Слезы Плаата

Фленион, дворец правителя в столице Фалон.

Что со мной происходит? Я думала, что все уже решила, но эта встреча до сих пор живет во мне и теплится в груди.

Так нельзя! Мне ничего не известно об этом существе! Может, я настолько заблудилась в фантазиях, что сама создала его?

Нет, я чувствовала его рядом. Он настоящий! Анэлия тоже видела его, и это сбивает с толку!

Размышления о нашей встрече настолько занимают меня, что длинный витиеватый коридор до вторых покоев матери кажется очень коротким. Флеени смотрит так, будто хочет задать вопрос и не решается, а я продолжаю метаться между сном и реальностью.

Служить в этой части дворца могут только женщины, поэтому мой внешний вид никому не доставляет неудобств, включая Анэлию. Она уже привыкла к моим вечно мокрым волосам, чего не скажешь о рассеянности.

Всю дорогу флеени аккуратно направляет меня за плечи, чтобы я не прошла мимо, и многозначительно вздыхает.

Эти стены и непонимание семьи давят на меня, как чаша сдерживает воду, а незнакомец за миг сумел задеть самые глубокие струны моей души!

Я думала, что готова покинуть дом, и смирилась. А сейчас один его взгляд возродил во мне жажду свободы!

Но я ничего не могу изменить! И никогда не могла…

От этой мысли я останавливаюсь и впиваюсь в шелковый халат, который Анэлия накинула на меня. Флеени точно понимает, что мне не дает покоя, но не подает вида и терпеливо замирает.

Он погубит тебя, – проносится в голове и острой занозой вонзается в сердце.

Льебо не способен причинить мне вред! Тем более, когда я стану частью его семьи! Жрецы, наконец, излечат меня, и я заживу нормальной жизнью!

Если бы их магия могла воздействовать на чужаков так же, как на италунцев, это произошло бы гораздо раньше.

А что, если у них не получится? Вдруг моя болезнь не поддастся? Все отвернутся от меня, как здесь, и уже не один отец, а целый народ будет ненавидеть меня!

Нет!

Они очистят мое тело от воды и тем самым излечат.

Иначе быть не может!

Я с трудом продолжаю путь и с каждой новой мыслью все больше ускоряю шаг. Анэлия едва успевает за мной, и, подняв подол длинного платья, практически бежит, чтобы не потерять меня из виду.

Покои матери имеют два входа. Один – главный, где она принимает высоких гостей, а второй – для флеени, и он ведет к ее личному залу для приготовлений.

Я могла бы остаться у себя, но такова традиция. Согласно ей, матерь должна подготовить меня сама и дать ценные наставления перед церемонией. Она начнется, как только я прибуду на Италун, поэтому у нас больше не будет возможности поговорить.

Осталось пройти сквозь дворцовый сад, и мы встретимся, но я снова медлю, потому что хочу попрощаться с ним.

Когда я была маленькой, матерь попросила правителя создать его здесь, чтобы мы могли любоваться на едва ли не последний живой уголок на планете. Виной тому культ отречения, привезенный сюда переселенцами с Италуна.

Его адепты сеют страх среди жителей, убеждая, что растения не что иное, как рассадник будущих бедствий. И переход на питание энергией не прекратил их уничтожение, потому что для их жизни все равно требуется хотя бы капля воды.

Если бы не матерь и преданные ей айдемианцы, которые стараются сохранить природу внутри и вокруг нас, города превратились бы в пустыни гораздо раньше. Но страх уже не остановить. Он захватывает все на своем пути, и это еще одна причина, по которой я вынуждена жить взаперти.

Никто не должен знать о моем недуге. Моя зависимость от воды будет воспринята, как измена, а любой союз будет обречен.

– Надеюсь, вы сможете дойти сами? – в нетерпении спрашивает Анэлия, когда я в очередной раз останавливаюсь. – Я должна пригласить матерь.

– Разве она не ждет меня?

– Нет, она вышла, – убеждает флеени, но держится очень неуверенно.

Она что-то скрывает или же собирается рассказать о том, что видела!

– Ты помнишь? – строго говорю я, схватив ее за рукав. – Ничего не было.

– Конечно, дочерь Флениона. Не беспокойтесь.

– Хорошо, тогда я прогуляюсь немного.

Audiomachine – Concealed Passion

Дворцовый сад, как всегда, наполнен жизнью, но вместе с тем атмосферой тоски. Каждый листок здесь мечтает о доме, которого никогда не знал, но, подобно мне, откуда-то помнит, как он выглядел.

Сейчас же, запертые в каменных стенах, мы оба черпаем силы из источника под дворцом и безмолвно просим о помощи.

Может, тот юноша пришел на мой зов?

Почему же так поздно…

Я мечтаю вырваться отсюда с самого детства, и теперь, когда у меня появился шанс…

Нет! Ему нельзя верить! Это только слова. Пустые и лживые, как и моя жизнь...

Чтобы сбежать от навязчивых мыслей, я устремляюсь туда, где багровые макушки деревьев заслоняют лучи светила, и сажусь рядом с фленионской ивой. Она, словно матерь, сразу изгибается, чтобы скрыть несколько слабых ростков, а я отчего-то вижу в них себя.

Только меня никто не защитит, если все узнают правду.

Даже собственный отец.

– Не бойся, я не обижу их, – шепчу, наблюдая за тем, как они склоняются навстречу сильному стволу и слегка выглядывают из-за него, покачивая листьями.

Вздыхаю и хочу опереться о дерево, как ива заботливо протягивает ко мне ветки и делает из них мягкое ложе.

– Спасибо.

Осторожно ложусь, чтобы в последний раз в тишине и покое вдохнуть тонкий аромат альваций, свежих листьев и сочной травы.

Смогу ли я начать новую жизнь там, где у меня есть будущее и Льебо, но совсем нет воды?

А значит, и ЕГО…

Мысли о нем не отпускают меня до тех пор, пока прохладные капли, стекая по шее, не начинают холодить спину. Вздрогнув, я собираю мокрые волосы набок, как вдруг вся вода с них поднимается и, подхватив частички энергии с листьев и цветов, устремляется к прозрачным сводам потолка.

Словно русло реки, мерцающее облако разливается поверх сада, укрывая его тонкой пеленой, а затем тишину нарушает шорох теплого дождя.

Зеленые ветви ивы, впитывая влагу, становятся толще и рождают свежие большие листья. Альвации и пиерии9[9] раскрывают новые бутоны, а многочисленные ростки со всей жаждой жизни тянутся вверх и становятся высокими сильными деревьями.

Я выбегаю из-под кроны и поднимаю голову, чтобы тоже почувствовать восторг, котрый витает в воздухе, но быстро понимаю – это особенный дождь!

Он не мочит, а проскальзывает внутрь, ускоряя ритм сердца и делая меня одним целым с неведомой стихией.

В этот миг я вижу все иначе!

Дворец уже не кажется мне таким холодным и серым, сад одиноким, а мир вокруг опасным и непредсказуемым, будто я смотрю на него глазами существа, бесконечно любящего каждую его частичку.

Внезапно облако надо мной приходит в движение и сквозь щели в крыше и витражах устремляется к небу. Пустошь, окружающая столицу, покрывается зеленью, а фленионцы так же, как и я, поднимают лица к небу, испытывая неподдельный восторг.

– Такими я хочу видеть вас, – шепчет кто-то, появившись за спиной.

Чтобы не спугнуть момент нашей встречи, я замираю и закрываю глаза.

– Это ты… Как тебя зовут?

– Си́ен, – он подходит ближе. – Посмотри, разве есть что-то прекраснее этого?

Я хочу повернуться, чтобы увидеть его лицо, но Сиен кладет руки мне на плечи и просит:

– Ну же. Взгляни.

Снаружи и правда происходит нечто похожее на сказку.

Редкие полосы оазисов, благодаря дождю, становятся шире и убегают далеко за горизонт. Люди продолжают высыпать на улицы, чтобы почувствовать это волшебство, и улыбаются, едва капли касаются их лиц. Городская суматоха, серость каменных строений и страх мгновенно отступают, а жители, как зачарованные, оглядываются, будто попали совсем в другое место.

– Это делаешь ты?

– Да, – юноша скользит ладонью по моему предплечью. – Каждый из вас это может.

– Мы можем управлять стихией? – наивно спрашиваю я, склонив голову к его подбородку.

– Нет, но вы можете не разрушать все, что вас окружает…

Его шепот у мочки уха рождает во мне необъяснимый трепет. Сердце готово вырваться из груди, и не в силах противостоять чувствам, я, наконец, оборачиваюсь, но вдруг вижу только ледяной взгляд, направленный в сторону.

– Только вы ничему не научились… – строго произносит юноша.

Когда крики фленионцев окончательно разрушают трогательный момент, я вновь оборачиваюсь к окну и впадаю в оцепенение.

Очнувшись от забытья, навеянного дождем, жители в безумной порыве устремляются к растениям, выросшим в пустыне, и начинают рвать их. Несколько десятков айдемианцев стараются образумить их, но тщетно. Фленионцы ничего не слышат, и все яростней уничтожают зеленые островки.

Растения же не сопротивляются, а только сгибают стволы и смиренно встречают свою участь от рук ослепленной местью толпы.

Еще некоторое время Сиен с болью наблюдает за ними, а затем поднимает голову, и белая пелена над нами превращается в серые густые облака.

В этот миг я, наконец, понимаю, кто передо мной, и, не помня себя от страха, умоляю его остановиться:

– В них живет боль потери. Они не понимают, что делают!

– У них никто не погиб. Я проследил за этим. Мы забрали только технологии, разрушающие ваши тела и души, но оставили энергию для восстановления, – монотонно отвечает Сиен, продолжая смотреть в окно. – Дождь шел всего несколько дней и нужен был, чтобы смыть с каждого из них жажду власти и первенства. Но им мало быть просто счастливыми…

– Все это ложь, – говорит матерь, внезапно появившись в саду.

Она быстро приближается к нам и отчего-то совершенно не боится Сиена, будто уже видела его раньше. Он же не исчезает, как утром, а поворачивается и внимательно смотрит на нее.

– Ты пришел сеять разрушение и страх, а не помогать.

Приблизившись, матерь хватает его за плечо, но обжигается.

– Меня не может коснуться тот, кому я не давал разрешения. Но вы не правы. Я прошел спасти вашу дочь от гибели и забрать ее. Прямо сейчас.

Желание Сиена и его неимоверная сила так пугают меня, что я подбегаю к матери и тяну ее назад.

– Мерзавец, – говорит она, скрывая обожженные ладони. – Все это время ты держал нас в плену из-за недуга моей дочери. Она мучается из-за тебя, ведь ты сделал ее такой. А теперь хочешь, чтобы я отдала ее?

– Так это ты? – протягиваю. – И ты посмел прийти и просить, чтобы я пошла с тобой?

– Вы отошли от своей природы, – шепчет Сиен. – Я вынужден был сделать это ради вашего блага.

– Но не ценой жизни ребенка, – спорит матерь, сдерживая крик, чтобы нас никто не услышал.

– Лиа. Идем со мной, – просит юноша. – Ты можешь и должна быть свободной.

– Нет…– машу головой. – Если бы не ты, я бы и сейчас была свободной.

– Прошу, я не сделаю больно, – настаивает Сиен. – Я могу допустить, чтобы ты стала инструментом мести своего отца.

– Уходи, – повторяю, с горечью прощаясь с последней, пусть и эфемерной возможностью осуществить свою мечту.

Мое сердце все еще жаждет быть с ним, но разум не дает мне покоя.

Я не смогу жить, зная, что бросила семью.

– Хорошо, – дрожащим голосом произносит Сиен, не сводя с меня глаз. – Но я должен предупредить. Не улетай на Италун. Что бы ни случилось. Аскар сошел с ума…

– Как это? – с недоверием спрашиваю я.

– Он связался с моими братьями и собирается уничтожить Италун, потому что там собирается…

– Совет…– продолжает матерь.

– Да. Но над планетой есть барьер, защищающий ее от воды. Он не пропустит их, поэтому братьям нужно, чтобы ты была там.

– Почему?

– Ты единственная, кто сможет обмануть его из-за измененной генетики.

– Измененной тобой, – в отчаянии тянет матерь.

Продолжаю медленно отступать.

– И как они планируют попасть в столицу?

– С помощью твоего тела. Ты принесешь их в Имитр и даже не почувствуешь этого. Мы способны жить внутри вас очень долго… и даже создавать свои миры.

– Что нам делать? – оглядываюсь.

– Садитесь на корабль, немедленно, и прикажите Се́лео, чтобы он летел к Эдриану. Робот знает, где ваш сын.

– Он жив? – с надеждой спрашивает матерь.

– Жив, но находится в неменьшей опасности, чем вы. Если Аскар сделает то, что хочет, пострадают все.

Гнев матери постепенно сменяет ужас.

Она точно понимает, о чем говорит Сиен!

– Почему ты помогаешь нам? – допытывается она.

– Разрушение не всегда ведет к возрождению. Я вижу эту разницу, а они пока нет.

– И как же мы сможем улететь? Аскар контролирует все.

– Я попытаюсь задержать братьев. Они скоро будут здесь. Летите на Плаат, там я намного сильнее и защищу вас.

– А если нет?

– Если вы не послушаете меня и пересечете барьер Италуна, я не смогу помочь вам там, – говорит Сиен, приближаясь ко мне: – Прошу тебя, Лиа, поверь мне…

– Почему вы еще не готовы, Анэлия, Зейтини! – внезапно кричит отец, выбив ногой двери покоев.

Матерь кивает, а Сиен прыгает к подножию дерева, словно ныряет в воду, и растворяется в энергетическом субстрате.

– Зейтини! Ты совсем обезумела? – продолжает кричать отец, увидев нас. – Ты позволяешь нашей дочери бродить по дворцу в этом?

– Мы как раз идем в зал приготовлений…– оправдывается матерь, переглядываясь со мной.

– Пора улетать.

Отец сжимает мое плечо и тянет, но не в покои матери, а совсем в другую сторону.

– Мы не готовы! – кричит она. – Дай Лии время хотя бы одеться!

Правитель резко оборачивается и, сверкая глазами, полными гнева, ревет:

– Ты видела, что случилось, Зейтини? Чертов дождь снова пришел на Фленион! Буря может разыграться в любой момент! Нужно улетать немедленно! Сделаете все, что нужно на корабле.

Похоже, Сиен прав. Отец так спешит, будто в его планах и не было заключения союза, и все это просто игра.

А мы только средство.

Впрочем, как и всегда.

Матерь идет следом и взглядом просит меня не беспокоиться, но я не могу.

Как же мы сможем улететь, когда отец ни на секунду не спускает с нас глаз?

Глава 7

ЛЬЕБО

Италун, дворец правителя в столице Имитр.

Италун обречен.

Пока армия чужеземцев захватывает нашу столицу, я стою здесь вместе с главным виновником этого бедствия!

Захватчики прилетели сюда, чтобы спрятаться, как пустынные змеи, и нанести удар в спину любого, кто посмеет воспротивиться. Но я не собираюсь смотреть на это!

Отец, конечно, попытается меня остановить. Не удивлюсь, если он сам занесет меч над моей головой, как только поймет, что я задумал. Правитель настолько жалок, что готов рисковать всем ради сиюминутной выгоды.

А остальные нет.

Они не допустят, чтобы Италун начал реальную борьбу из-за моей смерти. Многие недовольны решениями отца, поэтому эти трусы не убьют меня, чтоб не вызвать волнений и получить Эдриана.

Время на исходе.

Если кто-то из правящей семьи Флениона станет заложником или пострадает, Аскар без колебаний призовет сюда все силы, и Италун превратится в поле битвы, а я – в главного предателя.

Совет сделал это специально, чтобы подставить под удар чужой народ.

Когда-нибудь они договорятся и прекратят распри, но что оставят здесь, кроме пепла?

Фленионцы не должны покинуть свой дом. Тогда ловушка не сработает, а Эдриан, наконец, вернется, когда узнает о том, что здесь творится. Он слишком долго избегал ответственности!

Я не верю, что он пошел на поводу у Аскара и вдруг возжелал величия! Но его место здесь. Не пренебреги он своим долгом, все могло бы быть иначе! И мой народ был бы в безопасности!

Я точно знаю, что должен предпринять!

До прихода технологий Флениона у нас был свой способ передачи посланий с помощью ани́би. Эта капсула из особого металла с полостью внутри. В ней можно спрятать послание, и его прочтет только тот, кому оно предназначено.

Аниби очень быстрый. Ему нужно несколько минут, чтобы набрать скорость и стать невидимым, но хранилище уже много запечатано по приказу отца. Открыть его под силу только жрецу или воину, владеющему древней магией нашего народа.

Подданные не ослушаются приказа, но я не из их числа! Я будущий правитель, и должен оставаться им, что бы ни случилось!

Отец всегда пренебрегал нашей магией. Он считал ее уделом жрецов, а не воинов, поэтому не позволял обучать меня. Но я думаю, что дело в Аскаре. Правитель слишком рьяно перенимал все, что тот давал ему, и превратил Италун в грязную смесь традиций и новых технологий. Однако моя мать тайно приводила ко мне учителей, и я пытался повторять за ними. Это было непросто, но я сумел овладеть некоторыми техниками до того, как она слегла с неизвестной болезнью.

Правитель даже не знает об этом.

Кроме меня, магией владеет только один воин – Сира́х. Самый искусный и бесстрашный из всех, кого я встречал. Его мать была жрицей, но он выбрал путь моего защитника. И я подвел его, как и всех, потому что в последнее время интересовался только рисунком на плече, не замечая, как в голове отца зреет заговор.

Надеюсь, что Сирах еще жив.

Воины отца встают рядом с ним и исполняют приказ: “Не нападать!”. Шилет улыбается, подлетает ко мне и кивает в сторону выхода. Я поднимаюсь по ступеням и уже готовлюсь скрыться в узких туннелях подземелья, как вдруг из темноты вылетает Сирах.

Рисунок покрывает все его тело, значит, он готов к бою.

Правитель до дрожи боится бунта, поэтому у остальных воинов начертание защищает только грудь, и руки, что делает их крайне уязвимыми.

Сирах отталкивается босыми ногами от стены и в несколько прыжков достигает Шилета. Правитель Альдженисе не успевает среагировать, как лезвие ритуального ножа оказывается у его горла.

Клинок сделан из заговоренного песка. Если враг дернется, останется без головы, а его тело превратится в груду мелких камней.

Сирах убирает с лица длинные волосы и шипит, крепко сжав клинок в руке:

– Принц, Льебо, они захватили Имитр. Я готов уничтожить их одного за другим, только отдайте приказ.

– Как ты посмел напасть на правителя Альдженисе? – яростно кричит отец и кивает своим воинам, чтобы те освободили Шилета.

Никто в здравом рассудке не станет нападать на воина с такой силой, поэтому их отваги хватает только на то, чтобы с опаской сделать пару шагов.

Но Шилет не боится.

Он продолжает улыбаться и сверкать белыми глазами, словно все рассчитал.

– Если хотите развязать войну, начинайте.

– Она уже развязана, – продолжает Сира́х. – Вы уничтожили или пленили половину нашей армии. Это война!

– Они оказали сопротивление, вопреки приказу правителя, – спокойно произносит Шилет. – Сделай это. Моя дочь примет управление на себя, как и дети всех, кто здесь находится. Ваша жертва будет напрасной и приведет к еще большему напряжению.

Никто не вмешивается, а Мархат и вовсе отходит подальше, спрятав книгу под накидкой. У его народа нет особого сил, чтобы защитить себя.

Не говоря о правителе Плаата.

Кулак армии захватчиков состоит из воинов Альдженисе, поэтому Италун не должен вести себя с членами Совета, как загнанный в угол песчаный скорпион.

Мы способны противостоять им, и однажды я это докажу!

Но еще не время. Шилет прав, их убийство ничего не даст, а только посеет еще больше хаоса. Но появление Сираха очень кстати. Теперь я знаю, кто доберется до хранилища и отправит аниби, пока я отвлекаю остальных.

– Сирах, оставь его, – приказываю я, разрываясь на куски от его непонимающего взгляда.

Он не знает, что я задумал, но верит мне и опускает лезвие.

Шилет сразу отлетает подальше, потирая горло, а воин встает на одно колено и протягивает мне оружие в знак верности.

Я делаю вид, что хочу забрать клинок, и склоняюсь над ним, но прежде чем успеваю тихо произнести: “Аниби”, Шилет наносит ответный удар.

Он достает тонкую золотистую трубку и начинает играть на ней. Звуковая волна быстро достигает нас и откидывает друг от друга, но ему явно мало. Глаза Шилета горят ненавистью и жаждой покарать зарвавшегося воина. Как только я падаю на другом конце зала, правитель меняет мелодию и заставляет пески, котрые успели осыпаться с потолка во время вторжения, подняться и выстроить вокруг него и Сираха подобие клетки.

Звук способен изменять состояние материи, поэтому воину не удается разрушить ее даже с помощью ритуального ножа. Лезвие вязнет в песке, а это значит, что он должен воспользоваться магией, чтобы выбраться.

Сирах пытается, но не успевает, ведь Шилет снова меняет мелодию и заставляет всех нас вздрогнуть. Она настолько режет слух, что, кажется, голова вот-вот взорвется.

А что же чувствует мой верный воин, если даже я не в состоянии подняться?

Я вижу его сквозь пелену сознания. Он лежит на полу и отчаянно кричит от боли, схватившись за голову, как и мы все.

Заметив, что воздействие звука распространилось даже на нас, Шилет и взмахивает трубкой и волна остается в границах клетки.

Наконец, жажда мщения члена Совета производит впечатление на остальных.

Мархат с ужасом наблюдает за тем, как его союзник мучает воина павшей армии, и не одобряет его методов.

– Шилет, это слишком! – кричит он. – Мы пришли сюда не для войны, а чтобы узнать правду!

– И мы узнаем! Какой бы она ни была…– хрипит правитель Альдженисе, продолжая пытку.

Отец подбегает ко мне и тащит в сторону выхода:

– Идем, тебе нужно найти Эдриана! Как можно скорее!

– Я не могу так поступить с лучшим воином! Он был предан мне, а я просто брошу его?

– Ты ослушаешься меня? – кричит отец и снова дергает меня за руку. – Я здесь правитель.

– Ты не правитель, а трус!

Он не ожидал услышать это от меня, и с досадой в глазах отшатывается. Но мне все равно.

Отец предал все, чем я гордился! И лучше я умру в борьбе, чем стану таким, как он!

Провожу тремя пальцами от горла к солнечному сплетению и рисую специальный знак в виде светила. Рисунок на плече сразу же реагирует на него и быстро покрывает мое тело и лицо.

Теперь меня не так просто ранить.

Отец с удивлением смотрит на меня, в ужасе закрывает глаза и произносит:

– Лейна! Это ты научила его этой мерзости!

Вот чем отец считает наследие своего народа! Мерзостью!

Я грозно смотрю на него, подпрыгиваю и спиралью влетаю внутрь клетки.

Сирах беспомощно лежит и принимает судьбу, а Шилет, увидев меня, меняет мелодию, чтобы не разорвать договор с отцом.

Правитель Альдженисе разрушает клетку и заставляет песок бешено вращаться, чтобы избавиться от меня. Я успеваю схватить воина за руку и быстро рисую несколько символов, чтобы остановить вихрь и выстроить стену хотя бы на несколько секунд.