие глаза улыбались. – Давно не брал в руки топор, пора обновить навык.

Если ситуация устраивает босса, то почему я должна возражать? Устроившись на скамейке, я поправила широкополую шляпу, спасающую глаза от яркого солнца, и…

– Нравится? – фыркнул Марс, откидывая со лба прядь волос.

– Конечно, – я качнула шлепанцем и оперлась руками на край скамьи. – Можно бесконечно смотреть на то, как горит огонь, течет река и… – улыбнулась, – как работает твой начальник.

– Язва ты, Ника…

– Неа, я – честная девушка.

– Ух ты, какие кубики! – раздался сбоку голос Ромки, а его палец указывал на… пресс моего босса. – Офигеть!

Расправившись с очередным березовым кругляшом, Марсов выпрямился и расправил плечи. Теперь я могла без зазрения совести рассмотреть то, о чем говорил ребенок, а именно – идеальную фигуру Марсова, по которой до этого момента лишь мимолетно пробегала взглядом. Хорош, что греха таить! Проработанные руки, широкая крепкая грудь, косые мышцы живота, шесть четких кубиков пресса и темная дорожка волос, начинающаяся от пупка и уходящая под… Я сглотнула и прикрыла глаза. Тело Марса – искушение в чистом виде! Широкополая шляпа не спасла меня от пронзительного взгляда синих глаз. Босс заметил и оценил произведенное впечатление. Кажется, он был доволен.

– Таська мне про эти кубики все уши прожужжала, – рассказывал сын, усевшись рядом со мной. – Говорит, что у настоящего мужика должны быть кубики, а у меня их нет. – В качестве подтверждения парень задрал край футболки и грустно посмотрел на собственный живот. – И что мне делать? Это ведь не значит, что я вырасту ненастоящим мужиком?

Таська, вернее – Таисия – его подружка, девочка из параллельного класса.

Вот оно, отсутствие папы рядом с сыном! Кто ответит на такой важный – как ему сейчас кажется – вопрос? Пусть это не большая проблема, а пустяк, но ведь жизнь ребенка складывается из подобных мелочей, которые могут стать комплексами и отравить дальнейшую жизнь.

– Со временем и у тебя появятся кубики, Рома. Не переживай, – словно услышав мои мысли, отозвался Марсов. – Твое тело еще растет. Не спеши, дай ему сформироваться и поддерживай себя в хорошей форме, а там и до кубиков недалеко. Уверен, ты еще сможешь удивить свою Таисию.

– Правда? – прищурился мой парень. – Не обманываете?

– Правда.

– Рома, сходи, пожалуйста, в дом и попроси у бабушки ковш воды. Жарко сегодня… – не успела договорить, как ребенок сорвался с места и исчез за яблонями.

– Тебе тоже нравятся кубики, Ника?

– Они… симпатичные, – с трудом выдавила я. Честно, уж лучше бы на Марсе была какая–то старая футболка, чем вот так… Мой мозг постоянно утекал мыслями в неприличные сюжеты с цензом восемнадцать плюс, а голодное до любви и ласк тело отзывалось огненным вихрем внизу живота. Мне нравились не только кубики, но и их хозяин, однако между нами установились какие–то странные отношения…

– Вот мам, держи, – Рома поставил на скамейку тяжелый ковш с холодной водой. – И правда, жарко сегодня.

Сделав несколько глотков, я передала воду боссу.

– Ты отдохни, а мы пока уберем дрова в поленницу.

– Хорошо.

Взгляд Марса был плотным, ощутимым, словно прикосновения. Пока мы с сыном подбирали с травы расколотые кругляши, мое тело начало гореть. Кожу пекло, как от солнечного ожога, руки подрагивали от нарастающего возбуждения. Черт, это магия какая–то!

– Молодежь, как вы тут?

Вздрогнув от незаметного появления отца, я уронила полено. Хорошо, что не на ногу.

– Нормально. Работаем, – отчитался босс.

– Поработали и хватит, – довольно пробасил батя, пристально разглядывая мое лицо. – Ника, может вам к озеру прогуляться? Погода хорошая, чего на месте сидеть? Искупаетесь, освежитесь, а потом вернетесь и мы пообедаем. Что скажете?

– Деда, я велосипед возьму. Можно? – подпрыгнул на месте непоседливый сын.

– Бери, конечно. Я вчера шины подкачал, так что все в порядке.

– Мне, наверное, лучше остаться, – задумчиво протянула я, старательно отводя взгляд от Марсова. – Помогу маме с обедом.

– Нечего ей помогать, дочка. Лида вчера все приготовила, осталось только разогреть. Бери гостя и идите отдыхать. В конце концов, вы зачем приехали в деревню? Воздухом подышать, на солнышке погулять, вот и давайте, действуйте. А то ходишь бледная и худая, как поганка, того и гляди в обморок свалишься.

– Папа!

– Ты мне не папкай! – рыкнул полковник, но уголки губ предательски поползли вверх. – Я сказал – вольно! Разойдись!

Мужчины ринулись исполнять распоряжение: Марс переодевался в гостевой комнате, а Рома ушел в сарай за велосипедом.

– Хороший у тебя начальник, – тихо сказала мама, когда я присела рядом с ней на ступеньку крыльца. – Надежный, спокойный. Любит он тебя, Ника.

– С чего ты взяла?

– Вижу, дочка. По взгляду все понятно, по движениям. Он тебя из поля зрения не выпускает, наблюдает пристально. Есть мужчины, которые много говорят, а этот – молчун, все прячет, хранит в себе. Наш папа такой…

Это да. Сидя в офисе, я часто ловила на себе задумчивый взгляд синих глаз. Любовь? Не знаю. Мне казалось, что в нем больше любопытства, но не чувств.

Папа – мой идеал, за такого мужчину я бы вышла замуж не задумываясь. Легко ли с ним? Нет. Зато спокойно, надежно и тепло, когда он рядом. С молчунами трудно, но мама нашла подход к своему любимому, а значит и я смогу.

Дорога к озеру шла по окраине поля и уходила в лес.

– Ма, я буду туда–сюда ездить, ладно? – Рома оттолкнулся ногой от земли. Велосипед постепенно набирал скорость.

– Хорошо, только аккуратно. Следи за дорогой.

Марс переоделся. Этому мужчине подходил любой стиль, вот и сейчас белая футболка и спортивные шорты делали его похожим на модель для рекламы здорового образа жизни.

– Догоняем Рому?

Мы закрыли калитку и вышли на дорогу. До озера идти полчаса спокойным шагом, прогулка обещала быть…

– Просто разговаривай с ним, Ника, – сказала мне мама за миг до того, как босс мог нас услышать.

Я разговариваю, да. И руку, предложенную Михаилом, приняла. Положила пальцы на сгиб его локтя. Кожа к коже… Уф, жарко как!

– Ты мне нравишься…

Мне послышалось? Ветер донес чужие слова? Я покрутила головой, прогоняя задумчивость и возвращаясь из ощущений в реальность. Ан нет, не показалось.

– Это правда, Ника. Очень нравишься.

От услышанного закружилась голова, кончики пальцев покалывало и Марс, словно чувствуя, накрыл мою ладонь своей. Наше тепло смешалось, проникло в кровь, заставляя сердце сходить с ума. Нравлюсь… он сам это сказал. Теперь это не догадка, не предположение. Факт.

– И давно? – вопрос был глупый, мой голос – хриплый, в голове пусто, как в барабане. Я растерялась.

– Давно.

Ни тени улыбки на лице. Синие глаза серьезны, плечи напряжены, горячие пальцы мягко скользят по тыльной стороне моей руки.

– Тогда почему ты молчал?

Кажется, я – образец глупости и тупости. Вместо радостно визга задаю идиотские вопросы.

– Потому что сначала ты была не готова услышать мои откровения, – тихо заметил Михаил. – Помнишь, в каком состоянии ты пришла устраиваться на работу?

Помню. Это был период, когда я решила завязать с «дикой» практикой и стать сотрудником фирмы, получить официальный статус. Первое время я пахала, как проклятая, нарабатывая репутацию, собирая восторженные отзывы. Рана от приключения с Тороповым уже затянулась, но все еще отдавалась тупой болью, строить новые отношения я не планировала.

– … я ждал, Ника. Ждал, пока ты придешь в себя, не вмешивался в твою жизнь. Просто наблюдал со стороны…

А еще он искал эксклюзивные заказы мне, начинающему дизайнеру без имени и репутации в широких кругах, сложными задачами бросал вызов креативному мышлению и вместе со мной радовался успешному завершению проектов. Защищал от неадекватных клиентов, грудью закрывая меня от их гнева, а иногда – безумия. За четыре года много чего произошло…

– … а потом я влюбился в тебя.

– Влюбился?

– Да, Ника. Вернее, не влюбился, а полюбил.

Ох уж эти адвокатские заморочки с точностью формулировок! Мне бы присесть, а то после таких откровений ноги не держат. Но нам еще идти… мы только миновали поле, впереди – лес.

– Мам, чего вы так медленно…? – Рома катался по дороге, то удалясь от нас, то снова приближаясь. – Уже недалеко осталось. Я займу место на берегу, ладно? Не теряйте меня.

– Хорошо, только в воду не заходи. Жди нас.

Довольный ребенок исчез за стволами, помахав рукой напоследок. В сосновом лесу легче дышится. На тропинке лежит тонкая тень деревьев, пахнет разогретой смолой и сухим мхом.

– Наверное, глупо предлагать тебе встречаться, учитывая мой возраст, – убедившись, что ребенок отъехал на приличное расстояние, Марсов вернулся к прерванной теме. – Но я все равно предложу…

– Почему глупо?

– Потому что нужно сразу звать тебя замуж, делать предложение, но… – он поправил мою руку, все еще лежащую на своей, – но я уверен, что тебе нужно время, чтобы узнать меня получше. Сейчас я – твой бос…

– Причем – отличный, – честно призналась я.

– Это хорошо, но мало, – довольно кивнул Михаил. – Я хочу ухаживать за тобой, приглашать на свидания, дарить подарки. Хочу, чтобы ты узнала меня, как мужчину…

Перед глазами встала картина босса, обнаженного по пояс. Уффф! Жара!

– Ника…

– Ммм…

– Ты согласна? Посмотри на меня, – босс снял мою шляпу, которая на широких лентах повисла на моей спине. Мое лицо – в его ладонях, взгляды пересеклись. – Ответь, я жду.

– Согласна, Миша.

А в голове стоят слова Барса. О любви, о встречах. Мне нужно будет выбирать, но как? Оба – прекрасны, мужественны и каждый влюблен, мое сердце разрывалось… Думала, что меня сейчас поцелуют, но нет, не стал.

Издалека доносились визги, плеск воды, звучала музыка. Мы почти пришли.

– Подожди минутку, – я сошла с тропинки и через несколько минут вернулась. – Закрой глаза.

– Ммм… – Марс шумно втянул воздух и улыбнулся. – Земляника… Пахнет изумительно.

Когда мужчина ест из твоих рук – это ритуал. Правда. Он губами подхватывал ягоды, лежащие в центре моей ладони, и от каждого прикосновения становилось все жарче, а сам босс – ближе. Нас объединял аромат ягод, разогретой хвои и смолы, и какие–то странные невидимые нити, которые рождались здесь и сейчас. Марс уже не мой босс, но мужчина, который претендовал на меня, как на женщину.

– Ника… Моя пернатая…

Голос хриплый, тьма заливала синюю радужку. Он не давил, но приблизил свои губы к моим и замер, предоставляя возможность выбора. Я сделала последний шаг навстречу, смешала наше дыхание.

Губы Михаила оказались мягкими, пахнущими земляникой. Вкусно. Мне не дали насладиться первым впечатлением: едва он почувствовал отклик, как атаковал жадным поцелуем. С тихим рыком прошелся языком по моим губам, просил разрешения на большее. Я поддалась молчаливой просьбе, поверила взгляду потемневших глаз, которые обещали так много... Марс атаковал и отступал, заманивал и ласкал, плавил дыханием и прикосновениями. Приближающиеся голоса вернули нас в реальность: мимо прошла семья с двумя детьми. Яркие надувные круги и матрас были видны издалека, но мы ничего не заметили.

– Ника, – Миша с трудом прервал поцелуй, прижимая меня к себе. Прямо над ухом гулко гремело мужское сердце, то и дело срываясь с ритма. – Девочка моя, что же ты со мной делаешь?

Мне в бедро упиралось твердое, пугающее своими размерами, желание босса. Я чувствовала себя расплавленной свечой, которая никак не могла вернуть себе нормальную форму. Ноги подкашивались, руки дрожали, жар распространялся по всему телу. Хотелось одного – продолжить поцелуй, пройти весь путь, до самого конца. Тело требовало любви.

Шумная семья прошла мимо, Марсов прикрыл меня от их любопытных взглядов широкой спиной. Потребовалось несколько минут, чтобы дыхание вернулось в норму.

Как мне разбираться со всем этим – ума не приложу! Я влюблена… в обоих?

Берег озера был заполнен отдыхающими, мы с трудом нашли Рому, который занял пятачок на границе с лесом.

– Идите сюда! Что вы так долго? – громко возмущался ребенок, размахивая руками.

– Мы останавливались, чтобы собрать землянику, – я высыпала в ладошку сына насколько красных ароматных ягод, которые нашла на самом выходе к озеру, – поэтому и задержались.

– Понятно, – хмыкнул Рома. – То–то от вас одинаково пахнет. А это, оказывается, ягоды…

Ох! Нас едва не спалили! Пока я расстилала на траве тонкое покрывало, Марсов скинул шорты. Я этого не видела, но услышала, ага. Восхищенный шепот дам, шумные вдохи, недовольное ворчание мужчин. Альфа–самец приковал к себе внимание окружающих, но не чувствовал ни малейшего смущения. Идеальное тело босса можно было использовать в качестве модели, образца для подражания, объекта для зависти… а можно и по прямому назначению. Миша с Ромкой ушли купаться, пока я собирала себя из кучки пепла. Слишком много эмоций. Сегодня Марсов открывался передо мной, обнажался в буквальном смысле этого слова и не только.

Озеро было похоже на пруд, заполненный взбесившейся рыбой. Теплая прозрачная вода бурлила от количества купающихся. Я скинула сарафан и встала на берегу, пытаясь разглядеть своих мужчин, когда не меня накинулись.

– Нельзя так соблазнять, Ника! – мои визги и брыкания не мешали боссу подхватить меня на руки и занести на глубину водоема. – Все мужчины на тебя смотрят!

– А на тебя – женщины, – рассмеялась я, обнимая Михаила за шею, – и что теперь?

– Теперь все знают, что ты – моя и не будут так нагло пялиться, – довольно рыкнул он.

Мы купались почти час. Плескались до потери сил, устраивая заплывы на скорость, плавали под водой, ныряли, доставая с глубокого дна интересные камешки. Уставшие и довольные, вышли из воды и упали на покрывало. Рома щекотал мою спину длинной травинкой, а Марсов лежал на животе и успешно притворялся спящим, но подрагивающие темные ресницы выдавали его истинное состояние.

– Мам, я есть хочу.

– Сейчас будем собираться, Ром, – пробормотала я, вырываясь из приятной неги. – Вот сейчас.

От внимания ребенка не ускользнула перемена в поведении моего босса. Он молча смотрел, как Марсов поддерживал меня, пока я отряхивала ноги от песка и надевала шлепанцы, как заботливо предложил руку. Он молчал, но я точно знала, что все вопросы будут озвучены. Не сейчас, позже. Дома.

Вы замечали, что путь домой намного короче? Кажется, мы совсем недавно покинули шумный берег, а уже замаячил наш дом.

– Интересно, откуда этот смертник взялся? – хмыкнул сын, который вторую часть пути шел пешком рядом с нами.

– Какой смертник, Рома? – я огляделась, пытаясь понять направление мыслей ребенка. – Ты о ком?

– О нем.

Он махнул рукой в сторону. Там, за забором, среди деревьев была выкошена лужайка, которую мой папа использовал для тренировок.

– Кто–то вызвал деда на спарринг. Ему жить надоело, что ли? Вот дурак…

Расстояние до лужайки было приличным, высокие стволы берез и сосен скрадывали фигуры, но… Я узнала черный внедорожник, припаркованный у наших ворот. Ну, здравствуй…

Кого ждем? Кто приехал в гости!

=25=

Здравствуй, Барс! Это твой внедорожник с номером ноль-ноль-один и буквами РРР, не так ли? По мере приближения к поляне стало ясно, что я права.

Обнаженные по пояс мужчины – мой отец и Серковский-младший – медленно кружили в странном танце, миксе различных стилей восточных единоборств. Они провели здесь достаточно времени: босые, взлохмаченные, с раскрасневшимися лицами, не сводили взгляда друг с друга.

– Охренеть! И у него тоже! – выдохнул Ромка, снова тыча пальцем. Взяла себе на заметку дурную привычку ребенка, буду отучать. – Ма, смотри, какие кубики!

– Рома, язык оторву! – не выпуская соперника из поля зрения, рыкнул полковник. – Следи за тем, что говоришь!

– Извини, деда! Больше не буду! – пискнул ребенок и сел на траву, по-турецки скрестив ноги.

Андрей на миг отвлекся на нас, на долю секунды выпустил папу из поля зрения и уже лежал на траве. Вот так! Бывших спецназовцев не бывает!

Таки мой парень прав: кубики на прессе Барса четкие, словно вылепленные талантливой рукой скульптора, такие же идеальные, как и все тело. Джогеры цвета хаки облепили длинные ноги царевича. Какая красивая спина! А руки! Мышцы стальными канатами оплетают тело. Красавчик, что уж!

Я всегда любила наблюдать за тренировками папы. Восточные единоборства – это красиво! Плавные движения, концентрация внимания, внезапные броски, обманные маневры. Услада для глаз!

Марсов встал у меня за спиной, чем изрядно нервировал Серковского, который терял концентрацию и оказывался поверженным, когда пытался посмотреть на нас с боссом. Да, папа спуску не давал. Вышел на площадку – борись! Однако, Барс тоже сумел отличиться, пару раз уложив соперника на лопатки. Мягко, аккуратно. Не бросал, скорее обозначал прием. Уважение к возрастному сопернику бросалось в глаза.

– Спасибо за бой, – отец протянул Андрею открытую ладонь, прерывая спарринг. – Дос