Последняя дверь

Тот посмотрел на дверь.

— Видел.

— Когда?

— После десяти вроде.

— Где?

— Здесь. Он переодевался.

— Ушёл?

— Наверное.

— Вы видели, как он ушёл?

— Нет. Я закончил раньше.

— Он что-нибудь говорил?

Мужчина задумался.

— Спрашивал, где можно посмотреть старые технические планы корпуса.

Тамара рядом сразу повернула голову. Нина заметила движение краем глаза.

— Какие планы?

— Не знаю. Спросил, есть ли у нас старые планы до перестройки. Я сказал, что в архиве, наверное. Он ещё смеялся, что у нас коридоры будто кто-то специально рисовал, чтобы санитары больше ходили.

— Когда была перестройка?

— Какая?

— Корпуса.

— Да их несколько было.

Он пожал плечами.

— Простите, мне работать надо.

— Конечно.

Нина отступила.

У двери Тамара сказала:

— Спасибо.

Мужчина уже открыл коробку и не ответил.

Они вышли.

Нина закрыла служебную дверь и только после этого вернула ключи Кирилла в карман куртки.

Тамара смотрела.

— Это зачем?

— Они лежали там.

— Если полиция придёт?

— Тогда найдёт их там же, где они были.

— А отпечатки?

— Я не в детективном сериале.

— Очень хочется верить.

Нина пошла по коридору.

— Куда?

— К Михаилу.

— С папкой?

— Без.

— Почему?

— Потому что он попросил Кирилла её собрать.

— Ты уверена?

— Вчера Кирилл сказал, что искал для него старые схемы.

Тамара догнала её.

— Ты вчера это знала?

— Что именно?

— Про Северный узел.

— Знала, что Михаил что-то попросил.

— И не сказала утром.

— Это тогда не имело значения.

— А теперь имеет?

Нина остановилась.

— Теперь Кирилл исчез.

— Значит, значение информации определяется после того, как ты её оценишь.

— Значение информации всегда определяется после оценки.

Тамара коротко рассмеялась.

— С тобой невозможно спорить, потому что ты любую человеческую привычку превращаешь в служебную инструкцию.

— Не преувеличивай.

— Это Павел преувеличивает. Я формулирую точно.

Они дошли до лестницы.

Тамара первой нажала кнопку лифта.

— Я пойду пешком.

— Я знаю.

— Тогда зачем нажала?

— Себе.

Нина задержала на ней взгляд.

Тамара пожала плечами.

— В отличие от некоторых я не обязана доказывать лестнице свою независимость.

Дверь лифта открылась.

— Увидимся наверху.

Нина поднялась по лестнице.

На втором пролёте поясница напомнила о себе резкой болью. Она остановилась, положила ладонь на перила и дождалась, пока пройдёт.

Не оглядывалась. Тамара уже уехала.

На втором этаже возле комнаты Михаила никого не было.

Нина постучала.

— Да.

Она вошла.

Михаил сидел за столом. Перед ним лежали два листа бумаги. На одном он рисовал ту же сеть прямоугольников, которую Нина видела утром. Второй был пуст.

— Ты завтракал?

— Это допрос?

— Вопрос.

— Тогда да.

— Что ел?

— А это уже проверка показаний.

Нина закрыла дверь.

— Кирилл для тебя искал материалы Северного узла?

Михаил поднял взгляд.

— Нашёл?

— Я спросила, искал ли.

— Значит, не нашёл.

— Михаил.

Он отложил карандаш.

— Да. Просил.

— Что именно?

— Схему.

— Какую?

Он посмотрел на рисунок.

— Старую.

— Какую старую?

— До отчёта.

Под рёбрами неприятно похолодело.

— Какого отчёта?

Михаил нахмурился.

— Ты знаешь.

— Я хочу услышать от тебя.

— Зачем?

— Потому что Кирилл исчез.

Это дошло до него сразу.

Михаил выпрямился.

— Что значит исчез?

— Сегодня не вышел на смену. Вещи здесь. Телефон недоступен. Ночью его слышали в служебном крыле.

— Кто слышал?

— Тамара.

— Когда?

— Около полуночи.

Михаил посмотрел на дверь.

— Он был один?

— По словам Тамары.

— И куда пошёл?

— Она не знает.

— Тогда откуда...

— Что?

Михаил посмотрел на рисунок.

Нина ждала.

— Он должен был принести мне седьмой маршрут.

— Почему именно седьмой?

Михаил провёл карандашом по одной линии.

— Потому что здесь не сходится.

— Где?

— Здесь.

Он показал соединение двух прямоугольников.

— Что это?

— Не знаю.

— Только что сказал, что не сходится.

— Не знаю, как это называется сейчас.

— А тогда?

Михаил закрыл глаза.

Не театрально. Просто сидел несколько секунд, будто пытался нащупать слово в тёмном ящике.

— Маршрут.

— Седьмой?

— Да.

— Что с ним было?

Он открыл глаза.

— Его закрыли.

— Почему?

— Нужно было.

— Кто закрыл?

Михаил посмотрел на Нину.

Она сразу пожалела о вопросе.

— Не помню.

— Попробуй.

— Не надо так говорить.

— Как?

— Как будто память — это шкафчик, который я ленюсь открыть.

Нина молчала.

Михаил отвернулся.

— Прости.

— Не извиняйся за то, за что не собираешься.

— Тогда не буду.

Он взял карандаш, но не рисовал.

— Зачем тебе была старая схема?

— Хотел проверить.

— Что?

— Где она заканчивается.

— Она заканчивается там, где её закрыли.

— Нет.

Раздражение вернулось.

— Михаил, если ты хочешь, чтобы я помогла, говори нормально.

Он медленно поднял глаза.

— Я говорю нормально.

— Тогда объясни.

— На официальной схеме седьмой маршрут заканчивается.

— Да.

— А он не мог закончиться там.

— Почему?

— Потому что...

Он замолчал. Карандаш выскользнул из пальцев и покатился по столу.

Михаил смотрел на него, будто не понимал, откуда тот взялся.

Нина подняла карандаш и положила рядом.

— Хватит.

— Нет.

— Ты устал.

— Не решай.

Она сжала губы.

— Хорошо.

Несколько секунд они сидели молча.

Михаил провёл ладонью по лбу.

— Кирилл нашёл что-нибудь?

— В его шкафчике был архивный запрос.

— Ты открыла его шкафчик?

— Это сейчас важно?

— Просто впечатлён.

— Маршрут семь. Техническая конфигурация. Доступ ограничен. Он хотел подать запрос на старую версию.

— Да.

— Что было в старой версии?

Он снова посмотрел на рисунок.

— Не помню.

— А что написали в новой?

Михаил усмехнулся без веселья.

— Ты знаешь.

— Я спрашиваю тебя.

— Зачем?

— Потому что хочу понять, что искал Кирилл.

— Нет.

Нина нахмурилась.

— Что нет?

— Ты хочешь понять, что помню я.

Он попал точно.

Нина откинулась на спинку стула.

Михаил посмотрел на неё дольше обычного.

Сегодня утром в коридоре он шутил. Сейчас лицо стало усталым.

— Ты знаешь, что написали, — сказал он.

Нина ничего не ответила. На столе между ними лежала схема из прямоугольников и линий.

Одна линия обрывалась у края страницы.

Глава 3. Ноль

Нина вышла от Михаила в начале двенадцатого и почти сразу пожалела, что не осталась.

Не потому, что могла добиться от него ещё чего-нибудь. Наоборот. Последние пять минут он снова сидел над картой, смотрел на неё как на вещь, которую видел впервые, и раздражался на вопросы. Нина знала этот момент. Если продолжить, он либо устанет, либо начнёт соглашаться с любым ответом только ради того, чтобы от него отстали.

Поэтому она ушла.

Но фраза осталась.

Ты знаешь, что написали.

На лестничной площадке Нина достала блокнот.

СУ. Маршрут 7.

Кирилл искал по просьбе М. В.

М. не помнит закрытие.

«Ты знаешь, что написали».

Последнюю строку она перечитала и зачеркнула.

Не потому, что была неважна. Потому, что это не факт.

Нина не любила записывать в одну колонку события и обвинения.

Она убрала блокнот и направилась к комнате Тамары.

Постучала один раз.

Ответа не было.

Второй раз.

— Если это ты, Вересова, я передумала.

Нина открыла дверь.

— Значит, ты дома.

Тамара сидела в кресле у окна, сняв правый слуховой аппарат. На столике лежал маленький пластиковый футляр, тонкая щётка, салфетка и чашка кофе. Телевизор был включён без звука.

— Я сказала «передумала», а не «входи».

— Я слышала.

— Редкий талант.

Нина закрыла дверь.

— Михаил попросил Кирилла найти схему седьмого маршрута.

Тамара перестала чистить корпус аппарата.

— Уже лучше.

— Что именно?

— Ты сообщила информацию до того, как я её вытащила клещами.

— Не привыкай.

— Не собиралась.

Нина села на стул возле стола. Слишком низкий. Она почти сразу поняла, что потом придётся вставать с него некрасиво.

— Михаил говорит, маршрут закрыли. Но не помнит как.

— А ты помнишь?

Нина посмотрела на выключенный экран телевизора.

— Часть.

— Какую?

— Достаточную, чтобы не делать выводов по одному номеру.

Тамара вставила аппарат обратно за ухо и включила. Несколько секунд прислушивалась к настройке.

— Вот сейчас ты почти вернулась в норму.

— Я всё время в норме.

— Нет. Последний час ты хотя бы пыталась отвечать.

Нина проигнорировала.

— Нужно проверить коридор.

— Нужно.

— Ты идёшь?

Тамара задержала на ней взгляд.

— А теперь ты расскажешь, что было с седьмым маршрутом?

— После проверки.

— Тогда после проверки я решу, иду ли.

— Это бессмысленно.

— Мне нравится.

Нина поднялась. Стул действительно оказался слишком низким. Она перенесла вес на правую ногу, встала без помощи рук и увидела, как Тамара заметила усилие.

Ничего не сказала.

За это Нина была ей благодарна.

— В два, — сказала она. — После обеда.

— Я услышала.

— Хорошо.

— Не означает, что согласилась.

Нина вышла.

До обеда оставалось больше часа. Она собиралась провести его в комнате, но в холле у главного входа началось движение.

Сначала подъехал тёмный автомобиль. Потом охранник вышел на улицу с зонтом. Администратор за стойкой куда-то позвонила. Нина увидела всё это с верхней площадки и решила, что приехал новый постоялец.

В «Авроре» новые люди появлялись регулярно. Обычно с ними приезжало больше родственников, чем вещей, и первые двадцать минут все одновременно объясняли сотрудникам, как обращаться с человеком, который до этого прожил семьдесят или восемьдесят лет без их инструкций.

Нина уже отвернулась, когда увидела мужчину.

Он вышел из машины сам.

Медленно, придерживаясь рукой за верх двери, но без предложенной помощи. Высокий, худой. Светлое пальто, серые брюки, трость в левой руке. Волосы почти полностью белые, короткие. Лицо Нина узнала не сразу.

Не потому, что сильно изменилось.

Потому, что она не ожидала увидеть его здесь.

Аркадий Берестов поднял голову.

Увидел её на втором этаже.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга через холл.

Потом он сказал что-то охраннику, сложил зонт и вошёл.

Нина спустилась на один пролёт.

Аркадий подошёл к лестнице.

— Вересова.

— Берестов.

Он посмотрел на ступени, потом на неё.

— Ты спускаешься или это официальная дистанция?

Нина спустилась.

Аркадий протянул руку.

Она пожала.

Ладонь была холодной.

Слишком холодной для августа, даже после дождя.

— Не ожидала, — сказала Нина.

— Я тоже.

— Тогда почему ты здесь?

— Как приятно снова начать с допроса.

— Могу спросить про дорогу.

— Дорога отвратительная.

— Теперь про то, зачем ты здесь.

Он чуть улыбнулся.

— Вот за это и скучал.

Нина отпустила его руку.

За Аркадием сотрудник выкатывал из багажника два чемодана. Не временный визит.

— Ты переезжаешь.

— Судя по количеству белья, которое заставила положить мне медсестра, надолго.

— Когда решил?

— Не сегодня утром.

— Аркадий.

— Нина.

Его вежливость не изменилась. Даже раньше, когда остальные переходили на крик, Аркадий начинал говорить особенно ровно и особенно правильно. В молодости это выводило Павла из себя быстрее любой ругани.

— Почему «Аврора»?

— Потому что здесь есть место.

— В других местах тоже.

— Там нет моего кардиолога.

— Кардиолог здесь бывает два раза в неделю.

— Этого достаточно, чтобы считать его моим.

К ним подошла администратор.

— Аркадий Леонидович, мы можем поднять вещи. Елена Сергеевна освободится примерно через двадцать минут.

— Благодарю.

— Я провожу вас в комнату.

— Если вы не возражаете, я сначала посижу.

— Конечно.

Она отошла.

Аркадий посмотрел на Нину.

— Видишь? Со мной уже обращаются лучше, чем с тобой.

— Ты здесь пять минут.

— Нужно пользоваться преимуществом, пока оно есть.

Нина посмотрела на чемоданы.

— Кто тебя привёз?

— Такси.

— Один?

— Водитель был.

— Не прикидывайся.

— Я и не начинал.

Она знала, что у него есть жена. Знала и то, что после инсульта она несколько лет жила в специализированном центре на другом конце города. Последний раз Нина слышала об этом от Тамары. Сам Аркадий ей ничего не рассказывал.

— Ты был дома?

— До сегодняшнего утра — да.

— Почему переехал сейчас?

Он перестал улыбаться.

— Потому что мне семьдесят семь, Нина. Иногда этого достаточно.

Ответ был честный и одновременно ничего не объяснял.

— Нет, — сказала она.

— Что «нет»?

— Не достаточно.

— Для тебя — возможно.

Он прошёл к креслам возле окна и сел. Трость положил рядом.

Нина осталась стоять.

Аркадий посмотрел на неё снизу вверх.

— Если хочешь продолжать допрос, сядь. Ты начинаешь нависать.

— Я не нависаю.

— Это вопрос геометрии.

Нина села напротив.

— Ты знал, что Михаил здесь?

— Да.

— До того, как согласился?

— Да.

— И тебя это не смутило?

— А должно?

Она не ответила.

Аркадий провёл большим пальцем по рукояти трости.

— Ты всё ещё считаешь, что два человека не могут жить в одном здании, если тридцать лет назад не сумели нормально закончить разговор?

— Вы не разговаривали.

— Именно.

— Ты ушёл.

— Я помню.

— Хорошо.

— Не всегда, но пока да.

Нина перевела взгляд на него.

Он понял.

— Это была плохая шутка.

— Очень.

— Согласен.

За стеклом сотрудник вёз его чемоданы к лифту.

— Михаил знает, что ты приехал?

— Нет.

— Тогда лучше подготовить.

— Кого?

— Михаила.

— Нина, я приехал жить, а не проводить задержание.

Слово прозвучало буднично.

Она сразу почувствовала, как внутри что-то сжалось.

Аркадий заметил.

Конечно заметил.

— Что случилось?

— Ничего.

— Ложь.

— Ты здесь пять минут.

— Хватает.

Нина встала.

— Устраивайся.

— С удовольствием.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Она сделала два шага.

— Нина.

Она обернулась.

— Я приехал не из-за Михаила.

Он сказал это сам, хотя она не спросила.

— Я такого не говорила.

— Ты подумала достаточно громко.

— Тамара на третьем этаже.

— Очень смешно.

— Она на втором.

— Уже меньше.

Нина пошла к лестнице.

В двенадцать двадцать Павел узнал о приезде Аркадия.

Нина поняла это по голосу ещё до того, как вошла в общую гостиную.

— Какого чёрта?

Павел стоял у окна. Тамара сидела на диване с газетой. Михаил играл в шахматы с Владимиром Мироновым и, судя по доске, проигрывал без особого беспокойства.

— Я думала, ты обрадуешься, — сказала Тамара.

— Почему?

— Люблю наблюдать за редкими явлениями.

— Ты знала?

— Три минуты.

Павел повернулся к Нине.

— Ты знала?

— Двадцать.

— И молчала.

— Ты теперь ведёшь учёт?

— Он приехал сюда жить?

— Похоже.

— Почему?

— Спроси у него.

Павел поджал губы.

— Спрошу.

— Только не начинай.

— Что именно?

— То, что ты обычно начинаешь после фразы «что именно».

— Это очень широкая категория.

Михаил поднял голову от шахмат.

— Кто приехал?

Нина подошла ближе.

— Аркадий.

Михаил смотрел на неё.

Никакой реакции.

— Берестов, — добавила она.

Миронов передвинул ладью.

Михаил не заметил.

— Аркадий?

— Да.

Он посмотрел на дверь.

— Зачем?

— Будет жить здесь.

Михаил нахмурился.

— Здесь?

— Здесь.

Он снова посмотрел на доску.

— Тогда зря ты сказала заранее.

— Почему?

— Теперь я буду ждать.

И сделал ход конём.

Павел тихо выругался.

Через полчаса Аркадий вошёл в гостиную.

Нина ожидала большего.

Не сцены. Хотя бы заметного движения.

Павел сидел у окна и не встал. Тамара отложила газету. Миронов уже ушёл, а Михаил остался за шахматной доской один и переставлял фигуры обратно на начальные клетки.

Аркадий остановился в дверях.

— Добрый день.

Тамара первой ответила:

— Пока не решили.

Аркадий перевёл взгляд на неё.

— Ольховская.

— Берестов.

— Выглядишь хорошо.

— Врёшь хуже, чем раньше.

— Старею.

Павел ничего не сказал.

Аркадий повернулся к нему.

— Павел.

— Аркадий.

— Рад видеть.

— Не торопись.

— Хорошо.

Нина стояла возле книжного шкафа и чувствовала себя человеком, который случайно закрыл в одной комнате несколько старых взрывных устройств.

Михаил продолжал расставлять фигуры.

Аркадий подошёл к нему.

Не протянул руку сразу.

— Михаил.

Михаил поставил белую пешку на место.

— Садись.

Аркадий сел напротив.

— Как ты?

Михаил поднял глаза.

— Сегодня?

— Сегодня.

— Лучше, чем вчера. Хуже, чем лет двадцать назад.

— Звучит правдоподобно.

— Ты на смену?

Комната притихла.

Аркадий не изменился в лице.

— Нет.

— Тогда зачем форма?

Он смотрел на светлое пальто Аркадия.

Аркадий опустил взгляд, словно действительно мог увидеть там старую форму «Рубежа».

— Это пальто.

Михаил моргнул.

Провёл рукой по лбу.

— Да.

Нина сделала шаг, но Аркадий слегка поднял ладонь.

Не к ней. Просто движение: не надо.

— Я теперь здесь живу, — сказал он Михаилу.

— Зачем?

— Устал сам себе готовить.

— Ты никогда не готовил.

— Тем более.

Михаил засмеялся.

Напряжение в комнате чуть ослабло.

— Комната где?

— Двести семнадцать.

— Плохая.

— Почему?

— Окно на парковку.

Аркадий посмотрел на Нину.

— Вот первая полезная информация за день.

— Поменяй, — сказал Михаил.

— Попробую.

— Скажи, что я просил.

— Это поможет?

— Нет.

Аркадий улыбнулся.

Михаил снова взялся за фигуры.

Нина уже думала, что встреча закончилась лучше, чем могла, когда Михаил вдруг спросил:

— А ты сегодня дежуришь?

Аркадий замер.

Тамара опустила газету ниже.

Михаил смотрел на шахматную доску.

— Нет, — сказал Аркадий.

— Точно?

— Точно.

— Тогда хорошо.

— Почему?

Михаил передвинул белую ладью.

— Не люблю, когда ты дежуришь.

Павел резко встал.

Стул скрипнул по полу.

— Я пойду.

Нина задержала на нём взгляд.

— Куда?

— Подальше от этого цирка.

— Павел.

— Что?

Он был уже у двери.

Аркадий спокойно сказал:

— Если хочешь что-то сказать, скажи.

Павел повернулся.

— Ты уверен?

— Нет. Но предлагаю.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Нина видела, как у Павла напряглась челюсть.

— Не сегодня.

— Благодарю.

— Не благодари.

Павел вышел.

Аркадий проводил его взглядом.

Тамара сказала:

— Прошло прекрасно.

— Я тоже так думаю, — ответил он.

Михаил поднял голову.

— Что?

— Ничего.

— Тогда зачем вы все такие лица сделали?

— У нас возрастное, — сказала Тамара.

Михаил принял ответ.

После обеда Нина снова собиралась идти к служебному коридору.

На этот раз Тамара пришла сама.

— Я всё ещё злюсь, — сообщила она.

— Хорошо.

— Это не разрешение игнорировать.

— Я услышала.

— Ещё одно редкое явление.

Они встретились возле лифта.

— Павел? — спросила Тамара.

— Нет.

— Почему?

— Потому что проверка коридора не требует человека, который считает стену личным вызовом.

— Справедливо.

Дверь лифта открылась.

Внутри стоял Аркадий.

Он посмотрел на них.

Потом на выражение Нины.

— Я даже боюсь спрашивать.

— Тогда не спрашивай, — сказала она.

Они вошли.

Тамара нажала первый этаж.

Аркадий держал трость между коленями.

— Куда?

— Гулять, — ответила Нина.

— В служебное крыло?

Нина повернулась.

— Откуда ты знаешь?