Пепел на языке

— И копии.

— Копии стоят двести рублей.

— Значит, двести рублей.

— Ника.

— Не начинай.

Он ничего не начинает. Подвигает мне лист с перечнем документов и достаёт ручку. Мы почти час разбираем то, что уже есть, и то, что нужно запросить. Глеб объясняет коротко, без желания продемонстрировать профессию. Когда я задаю глупый вопрос, он не говорит, что он глупый; когда задаю хороший, тоже никак не хвалит. Это неожиданно удобно.

Через сорок минут входит Костя с двумя стаканами кофе и пакетом булочек. Он ставит всё на тумбу и демонстративно отходит на безопасное расстояние.

— Перемирие с углеводами. Я руками не кормлю.

— Спасибо, — говорю я.

— Глеб, тебе чёрный. Нике… я купил несколько, потому что не знал, что имеет смысл.

В пакете круассан, булочка с корицей и сырная слойка. Я смотрю на еду и понимаю, что Костя старался не сказать «раз ты ничего не чувствуешь». Это делает его внезапно менее раздражающим.

— Круассан, — выбираю я. — По крайней мере, у него есть текстура.