Измена. Вернуть нельзя уйти

Мама приходит вовремя: как мы и договаривались по смс, в двенадцать. Открывает дверь, проходит, я варю бульон для супа.

— Здравствуйте мои дорогие, здравствуйте, как я по вам соскучилась,— она целует в щеку сначала меня, потом берет на руки внука, – А где же Денис? Отсыпается бедняга?

Вскидываю на маму обиженный взгляд. Бедняга? Бедняга? Ну так точно его еще не называли. Бедняга.

Вспышка ярости слепит. Я моргаю несколько раз, чтобы просто не сорваться здесь и сейчас.

Да, он всегда много спит после рейсов и сейчас в зале на диване вообще ему хорошо.

Серьезно только? Интересно, а как там, во втором доме, ему спится? Тоже, наверное, хорошо! Поспал, поел, жене изменил. Что еще нужно? А вот ничего.

Лежит, пижон, закинул ногу на подушку и рот приоткрыл пока сопит. Заложило, дорогой?

Острая боль пронзает палец. Нож съехал в сторону и вместо картошки я порезала себя…

— Ох, что же это ты… — суетится мама.

Достает аптечку, заклеивает мой палец пластырем.

Машинально я сравниваю свои и ее руки.

У мамы тоже маникюр, но в отличие от меня ее ногти покрыты бордовым лаком, а мои — полным отсутствием такого.

Кое-где на пластине небольшие пятнышки от цветных маркеров, не вымываются просто так…

Сразу же приходит воспоминание, как Денис упрекнул меня за маникюр.

Не по душе господину маникюр в стиле «домохозяйка»?

Ловлю себя на мысли, что ужасно злюсь.

Словно своими словами муж вогнал в мою голову комплексы. Я понимаю, я все понимаю, но это было очень жестоко, нет бы забрать у меня сына на целый день и отправить в салон красоты, чтобы я хоть на минутку выдохнула.

Ага, ага.. размечталась ты Аленка, просто выглядишь… ай все!

Зачем я сравниваю наши с мамой руки? Кому от этого станет легче? А она еще под мои мысли стоит и причитает, зачем я варю куриный суп, если Денис больше любит борщ…

Это становится последней каплей. Каплей свекольного яда.

Я не хочу пугать сына, но и молчать не могу:

— Мы поругались, мама! А ты собираешься варить моему мужу борщи? — шепчу словно разъяренная кошка, радуясь, что Илья еще слишком маленький и не понимает взрослых разговоров.

Мама фыркает и отвернувшись к раковине, сливает первый бульон.

— Сколько еще таких ссор-то будет? Ладно, ты давай, дорогая моя, отдохни. Проветрись, прогуляйся. А я посижу с Илюшкой, — она подмигивает внуку: — Да, мой сладкий?

— Да-да! — радостно кричит сынок.

А у меня сердце вот-вот из груди выскочит.

Ох, мама… знала бы ты!

— Давай, Аленка. Купи себе чего-нибудь красивое, мужу и сыну обновы. Может, пирожных еще... Хотя, этого не надо. Я испеку сама. И с Илюшкой посижу, соскучилась по вам, пока была в санатории.

А пирожки, наверняка, с яблоком?! Для любимого зятя?

Хорошо.

Я люблю маму и не хочу ссорится…

Проще и правда уйти из дома, чтобы не натворить дел.

И я ушла.

Сама ушла из дома, потому что оставаться с Денисом в одной квартире стало невыносимо.

Пусть сынок поиграет с бабушкой, с отцом, когда тот соизволит проснуться…, а я не могу — слезы душат, обида сжимает горло.

Если останусь, то просто... просто придушу его или оболью этим бульоном в порыве злости, пусть помоется, будет у него маска на кости.

Или все-таки придушу подушкой, за то, что и моя мама принялась готовить для любимого зятя борщ!

В меня будто вселился кто-то.

Значит, ему не нравится, как я выгляжу?

Устал от внешнего вида жены?

«Ты одеваешься как бабулька! Рейтузы, панталоны», — вот она, цена твоей любви?!

Запустила я себя, да?

Хорошо...

Хорошо, Денис! Посмотрим кто кого!

Нарочно иду в самый дорогой салон красоты. Раньше я всегда проходила мимо, выбирая бюджетные варианты.

Ведь какая разница, где делать маникюр, если, по сути, всё одно и то же? Но сегодня я вхожу именно сюда.

Заказываю полный набор: маникюр, педикюр, уход за волосами, массаж.

Всё, что только можно. Со злорадством прикладываю карточку Дениса.

Получай, Климов! Ты ведь хотел, чтобы я о себе заботилась?

Дальше по плану — магазин женского белья. Элитного, разумеется.

Захожу и тут же попадаю в окружение заботливых фей.

Мерю комплекты, они на мне сидят идеально.

«Не рейтузы», — со злостью снимаю с себя один из них и передаю консультанту.

— Отнесите, пожалуйста, на кассу.

И тут меня осеняет. Как же такой красотой не поделиться с миром?

— Можно мне вот этот комплект? Но во всех размерах.

Девушка удивлённо моргает, но, поскольку клиент всегда прав и платит, выполняет мой заказ.

О своём родном и сладком богатыре я, конечно же, не забываю. Вооружившись пакетами, будто сегодня последний и единственный день распродажи, я вхожу в детский рай.

Бреду по полкам и вспоминаю все хотелки сына.

Я наивно хотела, чтобы мы купили ему эти игрушки, когда Денис вернется из рейса.

Потому что видеть радостное личико сына.

Это же невероятное чувство счастья, а сейчас я не хочу!

Не хочу, чтобы этот предатель имел хоть какое-то отношение к радости моегосына.

Да, моего!

Эгоистично?

Плевать. Имею право, в конце концов!

В итоге мои силы заканчиваются, и рук попросту не хватает. Хорошо, что в наше время придумали такси.

Я радостно его вызываю, естественно, по карте Климова. Раскошелится пусть, ничего страшного, я не потратила даже его недельную зарплату.

Теперь он может успокоиться, потому что…

Не знаю почему.

Наверное, потому, что я скоро буду дома.

И не совсем одна…

Дорогие читатели, сегодня мы приглашаем вас в следующую книгу нашего литмоба от Анны Арно Измена. Вернуть (не) любимую жену

Ссылка:https://litnet.com/shrt/uPow

Глава 8

Алёна

Стоило мне выйти из лифта, как в нос сразу же ворвался аромат печеных яблок и корицы.

Ком подкатил к горлу…

Мама думает, что мы с Денисом поссорились из-за какой-то ерунды, но ведь это не так – причина гораздо серьезнее.

Только мама еще не знает. Вот как сказать женщине, которая не чает души в твоем избраннике такую ужасную правду? Хотя, с другой стороны, а мне было каково?

Не знаю, если быть откровенной, как она отреагирует? Что скажет? Заплачет ли, резко сев за стул или просто обнимет меня? Подойдет и тихо проведет ладонью по моей спине с шепотом:

– Доченька моя, доченька. Как мне жаль.

Да, мама, мне тоже, очень и очень жаль. Кто бы знал, что такое может вообще случится с казалось мне когда-то моей идеальной семьей.

Да уж, делаю тяжелый вздох и смотрю прямо.

С одной стороны желание почувствовать себя ребенком, которого любят в тридцать два пахнет инфантилизмом, а с другой?

А с другой, мне наверное хочется просто тепла, обычной, обыденной и просто по-человечески - поддержки.

Но в данном случае, уткнуться бы маме в плечо и просто стоять так… плакать.

Хотя слез, наверное, и нет.

Я была слишком зла на весь мир и на себя, поэтому прогулка пошла на пользу. Настолько воодушевленной я точно давно не была. А надо было.

Как там говорят?

Никогда нельзя забывать, что ты женщина!

И вот сейчас наконец успокоилась и поговорю с ней. Расскажу ей всё. Выверну, выскребу из себя все плохие слова и матюкнусь пару раз, рассказывая, как он плохой.

И на себя вину перекину, и снова и снова по кругу, пока дышать легче в комнате не станет.

Пусть все летит, пусть искры из глаз и пусть руки разведенные, жестикулируя буду смотреть на нее, на ее щеки розовые и спрашивать, как взрослая женщина у взрослой женщины:

– Почему мир так жесток, мама?

Она меня поймет и поддержит!

Еще и поможет вылить борщ на неверную голову Климова…

Мама у меня боевая, такая же как и я. С самого детства учила давать отпор мальчикам на площадке, только вот сердце ее любви не знало. И как подметил Денис, я повторяю ее судьбу…

Выдохнула.

Пусть, пусть этот Денис… пусть идет гулять с Илюшей.

Главное сейчас сдержаться и не сорваться.

В первую очередь я не хочу и не имею право пугать свое счастье. Сынок не должен видеть, как привычный мир рушится…

Хотя, он уже рухнул. Со скрипом, болью, со слезами, криками шепотом и моим отражением в зеркале, где я стою, но не в капроновых колготках, а с синими джинсами в руках, в той самой гардеробной.

Денис всё разрушил. Мой муж… Своими руками и ложью…

А я не буду терпеть эту ложь. Пусть будет плохо, но он должен уйти.

Не смогу сделать вид, что у нас по-прежнему всё хорошо…

Как бы что не думала и как бы себя не ломала.

Но и лишать Илюшу отца ведь тоже неправильно? Или правильно?

Меня просто разрывает на куски от роя мыслей в голове.

Какое решение правильное? Как же поступить?

Злость и ярость, сострадание и любовь, предательство и воспоминания безграничного счастья воюют внутри…

Вставляю ключ в замок.

С каждым оборотом сердце сжимается всё больше.

Оборота три.

Нужно успокоиться…

Щелчок раз.

Я сильная. Смогу справиться со всем — ради себя и ради Илюши.

Щелчок два.

Главное, не поддаваться эмоциям.

Щелчок три и распахнутая дверь.

— Мама! Мама! — топот ножек по коридору заставляет неконтролируемо улыбаться.

Счастье мое! Моя радость, моя кровинушка долгожданная.

Приседаю на корточки и обнимаю сыночка.

Илья доверчиво жмется ко мне и быстро лопочет.

Дети–это счастье.

— Вот и наша любимая мама вернулась, — улыбаясь, говорит уже моя мама, выходя в коридор.

Такая она тут домашняя, в фартуке синем в полоску и с полотенцем в руках.

За ней следом появляется Денис.

Его взгляд я чувствую особенно остро. Он внимательно осматривает мое лицо, волосы, проходится глазами по фигуре.

Так и хочется съязвить:

«Ну что, муженек, доволен? Такой я тебе больше нравлюсь?»

Но я понимаю, что это лишнее.

Во мне сейчас говорит уязвленное эго.

Если быть честной, я не запущенная женщина, у которой всё белье заношено до дыр.

Нет, далеко не так и за такое, по-хорошему, нужно было зарядить Климову пощечину.

Но хорошие мысли приходят уже потом.

Все. Хватит.

Подхватываю Илюшку на руки и предлагаю ему угадать, что я ему купила.

Сынок радостно хлопает в ладоши, принимается перечислять.

Он ещё плохо выговаривает некоторые буквы, а когда торопится, и вовсе непонятно.

Но я всё равно счастливо улыбаюсь.

Болтун – говорун, маленький проказник.

— Давай я заберу нашего богатыря, тяжело же, — Денис подходит вплотную, забирает его к себе.

А потом резко наклоняется ко мне и целует в щеку…

Настолько быстро, что я не успеваю увернуться.

Это… что только что было?

От шока первую секунду даже не подбираю и слова. Вообще ничего, абсолютная растерянность, словно он ошпарил меня раскаленным максимально утюгом.

Это… было… ммм.

Все еще нет слов.

Зачем?

Я машинально только стреляю в него колким взглядом, надеясь, что он заморозится в этот момент.

Что он себе только что позволил? Дерзость и безрассудство?

Нет.

Наглость!

Ха, это, говорят, счастье номер два.

— Ну, пойдёмте на кухню! Я обед приготовила, пирожки испекла. Да, мой золотой? — воркует мама, подталкивая всех в сторону кухни.

Ну еще бы, пирожки. Конечно же, я чувствую запах печеных яблок даже отсюда. Она постаралась для любимого зятя. Ну а я что? Я привела в порядок ее любимую дочь.

Я прячусь в ванной, медленно мою руки.

Тяну время.

Тяну, тяну, тяну.

Под звуки кап-кап-кап.

На самом деле, это небольшая передышка перед боем.

Сложно находиться в одном помещении с Денисом.

Его присутствие давит…

Он как гранитная плита. Взгляд его, его щетина, его перхоть после рейса, запах его любимых духов, которые я подарила ему на день всех влюбленных.

Боже мой… от мыслей гудит голова. Зачем вообще мысли придумали, черт.

Нельзя так много думать, Алена. Нельзя!

Действовать надо. Действовать.

Весь дом будто бы давит на меня. Сжимает со всех сторон.

И снова кап-кап-кап.

Надо идти, хватит мыть – боль и правду нельзя смыть, как и время, которое вместе с водой утекло.

— Угадай, что мама тебе купила? — открываю пакеты, и сын начинает ковыряться в коробочках.

Но, как это часто бывает у детей, больше всего его привлекают мыльные пузыри.

Я даже не сомневалась!

Илюша тут же начинает упрашивать воспользоваться ими прямо сейчас.

— Ну уж нет, — бабушка не может допустить такой вакханалии, когда все, что она тут напекла окажется в мыльном растворе, — Мыльные пузыри оставляют разводы на стенах. Давай поиграем на улице. Ну что, семья, идемте гулять!

Она улыбается, оглядывая каждого, и тут её взгляд, растерянный, останавливается на моем лице.

Не знаю, заметила ли она мои изменения, но ничего не сказала. Ох, мама…

Однако сейчас, видя как я сложила руки на груди и хмурю брови, без слов понимает, что что-то не так.

В этом ей не было равных.

— Так, значит мы с Илюшкой пойдём погуляем, а вы распакуйте подарки, — тут же предлагает она.

Я ухмыляюсь.

Выдыхаю.

Ну все Климов, я тебе сейчас пирожки твои пихать буду в одно место, если сейчас же не уберешься.

— Да, конечно, мам. Спасибо! Я ведь и для Дениса кое-что купила, как ты и советовала.

На лице Дениса сначала появляется непонимание, затем — облегчённая улыбка.

Хотя взгляд остается настороженным. Цепким. Он пытается понять: издеваюсь я или нет, шучу или нет.

А я не шучу. Когда я вообще шутила, а? Да вот не знаю. Сейчас…

Только мама не улавливает подвоха…

Она радостно цепляется за эту мысль и, взяв Илюшу, собирается на прогулку.

Мне приходится помочь, достать с той самой проклятой гардеробной, куда я теперь не хочу заходить, ботинки детские и шарф, еще не так тепло, чтобы без шарфа гулять.

Все подаю, одеваю, помогаю, целую сына в макушку и оборачиваюсь на НЕГО…

Стоит, облокотившись об дверной косяк и прикусывает нижнюю губу от предвкушения.

Да уж, Климов.

Да уж…

Просто нет слов. Не матерных!

Не проходит и пяти минут, как мы остаёмся вдвоём.

Я и мой еще муж…

В любое другое время я знаю, чем бы мы занялись. Обнимались бы, не упустили бы минутки понежиться в кровати в пылких и страстных прикосновениях друг друга.

А вот она страсть, другая, на моем лице, Денис, написана, посмотри на эти приподнятые уголки губ.

Теперь не с ним… Никогда! Никогда и ни за что я даже на одну кровать не лягу.

Как он меня еще ничем не заразил… хотя, надо бы провериться, последний раз было пол года назад, точно пора. Вдруг и болячку принес мне от своей… боюсь этого режущего слова - любовницы…

— А я ведь не шутила. Я правда приготовила тебе подарок, – я облизнула губу и поправила уложеные волосы, перед тем как добавить, – Тебе понравится. Обязательно.

Голосом выделила последнее слово. Ха, Климов, у тебя других вариантов нет.

Денис непонимающе на меня посмотрел, брови опустил и руки из карманов вытащил. Ох, какая честь.

— Пойдём, покажу.

Я встала с корточек, подхватила пакет и пошла вперёд.

Взгляд мужа скользит по названию на упаковке.

Он знает эту фирму — я часто там закупалась.

— Красивое платье, Аленка. Цвет тебе идёт. Ты как дорогое вино. С годами…

– Ага, -- осекла его я.

С годами у меня трусы все шире и сердце все более разбитое, Климов.

Хотела сказать, да промолчала. Не надо, не надо скандала, просто покажу.

Его голос слегка хриплый.

Молча кивнула и пошла впереди. В нашу спальню…

Чувствую кожей его взгляд.

Как он хочет… просто жаждет прикоснуться ко мне…

Нет. Нет. нет. Запретный плод сладок да? А когда этот плод твоя жена?

Но больше не коснется. Потому что я не позволю.

Открываю дверь в нашу спальню и захожу внутрь.

Я купила платье и сразу же надела его. Оно словно вторая кожа облегает фигуру.

И застегивается на молнию — двойную…

Её я и расстегиваю, повернувшись к мужу. До середины талии.

— Красивое бельё? — его ответ мне не требуется, потому что я знаю — оно и правда красивое.

Тончайшее кружево, перышки, подчеркивает грудь.

— Да… — взгляд Дениса прожигает меня. — Аленка, я так соскучился. Люблю тебя. Давай не будем ссориться. Я не изменяю тебе, просто дети, я не могу их оставить, ты не понимаешь, как им без отца тяжело.

— Давай, — улыбаюсь я, – давай не будем ссориться.

Достаю из пакета точно такой же комплект, как на мне.

Размер XS. Следом — S, потом M…

Челюсть Дениса сжимается.

Во взгляде, который мечется от меня к белью читается понимание.

Нет, а что он?

Пусть не на меня смотрит, а выбирает для своей второй жены.

Я же не знаю её размера.

— Дорогой, не стой просто так. Приглядись, выбери… — я кладу самый большой размер сверху, потому что место на кровати закончилось, — Ты же сам сказал, что не любишь, когда жена рядом как клуша. Вот я и подумала: раз уж я себе купила такую красоту, то и со второй женой нужно поделиться. Только не знала, какой у неё размер, — сложила руки на груди и подмигнула. — Но тебе виднее.

Дорогие наши, уважаемые читатели, спасибо за ваши комментарии, нам очень приятно.

Авторы к вам просьба, поддержите авторов звездочками(лайками)

Инструкция, как помочь авторам ниже.

Любим и обнимаем, ваши Алена и Дана.

Инструкция:

Глава 9

Дорогие, большое спасибо за поддержку, вот и обещанная глава!

Алёна

Я стояла перед ним, чувствуя, как внутри все клокочет, взрывается, как гнев разрастается волнами по телу, давит, скручивает, не даёт дышать.

А он просто смотрел на меня.

С таким выражением лица, будто я сошла с ума.

— Ты с ума сошла? — вижу по его скулам и напряженным плечам, будто он пытался удержаться, не перейти границу.

Я прищурилась, чуть склонив голову, и медленно выдохнула.

— Нет, Денис, не сошла, — проговорила почти шёпотом, — У меня же нет второй семьи, значит, ещё вроде в адеквате.

Он напрягся. Видно было, сильно, стиснул зубы, скрипнул. Противный скрежет разбавил секундную тишину.

Но он не ответил.

Его взгляд медленно скользнул по кровати, заваленной кружевным бельем, и он взял трусы.

Самые маленькие.

Почти небрежно поднял их, будто хотел этим показать, как нелепа вся эта сцена.

— Запакуешь?

Удар.

Глухой, внутри меня.

Я даже не сразу поняла, что произошло.

Только секундное оцепенение, а затем…

Взрыв.

— Да?! — я шагнула вперед, рывком вырвала у него этот проклятый кусок ткани и со всей силы ударила его по груди.

Раз.

Еще раз.

— Ты предатель! — теперь я могла не “кричать шепотом”, теперь я могла выкрикнуть это ему прямо в глаза!

Я била его этими самыми нитко-трусами, так жалко, так бессильно, но это была единственная возможность выплеснуть всё, что рвалось наружу.

Била и била, по груди прям.

— Тебе здесь не место!

Он не двигался.

Даже не защитился, не попытался перехватить мою руку, просто смотрел.

Тихо.

Молча.

— Уходи, если тебя есть дети от другой женщины. Уходи, Денис, Я не хочу жить с тобой под одной крышей, послушай ты меня, уходи. Не надо мучать меня, если хоть немного уважаешь, хоть на один процент исчезни ты отсюда.

Я дышала тяжело, хрипло, словно только что пробежала марафон, но в груди все еще рвала бешеная ярость.

Денис не сказал ни слова.

Развернулся. На пятках.

Ровно, четко, как военный, и ушел в гардеробную.

Я слышала, как он выхватывал вещи, как молния вспорола тишину.

Секунда.

Другая.

И вот он снова стоял передо мной.

Сумка в руке. Полупустая.

Он посмотрел на меня.

Я чувствовала его взгляд всем телом, мурашки пошли по спине.

И он развернулся и пошёл к выходу.

Правда пошел, без шуток и лишних слов, что я несу бред.

Я слышала, как он остановился у двери.

На мгновение замер.

Будто ждал.

Будто думал, скажу ли я что-то или остановлю его.

Но я молчала.

Тоже.

И он хлопнул дверью.

Так, что у меня внутри что-то сжалось.

Так, что у меня похолодели пальцы.

Так, что я закрыла глаза и вдохнула.

И только теперь поняла, насколько сильно трясусь.

Не знаю, сколько я стояла посреди комнаты, не в силах пошевелиться.

Вдохнула. Выдохнула.

Прошла по квартире, пытаясь хоть как-то унять дрожь в пальцах.

На кровати все еще лежало это чертово белье. Напоминание о том, каким отвратительным был этот день.

Сгребла его в пакет, затянула узлом.

Никто не должен это видеть.

Денис ушёл.

И это вроде хорошо.

Так должно быть.

Но стоило мне спрятать пакет в шкаф, как раздался стук в дверь.

Я вздрогнула.

Не может быть.

Затаила дыхание, прислушалась.

Но в глазок заглядывать не пришлось — я услышала знакомый голос.

Мама.

Я открыла дверь, стараясь держать лицо.

Илюша тут же прошмыгнул мимо меня, потянув бабушку к раковине.

— Ба, мыть руки! — сообщил он, весело подскакивая.

Нагулялись. Они. Не Денис, уже хорошо.

— Конечно, мой хороший, давай-давай, — мама провела его в ванную, включила воду.

Я перевела дух.

Аж дышать легче стало, а то последние минут двадцать как в тумане брожу.

Илюша мигом побежал играть в коридоре, разбрасывая игрушки, а мама вернулась ко мне.

Я увидела, как она меня рассматривает.

Тщательно.

Как будто видит насквозь.

Она шагнула ближе, убрала с моего лица прядь волос и посмотрела прямо в глаза.

— Девочка моя, ты что? Что случилось?

Я сглотнула.

Дыхание вдруг стало прерывистым.

Выдыхай, Алена, все закончилось.

Хотела сказать ей спокойно, но голос все равно дрогнул.

— Мам… он мне изменил, понимаешь? Он предал меня, изменил или изменяет уже прямо сейчас. А ты ему тут супы, пирожки… Понимае…

Я не успела договорить.

Мама перебила.

— И всего-то?

Глава 10

Алёна

— «Всего-то»?! — я отшатываюсь от нее.

— Мам, ты… Ты что такое говоришь? Денис мне изменяет. У него двое детей. Они старше, чем Илюша.

То, что я в шоке, ничего не сказать.

— Милая моя, Аленочка, — мама сокращает дистанцию между нами.

Она кладет руки мне на плечи и пытается обнять.

Точнее, она меня обнимает, но я не реагирую, стою, словно истукан, будто меня высушили изнутри.

Я её слушаю, но такое ощущение, что это не моя мама говорит, а просто телевизор на фоне.

Кто угодно, только не она.

— Ну вспомни нас. Что у нас было? Твой папаша, бросил меня с маленьким ребенком. Не вспоминал о тебе все эти годы ни разу. А ведь он так был нам нужен, — мамины глаза на мокром месте, — Его помощь, поддержка — не только финансовая. Любая, понимаешь? Я одна тебя тянула. А вы с Дениской сколько всего прошли? Хороший же мальчик. Сейчас ты, как я тогда — гордая. Но ситуации разные. Денис-то тебя не бросает, понимаешь?

— Не бросает? Он собрал свои вещи и ушел, мама.

— Так он ушёл, потому что ты его выгнала.

— Конечно, я его выгнала. Мама, ты хочешь, чтобы я осталась жить с этим предателем? Серьёзно? Думаешь, я останусь с ним на одной площади, воспитывать Илюшу, делать вид, будто ничего не случилось, закрыть на всё глаза? Как так можно? Объясни мне!

— А ты мне тогда объясни, Аленочка, кому ты нужна с чужим ребенком? Оглянись, вокруг мужиков осталось — раз, два, три, и закончились. Понимаешь? В тех, что есть, цепляются намертво. А у тебя хороший, в рейс ездит, деньги приносит, Илюшку обожает. На тебя смотрит глазами влюблёнными. Я же не слепая, зрение уже не то, конечно, но я вижу. Чего ты себе выдумываешь там, где нет?

Я нахожу в себе силы и делаю два шага назад. Дальше некуда — спиной упираюсь в островок раковины.

Складываю руки на груди, защищаясь, отгораживаюсь от мамы.

От этого мира.

От всего.

Мотаю головой, как электрический болванчик, и не могу остановиться.

Это мышечная защита, попытка сберечь ресурсы организма, потому что от маминых слов меня будто кислотой разъедает.

— Мам, ты не сравнивай, пожалуйста. У меня и так всю жизнь внутри сидел этот страх. Страх, что Денис рано или поздно уйдёт от меня. Этот страх был после его аварии, во время восстановления, во время моей операции. Думаешь, я не переживала? Ты просто не представляешь, сколько раз Алина меня успокаивала. Она доктор, а я ей не верила до последнего. Думала, что операция ничего не даст. А когда подруга смогла, у не получилось, и нас с Денисом ждало это счастье.