Служанка его Драконьей Светлости

Я делаю шаг к столу, останавливаюсь, ладонь зависает над верхним листом. Пальцы зудят, требуя от меня перелистнуть, сдвинуть пресс, заглянуть под него. Уверена, здесь не будет милых писем. Возможно тут будут улики на людей, которым не повезло. В том числе на моих родителей.

Быстро отдергиваю руку, почувствовав каким-то едва уловимым то ли движением воздуха, то ли ощущением того, что замок смотрит. Словно следит за мной.

– Ладно, – шепчу, складывая ладони у губ, словно пытаюсь договориться. – Я понимаю правила: не трогаю бумаги.

Обхожу стол, иду вдоль стены, мимо небольшого книжного шкафа. Переплёты мелькают перед глазами. Глаза сами читают названия: «О должностных обязанностях дознавателей», «Хартия о хранении магических реликвий», «Письма королевской канцелярии»…

– Ты не хочешь, чтобы я рылась в бумагах, – произношу одними губами. – Я не буду, обещаю! Но разреши мне поискать родовой амулет. Это не собственность Дарриана. Это моё и моей семьи. Моей матери. Отца. Ты должен понимать разницу, раз уж ты такой умный дом!

Пытаюсь воззвать к совести дома. И сама понимаю. что слова звучат глупо. Я разговариваю с камнями.

– Он любит порядок, – шепчу, разглядывая пустую полку. – Понимает ценность вещей. И заодно знает, для чего я забралась в его дом. Значит, не держал бы амулет на виду. Запер. Но где? Сундук? Туда – точно нет. Глупо и слишком очевидно. Книжная полка? Тайный отсек? – я прищуриваюсь, вдруг вспомнив случайно нащупанный в детстве замочек на третьей полке у отцовского рабочего стола.

На секунду позволяю себе погрустить о тех светлых временах, когда самой большой проблемой был отцовский гнев, когда он застукал меня в кабинете.

Но потом сразу же одергиваю себя и возвращаюсь в реальность.

Допустим, он действительно спрятал амулет в комнате, где спит. Подальше от чужих рук, поближе к себе. Где ближе всего к себе?

Кровать!

Она у него огромная, словно он собирается спать на ней в ипостаси дракона! – фыркаю я, оценив ее исполинские размеры.

С красивым балдахином, гладкими шнурами, узор на тканях повторяет драконий герб. На подушках ни складочки, всё до смешного безупречно – как на парадном портрете.

Я приседаю, заглядываю под кровать, не касаясь пола ладонями, и конечно же ничего не обнаруживаю. Ни ларца, ни тайной створки.

Кто б сомневался, что хитрый Драконище не станет прятать чужие сокровища под кроватью. Но проверить стоило. Мало ли, а вдруг? Но вдруг не случилось, эхх!

Зато, когда я приподнимаю балдахин, по запястью будто мягко и холодно проводит невидимая ниточка – предупреждение. «Хватит».

– Я просто смотрю, – шепчу, отступая. – Хорошо, хорошо, не трогаю!

Сердце колотится, как бешеное. Хочется нервно рассмеяться, как нелепо я выгляжу: леди Акрау в переднике, на цыпочках заходящая в спальню дракона, разговаривает с домом, чтобы выкрасть свой родовой амулет.

Хотя это совсем не смешно!

Я возвращаюсь к столу и останавливаюсь рядом с вазой. Цветы и правда ожили. Бледные лепестки набрали цвета, на бутонах проступили едва заметные яркие прожилки, словно они напитались солнечным светом и готовы вот-вот распуститься. Протягиваю руку, поправляю один стебель и чувствую, как по пальцам пробегает еле заметная дрожь.

– Слышишь меня, да? – шепчу я то ли дому, то ли ему. – Слушай. Я не враг. Я не хочу нарушать то, что ты охраняешь. Мне нужно лишь одно. Дай знак, и я уйду. Буду приносить ему цветы, как и сказала управляющая. Сама. Каждый день. Буду поливать их, убирать сухие листья, чтобы тебе было легче дышать. Только… покажи, куда мне идти. Где он спрятал то, что не принадлежит ему.

Пауза тянется бесконечно. В тишине почти слышно, как убегают незаметно минуты и как стучит мое сердце. Удар за ударом.

– Тогда давай так, – упорствую я в своей сделке. – Я буду хорошей служанкой Дарриану. Цветы – каждый день. А ты, если сможешь, укажи мне не прямо, а хотя бы намеком. Я пойму. Согласен?

Понимаю, насколько абсурден наш торг. Но меня греет одна мысль: я не бессильна. Я могу делать что-то маленькое хорошее, и иногда дом отвечает тем же. Пусть он не мой, но он живой. И сегодня он будто не против меня. Кажется.

Только радоваться своим успехам в переговорах с домом мне уже не суждено, потому что за моей спиной раздается шум открывающейся двери, и я резко оборачиваюсь на звук.

Глава 19

Дарриан

Я стою посреди быстро пустеющего зала. Гости быстро ретируются, никому не нравится сидеть на приеме под дождем. И всех дела или просто “голова заболела”.

А меж тем моя невеста, верней та девица, что сегодня должна была быть объявлена моей невестой, даже не успела дойти до зала.

Усмехаюсь. Кто б мог подумать, что простое опоздание может стоит помолвки? В моем случае – может!

Правда, увы, я сам тут не при чем. Помолвку сорвал дом. Как обычно.

Мне ничего не остается, как закатить глаза. Родовое поместье словно с ума сошло последнее время. Замок и раньше чудил. Но за эти две недели он просто выполнил годовую норму, а то и трехлетнюю!

Скрежещу зубами. Если б я знал, как это остановить, пресек бы тут же! Но не съезжать же мне из родового замка только потому, что я не могу справиться с собственным домом!

Да и какой разразится скандал, если кому-то придет в голову заподозрить, что хоть что-то делается в доме без моего позволения. Более того, – против моей воли!

Пусть лучше думают, что я – Дарриан Тар Хаэль решил сорвать собственную помолвку!

В чем-то это и правда. Если уж быть откровенным с самим собой. Мне этот брак нужен только для того, чтоб перестать числиться самым завидным холостяком Империи.

Да и пора уже продолжить род.

Вот и невесту подходящую нашли. С родословной. Род к роду, магия к магии, деньги к деньгам.

Но я даже напрягшись не могу вспомнить в деталях ее образ. Боюсь, что могу даже не признать, если случайно встречу где-то.

Стискиваю зубы. Зал пустой уже. Слуги не торопятся заходить и убирать со столов, пока я внутри. И никто не может предугадать моего настроения. Опасаются сунуться и попасть под горячую руку.

Даже Лиан Хар Аштау опасливо косился и шарил глазами, словно ища пути отступления, если окажется, что я все же в бешенстве, когда деланно улыбаясь, предложил прием по случаю помолвки его сестры со мной перенести на пару недель и провести в его замке.

– Если вы не против конечно, Дарриан! На правах будущего родственника разрешите выпить с вами вина? – Протянул он мне один из бокалов, что неведомо откуда взялись в его руках. Пригубил второй со словами: – А сейчас просто выпьем! что вину пропадать? Объявим помолвку позже! Сообщу об этом Лилиане.

Выпиваю вино. Вкус у него странный, но что еще ждать, когда с потолка зала приемов во всю идет дождь? Ставлю бокал на стол. Видимо, слишком сильно. Бокал не удерживается, падает, задевая другие…

В груди разливается огонь. По венам разносится молниеносно.

Опрокинутый мной бокал напоминает мне об этой занозе по имени Алли!

Мысли снова возвращаются к ней. К моей служанке! К той, кого я сам же привёл в этот дом – словно хотел испытать себя на прочность.

Зачем я это сделал?

Всё было проще простого: я должен был держать её под присмотром. План строился на том, чтобы подпустить ее близко, и разузнать, что за секреты хранит дочь Акрау.

Во всяком случае, себе я именно так и объяснил невозможность ее отпустить.

Все нутро взыграло, стоило увидеть эту воровку, что прокралась в мой дом за своим родовым амулетом. Дракон внутри рявкнул сразу же – НЕ отпускать!

И я не отпустил.

Дочь рода Акрау – гордячка, задирающая нос, даже выряженная в форменное платье и передник, как будто их серебряная брошь хоть что-то весит в моём мире.

Она и раньше-то была никто для меня, а сейчас – моя служанка.

Привыкшая к комфорту и роскоши, а я решил лишить её привычного. Пусть ощутит, что такое настоящая служба. Пусть станет прозрачной, как стёклышко в солнечном свете – без тайн и загадок.

Но каждый день я всё яснее понимаю: я просчитался.

Она не растворяется в тени, как другие. Она не склоняет голову достаточно низко. Она встаёт передо мной, глядит в глаза, отвечает. Иногда дерзко, иногда –с вызовом, и во мне от этого закипает злость.

Вот и сейчас внутри ураганом проносится, что это она виновата! Срыв помолвки – ее рук дело. Уж не знаю, что она могла натворить, что даже замок не выдержал! Не удивлюсь, что он просто тушил пожар, что хотела устроить эта ходячая проблема!

Я ненавижу женщин. Слишком хорошо знаю, на что они способны: на ложь, на сладкую улыбку, под которой скрывается яд. Я видел, как они ломают мужчин, как рвут в клочья доверие. Я давал клятвы самому себе, что больше никогда не позволю подобным существам проникать в мою жизнь ближе, чем на вытянутую руку.

И всё же эта девчонка… она раздражает меня сильнее других.

Алли Акрау.

Имя звучит, как вызов.

Наглая выскочка, которая не умеет молчать, когда нужно. Которая умудряется сжечь мне кровь одним только взглядом. Каждый её шаг, каждый жест словно бросает мне вызов: «Смотри, я здесь, и я не сломаюсь».

И я ловлю себя на том, что слежу за ней.

Проверяю, где она задержалась дольше обычного. Замечаю, с кем перекинулась словом. Я, глава ордена дознавателей, трачу своё внимание на служанку, словно у меня нет дел поважнее.

Это смешно.

Это отвратительно.

Я должен держать её в руках, как любую другую пешку. Должен заставить замолчать, если рот у неё слишком острый. Должен напомнить ей, где её место!

Но каждый раз, когда пытаюсь это сделать, натыкаюсь на ее отпор, и внутри всё кипит ещё сильнее.

Она не даёт мне покоя.

И это бесит меня больше всего!

Мне нужен отдых, срочно! Забраться в горячую ванную, набранную слугами, потом рухнуть на кровать. И уж завтра придумать, что мне делать с этой служанкой, что не идет у меня из головы!

Глава 20

– Ты, значит, решила, что можешь делать в моём доме абсолютно всё, что заблагорассудится?

Голос Дарриана гремит так, что я подпрыгиваю, ударяясь бедром о стол. Пальцы сами сжимаются на вазе, будто это моё единственное оружие. Но вазой дракона не победить, увы, уж этого точно.

Он стоит на пороге — высокий, мрачный, мокрые волосы прилипли к вискам. На нём чёрная рубашка, наполовину расстёгнутая, и почему-то от этого его взгляд становится ещё более опасным.

Хочется закатить глаза и фыркнуть: с порога начал кричать, нервный какой, подумаешь!

Хотя я и сама на нервах, коленки трясутся от неожиданного возвращения хозяина. Остается лишь надеяться, что дом меня не выдаст!

– Я… я просто принесла цветы, – выдыхаю, чувствуя, как голос предательски дрожит.

– Цветы? – в его усмешке мне чудится угроза. Он закрывает за собой дверь, и замок будто тоже вздрагивает, щёлкая затворами. – В мою спальню? Ты решила украсить мою постель полевыми ромашками?

– Ты не слышишь что ли?! – Вырывается слишком резко. – Я делала то, что приказала управляющая.

– Управляющая?? – он шипит слово, как ядовитая змея. – Управляющая, которая никогда в жизни не посмела бы послать сюда служанку-пленницу. Особенно такую, как ты. Высокородная воровка-неудачница, да?!

Распахиваю глаза от злобной несправедливости его слов, он словно нарочно задеть побольнее меня хочет!

Он медленно приближаются, и воздух вокруг густеет. Я машинально пячусь назад, пока не упираюсь в край кровати.

О, просто великолепно, Алли! Теперь ты точно выглядишь как воровка, застуканная на месте преступления. – Одергиваю себя, пытаюсь прогнать прочь необоснованный страх.

– Я всего лишь… – начинаю снова попытку объяснить всё, но он обрывает:

– Всего лишь рылась в моих вещах? – он подступает почти вплотную. – Что ты искала?

Меня обдает жаром от его тела.

Губы пересыхают. Сказать правду? Да уж конечно! Признаться, что я искала наш семейный артефакт – всё равно что вручить ему законный повод раздавить меня прямо здесь.

Что он с радостью и сделает, довольный собой, что схватил очередного “особо опасного преступника”

– Ничего! – выкрикиваю, вцепившись в передник. – Совсем ничего!

– Лжёшь! – его голос низкий, опасный. – И, к слову, лжешь очень плохо.

Между нами почти не остаётся пространства. Я чувствую его тепло, запах – смесь сладкого дыма, хвойного леса и холодных вод океана и ещё чего-то странного, чуть горького, чуть пряного. От этого запаха кружится голова, дыхание сбивается. И хочется вдыхать его снова и снова.

– Отойди, – прошу я, но звучит это слабо и неуверенно. – Ты не имеешь права…

– Это мой дом, моя комната и… кхм... моя служанка, – обрывает он, уставившись на меня в упор. Гипнотизируя глазами. – Я имею право на всё!

– Я не твоя! – кричу я, и голос срывается. – Никогда не была! И не буду! Понятно, Драконище? Я высокородная, а то, что ты меня вынудил быть служанкой – вообще недоразумение!

Тишина взрывается между нами, рвется словно натянутая струна, не выдержавшая напряжения.

Он смотрит в упор, глаза чернеют, и в этот миг я не понимаю, чего в нём больше — ярости или чего-то другого. В комнате становится как-то тесно, воздух будто дрожит.

Я замечаю, как подрагивают его пальцы, сжатые в кулаки, и как он едва сдерживает голос.

– Замолчи немедленно! – произносит он хрипло.

Но сам не слушает собственных слов. Его шаги приближаются, каждый звук – как дерганье по нервам.

Я чувствую, как моё сердце готово выскочить, дыхание прерывистое, ладони вспотели, пальцы ищут что-то, за что можно ухватиться.

И тут он резко наклоняется, ладонь оказывается у меня на затылке, и прежде, чем я успеваю отшатнуться, он приникает губами к моим губам.

Словно он перепробовал все варинты заставить меня замолчать, и когда они не помогли, то он решился на самые крайние меры. Он целует меня словно наказывает. Порабощает своим поцелуем.

Мир рушится. Неожиданно, резко, обжигающе. Его губы горячие, вкус странный – терпкий, с лёгкой горечью, будто вино с пряностями. Этот вкус проникает глубже, чем должен, пробуждая в теле жар, который разливается по венам и стягивает всё внимание, оставляя лишь его.

Я должна оттолкнуть его.

Закричать.

Ударить.

Всё что угодно, только не это!

Но пальцы предательски хватаются за его плечо, губы отвечают сами. Внутри меня буря. Разум пытается сопротивляться, но тело выходит из-под контроля, и невозможно остановиться.

Сердце гулко стучит и в каждом ударе – его имя, его тепло, его запах, его близость.

Я чувствую, как он сжимает меня крепче, наклоняет голову, губы скользят, оставляя огненный след. Я дышу его дыханием, ощущаю ритм его сердца, и кажется, что мир сужается до одного ощущения – его присутствия.

А всё остальное – замок, амулет, секреты – растворяется. Уходит на второй план.

Тело словно дышит в унисон с ним, руки тянутся, словно сами хотят удержать. Я теряюсь в этом жаре, в этом близком дыхании, в этом запретном, неожиданном ощущении, которое сводит с ума.

«Остановись, Алли!» – кричит разум.

Но тело шепчет другое: «Ещё!»

Я знаю, что это неправильно, что нельзя, что всё слишком опасно… Но я не могу оторваться, не могу сопротивляться, не хочу. Его губы потрясают, его вкус проникает в самые кончики нервов, и я чувствую, как внутри всё сгорает.

И я отдаюсь этому мгновению, позволяя жару разлиться по всему телу, позволяя себе целовать его, позволяя себе забыть обо всём.

Только он, его прикосновения, его запах, его вкус!

И я не знаю, как остановиться.

Глава 21

Он целует меня всё настойчивее, и в этом поцелуе нет больше ярости, только жадность и огонь, что сжигает сейчас нас обоих. Вместе.

Я тону. Забываю, как сделать вдох. Не помню совсем, кто я, зачем сюда пришла и почему должна сопротивляться.

Его рука крепко держит меня за затылок, но уже не грубо и властно, а бережно. Нежно зарывается пальцами в мои локоны, гладит. Вторая ладонь ложится на мою талию, притягивая ближе. И в этот момент я понимаю, что моё тело