Измена. Вернуть нельзя уйти

Я хотела, чтобы у него появилась вера в себя, смысл, ради которого стоило бороться.

Я прошла десятки врачей. Почти сдалась, когда мне сказали, что шансов мало. Но нашла свою фею — Алину Гараеву.

Она помогла мне тогда, когда, казалось бы, уже не было света и надежды…

Я сделала операцию.

Проходила реабилитацию на ногах, потому что нельзя было остаться без работы…

Я терпела всё это ради него.

Потому что хотела, чтобы он жил, чтобы он чувствовал себя нужным, чтобы снова был тем самым Денисом, которого я полюбила.

Я помню день, когда он впервые встал с костылей.

Как я стояла в дверях палаты, сдерживая слезы, пока он шагал, пусть неуверенно, но уже без посторонней помощи.

А потом…

Потом я узнала, что беременна!

Я помню, как его глаза загорелись, как он поднял меня на руки, как кружил по комнате, повторяя:

— Господи, Аленка, золото мое, родная, я стану папой, я стану папой!!

Тогда всё изменилось.

Он нашёл в себе силы.

Нашёл в себе веру.

Я думала, что это наша победа.

Что мы прошли через ад, но теперь у нас будет счастье…

Я ТАК ДУМАЛА.

А теперь?

Теперь я сижу рядом с ним.

Смотрю на него и чувствую, как внутри всё выворачивается. Ломается… Отмирает…

Потому что где же она была тогда, эта его женщина?!

Где были их дети, когда я тащила его на себе? Где была та семья, которую он теперь так холит и лелеет?

Где были все, кто теперь ему дорог?

Где?!

Меня передернуло от ненависти.

Денис бросил на меня быстрый взгляд, словно почувствовал этот всплеск эмоций.

— Мама! — Илюша удивлённо поднял голову.

Потянулся ко мне крошечными пальчиками и вытер мокрую от слез щеку…

Я и не поняла, когда заплакала.

— Сынок мой… любимый! — посадила сына на колени и взяла игрушку, — Всё хорошо, это мама от счастья!

— Конечно! Посмотри как мама рада, что папа вернулся, – не упустил возможности для выражения он..

А я не хотела, чтобы он притворялся! Не хотела, чтобы делал вид, что всё нормально.

Я хотела, чтобы он почувствовал хоть часть той боли, что чувствую я. В полной мере, сполна, вообще полностью…

Однако Илюша быстро переполз на колени к отцу, потянулся к его карману и подцепил листок бумаги.

— Па-па? — сын шустро развернул рисунок и, ткнув пальчиком на изображение темноволосого дяди, рассмеялся: — Папа!

Дорогие читатели, что думаете по этому поводу? Будем рады вашим комментариям!

А пока, приглашаем вас в третью книгу нашего Литмоба - Измена от Евы Стоун

Острая новинка с сильной героиней.

Ссылочка: https://litnet.com/shrt/uwyx

Глава 5

Алёна

Прошло несколько часов. Эту ситуацию мы спустили оба.

Илюша смеялся, прыгал, носился по комнате, показывал свои игрушки.

Денис поддерживал его во всём: собирал кубики, выстраивал железную дорогу, подбрасывал в воздух, ловя его звонкий детский смех.

Я сидела рядом.

Молчала.

Иногда улыбалась сыну.

Иногда кивала в ответ на его радостные возгласы.

Но внутри… внутри ничего не было.

Только пустота.

Я пыталась не думать.

Пыталась отключить сознание, хоть ненадолго забыть, кто сейчас находится рядом с нами.

Сделать вид, что ничего не изменилось.

Что это просто очередной день, когда Денис вернулся с рейса и играет с сыном.

Но стоило мне посмотреть на него – на его лицо, на его руки, на его улыбку – меня начинало тошнить.

Он там был три дня. И сегодня тоже. Только что вернулся от другой женщины, которую целовал и теперь целует нашего сына… Мерзость. Мерзость. Мерзость.

И я всё ещё не могла это переварить.

Я всё ещё не могла осознать, что человек, которому я отдала всё, с которым прожила столько лет, мог так легко, так буднично жить на две семьи.

Как он мог сейчас просто сидеть рядом, так ловко переключаясь между мирами?

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Всё, мой хороший, пора спать, — мягко сказала я, проводя рукой по волосам сына.

— Нет, мам, ещё чуть-чуть! – упрямо возразил он, но я не собиралась потакать. Время уже.

— Завтра продолжите, богатырь, — этот заботливый отец года, снова подыграл, и я прям оу тела внутри волну ненависти.

Быстро взяла сына на руки и направилась в спальню.

— Всё, сладкий, спать. Папа завтра с тобой поиграет, — я нарочно сказала это громче, с нажимом, чтобы Денис понял – здесь ему не место.

За спиной стояла тишина.

Я не обернулась.

Отнесла Илюшу в кроватку, уложила его, накрыла тёплым пледом, провела рукой по его мягенькой щечке.

— Скавку? — сонно пробормотал он, зарываясь в подушку.

— Конечно, солнышко.

Я взяла первую попавшуюся книжку.

«Золушка».

Открыла страницу и начала читать.

Но слова будто проваливались в пустоту.

Каждая фраза резала, как нож.

«Жила-была девочка, и была у неё мачеха…»

Вот она, любовь.

В сказке.

В книгах.

Там, где есть принцы, где есть справедливость, где добро побеждает зло.

Я читала, а внутри меня медленно расползалась боль.

«И тогда добрая фея взмахнула палочкой…»

Феи не существуют.

Принцы тоже.

Существует только грязная разъедающая изнутри, ядовитая правда.

Я читала, а перед глазами всплывали воспоминания.

Больничная палата.

Денис на костылях.

Как он упрямо вставал, падал,з лился, но поднимался снова.

Как я вытаскивала его из этой ямы.

Как я жила ради него.

Как я лечилась, делала операцию, чтобы родить нашего сына.

Я боролась за нашу семью.

А он…

Он просто жил на два дома.

Я сглотнула ком в горле, горький привкус на губах.

Но дочитала сказку до конца.

Илюша уже спал, мило сопел в подушку.

Я наклонилась, поцеловала его в лоб.

— Спи, малыш.

Тихо встала, выключила ночник и вышла из комнаты.

Дом утонул в тишине.

Только слабое тикание часов на стене, да глухие звуки ночного города за окном.

Я прошла на кухню и застыла в дверях.

Денис сидел за столом, перед ним стояла сумка.

Он пил чай.

Пил. Чертов черный чай.

Как будто всё было нормально.

Как будто он не вернулся после трехдневного отсутствия. Как будто за этот день моя жизнь не перевернулась, не рассыпалась, не разлетелась осколками под его ногами.

Я смотрела на него и не понимала, почему он ещё здесь.

Почему не ушёл?

Почему продолжает сидеть в этом доме, как ни в чём не бывало?

Почему ведет себя так, будто у нас был обычный семейный день?

Я медленно подошла ближе.

Он поднял на меня взгляд, но ничего не сказал.

Волосы у него взъерошены, на макушке легкая перхоть.

Я машинально протянула руку и стряхнула её.

— У тебя постоянно, как с рейса вернешься, перхоть от воды на суше.

Он чуть вздрогнул от моего прикосновения и посмотрел на меня.

А я смотрела на него и думала, как не замечала этого раньше.

Как каждый раз он возвращался с воды как кожа головы реагировала на смену жесткости воды.

Там на борту они берут воду с моря и прогоняют ее через фильтр, а тут на суше она мягче.

Вот и секрет или моя невнимательность.

Вспомнила как я собирала ему правильный шампунь, клала его в сумку, напоминала, чтобы пользовался.

Раза пять говорила, чтоб не забывал.

А тут…

А тут я ничего не собирала.

А тут он сам всё решал.

Я медленно обошла стол, села напротив.

Провела взглядом по его лицу.

— Ну, говори, что хотел сказать?

Денис молчал.

Но я больше не собиралась ждать.

Его пальцы обхватывали чашку, но он теперь не пил.

Просто сидел, сжал губы, смотрел на меня и молчал.

Я сжала руки в кулаки.

— Ну? – повторила я, не отрывая взгляда.

И вдруг он цокнул.

Глухо, коротко.

— А что говорить, Алена? Ты же уже всё решила, да?

Я замерла от такого дерзкого тона.

Он поднял на меня взгляд, и теперь в нем полыхало раздражение.

— Всё ведь так просто у тебя в голове, да? Предатель, изменник, два дома, две семьи?

— Разве не так? – я склонила голову, чувствуя, как внутри меня закипает злость.

Она прям закипает, каждое слово, каждое его слово просто поднимает температару моего тела по градусу цельсии.

— Ты вечно всё усложняешь! – он резко поставил чашку на стол так, что мутная житкость плеснула на край.

Я усмехнулась.

— Я? Я усложняю?

Действительно.

— Да! – он сжал челюсть, – Ты всегда такой была.

— Такой? Это какой?

— Да, — он криво улыбнулся, — ревнивая, подозрительная, вечно всего боишься.

Я прищурилась.

Вот так значит?

— Боишься, что повторишь судьбу своей матери, да? Ей ведь изменяли и тебе изменят. Такая ведь у вас женщин супер логичная логика да?

Воздух в комнате стал тяжёлым.

Я резко выпрямилась, вцепившись ногтями в столешницу.

— Ты прекрасно знаешь, что я видела, как мой отец изменял маме, – я аж осела от шока.

— Вот именно! – он хлопнул ладонью по столу, так что я вздрогнуло, – Ты с самого начала была готова записать меня в предатели! Ты искала повод, женка, всегда искала!

— Искала?! – я задохнулась от возмущения, – Три дня, Денис! ТРИ ДНЯ! Где ты был?! Что за переводы с твоего счета? Что за снятия наличных? Ты думаешь, я слепая и этого не видела?

Он сжал губы, но не отвёл взгляда.

— Ты же знаешь, что всё сложнее…

— Да плевать мне, что там сложнее! – я шепотом закричала, наклонившись вперёд.

— Вот именно, тебе всегда плевать, что у меня на душе!

Я стиснула зубы.

— Серьёзно?

— Да, серьёзно! Ты думаешь, я не замечал, как ты на меня смотрела, когда я был на коляске?

Моё сердце сжалось с спичечный коробок.

— О чём ты?

— О том, что ты меня жалела! Всегда жалела!

Я обомлела и несколько раз моргнула. Что? Что, мать твою, он сейчас несет?!

— Я спасала тебя!

— А я этого просил?

Я замерла.

Денис усмехнулся, откинувшись на спинку стула.

— Я не просил тебя тащить меня на себе. Не просил влезать в мою жизнь, решать за меня.

— Ты бы не смог без меня! – я уже не шептала, а почти выкрикнула.

— Возможно! – он развел руками, – Но зато жил бы без вечного твоего осуждающего взгляда!

— Осуждающего?

— Да, — он улбынулся, — как ты смотрела на меня, когда я не мог подняться с постели? Как будто я кусок мяса.

— Я любила тебя!

— Ты меня контролировала!

Я резко вскочила.

— Я работала на ДВУХ работах, Денис! Чтобы оплатить твое лечение!

— А за собой ты когда в последний раз следила? Лучше бы купила себе нормальные трусы или колготки в сеточку, – его голос стал низким, ледяным.

Я его не узнавала, где был мой муж, которого я видела четыре месяца назад?

Я напряглась.

— Что?

— Ты посмотри на себя, в зеркало, хоть разок, Ален, — он махнул рукой, – Ты закрылась, как бабка.

Я сглотнула ком в горле, но промолчала.

— Вечно в этих своих пуховых платках, вечно закутанная, то спина у тебя болит, то живот, то ещё что-то.

— Потому что у меня последствия после операции, Денис! – мой голос сорвался, – я реагирую на погоду очень.

— И что? – он насмешливо склонил голову, – У многих женщин было такое и детей рожали раньше вообще в поле! И что, все теперь должны ходить в репетузах, как ты?

Я опустила плечи.

— Что ты сказал?..

— Ты слышала. Репетузу какие-то вместо нормального белья, закрытые купальники, как будто ты старуха.

Я почувствовала, как у меня задрожали губы. Да, от слов, которые резали мое сердце как нож. Самый острый нож.

— Даже уборщица в моей школе выглядела лучше, чем ты.

Я сжала кулаки до боли.

— Ты… ублюдок.

— Да? А ты ревнивая истеричка, которая с самого начала ждала предательства.

— Потому что я знала, что оно будет!

— А может, ты сама его подтолкнула?

Я резко встала.

— А может, ты просто СКОТИНА?

Он смотрел на меня, в его глазах не было ни вины, ни раскаяния.

Только злость.

Только обида.

Я вдруг поняла, что он всё перевернул.

Он сам изменил, но теперь сделал меня виноватой.

Мол, я загнала себя в рамки, я стала не той женщиной, которую он когда-то полюбил.

Дорогие читатели, а в следующей главе у нас визуалы. Можно листать.

Визуализация

Дорогие мои читатели, извиняемся за малое количество прод, простуда забрала свое.

Поздравляем вас прекрасные с 8 марта. Желаем вам счастья и здоровья, крепкой любви и никогда не испытать предательства. Любим и обнимаем, ваши Дана и Алена.

А пока время познакомиться с нашими героями.

Алена

Сильная женщина 32 года, которая прошла через огонь и воду ради своего супруга и смогла сохранить нежное ранимое сердце.

Денис 35 лет

Предатель…

Спасибо, Юлия, за жизненную фразу, как раз может охарактеризовать тактично нашего героя.

“ Первое от чего избавляется человек, встав на ноги - трость.”

Илюша 2 года

Солнечный парень, который очень скучает по своему отцу и очень любит маму.

Напоминаем, что если история вас зацепила, не пожалейте для авторов звездочек, мы будем очень рады!

Постараемся почаще радовать вас продолжениями.

Хорошего времени суток, с праздником.

Глава 6

Алёна

Я вышла на балкон, закрыла за собой дверь, чтобы не слышать даже его дыхания. Ничего не слышать, тем более тех мерзких слов, которые он себе позволил сказать в мой адрес.

Город раскинулся передо мной, усыпанный фонарями, неоновыми вывесками, фарами машин, скользящих по улицам.

Я вцепилась в холодные перила и глубоко вдохнула.

Очень глубоко и очень протяжно.

Свежий воздух резал легкие.

Я посмотрела вниз – тихий двор, где завтра утром мамы выведут гулять своих детей.

Вот так же, как и я.

Я провела ладонями по своим бедрам, по бокам. Пыталась нащупать целлюлит, потрогала бока, слегка обвисшую кожу в районе паха, которая после рода мне покоя не давала. Это был немного мой комплекс, но я ведь женщина, я мать, неужели нельзя проявить хоть чуточки тактичности.

Я, в конце концом, живой человек И И это вообще не отменяет того факта, что мне очень и очень больно бывает иногда.

И больно и страшно и тяжело, я хочу иногда зарыться лицом подушку в просто чтобы вокруг было тихо. да, я тоже устаю и от ребенка и от его активности, потому что чтобы там не было, у меня такой энергии нет.

А этот… муж, объелся вкусных груш выдает мне…

«Репетузы какие-то...»

Чёрт, ну и гадость же он сказал. Как только язык повернулся сравнить меня со школьной любовницей, про колготки эти в сетку сказать.

Пусть берет рыбацую сеть, оборачивается и будет ему - колготка на все века.

Я сжала зубы.

Посмотрела на свои ноги.

Обычные спортивные штаны. Обычная удобная футболка, сверху – теплый кардиган.

Ну и что?

Я не ношу платья каждый день.

Я не бегаю за ребенком в мини юбке.

Я не глажу дома в кружевном белье, стоя у плиты.

И что, от этого я хуже? Я от этого разве перестаю быть женщиной? Становлюсь плохой или никакой?

Я живу в ритме ребёнка.

Мне удобно ходить в чём-то, что не жмёт, что не натирает, что не требует постоянных поправок и опасений, что шов впился не туда или лифчик давит ребра.

Два года моей жизни были посвящены маленькому человеку.

ДВА ГОДА.

Два года бессонных ночей, прорезывания зубов, коликов, температур, первых шагов, первых слов.

Два года заботы, вытирания разбитых коленок, поиска нужных кашек, выбора одежды, от которой не чешется кожа, изучения составов детского питания, ежедневного жонглирования миллионом задач.

Какие к рыбам стринги?

Какие чулки?

Я бы надела, если бы это имело смысл.

Но какой смысл?

Моё тело родило ребёнка.

Оно изменилось.

Оно перенесло операцию.

Я не бегу в спортзал, как одержимая, потому что у меня другие приоритеты.

Я не выставляю себя напоказ, потому что мне это не нужно.

Разве это плохо?

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри меня кипит обида.

Боже…

Он же говорил мне, что любит меня любую.

Когда я была с лохматым пучком, когда в растянутой футболке носилась по квартире, укладывая спать ревущего ребенка, когда я падала рядом с ним без сил, просто зарываясь носом в его грудь.

Я тогда не думала, что должна носить что-то сексуальное, чтобы он продолжал меня любить.

Не должна ведь?

А теперь выходит, что это была ошибка?

Я смотрела на огни города, и мне становилось не просто грустно.

Больно.

До тошноты.

Я не хотела жить, постоянно доказывая, что я достаточно хороша.

Что я достаточно красива.

Что я достаточно сексуальна.

Я просто хотела быть любимой. Чисто по-женски, просто нужной.

Но теперь, похоже, даже эта простая мечта оказалась недостижимой.

Только внутри стало тяжелее.

Как будто этот день, эта встреча и все то время, проведенное в квартире, добавили мне несколько лет.

Я держалась за холодные перила и думала.

О том, почему он ещё здесь.

О том, почему ведет себя так, будто у него есть право решать.

О том, почему меня так разъедает все, что он сказал.

Я перевела взгляд на ночное небо.

И тут зазвонил телефон.

Я вздрогнула от резкого звука, словно выдернули из собственных мыслей.

Посмотрела на экран.

Мама.

Точно, мама.. с этими скандалами, совсем забыла ей позвонить.

Я стиснула зубы, провела пальцами по глазам, будто могла стереть с себя все эмоции, и нажала кнопку ответа.

— Алёнушка, доченька, как ты там?

Она уже беспокоилась.

— Нормально, мам, – едва с губ сорвалось.

— Денис вернулся? Он же, вроде, поздно должен был?

Я сжала пальцы на телефоне... сильнее.

— Вернулся, — выдохнула я, глядя перед собой.

Замолчала.

Несколько секунд тишины.

— Алён?

— Лучше бы не возвращался.

Мама замерла на том конце линии.

— Что?..

Я прикрыла глаза.

— Мам, давай ты завтра приедешь, и я всё расскажу?

— Что случилось?!

— Мам, я замёрзла, стою на балконе. Завтра поговорим, ладно?

— Доченька, я ведь переживаю!

— Всё в порядке, мам. Все живы-здоровы. Просто мы поругались. Все хорошо. Завтра пожалуйста.

Она хотела ещё что-то сказать, но я уже нажала на кнопку завершения звонка.

Не могу сейчас, язык не повернется сказать, что он все это время обманывал и ее тоже, рассказывая ей на кухне за чаем, как любит меня и что я лучшее, что с ним случилось.

Пару секунд просто смотрела на экран, слушая, как кровь шумит в ушах.

А потом убрала телефон в карман и развернулась.

Мне больше нечего было делать на этом балконе.

Я уже всё решила.

Вошла в квартиру и глубоко вдохнула.

Хотелось верить, что всё закончилось.

Что я больше не увижу его, не услышу.

Что теперь в доме воцарится тишина. Ну до того момента, как Илюша проснеться.

Но, проходя по коридору, я заметила свет в кухне и остановилась.

Он был там.

Стоял у стола, разбирал свои вещи.

Футболку аккуратно сложил.

Вытащил джинсы, встряхнул, повесил на стул.

Как ни в чём не бывало.

Как будто просто вернулся после очередного рейса.

Я встала в дверях, пытаясь осознать увиденное.

Он даже не собирался уходить.

Наоборот, вел себя так, будто вернулся домой.

— Спасибо, что пыль протерла, — спокойно сказал он, кивая на стол.

Я застыла.

Он издевается?

Может, мне показалось?

— Ты что, сдурел?Я тебя выгоняю!

Он не отвел взгляда, продолжил складывать мятую футболку.

— Тебя не ждут, ты должен уйти! – я не хотела кричать, но последнее слово почти проорала.

Он застегнул молнию на сумке, но вместо того чтобы взять ее и уйти, развернулся ко мне.

— Выдохни.

Я смотрела на него и не понимала.

Как так?

Кто дал ему право?

Почему он ведёт себя так?

Как будто не он предал, не он разрушил семью, не он поставил меня перед фактом.

Я провела рукой по столу, смахнула с него невидимую пыль, как будто пыталась стереть весь этот день.

— Чисто на полках? — спросила я, чуть склонив голову.

Он нахмурился, не понял к чему я.

— Так вот пусть чисто и будет. Без тебя. Без твоих вещей. Без мужа-предателя в моём доме.

Он посмотрел на меня долго.

Прямо, в упор.

Но с места не двинулся.

– Давай спать, утро вечера мудренее.

Дорогие читатели, приглашаем вас в следующую книгу нашего литмоба от Иры Орловой и Анны Граниной Измена. Верну тебя, жена

Ссылка: https://litnet.com/shrt/uKlA

Можно листать дальше, там еще визуализация

Визуализация 2

Дорогие читатели, а теперь пришло время познакомиться с героями, с которыми мы еще обязательно встретимся.

Валентина Павловна - мама Алены. Добрая женщина, которая хочет для своей дочери счастья.

Ирина- женщина, у которой все это время был Денис. Она еще зайдет в гости, увидимся, но чуть позже. Мама двух прекрасных мальчиков.

Костя и Витя– художники, рисовавшие рисунок. Парни, которые просто хотят, чтобы их папа был рядом.

Людмила– девушка, которой звонила Алена, чтобы узнать, когда придет Денис с рейса.

Открытая, позитивная, любит раздавать советы.

Вот и все, хорошего дня, ваши Алена и Дана

Глава 7

Алёна

Утро вечера мудренее?

Ну, хорошо!

Раз уж мой дорогой и любимый муж вспомнил эту поговорку, так и быть, я приняла правила игры и перетерпела.

Кое-как устроилась на кровати, делала вид, что сплю, пока не услышала его шаги… где-то там…

Денис то подходил к нашей спальне, то снова возвращался на кухню. Будто не мог определиться.

Силой его не выгнать, полицию тогда тоже не вариант было вызывать. Если бы он надумал приставать, я бы начала отбиваться, и ему бы не поздоровилось.

Я долго ворочалась, но сама не поняла, как заснула в этой гуще мыслей.

Как улей в голове гудел, честное слово…

Только организм не железный. В какой-то момент меня всё-таки выключило.

И разбудило резко, вместе с лучами восхода.

Интуитивно я понимаю, что уже утро, распахиваю глаза и потираю. Не знаю сколько спала, но это не важно.

Организм всегда безошибочно просыпается раньше, чем Илюшка откроет глаза и начнет устраивать свои правила в доме.

Рефлекс мамы, как шутя когда-то называл мою сверхспособность Денис.

Денис…

Воспоминания вчерашнего дня острыми иглами проходятся по коже и вонзаются в горло.

Но, увы, не только они одни…

Я предельно ясно помню, что ложилась спать на своей половине кровати.

На всякий случай, если он придет, чтобы не лез ко мне. Иначе Климов рисковал лечь спать на полу. Я бы наверное со злости ногами его спихнула, хотя… да.

Даже если подумать, все равно бы спихнула. Была бы у него “особая качка”.

Надо было выкорчевать из груди чувство жалости и сострадания к предателям.

Надо было, но оно зудит в груди, дыхание перекрывает.

Но этим утром я уже спокойна, я уверена в себе, в том, что даже когда он уйдет, все будет нормально.

Я со всем справлюсь!

Возможно, здесь сказывается момент, что его не было дома очень долго, и я даже успела отвыкнуть от его присутствия рядом со мной но с другой стороны, возможно я просто возвела стену внутри себя, огромную, непреодолимую.

Повторяю эти слова как мантру — пока принимаю душ, пока варю манную кашу с малиной для сына.

Даже когда смотрю в окно, как молодая семья с двумя детьми смешно суетится, фотографируясь с цветами и шариками.

Их новорожденный сын в синем конверте кричит на весь двор, но никого это не смущает.

Ведь это такая радость. Счастье!

Вытираю слезу горячую, которая сама по щеке покатилась и быстро ополаскиваю лицо холодной водой. Нужно немного в себя прийти.

«Сыновья — это счастье!», — говорил Денис. Кричал, повторяя, и кружил меня возле роддома…

Оказалось, что такого счастья у моего мужа набралось на х3…

«Няня» транслирует кряхтение — моё счастье проснулось! И вот это счастье — только мое! Пахнет молоком и ягодками.

Полностью теряюсь в Илюше, забывая про время. Вообще про все, что меня окружает, сегодня он крайне активный.

Даже мысли о том, что вообще надо еще и с мамой поговорить на задний план уходят, хотя она скоро должна приехать. Буду все решать на месте, пока что в успешных попытках побороть бушующую внутри злость на этого в серых носках под теплым одеялом.