Первая борьба за МИР. Книга третья

Родственники незамедлительно явились и выжидательно посмотрели на главу семьи. Впрочем, в данный момент Фабий уже ощущал себя не только главой семьи, не только главой политической партии. Он был главой Рима, вся Республика уже склонялась перед ним, даже если пока и не осознавала этого. Старый патриций вкратце пересказал события последних дней, информацию о которых ему недавно доставили.

— Что же мы должны делать, отец? — задал вопрос Фабий-младший.

Смешанные чувства нахлынули на Фабия. Квинт не стал закатывать истерик, предаваться эмоциям, это было хорошо, очень хорошо. Сын понимал, что даже такое страшное поражение, которое потерпел Фламиний, было лишь очередным событием, на которое требовалась реакция. Указаний же, как именно реагировать, он ждал от главы партии. Традиционные римские добродетели во всей красе. Но вместе с тем Квинт не предлагал ничего. Он лишь ждал указаний. С таким образом мыслей не быть ему во главе не то что Республики, но и даже политической партии. Да, не вышло из сына большого деятеля, с горечью подумал патриций.

— Срочно необходимо дать задания всем нашим клиентам. Они должны распускать жуткие слухи о поражении, но не допускать конкретики. Продумай, что именно говорить, о чем же следует умолчать. Можно усилить слухи тем, что, возможно, разбита и армия Сервилия тоже. Пусть слухи множатся и будоражат людей. Чем больше разразится паника, тем лучше. Люди должны разувериться в самой возможности спасения. И постоянно должны звучать обвинения Фламиния в том, что он не уважал богов, и те ему отомстили. Именно это сыграет нам на руку.

— Понял, — коротко ответил Фабий-младший и уже собирался отправиться исполнять поручение, но отец легким взмахом руки остановил его.

— Подожди. Это не все. Ни в коем случае не должно быть и намека на то, что нам необходима какая-то военная доблесть или что-то в этом духе. Мы должны исключить Марцелла из кандидатов на высшие должности. Только смирение и надежда на богов.

— А что делать мне? — вступил в разговор Пиктор.

— О, у тебя особая роль, — переключился на него глава партии. — Озадачь всех своих помощников, которые готовят твою историографию. Я должен стать диктатором Римской республики.

— Чем же они помогут в этом случае? — выпучил глаза Пиктор, а сын изумился:

— Не консулом-суффектом?

— Нет, — твердо возразил Фабий. — Обстановка для Республики очень тяжелая. Поэтому необходима концентрация всех сил. И лучшего момента для диктатуры мы не найдем. Кроме того, моя набожность на контрасте с Фламинием будет играть в мою пользу. Но я помню, что в наших законах принято так: в случае тяжелейшего положения консулы своей властью провозглашали диктатора сроком на шесть месяцев. Сейчас же один консул убит, а второй за пределами города. И если Ганнибал не допустит ошибки, он отрежет его от Рима. Как в таком случае устанавливать диктатуру? Нужна лазейка, выгодная нам. А теперь идите.

Фабий-младший и Пиктор бросились выполнять поручения, а сам глава партии задумался о будущем. Необходимо было тщательно продумать все свои действия, чтобы не допустить ошибок и не упустить тех возможностей, которые сами падали в руки.

Ситуация в целом складывалась исключительно перспективная, но этой перспективой еще надо было воспользоваться. Более того, благодаря тупости Фламиния все стало намного проще. Еще каких-то пару месяцев назад Фабий на полном серьезе опасался восстания плебеев, возбужденных тяжелой и так неудачно начавшейся войной. У них был стимул это сделать, и у них был лидер. Более того, лидер, который уже добивался побед на поле брани и у которого эти победы отбирала знать. Черни было наплевать на то, что инсумбры и карфагеняне — суть два разных противника. И все эти плебеи требовали отмщения. И пусть грехи лучших людей Республики существовали лишь в воспаленном сознании Фламиния и тех, кто слушал его демагогические речи, опасность для институтов Республики была весьма грозной. Теперь же Фламиний не просто погиб, он почти погубил всю ту политическую линию, которую этот народный вождь всегда отстаивал. Чернь, еще буквально вчера обещавшая перебить всех патрициев, потеряла своего лидера и одновременно с этим оказалась поставлена перед фактом, что поддерживаемые ею идеи привели государство и самих плебеев на край гибели. А умело распущенные слухи, которые подогреют клиенты Фабиев, укрепят ее в этом сознании. И так называемое демократическое движение, о котором болтают излишне образованные умники, указывающие на Грецию, больше не опасно. До поры до времени оно выброшено на свалку истории. Надо лишь сделать так, чтобы время возвращения с этой свалки никогда не наступило. И противники у старого патриция остались теперь только традиционные.