Развод. Заноза для несносного босса

Нажимаю на зеленую кнопку и ставлю на громкую связь. И кидаю ей телефон, который Людмила ловит обеими руками.

– Ты где?! – доносится до меня громкий разгневанный голос.

– Тебя это волновать не должно, учитывая, где сам сейчас находишься, – Людмила отворачивается от меня.

Я вижу ее напряженную худую спину. Через тонкую майку проглядывают позвонки, и у меня возникает отчетливое желание провести по ним пальцами…

– Я около нашего дома вообще-то!

– Тебя отпустили…

– Кому я там нужен в отделе… Приходи домой! Что за выкрутасы? Мы с тобой еще не закончили! И принеси мне пивка, башка разрывается!

– Больше тебе ничего не принести?!

Она наконец, к моему удовольствию, взрывается. Рявкает на него, а он рычит на Людмилу в ответ:

– Плохо мне после вчерашнего! Ну что ты за человек такой, неужели тяжело в положение мое войти?! Или подожди… – его голос становится вкрадчивым. – Или ты не можешь? Где ты, Людка? У мужика какого-то? У вчерашнего подонка, который мне всю рожу расквасил?!

Глава 6

Людмила

Меня просто трясет от ярости.

Как этот ублюдок смеет говорить мне такие вещи… Как у него совести хватает?

Сжимаю руки в кулаки, чувствуя, как нервная дрожь сотрясает все тело.

Сейчас он получит у меня. Только не пива, а по лицу сковородкой!

– Где ты, Людка? У мужика какого-то? У вчерашнего подонка, который мне всю рожу расквасил?!

– Миша.

Моим голосом можно сталь резать.

– Если ты сейчас же не исчезнешь из моей жизни, я снова вызову полицию.

– Какого хрена ты там бормочешь? Отвечай, где ты! Немедленно!

– Я развожусь с тобой.

– Слышь, мужик, если ты сейчас не заткнешься, я тебя сам успокою.

Снова, – звучит за моей спиной зычный голос Максима Игоревича.

– Ты кто такой? – рявкает трубка. – Приходи, разберемся!

– Максим Игоревич… – вцепляюсь в предплечья босса, умоляюще глядя на него. – Пожалуйста, не надо…

Он медленно забирает у меня телефон, ухмыляясь, отвечает:

– Сейчас приду.

Отключает мобильный, вновь передает мне. Смотрит словно на неразумного ребенка:

– Людмила, я пошел. Не ходите за мной. Сами разберемся.

Он разворачивается, а я выпаливаю ему вслед:

– Зачем вы это делаете?

Он оборачивается, лениво поднимает бровь:

– Потому что я нормальный мужик, который не любит, когда женщину так унижают. Сидите дома, Людмила. Я скоро вернусь.

“Сидите дома”. Вот так вот просто. Словно я не обычный гость, задержавшийся здесь на несколько дней из-за несчастного случая, а член его семьи… Его женщина.

От этих мыслей вздрагиваю. Что за глупости лезут мне в голову?

Едва за боссом хлопает дверь, вбегаю в кабинет, шепчу прерывисто Доку:

– Вы можете посидеть с Юлей? Мне надо…

– Я бы на вашем месте послушал то, что говорит босс. Иначе…

Качаю головой. Это касается меня и сидеть без дела я не собираюсь. Даже если Максим Игоревич будет против… Я не могу оставаться в стороне.

“В конце концов, он тоже играл не совсем честно… Зачем-то врубил громкую связь, а я ее не отключила…”

***

Добежать до своего дома с поднимающейся температурой – та еще задача. Но я успешно справляюсь, запахнувшись в найденный в шкафу у босса какую-то красную меховую шубку.

“Надеюсь, что хозяйка будет не против…” – усиленно гоню от себя мысли о том, что у босса может быть женщина. Почему-то они мне неприятны.

Когда, наконец, добираюсь до своего дома, то вижу, что основное действие уже произошло.

Мишка лежит в грязи, скрежещет зубами, злобно глядя на босса, который с холодным равнодушием взирает на него с высоты своего внушительного роста.

Мурашки бегут у меня по спине. И дело не в холоде, а в том, что я понимаю: Максим Игоревич может просто убить моего будущего бывшего мужа. Прямо сейчас.

***

Босс оглядывается на меня. Его глаза вспыхивают и я застываю, а потом с коротким криком падаю на холодную землю, споткнувшись.

Во взгляде, обращенном на меня, мерещится затаенная ярость.

Он злится, что я пришла. Что не послушалась его.

Но разве я могла поступить иначе?

– Людка, убери этого придурка! – Мишка выплевывает кровь изо рта, а босс рявкает на него:

– Лежать, я сказал! Если вообще хочешь подняться в этой жизни!

Мне хочется возмутиться, спросить, что он себе позволяет, но… я молчу. Лишь поднимаюсь на ноги, с досадой осматриваю испачканную шубу и бормочу почему-то:

– Извините…

– Ничего страшного, – цедит начальник сквозь зубы. – И с вашим… мужем мы почти закончили.

Его последние слова звучат зловеще. И Мишка белеет, словно мел, поднимается на ноги так быстро, словно изворотливый уж.

Отскакивает от босса, выставляя вперед руки:

– Не подходи, ненормальный! Нужна тебе моя жена? Да забирай! Нравится возиться с сирыми и убогими? Бери эту потрепанную старуху, все равно ведь наиграешься и потом бросишь!

Хватаю ртом воздух словно выброшенная на берег рыба. Ярость гудит в висках, кровью заволакивает глаза.

– Ты кого старухой назвал?! – кидаюсь к Мишке, но сильные руки Максима Игоревича с удивительной ловкостью перехватывают меня за талию. Он словно пушинку держит меня, пока я пытаюсь достать до этого подонка, недоноска, негодяя, который разрушил мою жизнь!

Максим Игоревич поудобнее перехватывает меня, а затем…

Ни я, ни Мишка не успеваем ничего заметить, как спустя мгновение мощная нога прилетает к моему будущему бывшему мужу в живот.

Тот отлетает от нас, складывается, словно бумажный стаканчик, изо рта у него брызжет слюна и кровь.

– Чтоб я больше тебя здесь не видел. Увижу – ноги оторву, – холодно басит Максим Игоревич.

– О-отпустите меня… – бормочу я, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы. Зажмуриваюсь, но все равно с досадой понимаю, что они капают боссу на плечо. А тому ни горячо, ни холодно от этого. Он лишь подкидывает меня и равнодушно отвечает:

– Вот еще. Мы идем домой.

– Но я уже у себя дома, – беспомощно бормочу я. – Вы же уже дверь поменяли, да?

Смотрю на нее, действительно новая. Стоит, блестит.

– Поменял, но ключи мне еще не отдали.

– Как это так… – вновь зажмуриваюсь, не желая смотреть на Мишку, который, бормоча, поднимается с земли и бредет от нас прочь.

Потерянный. Жалкий. И униженный.

Я не чувствую никакого удовольствия от того, что его побили. Просто отвращение, что когда-то любила этого жалкого человека и позволила ему войти в свою жизнь. А теперь… теперь я его даже не уважаю. Не после того, что он сделал. Разве можно любить человека, не уважая?..

– Накосячили чего-то… Хватит уже споров. Вы взрослая женщина, а ведете себя словно ребенок…

Максим Игоревич начинает движение. Я открываю глаза.

Болтаюсь на его плече, словно куль с картошкой, пытаюсь слезть.

– Отпустите меня! Я вполне сама могу дойти!

– Вы не можете даже поручение мое выполнить нормально, – резко обрубает он. – Теперь у меня возникают сомнения даже в вашей профпригодности. Вы точно умеете слушать и слушаться?

Невольно притихаю. И он мягко хмыкает, продолжая свой путь, который занимает минут пять его быстрым легким шагом.

Когда мы оказываемся дома, Максим Игоревич осторожно ставит меня на пол. Док, вышедший вместе с Юлей из зала, удивленно присвистывает:

– Вот вы где! А у меня новости появились!

– Какие?

Вместо ответа Док сует какие-то документы Максиму Игоревичу и тот, глядя на них, моментально мрачнеет.

– Какого черта… – рычит он.

Заглядываю боссу через плечо. И невольно задерживаю дыхание от волны ярости, которая окутывает Максима Игоревича.

– Ч-что…

Он оборачивается ко мне. На застывшем, словно маска, лице, читается выражение, будто он сейчас меня убьет. Прихлопнет словно мошку.

А я даже не знаю, за что. Что еще успела натворить.

– Ваш патологоанатом… – цедит сквозь зубы. – Идиот?

– Какой патологоанатом? – отступаю от босса на шаг, а он трясет бумажками:

– Штатный! При ферме! Какого черта здесь понаписано?

Хватаю бумажки, всматриваюсь в них. И, как говорится, смотрю в книгу – вижу фигу.

– Ничего не понимаю… – бормочу я. – Странно все это…

– Он или идиот, или обычный вредитель! В отчете о вскрытии погибшего скота полно ошибок, даже самых элементарных! После тщательной проверки вскрывается такая диверсия…

– Да, похоже именно на нее, – задумчиво замечает Док.

– Вы… вы уверены? – растерянно облизываю я губы.

– Хотите взять всю вину на себя?

– Нет!

– Вот и я считаю, что… – босс вдруг замолкает, будто сдувается.

Поджимает губы и вырывает у меня документы:

– Идите наверх. К себе.

– К себе? – глупо спрашиваю я.

– Да. Мне нужно подумать. Ведь очевидно теперь, что документы составлены таким образом, чтобы я не смог прикопаться. Но тот, кто их составлял, не учел моих связей, – Максим Игоревич улыбается, и от этой хищной, наполненной предвкушением улыбки у меня дрожь по загривку бежит.

– Идите к себе, Людмила. Завтра поедем на объект.

У меня язык не поворачивается так назвать нашу, мою ферму, на которой я работала так долго. Обидно слушать это обезличенное “объект”. Но я молчу, киваю и медленно поднимаюсь к себе.

Черт побери, все еще не могу поверить, что про себя начала почему-то называть это место так!

Сажусь на постель, большую и широкую, на той, где ночевала прошлую ночь, когда почти сбежала от полуголого босса… О-ох. Зачем я об этом вспомнила?

Валюсь на постель, закрываю лицо руками. Как жаль, что не могу стереть это зрелище из своей памяти. Мощную грудь, которой почему-то до боли в пальцах захотелось коснуться. Линию волевого подбородка, по которой возжелала на короткое мгновение безумия провести пальцами.

Хищную ухмылку, от которой внизу живота сжимается сладостное тягучее возбуждение.

Его взгляд, которым он смотрит на меня. Руки на мне, даже сегодня, когда нес на плече.

“Он трогал меня так, словно я принадлежу ему”.

Мотаю головой.

Это безумие. Сущее безумие – иметь такие мысли о своем боссе. Тем более, когда в моей жизни еще остался Миша. Да, он меня окончательно разочаровал. Да, нужно подать документы на развод…

“Точно! Чего же я жду…”

Медленно раздеваюсь, скидываю испачканную шубку на кресло. Осторожно снимаю с себя джинсы, морщусь от боли. С тех пор, как Максим Игоревич сбил меня на своей машине, кажется, прошла целая жизнь. А с другой стороны – всего ничего.

Поэтому синяки еще ноют.

Остаюсь в трусиках и футболке. Откидываюсь на спину, беру в руки телефон и захожу на “Госуслуги”.

“Нужно покончить со всем раз и навсегда…”

– Людмила, я… – голос босса разбивает мирную тишину, установившуюся в спальне.

Я сдвигаю ноги вместе и резко сажусь на постели, впиваясь взглядом в Максима Игоревича. Который, не отрываясь, смотрит на мои голые бедра.

***

– Ой… – срывается с моих губ.

– Что у вас с ногами? – глухо произносит он. Проследив за взглядом, отвечаю:

– Вы же сбили меня тогда… Вот синяки остались. Заживет.

Максим Игоревич разворачивается и выходит из комнаты. А я вскакиваю на ноги, принимаюсь судорожно надевать джинсы. Потому что… ну потому что! Не должен такой он меня видеть!

Да, синяк большой и все еще болит. Но это меньшее, что меня сейчас беспокоит. Потому что сила жара, затопившая меня всю от макушки до кончиков пальцев, ошеломляет меня.

От того, что его темные глаза внимательно смотрели на меня, в груди сердцу почему-то становится неспокойно.

“Надо позвонить девчонкам и уже съезжать отсюда”, – нервно думаю я и застываю, когда слышу, как дверь снова открывается.

– Раздевайтесь.

– Ч-что?

Максим Игоревич проходит в комнату и плотно закрывает за собой дверь. Подходит ко мне, нависает, блестя глазами.

– Зачем джинсы напялили? Больно ведь. Раздевайтесь, нужно обработать ваши раны.

В руках у него я замечаю небольшую баночку с мазью, протягиваю руку:

– Я могу сделать это сама.

– Конечно можете, вы ведь не инвалид. Я просто помогу. Не переживайте, отвернусь и не буду подсматривать.

В его голосе звучит насмешка и я уязвленно вздергиваю голову. В самом деле, что он еще там не видел? Развела тут панику, как будто он может посмотреть на меня, как на женщину… Уверена, что у босса нет никаких отказов от дам и… вообще какого хрена меня это вдруг волнует?!

– Отвернитесь, – выходит суровее, чем предполагала.

Максим Игоревич приподнимает брови, но все же слушается. Я снова снимаю джинсы, чувствуя себя идиоткой.

Сажусь на постели, прикрываю голые бедра одеялом и несмело произношу:

– Можете повернуться.

Напряжение повисает такое, что впору ножом резать.

Максим Игоревич медленно поворачивается.

Смотрит на меня снизу вверх.

Его темные глаза пылают или это мне только кажется?

А затем он присаживается на одно колено, берет одну мою ногу и кладет себе на бедро. Легкая ткань одеяла приподнимается на бедрах, и я ощущаю, как меня снова заливает теплой мягкой истомой.

Максим Игоревич открывает баночку, зачерпывает пальцами мазь и наносит ее на огромный синяк на моей ноге.

Едва сдерживаю стон.

“Мне больно. Мне просто больно!”

Длинные пальцы скользят по жирной от мази коже.

Синяк опоясывает место чуть выше колена, идет на внутреннюю сторону бедра.

Сердце в груди дрожит и, кажется, обрывается, когда умелые пальцы босса скользят туда.

Бросаю на него короткий взгляд. На мощной шее блестят капли пота.

Кадык дергается, а затем босс поднимает на меня темный взгляд.

Пальцы застывают на нежной коже бедра.

Взгляд напротив настойчивый. Не просящий, не уговаривающий.

Подчиняющий.

Облизываю пересохшие губы, а босс тянется ко мне…

И в этот момент звонок мобильного буквально подкидывает меня на кровати! Босс застывает, а потом ошарашенно моргает.

– Я… Простите, – мямлю подобно маленькой, судорожно ищу телефон на кровати, а когда нахожу, то тянусь к нему.

Из-за этого мои бедра оголяются еще сильнее, и я слышу шумный тяжелый вздох.

Максим Игоревич отворачивается и встает ко мне спиной. А я лишь могу пробормотать:

– Алло…

– Мамочка, как ты там? – слышу голос Яночки и на сердце сразу же становится теплее, хотя сердце все еще лупит в грудь словно сумасшедшее.

– Все хорошо, а ты как, солнышко? У тети Светы хорошо?

– Да, но я очень скучаю по тебе и папе… Он не появлялся?

Сказать об этом у меня язык просто не поворачивается. Да и что сказать ребенку, который скучает по отцу, который даже не удосужился поинтересоваться, где его дочь?

– Прости, милая… – бормочу я. – Как только появится – ты узнаешь…

Понимаю, что возможно неправильно веду себя сейчас. Но неизвестно, чего ребенку хочется: неприглядной правды, которую я пытаюсь скрыть или же пусть спасительной, но лжи?

– Хорошо. Тут тетя Света хочет с тобой поговорить…

– Алло?

– Людка, ты там еще жива?

– Живее всех живых, – смеюсь я. – Скоро уж поправлюсь, можешь не переживать. Приеду.

Краем глаза, как вижу напрягается мощная спина босса, который все еще находится в комнате. На смену смущению приходит возмущение. Ну и дурацкая же у него привычка подслушивать чужие разговоры!

– Да ты можешь не торопиться в принципе, – говорит трубка лукавым голосом Светки. – Я тут с девчонками легко управлюсь, а ты пока нового босса покоряй…

– Ч-чего? – быстро убавляю звук на телефоне.

– Ты из меня дуру-то не делай? Видела я, как он на тебя смотрит!

Отличный мужик, надо брать!

Тяжело вздыхаю. Светка в своем репертуаре. Ей бы только свахой работать. Была б у нее власть, она б меня давно уже развела с Мишкой, да снова замуж спровадила!

“Ну в принципе от нерадивого муженька давно надо было избавиться…”

– Ладно, мне пора. Глупостей не говори. Сама позвоню, – резко бросаю я, а подруга в ответ лишь тихо смеется.

Выключаю наш разговор и настороженно кошусь на Максима Игоревича, застывшего около окна. Когда он успел туда подойти?

– Подруга волнуется? – тихо спрашивает он.

– Да.

– Хорошая, – он оборачивается ко мне. – Продолжим?

– Вы знаете, я лучше сама… – протягиваю руку, чтобы забрать банку.

– Я хотел помочь, – пожимает он плечами, но в этом жесте мне тоже чудится какое-то странное напряжение. Тем не менее, Максим Игоревич банку мне все же отдает, а затем вновь смотрит в окно.

– Кого еще там принесло? – цедит хмуро сквозь зубы.

Поправив на себе одеяло, я приподнимаю и подхожу к нему.

Застываю, глядя в окно.

Холодная дрожь проносится вдоль позвоночника.

У ворот дома останавливается черный мерседес, из которого выходит мужчина, одетый в дорогое черное пальто. Он вдруг поднимает голову и взгляд холодных серых глаз безошибочно останавливается на мне. Мужчина ослепительно улыбается, однако улыбка не трогает его взгляда.

Едва удерживаюсь от того, чтобы не отскочить от окна.

Этот человек… я его знаю. Но лучше бы никогда не знала.

Глава 7

Однако от моего босса ничего так просто не скрыть.

– Вы знакомы с этим человеком, – это не вопрос, а утверждение.

– Это Пегов Владимир Андреевич. Он был нашим конкурентом.

Не хочу говорить всей правды, но память услужливо подкидывает мне моменты того, как этот человек явно приставал ко мне, пытался переманить к себе работать.

– Непонятно, что он здесь забыл… – бормочу я.

– Никогда не видел его вживую. Раз уж сам приехал знакомиться, надо встретить. Сидите здесь.

Максим Игоревич смотрит на меня, ожидая ответа и я с медленно киваю. Не очень-то охота мне видеться с Пеговым. Он