Последняя дверь

Потом техник спросил:

— Это что сейчас было?

Нина ответила не сразу.

— Не знаю.

Аркадий посмотрел на неё.

На этот раз она добавила:

— И именно поэтому нам надо сообщить Елене всё.

Глава 5. Дверь ванной

Тамара дождалась, пока техник уйдёт, и только потом сказала:

— Теперь.

Нина сделала вид, что не поняла.

— Что?

— Рассказывай.

Они стояли у окна в конце коридора. Вера уже вернулась в физиотерапию. Аркадий ушёл искать Елену. За технической дверью снова было то, что положено: короткий проход к инженерным помещениям, серые трубы под потолком и тяжёлая дверь с табличкой «Посторонним вход запрещён».

Ничего необычного.

Если не считать того, что полчаса назад между двумя порогами не хватало трёх метров.

— Я сказала, что нужно сообщить Елене, — ответила Нина.

— Сначала ты сообщишь мне.

— Ты всё видела сама.

— Не всё.

Тамара кивнула в сторону стены, к которой прикасался Михаил.

— Он сказал «здесь был выход», а ты выглядела так, будто уже слышала что-то похожее.

Нина посмотрела в окно. Во внутреннем дворе санитар помогал женщине в синем халате пересесть на скамейку. Садовник собирал с дорожки мокрые листья. Самая обыкновенная жизнь продолжалась в десяти метрах от места, где утром перестало работать расстояние.

— Два дня назад, — сказала Нина.

Тамара не перебила.

— Ночью. Я проснулась около трёх. Пошла в ванную.

— И?

— Открыла дверь.

— Это очень напряжённая история про сантехнику, — сказала Тамара.

— За дверью была не ванная.

Шутка исчезла с её лица.

— Что было?

— Коридор.

— Какой?

— Больничный. Старый.

— Ты вошла?

— Нет.

— Сколько видела?

— Несколько секунд.

— Несколько — это сколько?

— Может быть, пять.

— Свет?

— Был.

— Люди?

— Нет.

— Звук?

— Не помню.

Тамара дёрнула уголком рта.

— Конечно.

— Было три часа ночи.

— И ты никому не сказала.

— Утром всё было нормально.

— Нина.

— Я подумала о Михаиле.

— И поэтому решила молчать?

— Поэтому решила сначала понять, повторится ли.

— Повторилось.

— Теперь мы разговариваем.

— После того как исчез сотрудник.

Нина повернулась к ней.

— Кирилл мог исчезнуть по другой причине.

— Может. А коридор мог утром похудеть на три метра из-за диеты.

— Я не утверждаю, что это не связано.

— Ты вообще ничего не утверждаешь до того момента, когда уже поздно спорить.

Раздражение вспыхнуло сразу.

— Хочешь сказать что-то конкретное — говори.

Тамара посмотрела на неё.

— Хорошо. Конкретно. Ты испугалась, что если расскажешь про дверь, Михаила заберут на обследование.

Нина не ответила.

— Значит, угадала.

— Его уже обследуют достаточно.

— Это не ответ.

— Он живёт здесь не потому, что ему нравится вид на парковку.

— Я знаю.

— И я знаю, что происходит, когда в его деле появляется слово «дестабилизация».

— Я тоже.

— Тогда в чём спор?

— В том, что ты снова решила сама, какой риск приемлем для остальных.

Фраза задела сильнее, чем должна была.

Нина медленно сложила рулетку.

— Мы идём к Елене.

— Да.

— И рассказываем всё.

— Всё?

— Всё, что имеет отношение к происходящему.

Тамара прищурилась.

— Уже лучше.

— Не испытывай терпение.

— Оно у тебя всё равно не используется.

Кабинет Елены Мезенцевой находился за административной стойкой, рядом с комнатой совещаний. На двери не было таблички «директор», только имя и должность: «Е. С. Мезенцева, врач-гериатр».

Нина считала это хорошим признаком. Люди, которым постоянно нужно напоминать окружающим, что они руководители, обычно руководили плохо.

Елена говорила по телефону. Увидев их, показала на стулья.

— Да, — сказала она в трубку. — Нет, пока полиция не подключалась. Речь идёт об одном сотруднике, который не вышел на смену. Я понимаю. Перезвоните мне, пожалуйста, если он появится дома.

Нина села.

Тамара осталась стоять.

Елена закончила разговор.

— Сестра Кирилла. Не видела его со вчерашнего дня.

Версия с внезапным увольнением окончательно разваливалась. Удовлетворение от этого было неприятным.

— Полиции ещё не сообщили?

— Я сообщила дежурному утром. Обращение зарегистрировали как первичную проверку: взрослый человек мог уйти сам, признаков преступления пока нет. Но запись уже есть. Если найдём подтверждение, что он не покидал здание обычным путём, группа приедет сразу.

— У него здесь велосипед, ключи, куртка.

Елена посмотрела внимательнее.

— Откуда вы знаете про ключи?

Тамара села.

— Сейчас будет неприятная часть разговора.

Нина рассказала про шкафчик.

Елена выслушала до конца и открыла на планшете журнал смен.

— Камеры я уже приказала сохранить. Последняя запись с Кириллом — двадцать три сорок шесть, коридор возле физиотерапии.

— И дальше? — спросила Тамара.

— Дальше слепая зона. Камеру у процедурной на прошлой неделе развернули после ремонта. Шесть метров коридора и две двери не попадают в кадр.

Нина посмотрела на неё.

— Очень вовремя.

— Именно поэтому я не считаю запись ответом. По электронному журналу Кирилл не прикладывал пропуск ни к одному внешнему выходу. Но служебная дверь на двор открывается изнутри без карточки.

— Велосипед остался, — сказала Тамара.

— Знаю.

Елена достала чистый лист.

— Теперь вы обе по порядку запишете, чего касались. Куртка, ключи, шкафчик, бумаги. Ничего больше не трогаете. Когда приедет полиция, исходное состояние уже не восстановить, но хотя бы не будем притворяться, что оно сохранилось.

Тамара посмотрела на Нину.

— Наша категория нарушения снова изменилась.

— Замолчи.

Елена выслушала до конца.

— Вы вскрыли личный шкаф сотрудника.

— Его ключом.

— Это не делает ситуацию лучше.

— Зато делает точнее.

— Нина Андреевна, я могу ценить вашу инициативность и одновременно просить вас никогда больше этого не делать.

— Просить можете.

Елена закрыла глаза на секунду.

— Что нашли?

— Архивный запрос по Северному узлу. Маршрут семь.

Елена перестала сердиться.

— Северный узел?

— Михаил попросил Кирилла найти старую схему.

— Когда?

— Вчера, возможно раньше.

— Михаил ничего мне не говорил.

— Он не обязан согласовывать чтение архивов.

— Согласна.

Елена взяла ручку.

— Ещё что?

Нина посмотрела на Тамару.

— Сегодня утром коридор за физиотерапией был короче, чем на плане, примерно на три метра.

Ручка остановилась.

— Простите?

— Измерили дважды обычной рулеткой, — сказала Тамара. — Восемь с небольшим. Через сорок минут техник измерил лазером — одиннадцать двадцать три, как на плане.

— Рулетка могла...

— Два раза?

— Я обязана рассматривать обычные объяснения.

— Рассматривайте, — сказала Нина. — Но есть ещё одно.

Она рассказала про дверь ванной.

Елена не перебивала. Когда Нина закончила, директор несколько секунд смотрела на стол.

— Почему вы не сообщили тогда?

— Потому что больше это не повторялось.

Тамара тихо усмехнулась.

Елена посмотрела на неё.

— Есть что добавить?

— Много. Но по существу — нет.

Елена встала и подошла к шкафу у стены. Достала небольшую серую папку.

— Нина Андреевна, вы помните, что система пространственной стабилизации в «Авроре» установлена в том числе из-за Михаила?

— Конечно.

— Она регистрирует микросмещения.

— И?

— В последние месяцы иногда появлялись короткие пики.

Внутри холодело всё сильнее.

— Насколько короткие?

— Доли секунды. Иногда меньше.

— Почему я об этом не знала?

— Потому что по медицинским критериям они не представляли угрозы.

— Кто решил?

Елена выдержала взгляд.

Тамара медленно повернула голову к Нине.

Нина поняла раньше, чем та успела сказать.

Кто решил.

— Хорошо, — сказала Тамара. — Это становится почти комедией.

Елена нахмурилась.

— Что?

— Ничего. Продолжайте.

— Система компенсировала колебания. У Михаила не было симптомов после эпизодов. Мы наблюдали.

— Сколько месяцев? — спросила Нина.

— Первый зарегистрированный пик был в феврале.

— Август.

— Я умею считать.

— Полгода вы знали, что его способность активируется непроизвольно.

— Мы знали о микросмещениях. Не о дверях в чужие помещения.

Нина поднялась.

— В чём разница?

— Примерно в той же, что между экстрасистолой и остановкой сердца.

— И вы ничего ему не сказали?

— Сказали.

Это остановило Нину.

— Что?

— Михаил знает о системе и о показателях. Он сам участвовал в выборе режима стабилизации.

Тамара посмотрела на Нину.

Елена продолжила:

— Я не скрывала данные от пациента. Я не рассказывала их всем его бывшим коллегам.

— Он мне не говорил.

— Это его право.

Нина села обратно.

Ответ ей не понравился именно потому, что был правильным.

— Последние пики были когда?

Елена открыла папку.

— Три дня назад. Потом вчера вечером.

— В какое время?

Елена назвала.

Вчерашнее время было примерно на двадцать минут раньше того, когда Тамара слышала Кирилла.

— Сегодня?

— Логи я ещё не смотрела.

— Посмотрите.

— Уже собиралась.

Тамара подняла палец.

— И ещё. В стене возле технической двери я слышу пространство, которого не должно быть.

Елена посмотрела на неё.

— Насколько вы уверены?

Тамара на секунду задержалась. Нина заметила это.

— Процентов на восемьдесят, — ответила Тамара. — Может быть, вентиляция даёт сложное отражение. Но если бы я ставила деньги, поставила бы на коридор.

— Хорошо. До проверки стену не вскрываем.

— Благодарю, — сказала Тамара.

Елена встала.

— Я вызову инженера системы и проверю логи. Вы обе ничего больше самостоятельно не исследуете.

Нина открыла рот.

— Нина Андреевна.

— Я слышала.

— Это не означает согласие, я знаю.

Тамара усмехнулась.

Елена посмотрела на неё.

— Мне начинает казаться, что у вас здесь отдельный диалект.

— Сорок лет практики, — сказала Тамара.

Они вышли.

В коридоре Тамара сказала:

— Заметь, я ничего не сказала.

— О чём?

— О том, что Елена делала ровно то же, что ты.

— Ты сказала это в кабинете.

— Нет. Я сказала «комедия».

— Все поняли.

— Значит, аудитория хорошая.

Нина направилась к лифту.

— К Михаилу.

— Опять?

— Хочу узнать, что он знает о стабилизаторе.

— То есть проверить, что он тебе не рассказал.

— Тамара.

— Я просто формулирую.

Михаила в комнате не было.

На столе лежал блокнот.

Нина остановилась у порога.

Тамара подошла сзади.

— Даже не думай.

— Я ничего не делаю.

— Ты смотришь на блокнот так, как вчера смотрела на шкафчик.

— Это другое.

— Конечно.

Нина не вошла.

Закрыла дверь.

Нашли Михаила в маленькой библиотеке на первом этаже. Он сидел за столом у окна и листал старый фотоальбом «Рубежа». Альбом кто-то принёс для выставки.

На развороте была фотография шестёрки после спасательной операции. Нина помнила этот день плохо. Зато помнила, что Павел ненавидел тот костюм, потому что молния заедала у горла.

Все на снимке были молодыми.

Андрей стоял крайним справа и улыбался фотографу так, будто снимок был его идеей.

Нина остановилась. Михаил поднял голову.

— А, вот ты.

— Елена говорит, ты знаешь о стабилизаторе.

— Знаю.

— Почему не сказал?

— Кому?

— Мне.

— Зачем?

Ответ был мгновенным.

Нина почувствовала, как Тамара за спиной очень тихо выдохнула.

— Потому что бывают непроизвольные срабатывания.

— Бывают.

— Полгода.

— Наверное.

— Тебя это не беспокоило?

— Беспокоило.

— И?

— Я говорил с врачом.

— Со мной почему не говорил?

— Потому что ты не врач.

— Михаил.

— Нина.

Он произнёс её имя без злости.

— Что ты хочешь услышать?

Она не сразу ответила.

— Что происходит.

— Я тоже.

— Ты рисуешь старую сеть. Просишь Кирилла найти закрытый маршрут. В ту же ночь он исчезает. У тебя месяцами фиксируют срабатывания. Сегодня три метра коридора куда-то делись.

Михаил слушал.

— Последнее интересно.

— Ты не знал?

— Нет.

— Утром сказал, что в стене был выход.

— Сказал?

— Да.

Он посмотрел в сторону окна.

— Не помню.

Нина сжала пальцы на краю стола.

— Постарайся.

— Не надо.

— Я не...

— Вот это. Не надо.

Он постучал пальцем по виску.

— Если я не помню, значит, сейчас не помню. Ты не выжмешь оттуда ответ сильнее, если будешь смотреть на меня как на свидетеля на допросе.

Тамара отошла к полке, давая им хотя бы видимость разговора наедине.

Нина медленно отпустила стол.

— Хорошо.

Михаил посмотрел на неё с подозрением.

— Что хорошо?

— Не буду давить.

— Ты заболела?

— Все сегодня шутят одинаково.

Он улыбнулся.

Нина кивнула на альбом.

— Зачем смотришь?

— Принесли к годовщине.

— Я вижу.

— Тогда опять вопрос «зачем»?

— Тебе это полезно?

— Не знаю. Иногда неприятно полезно.

Он открыл альбом на прежней странице.

— Посмотри.

Нина не хотела.

Всё равно посмотрела.

Андрей. Павел. Тамара. Аркадий. Михаил. Она сама.

— Мы тогда думали, что очень устали, — сказал Михаил.

— Мы были усталыми.

— Нет. Это было другое. Можно было поспать.

Нина ничего не ответила.

Михаил коснулся фотографии Андрея.

— Он тоже был на седьмом.

— Да.

— Я помню это.

— Что именно?

— Что был.

Он нахмурился.

— И ещё двадцать.

У Нины пересохло во рту.

— Что двадцать?

Михаил смотрел на снимок.

— Не знаю.

— Михаил.

— Я сказал: не знаю.

— Почему двадцать?

Он резко закрыл альбом.

— Хватит.

Нина хотела продолжить. Тамара подошла и положила ладонь ей на предплечье.

Не удерживала.

Просто коснулась.

Нина замолчала.

Михаил встал.

— Я пойду к себе.

— Проводить? — спросила Тамара.

— Нет.

Он сделал несколько шагов, потом обернулся.

— Нина.

— Да?

— Если я что-то говорю и потом не помню, это не значит, что ты должна хранить это вместо меня.

— А что должна?

Михаил подумал.

— Сказать мне правду, когда я спрошу.

Он ушёл.

Тамара убрала руку.

Нина продолжала смотреть на закрытый альбом.

На обложке остался светлый прямоугольник от наклейки. Когда-то там было имя Михаила и номер отряда. Наклейку сняли перед выставкой, но клей въелся в ткань, и теперь пустое место читалось лучше надписи.

Нина помнила этот альбом тяжёлым. Не по весу. В нём лежали схемы, фотографии, списки дежурств и короткие записи Михаила на полях. Тогда ни одна из них не казалась последней. Любую можно было уточнить вечером, на следующем совещании, после возвращения группы.

Теперь Михаил мог произнести число, уйти по коридору и через десять минут не знать, что сказал. Запись оставалась у неё. Решение тоже незаметно оставалось у неё, хотя он прямо попросил не хранить одно вместо другого.

Она провела пальцем по краю обложки и убрала руку. Открыть альбом снова было бы проще, чем подняться и спросить. Именно поэтому она не открыла.

— Двадцать, — сказала Тамара.

— Я слышала.

— Ты знаешь почему?

Нина медленно подняла глаза.

— Нет.

Это была ложь не целиком. Только частично.

И от этого хуже.

Глава 6. Чужой коридор

Елена вызвала их в половине шестого.

В кабинете уже сидели инженер «Авроры» и Аркадий. На столе лежал ноутбук с открытым графиком. Несколько тонких линий шли почти ровно, потом в одном месте поднимались острые пики.

Нина остановилась в дверях.

— Почему он здесь?

Аркадий поднял глаза.

— Добрый вечер и тебе.

Елена сказала:

— Я попросила Аркадия присутствовать.

— Зачем?

— Потому что его способность может понадобиться, если активность повторится.

Аркадий не выглядел довольным.

— Мне сообщили это примерно теми же словами.

Нина села.

Тамара устроилась рядом.

Инженер представился Олегом, хотя Нина видела его раньше десятки раз. Он развернул ноутбук.

— Это данные за последние семьдесят два часа.

На графике было четыре заметных пика.

— Первый — позавчера в три семнадцать ночи.

Нина сразу поняла.

Дверь ванной.

— Второй вчера в двадцать три сорок один.

Тамара сказала:

— Кирилла я слышала примерно через семь минут.

— Точнее?

— Без двенадцати полночь. Плюс-минус минута.

— Третий сегодня в семь пятьдесят восемь.

Утренний коридор.

— Четвёртый?

Олег увеличил график.

— В десять тридцать две.

Нина посмотрела на Елену.

— Когда техник получил одиннадцать метров?

— Примерно без десяти одиннадцать, — ответила та.

То есть пик прошёл, и расстояние вернулось.

— Это точно Михаил? — спросила Тамара.

Олег пожал плечами.

— Система не определяет человека. Она измеряет локальное пространственное отклонение в пределах здания.

— А где?

— Вот это проблема. Датчики показывают область, но точность низкая. Первые два эпизода были ближе к жилому крылу. Сегодняшние — служебная зона первого этажа.

Аркадий спросил:

— Почему система не подавила?

— Она подавила.

— Тогда почему дверь открылась не туда?

Олег недовольно поджал губы.

— Потому что система проектировалась для микросмещений. Не для устойчивого соединения.

— То есть она работает, пока ничего серьёзного не происходит.

— Можно и так сказать, если хочется оскорбить инженера.

— Не хочется. Получилось случайно.

Елена постучала ручкой по столу.

— Нам нужно решить, что делать до приезда специалистов из ведомства.

Нина подняла голову.

— Какого ведомства?

— Я обязана сообщить о пространственной аномалии такого уровня.

— Обязана — когда?

— После подтверждения.

— Мы подтвердили?

— Да.

— Кирилла всё ещё нет.

— Именно.

Нина посмотрела на Аркадия.

Он понимал, что её беспокоит.

— Не начинай, — сказал он.

— Что?

— У тебя на лице написано «они заберут Михаила».

— А что, не заберут?

Елена ответила:

— Пока нет оснований для принудительного перевода.

— Пока.

— Нина Андреевна, если его способность угрожает людям, моя задача не сохранить привычный распорядок любой ценой.

— Я знаю вашу задачу.

— Тогда не заставляйте меня это повторять.

Тамара сказала:

— А можно на минуту забыть, кто кого контролирует, и проверить конкретную дверь?

Все посмотрели на неё.

— Какую? — спросила Елена.

— Ту, где утром Михаил сказал про выход.

Олег покачал головой.

— Сейчас там нормальные показания.

— Тем лучше.

— Зачем?

— Кирилл был в том крыле. Если дверь снова изменится, может быть шанс понять, куда он ушёл.

Елена посмотрела на Нину.

— Вы уже собирались это сделать без нас?

Нина не ответила.

— Понятно.

В служебное крыло пошли вшестером: Нина, Тамара, Аркадий, Елена, Олег и сотрудник безопасности с рацией. Павла не позвали.

Он узнал всё равно.

— Я живу в доме, где коридоры меняют длину, — сказал он, догнав их возле лестницы. — И вы решили, что мне будет спокойнее узнать после ужина?

— Да, — ответила Нина.

— Неправильно решили.

— Ты не идёшь.

— Почему?

— Потому что нас и так достаточно.

— Это не причина.

— Павел.

— Нина.

Тамара тихо сказала:

— Сейчас начнётся.

Павел посмотрел на техническую дверь.

— Кирилл там?

— Возможно.

— Тогда я иду.

Нина хотела сказать про возраст, про риск падения, про нестабильную способность Павла, о которой пока не знала всей правды, но подозревала достаточно.

Вместо этого сказала:

— Если дверь откроется не туда, никто не входит без решения Елены.

Павел усмехнулся.

— Уже прогресс.

Елена бросила на Нину короткий взгляд, но спорить не стала.

Олег установил переносной датчик возле стены.

Ничего.

Пять минут.

Десять.

Павел начал раздражаться.

— Может, оно появляется, когда никто не смотрит.

— Очень научный подход, — сказал Аркадий.

— У тебя лучше?

— Да. Ждать.

— Ненавижу твои методы.

— Взаимно.

Михаил появился в коридоре неожиданно.

Нина сразу выпрямилась.

— Кто его привёл?

Никто.

Михаил шёл сам, в тёмных брюках и рубашке, без кардигана. В руке держал тот самый блокнот.

Елена направилась к нему.

— Михаил Сергеевич, вы куда?

— Сюда.

— Почему?

— Не знаю.

Он сказал это спокойно.

Елена остановилась.

— Хорошо. Тогда постоим вместе.

Михаил увидел группу.

— Я что-то пропустил?

Павел ответил:

— Пока только ужин.

— До него час.

— Значит, ничего.

Михаил подошёл к стене.

Олег посмотрел на датчик.

Линия дрогнула.

— Есть.

Напряжение прошло по комнате почти одновременно: все замерли.