Вернуть жену после предательства

Смеётся, тянет ко мне руку.

— Спаси, — шепчу ей в пустоту, — пожалуйста, не уходи...

Но она не идёт.

Не отвечает.

И только пыль оседает на губах.

Стену снова трясёт, сверху падает кусок бетона.

Я кричу.

И в этот миг понимаю: всё, что я разрушил тогда — возвращается.

Она не пришла, потому что я сам её оттолкнул.

Сам.

И сейчас, здесь, я опять один.

— Так надо, — выдыхаю, будто убеждаю кого-то, — Так надо...

Земля подо мной дрожит, и всё рушится — окончательно.

Мрак захлёстывает.

Я вскакиваю, хватая воздух ртом.

Комната.

Кровать.

Свет от уличного фонаря падает на шторы.

Сердце долбит в груди так, будто я и правда бежал.

Потею, рубашка прилипла к спине.

Дышу рывками, пытаюсь успокоиться, но не выходит.

Горло сухое, будто песком набито.

Провожу ладонью по лицу — пот и соль.

На пальцах дрожь.

Подхожу к окну, открываю.

Ночной воздух ударяет в лицо.

Холодный, живой.

Я хватаю его жадно, будто глотаю спасение.

— Просто сон, — говорю себе в полтона, — Всего лишь сон.

И он был не просто так.

После встречи меня трясёт.

Не снаружи — внутри.

Как будто всё тело звенит, как струна, и вот-вот лопнет.

Я знаю, что должен делать.

Знаю, что Рая — не просто моя слабость, она моя болезнь. И единственное лекарство — уничтожить всё и всех, кто стоит между нами.

И я это сделаю.

Прохожу на кухню, сажусь на табурет и наливаю себе виски.

Рука дрожит.

Не от страха — от усталости.

От сна, который не отпускает.

От настоящего, которое становится всё больше похоже на сюр.

Я делаю глоток, обжигает небо рта.

И тут — стук в дверь.

— Кто ещё?.. — выдыхаю сквозь зубы.

Открываю.

На пороге — она.

Беременная. Вся в слезах, трясёт губами.

— Мне... можно?.. — и уже утыкается носом в моё плечо, — Мне плохо...

Я стою столбом. БЛЯ.

Руки висят вдоль тела, я даже не касаюсь её — не могу.

Запах чужих духов, влажные волосы, грудь, почти касающаяся моей груди.

Я стараюсь не дышать.

— Эй, успокойся... — бормочу и разворачиваюсь, иду на кухню, ставлю чайник.

Надо отвлечь.

— Скажи, что ты будешь рядом. Скажи мне, что не бросишь...

— Что? — я поворачиваюсь.

Ебать.

Она уже тут.

Стоит за спиной.

Руки — на моих плечах.

Медленно скользят вниз.

— Я хочу тебя. Я хочу быть с тобой. У меня никого нет. Не бросай...

У меня в голове перекати-поле.

Слова не формируются.

ЭМ.

Челюсть будто свело.

Я ей не обещал быть рядом каждый день. Я вообще ничего не обещал.

Мы даже не встречались.

Ну... общались.

Я не кричал «иди отсюда». Был нормальным.

Видел живот — да.

Ну и что?

— Я бы налил тебе, — пробормотал я, доставая кружку, — да тебе нельзя...

— Я не хочу пить. Я хочу, чтобы ты сказал, что я тебе нужна.

Я подношу кружку к губам, будто пью, но она пуста.

Во рту опять сухо.

Может, я всё ещё сплю?

Может, я так и не выбрался из-под обломков в том сне?

Смотрю на неё.

На лицо, залитое слезами.

На губы, которые дрожат.

На живот.

Она просто одинока.

Может, ей реально не к кому.

А может, она просто боится.

И потому вцепилась в меня.

Но сказать ей «уйди» — как в живот ударить.

Слов нет.

Только пустота.

И какая-то горькая злость — на неё, на себя, на этот чертов чайник, который всё не закипает.

— Посиди... — говорю и сам не узнаю свой голос.

Она садится.

Тихо.

Выглядит такой разбитой, что я сам начинаю трещать по швам.

Как её выгонять?

Как объяснить, что я её не хочу? Никогда не хотел. Ни телом, ни душой.

Что она — просто женщина, не моя.

А в голове всё вертится: «Ты не обещал. Но и не сказал “нет”.»

А значит — часть вины на мне.

А может — и не часть.

Чайник щёлкает.

Я наливаю ей чай.

Ставлю на стол.

— Спасибо, — шепчет она.

Я не отвечаю.

Просто сажусь напротив и пью пустую кружку, как будто там всё ещё виски.

И думаю: Чёрт... а Рая бы сейчас всё поняла без слов.

А с этой... даже говорить не могу.

Потому что любой ответ будет или подлостью, или жестокостью.

И потому — молчу.

Дорогие мои, следующая прода уже на сайте. Ой что я для вас приготовила...

А пока мы ждем, продолжения, приглашаю вас в свою новинку

"Сохрани мне верность"

Ссылка: https://litnet.com/shrt/L5NY

Аннотация:

— Леш, мы же семья...

— Какая семья, Тань!? Правде в глаза уже посмотри! — ошарашил меня муж, — ты хочешь все наладить, а я хочу другую!

Пауза и словесная пощечина.

– Да, Таня, ты мне как жена больше не нужна. Устал я, надоело! Этот дом и ты для меня чужие уже давно.

Двадцать лет брака. Дом, карьера, привычка быть вместе.

Но где-то между воспитанием дочери и «хлеб закончился» мы потеряли друг друга.

Я – нелюбимая женщина.

Он — вечно занятый муж.

Развод? Или "нас" еще можно спасти?

Спрашивала я себя, пока его любовница не появилась в дверях нашего дома.

— Здравствуйте, я беременна от вашего мужа.

Глава 20

Рая

Прошло две недели.

И сегодня я собираю вещи.

Не в пакеты, а сразу в коробки. И да, пихаю всё как попало. Сейчас не до красоты.

Картон с правой стороны рвётся — да и плевать. Зубная щётка летит в короб с какими-то бумагами. Бельё — к проводам.

Всё, всё к чёрту.

Я не могу больше терпеть это унижение.

Не могу дышать в этой клетке.

Не могу слышать их шаги за стеной.

Не могу каждую ночь гадать — то ли он, то ли она, то ли оба, то ли сцена.

Настолько меня ненавидеть?

Настолько издеваться?

Я больше не могу так! Я больше так не могу!!!

Слёзы текут по щекам ручьем.

Капают на крышку коробки, а я пихаю в неё футболки. Потом вытаскиваю одну. Зачем? Не знаю.

Мну в руках.

— Вот дура ты, Рая, — шепчу сама себе, швыряя футболку обратно в кучу, — Бери ты, Рая, Артёма. Зови его на свидание. Всё у вас будет хорошо! Вот прямо завтра позови.

Пауза.

Хохочу.

Громко.

Как бешеная.

Вот это блин мысль.

Я, с коробками, зарёванная, с синяком под ногтем от удара о тумбочку — и на свидание.

Теперь я точно сошла с ума.

Падаю на диван, вытираю глаза локтем.

Реветь больше нет сил.

Надо собираться дальше.

Тут же поднимаюсь.

Захожу в ванную, хватаю всё сразу: полотенце, крем, Кирину щётку, заколку.

И опять вижу перед собой её.

Её — беременную.

Прыгает перед Анваром в халатике, губки бантиком.

Сама будущая мать — а ведёт себя как прошманд….

Зачем она это сделала? Зачем? неужели не стыдно издеваться надо мной тем более так?

Все. Рая ты снова завелась.

Руки дрожат.

Бросаю крем в коробку — он отлетает на пол.

Плевать.

Возвращаюсь в комнату.

Хочу туда сюда.

Открываю шкаф, хватаю зимние вещи.

Толстовка вываливается, ловлю её и вместе с ней — ещё один ком воспоминаний.

Как Анвар угощал меня кофе, как смотрел в глаза.

И как потом ухмылялся…

— Сука, — шепчу в никуда.

Пинаю коробку.

Больно ударяюсь мизинцем.

— Аааай! — рявкаю, подпрыгивая на одной ноге.

Смеюсь.

Сквозь слёзы.

Вот и приплыли.

Открываю окно. Вдыхаю воздух. Смотрю вниз. Прохожие.

Молодцы какие, гуляют они. Молодцы. Ну вот пусть и гуляют дальше,.

Смотрю на часы.

Скоро забирать Киру из садика.

Вдыхаю носом.

Выдыхаю ртом.

Собираю волосы в тугой хвост.

Надо быть взрослой.

Надо ей как-то объяснить, что мама не может жить с папой через стенку.

Что мама не железная.

Что мама… просто устала.

Но вот как это ребенку объяснить.

Медленно подхожу к зеркалу.

Гляжу в отражение.

— Ну что, Рая… — шепчу себе под нос, — Пора заканчивать эту клоунаду.

И возвращаюсь к коробкам.

Стук в дверь снова, как выстрел.

Надо же, опять приперся.

Я уже знаю, кто это.

— Рая! Открой!

Голос режет слух.

Я стискиваю зубы.

— Нам не о чем говорить! У тебя другая семья!

— Вы моя семья! — орёт он, глухо, будто через злость, — Были и всегда будете!

— А твоя беременная любовница об этом знает?! — кричу я в ответ, не выдерживая, — Ты хоть раз подумал о совей семье, папаша ты недоделанный! Нет! Ты просто ушёл!

Он молчит секунду.

Потом, будто ничего не слышит:

— Рая, открой. Я был неправ. Я думал, так будет лучше.

— Лучше?! — смех срывается с губ, — Лучше для кого, Анвар?! Для тебя? Чтобы не видеть, как я с ребёнком одна справляюсь? Чтобы не слышать, как она плачет по ночам, зовёт тебя?! А как мне отвечать ей? Папа нас нахер послал прости меня?! Папе плевать что мы едим, как живем и какая по ночам у нас мокрая подушка!

Бью в ответ кулаком по двери.

Раз, два, три.

Звук — как сердце в груди.

— Ты ушёл, когда я больше всего нуждалась в тебе! — каждое слово режет горло, – Когда мне было страшно, когда я не знала, что делать, когда я не спала ночами! Где ты был, а?! Где ты был, Анвар?!

Он молчит.

— Я был не в состоянии... я...

— Ты был трусом! — перебиваю я этого наглеца,— Ты просто испугался! Испугался ответственности, меня, Киры, этой чертовой любви, которой ты не заслужил! Не заслужил ты нас! Не дсотоин!

Слёзы текут, но уже не жалость.

Они жгут, как кипяток.

— Я ненавижу тебя, слышишь? — кричу и он наверняка слышит, — Ненавижу. За то, что бросил. За то, что не вернулся. За то, что я до сих пор помню, как ты уходил, и не смогла остановить. Я ненавижу тебя! Ты предатель! Ты бросил нас! Я никогда не прощу тебя, слышишь!!!

Он ударяет кулаком в дверь. Сильно.

Я отшатываюсь.

— Не говори так! Я всё исправлю!

— Поздно! — кричу в ответ,— Исправлять надо было тогда, когда я сидела на полу с Кирой на руках и не знала, как прокормить нас! Когда у меня тряслись руки, когда она спрашивала: “Папа придёт?” — а я врала, что да!

За дверью тишина ровно десять секунд.

— Я думал, если уйду, вам будет проще...

— Ты думал?! — смеюсь в голос, горько, — Ты никогда не думал, Анвар! Ты просто ушёл. И всё. А теперь пришёл и решил, что можешь вломиться обратно в мою жизнь?

— Рая, я всё понимаю...

— Нет, не понимаешь! — я уже шепчу, но каждое слово острое, как нож. — Если бы понимал, не оставил бы. Не исчез. Не заставил бы меня выживать, когда я едва держалась на ногах!

Он дышит громко.

Я вижу в глазок, как он прижимается лбом к двери.

— Я скучаю...

— Скучай в другом месте. — кричу в ответ и толкаю закрытую дверь, — А я устала. От тебя, от всего. От того, что ты вспоминаешь нас только тогда, когда тебе одиноко.

Я хватаю телефон, стираю слёзы.

— Уходи, Анвар. Пока я полицию не вызвала.

Но резко звенит телефон, пронзительно, будто режет воздух.

Я подскакиваю, сердце сразу в горле.

На экране — садик.

— Да, Рая, здравствуйте.

— Здравствуйте. Что случилось? — голос дрожит, тревога уже взлетает по позвоночнику.

Зачем звонить? Что стряслось?

Анвар с той стороны двери всё ещё толкает, ругается, я машинально стучу обратно — отвали! — но ухо к телефону.

— Да ничего, просто… хотела уточнить, тут Кира забыла свои ботинки на смену.

— В смысле — забыла? — слова выходят сдавленно, — Кто её забрал?

Тишина.

И в этой тишине я слышу стук своего сердца.

— Так ваш молодой человек, как обычно, забрал.

— Что?!

— Ну тот, что с вами эти недели за ней приезжает. Такой высокий, в костюме, с мужчинами какими‑то. Приехали на машинах — ух, чёрные все такие, серьёзные. Классный у вас ухажёр, Раечка. Крутой такой!

Я перестаю дышать.

Мир сжимается в точку.

Мой человек? Машины? Мужчины?

Голова гудит, пальцы белеют на телефоне.

— Я… сейчас приду.

Сбрасываю звонок.

Что?

Осознание приходит не сразу.

Знаю только одно - Кто-то забрал мою дочь.

Анвар орёт за дверью — что‑то злое, нервное, я даже не различаю слова.

Шумит кровь, дыхание рвётся.

Я поворачиваю ключ.

Дверь со скрипом открывается.

Он стоит прямо передо мной, хмурый, растерянный. Глаза по три копейки.

— Рая… я…

— Анвар… Нашу дочь забрали.

Глава 21

Рая

Анвар заскакивает в квартиру на пару секунд — берет телефон, ключи, что-то бормочет про документы, — а я в это время закрываю дверь снаружи, будто хочу отгородиться от этого мира, в котором мою дочь забрали…

Забрали и не спросили.

Мы идем к лифту.

Меня трясет.

Внутри все дрожит, как будто я ледяную воду залпом выпила, и теперь по венам ползет ужас.

— Кто ее забрал? Как? — Анвар жмет на кнопку лифта, словно от этого появится ответ.

— Артем, — выдыхаю, сама не веря, — Сказали, что Артем. Воспитательница… она сказала, что с ним, что… он приезжал все эти дни, забирал со мной ее. А сегодня приехали еще какие-то мужчины, на черных машинах.

Мои слова обрываются.

Дыхание сбивается.

Я цепляюсь пальцами за поручень в лифте, словно боюсь упасть.

— Это что вообще? Как они могли? — тихо повторяю я, — Это же моя дочь. Как?

Анвар смотрит на меня, сжал кулаки, но молчит.

Даже он не знает, что сказать.

— Может, это ошибка? — шепчу, уговаривая себя, — Может, просто ошибка… какая-то нелепая путаница…

Двери лифта открываются.

Я вылетаю из кабины, как на автомате, всё в тумане.

Пытаюсь вспомнить, как дышать.

Как идти.

Мы бежим через двор.

Ветер бьет по лицу, но я не чувствую.

Ноги будто ватные.

Я спотыкаюсь, чуть не падаю, но Анвар ловит меня за локоть.

— Осторожно, — хрипло рычит на эмоциях он.

Я едва киваю.

Слеза стекает по щеке, я её не вытираю.

Не до этого.

В голове одна мысль:

где ты, Кирочка? Где ты, мое солнышко?

Детский сад.

Песочница.

Ворота.

Калитка.

А внутри — я даже не знаю, кто.

Вдруг они… вдруг что-то не так?

Что, если я опоздала?

Сердце стучит так, будто хочет вырваться из груди и самому бежать вперед, кричать её имя, спасать, искать.

Господи, пусть это правда ошибка. Пусть. Пусть.

Но что-то в глубине уже знает — это не ошибка.

— Где моя дочь?! — я почти визжу когда залетаю туда, горло рвется, дыхания не хватает,— Как вы могли её отдать?! Кому?! Вы вообще головой думаете?!

Воспитательница пятится назад, глаза круглые, губы дрожат.

— Раечка, я… я думала…

— Думали?! — меня трясет неистово, — Вы думали?! А если бы её увезли, если бы с ней что-то сделали?! Вы хотя бы проверили, кто этот человек?!!

— Ну… — она бледнеет, — он же приходил каждый день, забирал, я думала, ваш молодой человек…

— Какой ещё к чёрту мой молодой человек?! — я кричу так, что даже воздух дрожит, — Вы что, с ума сошли?!

Анвар в этот момент отодвигает меня.

Я в ярости, но вижу, как он достает удостоверение, коротко показывает.

— Нужно камеры. Срочно.

Он говорит спокойно.

Я — нет.

Меня будто выворачивает изнутри.

Все мышцы сводит. Меня крутит.

Где моя дочь?

Он звонит кому-т