Слезы Плаата

По закону матерям Флениона позволено самостоятельно вынашивать лишь девочек, а сыновей почти сразу вытаскивают из чрева и помещают в искусственную матку до окончательного созревания.

Аскар считает, что так мы помогаем будущим воинам и наследникам стать сильнее и отмести любые привязанности с самого детства, поэтому мне пришлось подчиниться.

Я не видела появления на свет Эдриана. По традиции церемония происходит лишь в присутствии мужчин.

Сына отняли у меня, поэтому дочь стала моей отдушиной.

Лиа появилась утром, когда в небе еще светил яркий диск Эльсенуэ́, а утопающий в зелени город благоухал ароматами цветов и плодовых деревьев. Роды измучили меня, но, несмотря на слабость, я была бесконечно счастлива и, в отличие от супруга, с уверенностью смотрела в будущее. Однако мечты о нем разрушили внезапные крики на улице и странные завывания ветра в оконной раме.

Я попросила Анэлию закрыть створки, но она не успела даже подойти к ним, как внутрь ворвался сильный дождевой поток. Он оттолкнул флеени к стене и мгновенно затопил комнату, однако, по странности не покинул ее пределов. Стихия бушевала только рядом с нами, сметая все на своем пути.

Превозмогая боль и страх, я вскочила с постели, чтобы забрать Лию, но не смогла устоять на ногах, потому что очередная волна нахлынула на меня и унесла прочь. Вслед за мной стихия сбила с ног Анэлию и сразу же стихла.

Мы обе оказались очень далеко от дочери и могли лишь наблюдать, как она испуганно смотрит на волны и кричит, что есть сил.

К счастью, они не причинили ей вреда. Вода лишь возвела вокруг нее кокон и медленно вращалась, убаюкивая тихим шорохом, а затем рассыпалась на миллионы капелек, которые тут же взмыли к потолку.

В одной из них я впервые увидела те самые синие глаза захватчика. Он с осуждением осматривал меня снизу вверх.

Заметив, что Анэлия бросилась к дочери, существо обрело человеческий силуэт и отшвырнуло флеени от кроватки.

Что я могла сделать в миг, когда моей крошке грозила опасность? Только одно – убеждать захватчика остановиться.

– Теперь Фленион в моей власти, поэтому сопротивление бессмысленно, – произнес он, глядя на то, как Анэлия с ужасом пятится к стене. – Ваша защита уничтожена, а армия повержена, но ты еще можешь спасти все, что тебе дорого, матерь Флениона.

– Хорошо, – с готовностью ответила я. – Чего ты хочешь?

– Убедиться, что ваши технологии не возродятся, – продолжил водный монстр, приближаясь ко мне. – После бури я останусь здесь, но Аскар при помощи технологий Италуна захочет осушить планету, чтобы изгнать меня. Ты должна предотвратить это.

– Но как? Я не имею власти. Женщины не входят в Совет…

– У тебя есть больше – любовь к своему ребенку. Я изменил генетику твоей дочери, и теперь без воды из природных источников она начнет болеть и в конце концов умрет в тяжких муках. То же произойдет и с Фленионом, если вы обе заговорите об этом или привлечете на помощь силы других планет, – произнесло существо, продолжая надменно осматривать меня. – Так что ты выберешь, матерь Флениона?

Я не могла допустить, чтобы тысячи фленионцев погибли и моя дочь разделила их участь, поэтому, не чувствуя пола под ногами, упала на колени и взмолилась:

– Жизнь. Я выбираю жизнь! Только прекрати это!

Захватчик отступил и с ощущением превосходства кивнул в знак согласия.

– Дворец ваш, – сказал он. – Не выходите и не говорите об этом! Вы обе! Проникнув в воды ваших тел, я буду наблюдать за вами день и ночь.

– А как же мой народ?

– Я не трону людей, но вам придется начать все заново – отойти от идеи превосходства и жить в согласии с собственной природой.

Сказав это, монстр превратился в шар и, вобрав в себя всю воду, полетел к окну.

– Кто вы? – вслед ему прокричала Анэлия.

– Плата за вашу самонадеянность… – ответил захватчик и вылетел в окно, оставив комнату совершенно сухой.

Не помня себя от радости, я побежала к дочери, чтобы обнять ее. Всю ночь я не могла отойти от кроватки, боясь, что неизвестный вернется.

Вскоре на Фленион прилетел супруг и, узнав о произошедшем, сразу же отправился на встречу с Советом.

Никто, кроме Италуна, не поверил в существование агрессора.

Водный монстр не был против восстановления источников энергии ради сохранения жизни на Фленионе. Лишь против осушения и возрождения технологий, чем вынудило меня пойти на обман.

Я сказала правителю, что Лиа больна и ей необходимы регулярные купания. Конечно, эта новость привела супруга в ярость, и он потребовал доказательств ее недуга.

Это были самые страшные дни в моей жизни!

Исключив все контакты Лии с водой, я с содроганием наблюдала, как из радостного ребенка моя дочь стремительно лишается сил. А супруг, убедившись в правдивости моих слов, наконец, сжалился и согласился оставить крупный подземный источник, чем спас себя и всех нас от неминуемой гибели.

Однако вскоре нас ждал новый удар.

Воспользовавшись слабостью Флениона, Мархат вступил в сговор с другими правителями и вознамерился заполучить ценные знания нашего народа. Нам пришлось отдать все содержимое библиотек, что еще больше ослабило Фленион.

С нами больше не считались, как прежде, зал Совета опустел, а водный монстр с тех пор не появлялся, поняв, что это конец для нашего народа.

Прошли годы, прежде чем с Италуна пришла добрая весть. Енис нашел способ изменить структуру человека так, чтобы навсегда избавиться от водной зависимости. Только поэтому я с радостью приняла его предложение о союзе наших детей.

Разумеется, я не надеялась, что это поможет Флениону возродиться, ведь вместе с величием к нам снова вернулась бы опасность. Я лишь хотела спасти дочь и попытаться исцелить ее от страшного недуга.

Покинув покои Лии, я быстро бегу в свой личный зал вместе со своей флеени, чтобы сменить мокрое платье. Несмотря на исчезновение захватчика, я так и не смогла справиться с ощущением, что он все еще рядом, и ни минуты не могла выдержать возможной близости к нему.

В спешке я подлетаю к двери и резко открываю ее, но, к удивлению, застаю внутри Аскара, ожидающего меня у окна.

Он не пришел бы ради простого разговора за обедом, поэтому я отсылаю флеени за дверь, и подхожу к супругу, чтобы обнять его.

Аскар же, как всегда, отстраняется, и вместо приветствия, смотрит на то, как над космопортом появляются очертания корабля. С некоторых пор весь наш дворец похож на него, и только редкие островки зелени на широких каменных террасах напоминают о прежнем великолепии.

– Она еще не готова? – строго спрашивает супруг. – Корабль уже здесь.

– Ты так волнуешься о ее будущем или…

– Я надеюсь, что в ее отсутствие люди перестанут распространять эту грязь.

– Какую?

Аскар хмурится и повышает тон:

– Люди добровольно сокращают любые контакты с водой, в то время как наша дочь…

– Это не ее выбор.

– А что делать с твоим вечным противодействием моим планам? Это тоже необходимость? – он подходит к кувшину с водой. – Надеюсь, что Италун пойдет на пользу вам обеим, и развеет тягу Лии к этой проклятой стихии! Даже пить ее становится все противнее!

Аскар делает глоток и с силой бросает чашу с растворенной энергией на пол.

Меня очень тревожат его слова, поэтому я спрашиваю:

– Обеим?

– Ты останешься там вместе с дочерью.

– Неужели, ты настолько грезишь о власти, что не видишь ничего светлого вокруг? – говорю я, не удержавшись от надменности супруга.

– Я не позволю, чтобы другие пользовались трудами моего народа. Когда Лиа станет супругой Льебо, у тебя не останется ни одной причины останавливать меня, Зейтини. Тогда и посмотрим, на чьей ты стороне.

Планы правителя приводят меня в замешательство, но внезапное появление Анэлии на пороге прерывает наш разговор.

– Матерь Флениона, мне нужно поговорить с вами! – просит она с дрожью в голосе.

– Анэлия? Что это за внезапные появления? Какая дерзость – врываться, когда я здесь! – грозно кричит Аскар.

– Не беспокойся, – говорю, стараясь усмирить его гнев. – Наверное, что-то срочное.

Чтобы выяснить причину странного поведения флеени, я быстро иду к двери, однако супруг не унимается:

– Ты даже не сменишь платья?

Уверена, что Аскар догадывается о чем-то, но я не могу позволить себе отступить и поставить наши судьбы на грань уничтожения.

– Лиа волнуется, и ей нужна поддержка. Если хочешь, можешь оказать ее сам.

Правитель ни дня не провел рядом с дочерью, ведь был слишком занят делами Совета и подтверждением собственной значимости. Едва ли он смог бы помочь Лии в таком деле, и, зная это, не стал возражать.

Что в этот светлый день могло так напугать Анэлию?

– Простите, я не знала, что правитель у вас… – шепчет она, испугано хлопая глазами.

– Я сама не знала, – завожу флеени в сад, раскинувшийся рядом с моими покоями. – Что случилось?

– Захватчик пришел к ней, – продолжила она. – Но тогда он был чудовищем из воды, а сейчас похож на человека со светящейся кожей.

Смотрю в глаза Анэлии, не веря, что все это правда.

– Неужели, он почувствовал, что Аскар намеревается сделать? – вздыхаю. – Собирайся. Ты летишь со мной. И поторопи Лию, пожалуйста.

– Мы улетаем насовсем? – переспрашивает флеени.

– Похоже, что да. Этого желает наш правитель.

– А что будет с Фленионом, когда он…

Останавливаю ее, потому что мы обе слишком долго несли на себе эту тяжкую ношу.

– Как только мы улетим, его судьба будет в руках правителя. А пока не медли. Приготовь все, что необходимое.

– Да, матерь Флениона.

Флеени быстро скрывается из виду, а я полная горечи и смятения возвращаюсь в покои, решив больше не вступать в споры с Аскаром.

Поймав его цепкий взгляд на себе, я замираю посреди комнаты.

– Итак. Что случилось? – с недоверием спрашивает он.

– Как я и сказала. Лиа беспокоится, но это пройдет. Кроме того, я дала указания Анэлии собраться, чтобы лететь вместе со мной.

– Я прибуду вслед за вами, – отрезает Аскар, отвернувшись к окну. – И не только я, но и весь Совет.

– Я ослышалась? Совет?

– Да. У них нет выбора. Недавно на Плаа́те бушевал ураган, похожий на наш. Только их жалкий народ не имеет даже крупицы наших технологий и вынужден просить убежища. Мы встретимся с Ада́мом на Италуне, а потом выступим перед остальными. Они поверят нам, ведь теперь нас двое, и мы точно знаем, что сейчас наш враг на Плаате. Эдриан обязательно найдет его.

– Что? – не веря в слова Аскара, спрашиваю я. – Ты отправил нашего сына на Плаат и так просто говоришь об этом?

– Я мог бы промолчать, Зейтини.

– Мы давно потеряли с ним связь. А что, если Эдриан погиб там?

– Узнать об этом мы сможем по рисунку на стене судьбы Италуна сразу после того, как Лиа войдет в их семью.

– Его покажут только прошедшему инициацию.

– Верно. Лии предстоит убедить жрецов, что она достойна стать супругой Льебо. Я пришел сообщить тебе об этом. Только и всего.

Аскар решает уйти, но я останавливаю его, взявшись за плечи.

– Трактовать рисунки судьбы можно по-разному! Кто знает, что они покажут? Не говоря о том, что обряд пройдет в присутствии тех, кому ты сам не доверяешь…

– Нам нечего скрывать, – надменно отвечает он, убрав мои руки с плеч.

– Значит, ты послал Эдриана на погибель и хочешь использовать Лию, чтобы отмыть совесть? Так, мой дорогой супруг?

– Займись сборами, Зейтини, и не лезь в дела правителя. А то я всерьез подумаю, что ты заодно с нашими врагами.

Глава 4

АДИ

Орбита планеты Плаат, исследовательский корабль Флениона.

Я снова провалила сеанс симуляции!

Уже десятый по счету!

Селео был, как всегда, в восторге…

Ну и пусть.

Он все равно не заставит меня сдаться!

Из-за диктатуры на Плаате мы не можем прилетать туда напрямую. Для этого у нас есть специальные машины. Они подключают сознание к виртуальному миру и обеспечивают жизнь разведчиков.

Селео держит корабль на орбите, чтобы они могли быстро отключиться в случае проблем, поэтому только от нас зависит, сможем ли мы спасти наш дом или станем безродными скитальцами на Фле́нионе.

Я направляюсь в свой отсек, чтобы подготовиться к очередной попытке сдать тест, но вдруг кто-то подходит ко мне сзади и осторожно тянет за плечо.

– Трей? – удивляюсь я и сразу же отстраняюсь.

Его живые глаза способны выразить любую эмоцию, но сейчас они смотрят каким-то странным потухшим взглядом.

Конечно, друг понимает причину моего раздражения, поэтому не мучает расспросами про суть теста. В отличие от меня, он сдал его одним из первых и знает, насколько это сложно.

– На этот раз Селео сказал в чем дело? – интересуется Трей.

– Он собрал всю воду с Плаата и вылил на меня, чтобы не выдать правду, – в привычной язвительной манере отвечаю я.

Трей ставит ладонь рядом с моей головой и опирается о стену.

– И какую?

– Ты знаешь. Я не могу стать как все, мыслить, как все, и однотипно реагировать, – сокрушаюсь. – Он пытается научить меня, но я все равно делаю по-своему.

– Ади, то, что ты порой бываешь нелогична и порывиста, не делает тебя плохой, просто…

– Просто – что?

Друг вздыхает, погружает ладонь в волосы и тянет:

– Тем миром управляет Система. Она, как компьютер, признает лишь логику и мгновенно определяет слабости. Чтобы держать ее в неведении, нужно обладать собой и просчитывать каждый шаг. А еще напрочь забыть о гордости и смириться с постоянным страхом. Ты уверена, что готова к этому?

В этот миг во мне вновь просыпается цунами и грозит затопить Трея потоком возражений, но я понимаю, что этим ничего не добьюсь.

Он прав, ведь все, что касается меня, проще заменить словом “слишком”.

Слишком порывиста, слишком нелогична, слишком эмоциональна.

Такая уж я.

– Ситуация обостряется, Ади. Сто раз подумай, прежде чем отправиться туда. Возможно, этим ты спасаешь себя, – убеждает он, посматривая на наручные часы.

– Трей, ты исполнил свою мечту, и я хочу поступить так же.

На этот раз друг не ищет подходящих слов, а отводит взгляд и признается:

– Я ошибся. Сейчас я бы все отдал, чтобы остановить себя в тот день, когда впервые лег в эту капсулу. Только у меня нет выбора, а у тебя есть. Прошу, не лишай себя его. Через неделю корабль доставит тебя на Фленион, и ты начнешь новую жизнь.

Я не хочу его слушать! Он причиняет мне боль просьбами остановиться, а еще тем, что сейчас его лицо непозволительно близко к моему.

– Трей, я уже решила. И ни ты, ни Селео не сможете меня переубедить, – отхожу, бурча под нос: – Эта Система лишила меня семьи.

– И ты хочешь погибнуть, но доказать, что пыталась уничтожить ее? Этого хотел бы твой отец? – Трей осторожно кладет руки мне на плечи и смотрит в глаза. – Нет, Ади, он предпочел бы увидеть тебя живой и счастливой, как и я…

На часах сигналит таймер.

Трей быстро отключает его и с сожалением отходит, предупреждая напоследок:

– Я вышел из симуляции, чтобы поговорить с Селео. Мое время вышло, так что мы больше не увидимся. Я надеюсь на это.

Знаю, что друг хочет оградить меня от опасности, только его забота совершенно не откликается во мне.

По правде, я считаю ее чем-то настолько инородным, что до сих пор пресекаю любые попытки помочь мне.

Наверное, потеря матери в раннем детстве и разлука с любимым отцом так повлияли на меня.

Но я не хочу об этом думать.

Мне нужно понять, как действовать дальше. Впереди неделя и больше ни одного шанса на то, чтобы стать разведчиком.

Я должна отыскать надежный способ переубедить Селео и найти решение этого проклятого теста!

Во что бы то ни стало!

***

Цель разведчиков – найти способ отключения людей от виртуального мира. Для этого нам необходимо определить его структуру и верхушку адептов.

Селео спас с острова восемьдесят детей, включая меня, и провел через все этапы взросления за пять минут. Я до сих пор не понимаю, почему он не забрал всех, и эта мысль – одна из тех, что заставляет сопротивляться его инструкциям.

Вернее, приказам.

Пятнадцать фленионцев уже прошли отбор и подключены, еще столько же потенциально пригодны, и только я нахожусь в оторванной ото всех категории.

Селео повторяет, что мои преимущества так же сильны, как и недостатки, и каждая новая ситуация смешивает их в ядерный коктейль, который может рвануть в любую минуту.

Да, та самая обезьяна с гранатой в его понимании – это я.

Каждый день мы записываем в дневник все, что происходит с нами: чувства, мысли и переживания. Робот думает, что все это поможет ему контролировать наши эмоции и пресекать возможные проблемы, ведь, кроме него, у нас никого нет.

Большую часть дня мы проводим в гибернационной камере для экономии энергии, и у каждого есть свой отсек. Пару раз в день Селео открывает их для нашей социализации, а по-простому, – чтобы не дать нам свихнуться.

Еще около пары часов уходит на обучение, но раньше это происходило почти весь день, пока мы не вместили в себя все знания, которые обычный человек усваивает в течение жизни. Только после этого нам, наконец, разрешили задуматься о том, чтобы стать разведчиками.

А вот и мой отсек.

Это маленькая комнатка с одинаковыми серыми стенами из металла, как и квадратная подставка вместо стула, и большая приборная панель на стене, заменяющая вид из окна.

Я включаю экран и долго смотрю вникуда, пока металлический голос не вырывает меня из мыслей своей ужасной монотонностью:

– Объект–77А, вы провалили очередной тест. Вам нужно собраться.

Это ужасно называть людей порядковыми номерами!

Как объяснить этому истукану, насколько это унизительно?

Для него все, что можно собрать из букв и цифр считается именем! Только, почему у самого робота оно обычное?

Ах да, его создатель с Флениона – нормальный человек, хотя никто его не видел.

– Пожалуй, ты прав, мне не помешает второй мозг, чтобы решить твою головоломку, – издеваюсь я.

– Ха-ха, Объект–77А, это невозможно, – пытаясь имитировать смех, отвечает робот. – Вы не можете справиться даже с эмоциями одного мозга!

– Я могу попытаться, – заявляю и создаю для себя несколько секунд тишины.

– Тогда высока вероятность, что с двумя вашими не справлюсь уже я, – вдруг отвечает Селео.

Все-таки ирония – заразная штука! В то время как остальные беспрекословно подчиняются каждому слову этой гениальной машины, я пытаюсь сделать из его синапсов тугой клубок.

– Желаете продолжить прослушивание учебной программы?

– А у меня есть выбор? – смотрю на сенсорные полосы, откуда доносится мужской заунывный голос. – Нет. Этот тембр совсем не подходит. Найди что-то более щадящее для слуха.

Похоже, Селео по-своему воспринимает слово “щадящий”, потому что включает выступление оперной певицы.

Она орет так, что уши закладывает!

– Селео! Иногда я жалею, что научила тебя шутить!

– Я считал показатели тревожности… – отвечает он, вернув тишину в отсек.

Ну уж нет! Эту лекцию про тревожность я слушаю каждый день, и она меня раздражает гораздо больше, чем то, что ее вызывает!

Стараюсь взять себя в руки и вновь прошу очень-очень вежливо:

– Селео, пожалуйста, включи женский голос, чьи децибелы не режут мой тонкий слух. И учти, если у меня не хватит времени, чтобы найти решение теста, обещаю, я не улечу на Фленион, а притворюсь роботом и останусь с тобой!

– Включаю программу, – резко заявляет он.

Наконец, вкрадчивый голос рассказывает мне о том, как человечество докатилось до крайней точки, разрушившей весь мир.

Я не могу больше это слушать и пропускаю.

Голос продолжает:

– Виртуальный мир имеет внешний способ управления. Подключение жителей осуществляется через специальный аппарат, представляющий собой кресло с искусственным интеллектом…

– Пропустить, – перебиваю. – Все это я уже слышала. Ты нарочно тянешь время?

– Основным способом оплаты внутри виртуального мира является энергия жителей и баллы лояльности. Заперев сознание внутри Системы, адепты получили почти неограниченный ресурс…

– Тебе стоит поучиться у них, Селео, – вновь обрываю я.

– Объект–77А, я должен запереть вас в отсеке?

– Нет, тебе нужно хоть иногда поощрять людей за примерное поведение и желание сделать что-то полезное! – объясняю с надеждой, что Селео поймет меня, но вместо этого он просто зависает. – Ладно, не отвечай, но я не понимаю, зачем Системе привилегированные группы, если цель адептов – получение энергии? Почему им не согнать всех в одно место и не использовать, как батарейки?

– Энергия – лишь средство выживания. Мы не знаем реальных мотивов адептов, так как ни одному фленионцу не удавалось войти с ними в контакт. Вероятно, так они поддерживают порядок внутри себя и создают иллюзию живого мира.

– Мы столько времени потратили на поиски, и все еще стоим на месте? Почему мы не можем найти адептов? Это же не такой большой мир!

– Они входят в симуляцию напрямую. Это делает невозможным отследить их в пустых городах, где расположены центры подключения.

Странно все это. У этих существ, будто нет логики или мы не можем их понять, поэтому и ходим по кругу?

– Селео, пока мы не знаем о том, кто создал виртуальный мир, мы слепы. Нам нужно понять, как они думают, иначе все будет зря. Если энергия не их цель, то что? Сейчас мы рассматриваем кошку с хвоста, а не с головы!

– Объект–77А, если кошка находится в темной комнате, то логичнее сначала включить свет, а не искать ее голову в темноте.

– Согласна, но в этом наша ошибка, – в логике! А что, если они думают иначе?

Возможно, у Селео есть какие-то мысли на этот счет, но он явно не собирается делиться ими, поэтому снова игнорирует вопрос.

Жаль, что тот же принцип нельзя использовать в моем тесте!

Его создала машина, значит, решение лежит в границах его механической коробки.

Но если честно, я ищу вовсе не его, а способ прикоснуться к тому, кто появляется передо мной в испытании и занимает все мои мысли.

Высокий светловолосый незнакомец с лазурными глазами.

Он не стремится ко мне, как Трей, а делает все, чтобы не дать мне приблизиться. Как только я делаю попытку хотя бы заговорить с ним, он называет меня шпионкой и прекращает симуляцию.

Ума не приложу, зачем Селео выдумал такой ужасный тест! Но у меня нет времени на эмоции. Возможно, моя подруга Це́ви направит меня на нужные мысли.

Поднявшись по ступеням, я ложусь в капсулу. Голос Селео провожает меня в сон, но время проходит так быстро, что я почти не замечаю, как раздается громкий сигнал датчика, и крышка снова открывается.

Теперь у меня есть час, чтобы пополнить запасы энергии и поговорить с подругой.

Место, где мы обычно встречаемся, все зовут столовой. Я же зову его “часовней”, потому что в центре зала висят большие часы и отсчитывают ровно шестьдесят минут, отведенные на “процедуру насыщения”.

Я захожу, чтобы получить энергетический шарик, цвет которого зависит от личных дефицитов, и на меня уставляется половина фленионцев в ожидании очередного представления от Селео.