По лезвию судьбы

– Для кого лучше, Ника? – иногда шепот слышен лучше самого громкого крика. Сейчас настал тот самый момент.

– Для меня – точно, а все остальное не имеет значения. Я не возьмусь за этот проект, а если не останется другого выхода – напишу заявление по собственному, – я перевела взгляд на босса. – Я могу быть свободна, Михаил Матвеевич?

– Да. Ступай, Ника, работай…

Не знаю, о чем мой начальник разговаривал с Тороповым, но последний вышел из кабинета буквально через пару минут и, не оглядываясь, покинул офис. Дышать стало легче, но в груди тревожно звенела натянутая струна недосказанности.

– Михаил Матвеевич, можно? – я не выдержала, через пять минут постучалась обитель Бога Войны. – Я на минутку.

– Да, входи. Что еще произошло?

Марсов отодвинул ноутбук и растер лицо руками.

– Ничего не произошло, просто хотела объясниться… – принимая молчаливое приглашение, я села на стул напротив босса.

– Слушаю тебя внимательно.

– Я уже говорила, что знаю Торопова, но не упомянула, что мы не очень хорошо расстались… – я замялась, подбирая правильные выражения. – Кажется, в юриспруденции такие ситуации называются конфликтом интересов. Этот конфликт до сих пор не закрыт, поэтому я не хотела бы сталкиваться с Олегом в качестве дизайнера.

– А в другом качестве готова с ним общаться? Например, как его знакомая?

– С другим качеством я разберусь сама, а в плане работы… Спасибо, что прикрыли меня, Михаил Матвеевич. Надеюсь, что сегодняшний разговор не создаст проблем для нашего коллектива, если вдруг это не так, то я правда готова уволиться… – выдохнула, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

– Думаю, что мы обойдемся без твоего увольнения, но… Ника… Тор упомянул, что ты рисовала эскиз его дома… Вы были близки?

Не его, а нашего, босс, но я не собиралась в это углубляться. Взгляд синих глаз сканировал меня ежесекундно. Врать не хотелось, а правда была тяжелой и неприглядной. Она до сих пор отзывалась в груди тупой болью, поэтому я решила пройти по лезвию между правдой и вымыслом.

– Были… Давно. Я была глупая и наивная, но Торопов сделал так, чтобы розовые очки быстро разбились, и на этом все завершилось…

– Разбились стеклами вовнутрь..? – Марс встал из–за стола, подошел ко мне и положил руки на плечи. Такой большой, горячий, надежный. Я бросила взгляд на стены: они были белыми, сохраняя втайне все происходящее от сотрудников «ИнтерФанта».

– Да. Это было больно… – я устроилась поудобнее в кольце рук босса и поймала его взгляд. – У меня еще будут заказы, без работы не останусь…

– Ммм? – Марсов небрежным жестом устроил творческий беспорядок в шевелюре, а я залипла на движениях его руки. Мозг захлебнулся эмоциями, желаниями и картинками с цензом восемнадцать плюс. С трудом беру себя в руки под довольным взглядом синих глаз. Он что, играет со мной?! Чертов Марс!

– Андрей Серковский попросил оформить для него квартиру…

– Когда он успел с тобой об этом переговорить? – темная бровь босса поползла вверх, глаза блеснули арктическим холодом. – Где ты встретила Берсерка?

– Кого?

Офигеть! Ну я и вляпалась! Тор, Марс, а теперь еще и Берсерк! Кто следующий? Зевс? Локи? А может, сам Посейдон? Я люблю море, да.

– Берсерк – это прозвище Серковского–младшего, неужели ты об этом не знала?

Я мотнула головой, не скрывая удивления. Кажется, пришло время почитать информацию о звездных клиентах, чтобы больше не попадать впросак.

– Андрей – владелец фирмы «Беркуты Серковского», которая занимается установкой охранной сигнализации и обучает лучших телохранителей. От сокращения двух слов и родилось прозвище – Берсерк.

– Ему идет, – кивнула я, вспоминая поведение младшего сына Императора. Спокойный внешне, он обладал молниеносной реакцией и сильным тренированным телом, иначе просто не успел бы подстрелить тарелку почти у самой земли.

– И где вы встретились? Не могу даже предположить…

– На стрельбище.

– Где?! – кто смог удивить босса, тот я! Марс, признайся честно: это очко в мою пользу, правда? До этого момента я старалась не распространяться о своем экзотическом хобби, но шила в мешке не утаишь.

– На стрельбище. Я увлекаюсь стендовой стрельбой, поэтому недавно встретила братьев Серковских в «Снайпере».

– Ника, ты просто сундук с сюрпризами.

– Хорошо, что не ящик Пандоры, – фыркнула, закрывая неприятную тему, корни которой глубоко проросли в моем прошлом. – Спасибо за поддержку, босс. Пора работать.

=13=

– Ника, что случилось? – прошептала Маша Зайцева. Она только что вернулась от психолога и включила свой компьютер. – Ураган? Цунами? Меня в дверях чуть не сшиб такой красавчик… Кажется, я где–то его видела…

– Случился сеанс экзорцизма, – буркнула я, наблюдая за тем, как стены кабинета босса вновь становятся прозрачными. Марсов стоял у окна, глядя на город, мягко перекатывался с пятки на носок и в задумчивости потирал подбородок. – Изгнание злого духа прошло успешно.

– А дух и правда был зол, – хихикнула Машка. – Симпатичный такой, со сверкающими глазами.

– Ладно, хватит об этом. Ты лучше расскажи, как проходит твоя работа с психологом. Помогает?

– Ой, не то слово! Знаешь, я заявление на развод подала, – эта новость вызвала у меня возглас удивления, а довольная подруга продолжила рассказ. – Хватит. Пора закрывать богадельню. Горбатого могила исправит, а я пойду своей дорогой.

– А не страшно?

– Я недавно поняла, что страшно оставаться в замкнутом кругу. Страшно зависеть от дурака, который раз за разом с улыбкой вырывает из твоего сердца огромные куски и топчет их ногами. Страшно просыпаться и с ужасом думать о том, что принесет тебе новый день. Не жить, а выживать, собирать себя из осколков. Это страшно…

Я смотрела на Машуню и не узнавала: сейчас она не плакала, не страдала, но нашла в себе силы трезво оценить все происходящее и принять сложное решение. В изящной хрупкой девочке оказался скрыт сильный дух и отчаянная смелость.

– Оказалось, что я сама могу разорвать этот проклятый круг, Ника, – делилась Маша. – Осознание стало первым шагом, а заявление на развод – вторым. Скоро я буду свободна и забуду об автобусе, что курсирует в направлении Бельдяжек.

– Ты такая умница… – я не выдержала и обняла подругу, которая светилась от гордости и счастья. – Машка, ты заслуживаешь самого лучшего мужчину!

– Например того, что выбежал из офиса?

– Не дай Бог, – отшатнулась я, – и между прочим, он женат. Неужели ты колечко не заметила?

– Неа, не успела. Эта комета пронеслась слишком быстро, – тихо хихикнула Зайцева и замерла, глядя мне за спину. – Ой, а что это босс на нас так пристально смотрит? Давай это… поработаем, что ли…

Под пристальным взглядом Марсова мы разошлись по рабочим местам и погрузились в творческий процесс. И вроде все хорошо, но где–то в глубине души высокой нотой звенела натянутая струна предчувствия. Я знала, что Торопов не оставит меня в покое, весь вопрос в том, где и когда он проявится в очередной раз.

«Ты заедешь за мной сегодня?». Мой телефон подсветил всплывающее сообщение и вновь затемнил экран.

«Да, конечно. Во сколько?». Я бросила взгляд на часы, которые показывали без четверти шесть.

Ответ последовал молниеносно. «В семь».

«Буду. Люблю.»

«И я тебя».

Ровно в шесть народ начал выключать компьютеры и один за другим потянулся к выходу. Рабочий день подошел к концу. Москва уже стояла в традиционной вечерней пробке, но навигатор затейливым маршрутом провел меня к нужной точке. Теннисный центр «Румянцево». До семи часов оставалось еще двадцать минут, поэтому я вышла из машины и толкнула дверь–вертушку.

– Добрый вечер.

– Здравствуйте, Вероника Сергеевна, – из-за стойки вышла девушка–администратор. – Вы хотите пройти на корт?

– Да, если можно.

– Конечно, можно. Проходите. Первый корт.

Привычным маршрутом я прошла в огромный зал, разделенный на корты высокой черной сеткой. На первом, самом левом, я сразу узнала знакомую фигурку. Ромка. Мой замечательный сын, моя душа и гордость. Ему восемь с половиной, и уже год он с удовольствием занимается спортом. Я тихо прошла вдоль сидений, стараясь не привлекать к себе внимания, и устроилась на первом ряду.

Тренер что–то объяснял Роме, активно жестикулируя, парень в ответ бросал короткие фразы. Судя по позе, мой ребенок злился. Слова заглушались гулкими ударами мячей, долетающими с соседних площадок. Атмосфера постепенно накалялась. Тренер вышел на подачу и отправил мяч сыну.

– Нет! Мне неудобно!

Замах, хлесткий и сильный. Удар! В воздухе мелькнула ракетка моего мальчика. Яркий желто–зеленый мяч пулей отправился обратно, ударился о покрытие и, отскочив, покинул пределы площадки. Я, тренер и Ромка следили за тем, как мячик летел прямо в направлении группы мужчин, остановившейся в проходе первого ряда. Сегодня Фортуна повернулась ко мне филейной частью, потому что «пуля» попала в плечо одного из них, развернув его вдоль оси.

– Твою мать… – прозвучал в моменте тишины голос тренера. Эта фраза была лишена информативности, поэтому пришлось добавить, – приношу свои извинения за ученика. Это случайность.

Схватившись рукой за плечо, мужчина в темном костюме обернулся. Только папино воспитание удержало меня от словечка покруче, потому что, обжигая гневным взором, на моего сына смотрел Олег Торопов.

Как??? Зачем??? Что делал Тор в помещении старого теннисного центра? Каким Богам понадобилось, чтобы мы встретились здесь сегодня?

– Рома, давай на выход, – прошипела я сыну. – Хватай вещи и бегом в машину! Быстро!

Два раза повторять не пришлось. Сорвавшись с места, парень кивнул тренеру, бросив быстрое: – Спасибо за тренировку, Иван Ильич, – после чего скрылся в проходе между трибунами, а я пошла следом.

– Ника…

Свое имя я не слышала, но прочитала по губам Олега. Черт! Увидел! Растирая ушибленное плечо, он быстрым шагом направился в сторону выхода. Наша новая встреча становилась неизбежной, и бежать я не собиралась. Бессмысленно и глупо.

– Ника! – Тор догнал на улице, когда до машины оставалось всего несколько шагов. – Ника, остановись!

– Рома, иди в машину, – я разблокировала «Тииду» и подтолкнула сына. – Сядь и не выходи!

– Но…

– Рома! – я взглянула в зеленые глаза сына и взлохматила шевелюру. – Сделай, как я прошу. Я поговорю, и мы поедем. Пожалуйста!

Пришлось добавить металла в голос, после чего ребенок покорно закрылся в салоне, а я повернулась к преследователю.

– Что тебе нужно, Олег? Утреннего разговора мало? Отстань от меня!

– Ника… – взгляд Тора метался от меня к сыну и обратно.

Я могла лишь усмехнуться: по иронии судьбы Рома был копией своего отца, на генетическом уровне перенял неистребимую любовь к большому теннису и тоже был левшой. Никакой экспертизы не нужно, чтобы понять простую истину…

– Кажется, нам нужно поговорить, Ника, – в глазах Тора разгоралось пламя, а голос сипел. – Срочно…

– Хорошо. Жду тебя сегодня в девять в кафе «Солнечная терраса», что на проспекте Новикова, – бросила я, приглядывая за ребенком, который беспокойно ерзал на пассажирском сиденье. – Там и поговорим.

– Буду, – отозвался Тор, не сводя взгляда с моего сына. – Тебе придется все объяснить.

– Не пугай. Я не боюсь.

Скрывая волнение, я направилась к машине и практически упала на водительское кресло. Рыкнув двигателем, «Тиида» сорвалась с места и через несколько секунд влилась в поток машин. Я так надеялась, что этой встречи не будет, но Мироздание решило иначе.

– Мам…

– Что?

– Это он? Мой папа?

– Да, Рома. Это он.

– Тор – мой отец? – тихо всхлипнул ребенок.

– Да.

– Офигеть…

Это точно. Я не стала сочинять, что его отец – космонавт или погибший герой. Сказала, что он отказался от семьи, что полностью соответствовало действительности. Имя я не называла и не собиралась этого делать, но теперь скрывать и обманывать не имело смысла.

– Мам, я все помню, что ты рассказывала, – бубнил Ромка. В его руках был телефон, а на нем – страничка Олега Торопова. Сын изучал биографию отца, сопровождая чтение восторженными возгласами. – Теперь мне все ясно…

– Что ясно, Ром? – осторожно поинтересовалась я, глядя на сияющего ребенка.

– Я думал, что неправильный, потому что левша, а оказалось…

– Ты правильный, просто не такой, как все.

– И что теперь, мам?

– Я поговорю с твоим отцом.

– А я?

– А ты хочешь с ним встретиться?

Прежде, чем ответить, парень крепко задумался, глядя в окно.

– Хочу, мам. Хочу посмотреть в глаза, задать пару вопросов, а там как получится…

Пусть у сына не было отца, но был самый лучший дедушка – образец для подражания, который помог мне воспитать мальчика и вложить в его сознание представление о том, что такое хорошо и что такое плохо.

– Раз хочешь, значит так и будет…

– Спасибо, мам, – сверкнул зелеными очами парень и погрузился в чтение ленты, где Тор был главным действующим лицом.

Сегодня вечером время летело со скоростью ветра. Я отвезла сына домой, быстро освежилась под душем, переоделась в джинсы и футболку. К бою готова!

Без пяти девять припарковала машину у кафе и сразу напоролась на острый взгляд Олега, который сидел на веранде, заняв уединенный столик, отгороженный от всех большим фикусом и ажурной деревянной решеткой. Он встал, отодвинул мой стул и помог занять место за столом. Джентльмен, да.

– Ника… Что тебе заказать?

– Апельсиновый сок.

Повинуясь жесту Тора, официантка возникла из воздуха, как джин – из лампы. Сделав заказ, он шумно выдохнул и обратил все внимание на меня.

– Поговорим?

– А что ж не поговорить? Давай…

Между нами повисла тишина. Плотная, тяжелая, ядовитая, как смог над мегаполисом. Торопов бросил руки на стол и сцепил пальцы в замок так, что побелели костяшки.

– Этот мальчик…

– Страшно, правда? – хмыкнула я. – Ну, договаривай… Произнеси. Я жду.

– Он… мой сын? – в голосе Олега звенела сталь, а в глазах плескалась радость вперемешку с болью и ужасом. Ядреный коктейль…

– Твоего сына, Тор, нет в живых. Я сделала так, как ты просил, – я откинулась на спинку стула. – Рома – мой ребенок. Только мой. У абортированных детей нет кладбища, поэтому я не могу сказать, куда тебе нужно идти, чтобы поплакать над могилкой… Можешь порыдать в подушку, если хочешь.

– Ты не сделала…

– Нет. А те деньги, что ты отправил, я перевела на счет приюта для бездомных собак. Хоть у кого–то жизнь стала чуточку лучше.

Я говорила и вспоминала… День, когда спустя пару месяцев после возвращения из Сочи поняла, что беременна, тест с двумя яркими полосками, радость, обиду. Так много всего обрушилось на мои плечи…

– Ника…

– Что Ника? – взорвалась я, но умолкла, увидев официантку, которая несла наш заказ. Дождавшись, пока мой сок и его кофе оказались на столе, а мы – в одиночестве, я снова посмотрела на собеседника. – Что?! Я написала тебе, что беременна и даже прислала фото полосатого теста, а ты? Что сделал ты? Откупился! Швырнул деньги мне на карту с комментарием «для решения проблемы». Я решила ее так, как считала нужным, и ты никогда не узнал бы о существовании Ромки, потому что ему не нужен отец, который хотел его уничтожить в зародыше! Что ты хочешь от нас?

– Ты не все знаешь, Ника…

– Удиви меня, Тор!

=14=

– Только… – через миг я отставила в сторону стакан с соком и жестом остановила Олега, который уже набрал воздуха в грудь, приготовившись к длинному спичу, – имей в виду, что я слышала твой разговор с отцом. Это было крайне интересно… О чем шла речь?.. – я внимательно наблюдала за тем, как с каждой секундой мой собеседник становился все бледнее. Уверена, что Олег тоже прекрасно помнил слова, что тогда прозвучали. – Что–то типа… – я постучала пальцами по столу, скидывая напряжение. – Девчонка, которую никогда не примет семья, ведь я не из вашего круга. Развлечение на время отпуска… так сказал твой папа, а ты не возражал. И про невесту тоже слышала… Интересно, стерпелось у тебя с Дианой? Слюбилось? Хотя нет, ответ на этот вопрос меня точно не интересует. Вот теперь я готова слушать… Что ты хочешь добавить?

Похоже, своим откровением я выбила почву из–под ног Тора, потому что он нахмурился и задумался. Ага, сказки теперь не пройдут…

– Ника, все было не так… то есть… я не хотел устраивать разборки с отцом, поэтому молчал и соглашался, а утром я пришел к тебе в номер, чтобы поговорить. На стук никто не ответил. Администратор сказал, что ты выехала в аэропорт, спешила на утренний рейс, – Олег замолчал, вперив взгляд в стол. Его плечи напряглись, широкий лоб перерезала глубокая складка. – Ты знаешь, почему я ушел из большого спорта?

– Нет. С момента нашего расставания я запретила себе память о том, что произошло в пансионате, вычеркнула тебя из своей жизни. Воистину, тот вечер стал для меня он стал ящиком Пандоры… – усмехнулась я. – Название пансионата оказалось пророческим.

– Когда я узнал, что ты уехала, то поспешил в аэропорт. Надеялся, что успею перехватить тебя в зале ожидания или у стойки регистрации. Утром шел дождь…

Тор говорил, а я вспоминала… Косые дорожки на лобовом стекле, которые то и дело стирали дворники такси, залитый ливнем иллюминатор. Начавшаяся с легкой мороси, непогода сменилась ливнем, громом и ослепительными белыми молниями.

Огни аэропорта казались размытыми желтыми кляксами на темно–сером фоне. Когда лайнер проткнул плотную завесу облаков и прорвался к солнцу, я заплакала. Беззвучно, разрывая легкие и сердце, прикусывая щеку изнутри, чтобы не сорваться в истерику. Это были мои первые и последние слезы. Я оплакала несчастливый курортный роман и отпустила ситуацию. С трудом вернувшись в реальность, вслушалась в рассказ Олега.

– Я так спешил, что машину занесло на одном из поворотов и выбросило в кювет. Ремень безопасности, который был защелкнут не до конца, слетел… Поэтому я не успел, Ника, не смог тебя остановить… Следующие три месяца прошли в больнице и на реабилитации. Врачи собрали кости правой ноги, но дорога в большой спорт оказалась закрыта. Я все потерял…

– Ммм… дай подумать… Я в этом виновата? Нет! Я не хотела, чтобы ты меня останавливал. Когда женщина уходит – это не значит, что она ждет, чтобы ее догоняли и возвращали. Она просто приняла решение, потому что это – ее жизнь и ее право. Но ведь дело не в моем отъезде, правда? Вся проблема в другом… – зеленые глаза, в точности такие же, как у Ромы, смотрели на меня с мольбой, но… – ты был в здравом уме и трезвой памяти, когда принимал решение о том, что ребенок тебе не нужен, поэтому сейчас у тебя нет никаких прав на сына.

– Ника…

– Что, Олег? Ты счастлив с умницей и красавицей Дианой, – я перевела взгляд на его обручальное кольцо и заметила, что оно состояло из двух перевитых лент: золотой и платиновой. – Плодитесь и размножайтесь, а нас оставьте в покое.

– Рома знает, кто его отец?

– Сегодня я ему об этом сказала.

– И что? – кажется, Тор перестал дышать. – Он… что ты ему про меня говорила? Про аборт…

– Олег, ты идиот?! – меня аж подкинуло от злости. Как он мог предположить подобное?! – Неужели ты думаешь, что я причиню боль своему ребенку только потому, что отец отправил его на смерть?!

– Тогда что?..

– Я сказала, что ты решил жить один, отказавшись от семьи.

– Спасибо… – просипел Тор.

– Не обольщайся, Олег. Я поступила так ради сына, но если… – я навалилась на стол локтями, прожигая взглядом собеседника, – если ты дернешься в сторону Ромы, сделаешь хоть что–то, что ему навредит…

– У моего сына должно быть все самое лучшее, Ника. Школа, вещи…

– Хватит! Остановись, Тор! Я предупредила – без резких движений! От того, что Рома узнал о твоем существовании, его жизнь глобально не изменится. Смирись с этим, иначе…

– Иначе что? – темная бровь подпрыгнула, в зеленых глазах сверкнули опасные искры.

Пофиг. Сейчас мне терять нечего. Или договоримся о правилах на берегу, или…

– Лучше не нарывайся, Олег. У меня сохранилась переписка, скан твоего перевода. Если мы не найдем общий язык – начнется война…

– Мне не нужна война, Ника. Мне нужны вы с сыном…

– Сказал счастливый женатый мужчина, – хмыкнула я. – А ты потянешь гарем? Ммм? А что скажет прекрасная Диана, что из семьи Астахова? Скандал в благородном семействе! – цокнула языком и язвительно улыбнулась. – Нехорошо! Твой папа не обрадуется.

– С этим я сам разберусь…

– Разбирайся, только помни о том, что ты можешь рассчитывать только на общение с сыном.

– Ты – моя женщина, Ника…

Это какой–то сюр… Тот, кто отказался от ребенка, причинил боль мне, сейчас внаглую заявляет свои права. Кажется, некоторым корона давит на мозг. Ничего, сейчас поправим… Лопатой.

– Даже не думай, Тор. Я – не твоя. Забудь, смирись и успокойся. Максимум, что на что ты можешь надеяться – общение с Ромой.

– Я хочу стать его отцом официально. У парня должны быть мои фамилия и отчество.

Торопов пришел в себя и начал продавливать свои интересы. Обойдется… Сейчас мне не интересно его мнение.

– Ммм? Ты уверен, что он этого захочет? – я считала немой вопрос в зеленых глазах и решила пояснить. – Носить фамилию отца, который от тебя отказался, не слишком приятно. Скорее, наоборот… Об этом ты не подумал?

– Я не знал…

– Ты не хотел знать, Олег! – рявкнула я, теряя терпение. – После того, как пришли твои деньги на аборт, ты не писал и не звонил, а ведь я не отправила твой номер в блок! Ты просто забыл обо всем, или хотел это сделать. Спрятал голову в песок, а теперь получил по жо… зад… Тьфу!

Хорошие девочки не ругаются, поэтому пришлось подвесить окончание предложения, но смысл Торопов уловил.

– Его фамилия и отчество сейчас?.. – оглушенный моим наездом, Тор решил сменить направление разговора.

– Демидов Роман Сергеевич, – выдохнула, переводя дыхание. Кажется, я слегка сорвалась. Нужно успокоиться, а то официантка уже начала испуганно поглядывать в сторону нашего столика, и поздние посетители кафе обращали внимание на громкие голоса.

– Когда я могу с ним встретиться?

– Я поговорю с сыном и напишу удобное время и место. Твой номер телефона не изменился?

– Нет.

– Хорошо. Тогда на сегодня достаточно, – я встала из–за стола и пошла к выходу, но остановилась. – Прими один совет: не пытайся купить Романа. У него есть все, что нужно для счастья…

– У него нет отца, – Тор тоже поднялся с диванчика, и я снова поразилась, какой он высокий и сильный. Красивый, черт!

– У него есть дед, до которого тебе не дотянуться даже в прыжке, Олег. Я надеюсь, ты понимаешь, что ваши встречи будут проходить в моем присутствии. По–крайней мере до тех пор, пока я не пойму, что тебе можно доверять…

– Ты быстро в этом убедишься, Ника. Роман – и мой сын тоже, а значит я сделаю все…

– Все, на сегодня достаточно. Мне пора возвращаться.

– Я провожу.

Мои возражения и мнение… кто бы их слушал. Я спиной чувствовала присутствие Тора. Его энергетика, тепло, запах той самой парфюмерной воды, что и девять лет назад… Воспоминания обволакивали плотным коконом. Память нельзя обнулить, она хранит минуты боли и часы счастья, и сейчас фантом из прошлого обрел плоть, звук и силу.

Салон «Тииды» казался маленьким домиком, раковиной, в которую я спряталась от обжигающего взгляда Торопова. Я выиграла эту битву, но стала ли победителем в войне? Не уверена. Время покажет.

– Спокойной ночи, Ника, – прочитала по губам мужчины перед тем, как выехать с парковки кафе.

Надо быть очень наивной, чтобы надеяться на то, что ближайшее время будет спокойным. Я таковой не была.

=15=

– Мам, – услышав, что я открыла входную дверь, Ромка вышел из своей комнаты с планшетом в руках. Зеленые глаза, в точности такие же, как у отца, сканировали меня от макушки до пяток. – Все в порядке? Ты какая–то… встрепанная, что ли.

– Нормально, сынок. У тебя как дела?

Я бросила быстрый взгляд на планшет сына, на котором была открыта личная страничка Олега. Сын изучал биографию отца. Снова.

– Я это… читал.

– Вижу, – я вглядывалась в лицо Ромы, пытаясь уловить настроение, – ты хочешь о нем поговорить?

– Хочу.

Я прошла в гостиную и села на диван, а ребенок привычно улегся рядом, положив голову мне на колени. Это была наша семейная традиция: обо всем, что волновало, Рома предпочитал сообщать именно так.

– Давай поговорим. Что ты хочешь узнать?

– Если Тор – мой отец, то что будет дальше? – проворчал он, устраиваясь поудобнее. – Это что–то изменит?

– Давай для начала договоримся: ты примешь как факт, что Олег Торопов – твой биологический отец, – начала я, перебирая непослушные вихры сына, – и ты можешь общаться с ним, если захочешь, или проигнорировать его появление, если поймешь, что тебе это неинтересно. Рома, ты уже взрослый и сам принимаешь решения…