После развода. Верни свою семью

Он морщит лоб, пытается снизить тон, как будто хорошие тёплые слова — это бинт на рану мою.

— Перестань, Надь. Хватит раздувать из мухи слона. Ты ведёшь себя как истеричка.

И тут во мне что-то щёлкает окончательно.

Обычно я молчу, обычно держу, обычно проглатываю.

Но сейчас молчать — значит убить себя понемногу.

— Истеричка? — повторяю. — Ты помнишь, что ты обещал сегодня? Сказку для Веры. Ты её обещал. Ты пришёл и просто упал спать, а я с утра с ней одна. Ты подумал о ней вообще?

Он хватается за слова, пытается что-то сказать — «я устал», «было много», «не подумал».

Но именно эти «не подумал» — нож.

Как ты мог «не подумать» о нашей дочери?

Как ты мог решить, что приходить домой в таком виде — нормально?

В его глазах мелькает раздражение, потом злость.

Он говорит, что я «переборщиваю», что «всё это ерунда», что «он с нами».

Но я вижу по нему не сожаление, а требование — смириться, отыграть роль жены, которая всё простит.

Я делаю шаг к двери. Ровно, спокойно.

— Я не верю тебе, — говорю. — И знаешь что? Молчать я больше не буду. Ты думал о нас? А если нет — значит, ты и не часть этой семьи.

Он хмурится.

Я выдыхаю и молчу.

Не верю, даже при том, что очень хочу, чтобы это был просто страшный глупый сон.

Дорогие читатели, сегодня приглашаю в книгу нашего литмоба от Алисы Верди

"После развода. Осталась лишь ненависть"

Ссылка: https://litnet.com/shrt/QbDk

Глава 6 Стереть

Надежда

Так и прошёл месяц.

Дни потянулись одинаковые, будто кто-то поставил жизнь на паузу. Я пыталась его простить.

Пыталась убедить себя, что всё это — случайность, недоразумение, глупость.

Но каждый раз, когда смотрела на него, видела не родного, самого любимого мужа, а чужого мужчину, потерявшего контроль над собой и своими “ животными потребностями” - предателя.

У меня все плыло перед глазами из-за “фантазий”. Мозг сам рисовал картинки.

Я видела, как его руки обнимают другую, как его губы шепчут не моё имя. И от этого всё внутри горело, не оставляя на моем сердце живого места.

Теперь меня настораживает каждый его звонок, каждое сообщение. Если задерживается с работы — сердце сразу в пятки.

Если просто молчит, у меня начинается паника.

Он, кажется, всё понял.

Не пьёт, не встречается с друзьями, приходит домой почти вовремя. Старательно, как будто отрабатывает шанс.

Много времени проводит с Верой — играет, читает сказки, смеётся. А я смотрю и не могу.

Не вижу в нем того мужчину, за которого выходила замуж.

Что-то внутри сломалось. Без звука, без шанса на ремонт.

Я ведь правда не знала, было это или нет.

Он клялся, что не было. Говорил, глядя прямо в глаза. И всё равно не верилось.

Это «не знаю» оказалось хуже любого «да».

Оно жрало изнутри.

Иногда я ловила себя на мысли, что, может, если бы знала точно — смогла бы простить.

А так живу между.

Между двумя берегами, и никуда не доплыть. Ни к первому, ни ко второму.

Каждый раз, стирая его рубашки, я ловила себя на привычном движении — проверяла воротники, плечи, запах.

Руки дрожали, сердце било в виски.

Ничего не находила, но легче не становилось.

Нет. Так невозможно жить. Так нельзя жить…

И вот сегодня он подошёл ко мне.

Просто подошёл.

Стою у раковины, мою посуду, вода шумит, и вдруг — его руки крепкие.

Обнял за талию.

Тепло. По-мужски.

Провёл ладонью по бедру, и от этого движения у меня внутри всё закаменело.

— Я сказку прочитал, — шепчет тихо. — Дочку спать уложил.

— Спасибо, — выдавливаю еле-еле.

Не дергаюсь, не хочу устраивать сцену при ребёнке, но кожа под его рукой горит.

Как будто тело само помнит ту боль, что он в него вбил.

Он прижимает сильнее.

Губами почти касается уха.

— Тебя тоже до кроватки донести? — произносит с улыбкой, знакомой, как когда-то до мурашек, но теперь в ней нет тепла. Только настойчивость.

Я поворачиваю голову, чувствую его дыхание горячее.

Сердце бьётся быстро, но не от желания.

От злости.

От страха, что снова позволю себя уговорить, что опять поверю в то, чего нет.

— Нет, — прорычала я, и голос сорвался.

Резко вырываюсь из его рук, словно ошпаренная.

— Не хочу, чтобы ты ко мне прикасался.

Он отступает. Секунда — тишина. Только вода капает из крана.

Потом слышу, как он делает вдох, как будто собирается сказать что-то важное.

Не говорит. Просто стоит.

Смотрит мне в глаза.

И в его взгляде — не любовь, не обида.

Пустота.

Я отворачиваюсь, выключаю воду, беру полотенце, вытираю руки.

Пальцы дрожат.

Между нас уже всё кончено, а сказать это вслух ещё не хватает сил.

Он уходит в комнату.

Я остаюсь на кухне, опираюсь о стол, закрываю глаза.

Дышу. Слышу, как за стеной шуршит Вера, ворочается во сне.

Моя девочка. Моя единственная радость в жизни.

Думаю, тяжело. Рядом со мной — мужчина, которого я когда-то любила до безумия.

Теперь он просто живет рядом как сосед.

Как чужой

И, наверное, это и есть конец — не когда кричишь, не когда бьёшь посуду, а когда внутри тихо.

Совсем тихо.

И уже не страшно.

И снова на моих щеках вдруг появились слезы. Всегда плачу.

Но не в один прекрасный день на следующей неделе.

Я сожрала себя своими мыслями, доконала.

Стояла с чемоданом в руке и не знала, куда себя деть и когда это кончится.

Казалось, вся жизнь сжалась в одну толстую нить, которую кто-то дернул и оборвал.

Он ушел в тот день, когда я впервые не заплакала.

Просто стояла у окна, держа в руках чашку, и не понимала — что теперь со всем этим делать.

С коробками, с чемоданами, с Новым годом на носу и с восьмью годами брака, которые куда-то испарились, как дым.

На кухне пахло кофе, хотя он его уже не пил.

Говорил — горчит.

А мне теперь горчило всё.

Я тогда еще не знала, что боль может быть такой мерзкой, что она возвращается, снова и снова, каждый раз с новой силой и новыми картинками.

Пыталась отмыть её слезами; слез ни на что не хватало.

Потом были уговоры — мои и чужие, разговоры, крики, молчание, пустые обещания.

Ничего не помогло.

Всё началось в один, казалось бы, обычный вечер. Отдых с друзьями — «ничего серьезного», «мужики повеселились», «мы просто выпили».

Они зашли в стрип-бар, он вернулся уже предателем.

Просто измена», — говорили люди вокруг, как будто могли это словом смыть.

Но нельзя.

Нельзя стереть прикосновения, нельзя вычеркнуть секунды, когда он наслаждался другой.

Я стояла с чемоданом и говорила ему прямо, без надежды на чудо: «Я так не могу. Я не могу простить тебя».

Он рычал, как зверь, но не тот, что страхует семью, а тот, что боится потерять удобную жизнь.

— «Все бабы измены прощают, а ты такая вся нежная нашлась?» — выхватил у меня сумку, бросил в угол, как пустую бумажку. — «Не дури, Надя, будь мудрее. Без нормальной работы и с ребенком — куда ты пойдешь?»

Его взгляд был узелком претензий и угроз.

Он думал, что страх перед неизвестностью удержит меня.

Что я стану «мудрее», потому что страшно.

Но я вдруг поняла: бояться — это одно, жить в страхе — другое. Лучше холодный пол новой комнаты, чем ложь в старой.

Лучше пустота чужой квартиры, чем пустота в моем собственном доме из-за него.

Я смотрела на чемодан, на складки его рубашки, на то, как он стоит, будто хозяин положения, и чувствовала, как внутри всё пересыхает, как желание быть с ним просто умирает.

Не отрезано резко — постепенно, как будто из меня по капле вытекло то, что называли любовью.

В тот момент я вспомнила, как читала сказки Вере, как укладывала её спать, как он обещал «сказку, сказку», и не пришел.

В памяти всплыла каждая ночь, когда я ждала его шагов, и каждый раз шаги звучали по-разному.

Я не хотела, чтобы моя дочь росла в мире оправданий и полуправд. Она и не будет.

Он говорил: «Подумай о ребёнке, подумай о заработке, подумай о будущем».

А я отвечала ему молчанием, потому что слова были лишними. Решение не рождалось в порыве, не было криком.

Оно было как острый камень, который я долго держала в руке, и в один момент просто бросила.

— Тогда иди, — выдохнула я. – И оставайся при своих «мудростях».

Он остался стоять, растерянный и злой, с выпученными глазами.

Я взяла сумку, повернулась и шагнула к двери.

За спиной слышала только его рык, попытку остановить, но шаги мои уже не возвращались.

Я вышла из квартиры, затворила за собой дверь и услышала, как в тишине коридора отдается её щелчок — точка розрыва, знак новой линии жизни.

Ох…

Я не плакала.

Я просто шла, и чем дальше от него — тем легче становилось дышать.

Вот я и ушла.

Только не думала, что через время он ворвется в мою жизнь как ураган.

Дорогие читательницы, доброго времени суток! Как вам глава?

Спешу сообщить, что сегодня на мои книги действуют скидка 20%

(Не) Единственная https://litnet.com/shrt/_oD4

Ты. Она. Я. Теперь мы не семья https://litnet.com/shrt/ft6B

Измена. Вернуть нельзя уйти https://litnet.com/shrt/cpPs

Измена. тест на предателя https://litnet.com/shrt/NDFZ

Предатель. Нет пути назад https://litnet.com/shrt/jTPZ

Предатель. Знаю (не) верну https://litnet.com/shrt/P2jQ

Хорошего дня! Ваша Алена!

Глава 7 Прошлое не спилить

Надежда

Прошло ровно четыре года. Сегодня — та самая дата когда я стала официально одинокой женщиной.

Взглянула на календарь, улыбнулась, вздохнула и дальше пошла. Грустно, но с другой стороны, а что поделать, если все так вышло?

Я отвезла Веру в школу, как всегда, чуть прижала к себе перед тем, как она выбежала к подружкам.

Её косичка качнулась, куртка наполовину расстегнута, как я и просила застегнуться — конечно, не застегнулась. Ой, беда моя, ой беда.

Машу ей и еду на работу.

Салон открываю первой.

Внутри тихо, даже слишком.

Вешаю куртку, включаю лампы, проверяю, чтобы стерилизатор щёлкнул, включаю музыку — мягкий фон, чтобы не думать.

— Ну что, поехали, — говорю сама себе.

Начинаю с рутины.

Открываю ящик с гелями — ставлю всё по цветам, проверяю запасы.

Розовый — почти пуст. Топ — один на донышке. Пилки и бафы — имеются.

Записываю в блокнот.

Потом достаю инструменты из стерилизатора.

Разлаживаю по индивидуальным пакетам, закрываю степлером. Щёлк, щёлк, щёлк.

Каждое утро одно и то же, но куда деваться.

Звонок на двери — первая клиентка.

Марина, бухгалтер. Моя постоянная уже три года. Садится, как домой.

— Надь, я без кофе не могу, — смеётся она.

— Ставь, у тебя вон своя кружка уже почти, — отвечаю я, надевая фартук.

Пока пилю ногти, она рассказывает про мужа, который снова забыл прибить полку в ванной, про начальницу-змею, про жизнь.

Я киваю, поддакиваю. Иногда вставляю одно слово — и ей сразу легче.

Мои клиенты приходят не за маникюром. Они приходят выговориться.

Следом — Таня, мама троих. У неё вечный бардак, вечный смех и вечные пятна краски на руках.

— Я вот думаю, — болтает она, — может, развестись, а? Хотя кто меня потом с моими детишками возьмёт?

Я улыбаюсь — слишком узнаваемая фраза.

— Возьмут. Главное — не первый встречный, — улыбаюсь и продолжаю обрабатывать кутикулу.

— Ой, Надь, ну ты ж у нас мудрая.

«Мудрая»… смешно. Если бы они знали, как мне самой часто не хватает этой мудрости, такие бы вещи не говорили.”

Третья клиентка — студентка. Молоденькая, с голубыми ногтями и розовыми наушниками.

— Он сказал, что я слишком много думаю, — говорит, пока я покрываю ногти базой.

— А он, наверное, слишком мало, — поддерживаю диалог.

Она хихикает, а у меня внутри щемит — сколько же раз я слышала похожее.

День летит. В салоне шум.

Я полностью в работе, но где-то под кожей всё равно ощущаю сегодняшний день.

Четыре года назад я разводилась,стояла с чемоданом в дверях, уходила из квартиры, пока муж уходил из моей жизни.

В телефоне вибрация.

Открываю — сообщение от Веры:

«Мама я палучила 5 по окр миру! Обед был мокароны!»

Улыбаюсь, одним пальцем печатаю: «Горжусь тобой, умница».

Моя хорошая, моя красавица, знала бы она, как сильно мамочка ее любит. Эх.

Следующие клиентки идут одна за другой.

Я даже не успеваю пообедать — бутерброд так и лежит, завернутый в фольгу.

Руки гудят, плечи ноют, но я не жалуюсь.

Под конец дня я сижу у окошка с чашкой чая и жду последнего человека.

— Добрый вечер! — звонкий голос вырывает из мыслей, — А вы Надежда, да? Мне вас все советовали.

Я поднимаю глаза — и невольно улыбаюсь.

Передо мной стоит девушка — лет двадцати, не больше. Яркая.

Брюнетка, волосы до плеч.

На правом ухе — пять сережек. кольцо, гвоздик, цепочка, звезда и маленькое сердечко.

Брови выведены тонко, алый блеск для губ. Ого.

— Здравствуйте! Все верно! Вы Анастасия? Присаживайтесь, — зову я к рабочему месту,— Что делаем?

— Наращивание, — говорит без колебаний. — Семерку нарастить, хотя бы шестерку, стилеты.

Я удивляюсь.

Длинные? Сейчас почти никто не просит. Все нюд, натуральные, короткие — под офис, под школу, под Новый год максимум блёсток добавят.

Садится, работаем, принимается рассказывать о своем женихе.

Говорит быстро, громко, всё с эмоциями, будто давно ждала слушателя.

Я успеваю только поддакивать.

– Он такой... ух! Надежный, серьезный. Мы с ним почти полгода вместе. Замуж пора мне.

— Ого, уже полгода, — отвечаю я, — Быстро.

— Да, но я уже всё решила, — кивает Настя, — Хочу жить с ним, надоело мотаться туда-сюда. Поженимся — и сразу перееду.

Она болтает не переставая: про учёбу, про экзамены, про соседку по общаге, которая «всё время жрёт мои йогурты».

Я слушаю, ловлю себя на мысли, что завидую этой энергии. Шебутная до ужаса.

Она на юридическом, третий курс, «вся такая правильная.”

Смеётся заразительно, кивает сама себе, перескакивает с темы на тему.

— Я вообще не люблю скуку, — говорит, глядя на свои ногти. — Мне нужно, чтобы всё было красиво. И чтобы любили. А он любит! Просто… Ну, ревнует, конечно, но я же знаю — от любви.

Я тихо вздыхаю.

— Молодая, горячая, — думаю про себя.

— Воодушевляюще, — комментирую вслух, шлифуя один из ногтей.

— Конечно! — оживляется она. — Мы как огонь с ним, честно! Вот гляньте, — она вытаскивает руку из-под лампы, ловко берёт телефон. — Сейчас покажу!

Маникюр прошлый облез, видно, сама снимала.

Она быстро набирает что-то в телефоне, жмёт на экран, улыбается.

— Вот он, мой красавчик! — и поворачивает смартфон ко мне.

Я вижу экран.

И в тот момент всё вокруг будто обрывается.

На фото — он.

Вова.

Мой бывший муж.

С тем же прищуром, с теми же глазами, что когда-то смотрели на меня.

Рука на её плече, улыбка до ушей, рубашка та самая, синяя в клетку, которую я когда-то гладила стоя на кухне в нашей квартире.

Я застываю.

Слышу только её голос:

— Ну? Красавчик, да?

А я не могу вымолвить ни слова.

Дорогие читатели, сегодня приглашаю в книгу нашего лимтоба от Евы Стоун

"Бывший муж. А кто теперь кому не пара"

Ссылка: https://litnet.com/shrt/suBj

Муж признал роман на стороне и прямо сказал, что я ему не пара.

Прошли годы. Жизнь, как и бывает, все расставила по своим местам.

Бывший муж больше не видит во мне мягкотелую овечку, которой изменял, и хочет возобновить отношения.

Но какая мне разница, ведь я прекрасно живу без него.

И кто теперь кому не пара?

Глава 8 Замолчи

Надежда

Я была в шоке, словно меня окатили ледяной водой.

Такого совпадения не бывает — но вот оно, сидит напротив, улыбается, щебечет, крутит на пальце кольцо и рассказывает про «своего Вову».

Моего Вову.

Того самого, от которого я когда-то уходила, держа чемодан и гордость, как единственное, что осталось.

Не знаю, как я досидела.

Она болтала без остановки. Всё в ней — открытость, лёгкость, уверенность в том, что жизнь — это яркий фильтр с хештегом #люблю_его.

— Мы познакомились случайно, — говорит она, когда я обрабатываю ей ногти. — Он тогда пришёл с другом, а я с подружкой. Сразу как-то щёлкнуло, понимаете? Он сказал, что я не такая, как все.

Я молчу.

Понимаю слишком многое, но язык будто прирос.

Слышу себя со стороны — как ровно дышу, как стучу пилкой по столу.

Она говорит, а я будто не здесь.

«Не такая, как все».

Вот ведь мастер слова, подумала я. Эту фразу я слышала ровно столько раз, сколько он возвращался с извинениями.

— Он у меня вообще сильный, — продолжает она, пока я крашу базу. — Настоящий мужчина. Военный же. В нём есть такое… что-то надёжное. С ним я чувствую себя защищенной.

Военный.

Я киваю, не поднимая глаз.

Да, защищённая.

Я тоже когда-то так думала. Пока не поняла, что за этим «твёрдым» — холод.

А за «сильным» — равнодушие.

Она продолжает, не замечая, что с каждой минутой я всё меньше слушаю.

Моя спина ноет, руки гудят, голова гудит ещё сильнее.

Хочу выключить лампу, просто выдохнуть и закрыть глаза.

Хочу, чтобы она замолчала.

«Господи, как я досидела до конца?» — мелькает мысль.

Киваю, поддакиваю, улыбаюсь.

Она, счастливая, не видит моего лица. И слава богу.

Внутри у меня всё клокочет.

Не ревность — нет.

А раздражение, обида, злость на судьбу, которая снова зачем-то подкинула мне это.

Как будто решила проверить: ну что, Надя, прошла? Зажила?

Нет. Не прошла. Не зажила.

Она рассказывает, как они ездили на выходные, как он варил ей кофе в постель, как звонил, когда она простудилась.

Каждая фраза — как щепка под кожу.

Сидит и восхищается, а у меня внутри кипит: да, варил, и мне варил, пока не остыл; и звонил, пока не забыл; и защищал, пока не начал разрушать.

Я смотрю на её лицо, на улыбку, на эту наивную уверенность, и думаю: не её вина.

Она просто не знает. Не знает, как быстро он устанет, как однажды она тоже будет сидеть и ждать, когда он «просто поехал с ребятами».

Руки у меня двигаются автоматически, всё идеально: форма ровная, выравнивание блестит.

Я уже не чувствую ни жалости, ни интереса. Только усталость и раздражение.

Хочу, чтобы она ушла.

Поскорей.

Хочу закрыть салон, выключить свет и остаться в тишине.

«Боже, — думаю, — только бы не пришла снова».

Не хватало мне ещё слушать, как хвалят моего бывшего мужа.

Мужчину, который из моей жизни пропал, как вода уходит в сухую землю.

Который появляется только в смс-дочери, в редких звонках, где всё слишком..

«Как у тебя дела, Верочка?», «Учись хорошо». И всё.

Ни слова мне.

Ни тени того человека, которого я когда-то любила.

А теперь вот он — в её телефоне.

В её рассказах.

В её блестящих глазах.

И это обидно до боли.

Не потому что ревную, нет.

А потому что, выходит, для кого-то он снова хороший.

Снова герой.

А я — просто тень из прошлого.

Где-то на другом конце его жизни.

Я ставлю последнюю точку — топ, масло, салфетка.

— Всё готово, — произношу и чувствую, как голос дрожит.

Она восторженно глядит на ногти, хлопает ресницами:

— Боже, как красиво! Спасибо вам, Надежда! Я к вам теперь только!

Я киваю, натянуто улыбаюсь.

— Конечно, приходите, — говорю, и сама себе вру.

Не придумаю, что скажу в следующий раз, если она снова покажет его фото.

Только знаю одно — больше я не хочу её слушать.

Когда дверь за ней закрывается, я опускаюсь в кресло.

Голова гудит, будто в ней кто-то бьёт в набат.

И внутри одна мысль:

Как же хорошо, что я тогда ушла.

И в этот момент я думаю не о нём.

О Вере.

Она растёт, умная, добрая, послушная. Но в её глазах есть что-то, что я стараюсь не замечать — тоска по отцу.

Она не говорит прямо, но иногда, когда мы идём домой после школы, она вдруг спрашивает:

— Мам, а папа когда приедет?

И я каждый раз подбираю слова, как осколки стекла.

— Скоро, доченька. Просто у него работа.

Она кивает, верит.

А я потом ночью лежу и слушаю, как она во сне зовёт его — тихо, по-детски, будто стесняется.

Он звонит, да. Иногда пишет. «Как у тебя дела?», «Ты умничка?», «Папа тебя любит».

Слова хорошие. Только правды в них нет.

Он разговаривает, но не присутствует.

И Вера это чувствует.

Недавно сказала:

— У Маши и у Кати папа живут дома. А мой — в телефоне.

И я… я тогда впервые не нашла, что ответить.

Сердце сжалось, как будто кто-то пальцами выжал.

Если честно, я виню себя.

За то, что не смогла сохранить для неё семью, как у других.

За то, что выбрала одиночество вместо лжи.

Может, я и была права — но ей от этого не легче.

Она ведь не понимает, почему я ушла.

Для неё он всё равно — папа. Герой.

Ой… тяжело все это. Убираю со стола.

Пилочки в ящик, кисти, лампы выключаю. Голова гудит, будто там поселился кто-то с молотком. В глазах рябит от света, плечи тянут вниз. Хочу домой. Просто лечь. К дочке. Обнять её, почувствовать, как она пахнет. Моя кровинушка.

Я просто хочу лечь на кровать, вытянуть ноги и хоть немного перестать думать.

Закрываю кассу, выключаю свет в зале, беру сумку. Смотрю на часы — почти десять. Поздновато.

Выдыхаю.

— Всё, хватит на сегодня, — шепчу себе под нос.

Открываю дверь, выхожу в прохладный вечер.

На крыльце стоит она — та самая девушка. Моя последняя клиентка.

Стоит, кутается в короткую куртку, руки в карманах, ногти сверкают под фонарём.

«Стоит ведь, мерзнет», — мелькает у меня мысль.

Я прохожу мимо, кивком прощаюсь, но она не двигается. Улыбается куда-то мимо.

И вдруг слышу — за углом рычит мотор.

На дорогу выезжает большой чёрный внедорожник. Останавливается прямо у входа.

Секунда — и дверь открывается.

Время замирает.

Сердце пропускает удар.

Я не двигаюсь. Стою в темноте, с ключами в руке, и чувствую, как во мне всё сжимается.

Я вижу, как она расправляет плечи, поправляет волосы.

А из машины выходит он.

Мой бывший муж.

Дорогие читатели, сегодня хочу пригласить в книгу нашего литмоба от Мэри Кац

Измена. Его (не) любимая жена

СС

Ссылка: https://litnet.com/shrt/1AyK

Глава 9 Ткнуть носом

Надежда

Стою и смотрю на него, как на призрака.

Ой… За что, а, мне это?

В груди — ком, будто туда забили все слова, которые я не сказала за эти годы.

Мой бывший муж.

Мой кошмар, мой когда-то любимый человек, мой удар по самолюбию, моя ошибка и мой урок.

Он тут и стоит, в раскорячку передо мной.

Я не успеваю даже сделать вид, что не заметила.

Потому что я заметила, еще как!

В голове одна мысль: в какой переулок скрыться?

Хоть под машину, хоть в сугроб.

Я вся внутри как застыла, как вкопанная приклеелась к асфальту и шагу сделать не могу.

Внутри бурлит только холод, злость и зачем-то еще растерянность.

Сердце стучит, как сумасшедшее.

Чего мне бояться? Казалось бы, нечего.

Я ведь просто не ожидала его увидеть. Не то, чтобы сегодня. А вообще. Я слишком привыкла жить без него. Как бы грустно уже не звучало.

Просто бац — и прошлое вылезло на крыльцо салона красоты, как ни в чём не бывало.

Он делает шаг.

Рука в кармане, воротник поднят.

Попугай вальяжный.

Всё тот же. Только взгляд другой, мужик, которому не надо больше заботиться о семье, мужик у которого всё хорошо.

— Привет, Надь, — он здоровается первым. — Не знал, что ты теперь тут работаешь.

Ты вообще ничего не знал, муженек.

Сухо, через зубы, чтобы не выдать дрожь, я цежу:

— Привет.

Он смотрит на меня внимательно, как будто оценивает и девушка эта его распрекрасная с новым маникюром стоит рядом.

Её взгляд бегает между нами.

Знала бы ты, девочка, что я бывшая его, не показывала бы мне фоточки любезнейшего своего.

— Вы знакомы? — спрашивает она.

Вижу по глазам, что шокирована - мягко сказано.

Я улыбаюсь. Злоба во мне взялась, откуда даже не знаю.