Служанка его Драконьей Светлости

Я почему-то явственно чувствую, что он в этом сомневается.

Глава 10

На всякий случай еще раз провожу рукой по занавеске. Сомневаться не приходится: действительно чистая, но всё такая же унылая.

На всякий случай оглядываюсь по стороном и прислушиваюсь. Хотя совершенно непонятно и чего я жду? Что замок проскрипит, словно капризный старик: «Ну, я сделал, что мог, а остальное не проси».

– Ладно, – бормочу я, соглашаясь и на малое: – Чистота – уже неплохо. С остальным придумаю что-нибудь. Просто не сегодня.

Странно, но мне показалось, что я практически услышала довольное “угу”.

Нахмурившись, прислушалась к себе, еще не хватало самой с собой разговаривать.

Но это небольшое происшествие недолго занимало мои мысли. Потому что по правилам замка – сегодня у нас день смены формы.

И это меня радует, хотя бы от стирки меня освободили. Так что в прачечную я иду с хорошим настроением, в надежде получить вместо ношеного целую неделю платья – выстиранное.

Вообще-то на языке так и зудит сказать Его светлости, чтоб он сам походил неделю в одном и том же, может и додумался бы приказать менять форму почаще.

Хотя что с него взять? Честно сказать, я и сама понятия не имела как часто служанкам в нашем доме Акрау меняют форму.

Но теперь, в роли служанки, мне бы хотелось менять ее каждый день! После бесконечной (и часто бесполезной) борьбы с пылью и грязью в Замке дракона-дознавателя.

В прачечную я прихожу рано, что мне даже кажется, что все другие служанки еще не проснулись. Хочу забрать свое форменное платье, которое отдала на стирку вчера вечером.

Но ошибаюсь. Другие служанки не только проснулись, но уже и разобрали свои платья.

Одна из прачек, едва взглянув на меня, молча кивает и указывает на веревку у дальней стены. Единственное платье висит там, но, подойдя ближе, я замираю пораженная. Платье абсолютно точно мое. Но! Подол безнадежно испорчен: ткань внизу будто нарочно прожжена, а сбоку расплывается уродливое пятно.

– Это что? – я перевожу взгляд со своего платья на женщину.

В углу кто-то тихо хихикает. Две служанки, переглядываясь между собой и толкая друг друга локтями, шепчутся и бросают на меня быстрые взгляды.

– Может, мыши погрызли, – фальшиво пожимает плечами прачка, даже не удостоив меня взглядом. – Или ты таким и принесла его. Кто вас благородных знает? Не приучены вещи беречь! – припечатывает она меня несправедливым обвинением. – Меньше нос задирать надо!

Добавляет последнюю фразу себе под нос, но я ее прекрасно слышу.

Молча снимаю платье с веревки, делая вид, что все в порядке. Но внутри всё кипит.

Медленно складываю его, словно боюсь, что оно рассыплется у меня в руках. И не сильно удивлюсь, что так и будет.

Кому я еще успела настолько насолить, что даже платье и то испортили нарочно?

Счет у меня неприятный. Против меня – Дарриан Хар Таэль, дознаватель, дракон и просто мерзавец. Плюс все его слуги, которые почему-то ополчились против меня. Хотя мотив их понятен – бывшая богачка вдруг стала наравне с ними обычной служанкой. Да еще и “под личным надзором” хозяина.

Да я для них – словно красный цвет для разъяренного быка. Вот и бросаются на меня. Норовят боднуть, лягнуть…

Веду пальцами по сложенной материи. На ощупь ткань в месте пятна шершавая, неприятно жесткая. Прожженный край цепляется за пальцы, царапается краями.

Хочется швырнуть эту тряпку обратно на веревку и сказать, что пусть сами носят, если так любят портить чужие вещи. Да только вряд ли это мне поможет. Другое платье мне не раздобыть. Никто не станет меня жалеть и срочно выдавать новое платье.

Напротив, все только порадуются моим крикам и слезам. Ведь от них все равно ничего не изменится.

Поэтому я сглатываю злость, словно огромный комок, и молча разворачиваюсь к выходу. Иду с гордо поднятой головой и прямой спиной, будто у меня нет ни малейших сомнений, что все под контролем.

Сзади раздается тихий смешок.

– Смотри-ка, а я думал, она сейчас визжать начнет, – нарочито громко произносит тот самый младший слуга, что задирал меня неделю назад, – я ж сразу сказал, что она леди тряпка. Вот и будет ходить в тряпье! оборванка!

– Если еще сможет ходить! После того, как Его светлость увидит, в чём она ходит… — кто-то за моей спиной многозначительно обрывает свою “пророческую речь”.

Я делаю вид, что не слышу, но каждая их фраза будто вонзается в спину острыми иглами. В груди неприятно жжет.

– Ты хоть знаешь, – с ленивым любопытством тянет прачка вдруг возникая передо мной, – что Дарриан за испорченную форму может наказать?

Она специально выделяет последнее слово, чтобы в моем воображении рисовались самые страшные и отвратительные сцены. И это ей легко удается, учитывая, что я знаю, какой Тар Хаэль мерзавец! Воображаю, что за наказания он может придумать! Даже порка может показаться подарком судьбы.

– Он у нас… строгий, – вставляет та самая выдра с жиденкьими волосами, с притворной заботой. – Особенно к тем, кто… ну, ты понимаешь.

Ничего я не понимаю! и вообще больше всего хочется сейчас раскидать их вокруг себя магией или хотя бы вырвать волосенки этой противной девице, имя которой я никак не запомню.

Их взгляды скользят по мне так, словно они уже видят, как меня выводят вон из замка и тащат в темницу. В то время как я визжу и умоляю пощадить меня.

Я делаю глубокий вдох. Выдох.

– Понятно, – говорю я ровным голосом, хотя внутри все дрожит от напряжения и клокочущей злости.

Если Дарриан решит, что это моя вина, оправдываться будет бесполезно. Он же дознаватель, умеет находить виноватых даже там, где их нет. Уж это-то мне известно! Иначе бы мои родители не сидели бы в темнице, а я не стояла бы тут в окружении глумящихся слуг.

– Интересно, – раздается позади голос тощего слуги, – когда он обнаружит порчу имущества?

Я ощущаю, как по спине пробегает холодок.

– Может, и сейчас, – отвечает его подпевала. – Ему ведь нравится проверять, как мы тут справляемся. А может, ему стоит подсказать, что леди тряпка попортила свое платье? Привыкла, что их у нее сотни, вот и не ценит, что ей дают.

От этих слов воздух вокруг будто сгущается. Мне кажется, что я вот-вот услышу за спиной тяжелые шаги Дарриана и его низкий голос: «Что это?»– С паузой между словами, чтобы я успела почувствовать всю глубину предстоящей беды.

Доказать свою невиновность точно будет невозможно, все слуги будут стоять на своей версии, что я сама испортила платье.

Шагаю на автомате переставляя ноги.

Но едва оказываюсь за порогом, пальцы судорожно сжимаются в кулаки, а сердце колотится так, будто я только что убегала от погони. На глазах выступают слезы.

Не хватало ещё, чтобы он застал меня прямо сейчас…

И я заставляю себя идти, ускоряю шаг. В голове крутятся мысли: успею ли я найти иглу и хоть как-то замаскировать повреждения? Может, получится перешить подол? Или стоит придумать правдоподобную историю о несчастном случае?

Но за каждым углом, в каждой тени мне чудится, что это стоит Дарриан, усмехается и наблюдает, как я пытаюсь то ли сбежать, то ли спрятаться, то ли разрыдаться.

Глава 11

Я иду по коридору, стараясь не оглядываться, но ощущение чужих взглядов все равно царапают спину и жгут затылок.

Пальцы сжимаются в кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

Кажется, стоит остановится, и слуги окружат меня толпой и будут глумиться, как над гадким утенком глумились на птичьем дворе в старой сказке.

А стоит присмотреться и я увижу Его Светлость. Дарриана. Как он стоит в полумраке, опираясь плечом об стену, и ждёт, когда я сама подойду, как пойманная птичка, чтобы выслушать приговор.

Нет! Не сегодня! Пожалуйста, не сегодня! Мне надо спасти родителей, но вместо этого я пока сама попадаю в неприятности.

Правда, при мысли о родителях я словно в себя прихожу. Что мои неприятности по сравнению с бедой, в которой они оказались! Так что я просто обязана справиться!

Пора прекращать себя жалеть. Эка невидаль – испорченное платье!

Я ускоряю шаг, почти бегу, слыша, как каблуки тонко стучат по каменному полу. В груди пульсирует одна мысль: успеть.

Успеть залатать платье и свести пятно, потом успеть переодеться, успеть сделать вид, что всё под контролем. Главное – не опоздать на завтрак а потом и на работу. Если я задержусь, Его светлость обязательно поинтересуется почему. И тогда – конец.

Иногда мне кажется, что у замка есть глаза и уши, и они ведут прямиком к Дарриану. ничего не ускользает от его драконьего внимания.

Добегаю до своей крошечной комнаты, захлопываю за собой дверь и опираюсь на нее спиной. Воздух вырывается из груди рывками. Я бросаю испорченное платье на кровать, роюсь в сундуке, надеясь на чудо. Может, где-то завалялась запасная форма?

Чуда нет. Только старая, ещё более потертая и драная форменная одежда, из которой даже тряпки делать стыдно, не то что на себя надеть!

Мелькает мысль: а что если воспользоваться магией?

Конечно!

Я же не просто служанка, я магичка, и довольно сильная. Пусть и с ограничениями. Замок уже подыгрывал мне, я это чувствую. Может, и сейчас поможет?

– Ладно… – шепчу, вытягивая руки над платьем. – Всего чуть-чуть, совсем немного…

Закрываю глаза, представляю ровный подол, гладкую ткань, без пятен и прожженных дыр. Чувствую жар и легкое дрожание в ладонях – это магия оживает, так и норовит сорваться с кончиков пальцев.

Но вдруг издалека доносится глухой удар колокола.

Завтрак! Уже!

– Проклятье, – шиплю, роняя руки.

Судя по всему, мне нужно чуть больше времени, чем нисколько.

А значит… придётся надеть то , что есть. Я морщусь, натягивая на себя прожженную тряпку, словно надеваю не платье, а мешок для угля.

Я, леди Альмира из рода Акрау! В платье с дырявым подолом и жирным пятном. И я еще думала, что платье служанки – это унижение. Теперь я мечтаю об этом платье, каким оно было до сегодняшнего дня.

Вздыхаю. Мама бы просто упала в обморок, увидев меня в этом!

Но выбора нет.

Выхожу из комнаты и мчусь по коридору. Стараюсь прижаться к стене, чтобы не попасться на глаза никому из старших слуг или , упаси боже, управляющему. Сразу донесет его светлости о моем виде, порочащем честь “высокого дома”.

Мне хочется закатить глаза. Но некогда: надо бежать!

Врываюсь в зал для завтрака, когда почти все уже расселись. Сразу чувствую, как десятки взглядов скользят по моему подолу, со злорадством отмечая и пятно и прореху.

В горле встает комок, но я делаю вид, что ничего не замечаю, и иду к своему месту.

И тут случается чудо! Иначе и не скажешь.

Тот самый тощий слуга, похожий на длинный гвоздь, который недавно громче всех меня осмеивал, несет большую миску каши, опускает ее на стол и усаживается на скамейку.

И вдруг стол… сдвигается. Сам по себе. Всего на несколько сантиметров, но этого хватает: миска опрокидывается прямо на этого противного Гвоздя, густая каша льётся ему на брюки, и он, подпрыгивая, издает сдавленный вопль.

Я опускаю взгляд, чтобы скрыть улыбку. как и полагается воспитанной леди, прячу глаза.

Недолго, а то не пропустила бы следующую “расправу”.

Та самая прачка с жидкими волосами идёт с кружкой горячего чая, но внезапно на пустом месте прямо перед ней вырастает косяк двери.

Она с размаху врезается в него лбом и роняет кружку. Чай расплескивается по полу, а она, ругаясь, трет стремительно багровеющую шишку на своем лбу

Я едва удерживаюсь, чтобы не прыснуть. Но получается у меня не очень-то. К счастью, не у одной меня.

Нравы тут у слуг простые: обварился кашей или заработал шишку кто-то другой – вот тебе и повод для смеха и шуток. Зато меня с моим платьем все забыли.

А я понимаю, что это всё Замок. Это он! Он словно бы на моей стороне. И хоть это звучит довольно странно, но мне вдруг становится немного теплей на душе. Будто бы от этого я становлюсь не так одинока.

Впрочем, мне особо некогда об этом размышлять. Я стараюсь не слишком задерживаться: быстро глотаю кашу, почти не жуя, а от чая и вовсе отказываюсь.

Покончив с завтраком, спешу в коридор и хватаю ведро с тряпкой. Сегодня моя очередь убирать комнаты на втором этаже.

Первая комната встречает меня прохладой и запахом старых книг. Здесь тихо, и это мне на руку. Я ставлю ведро в угол, закрываю дверь… и снова расправляю на себе платье.

– Ну, попробуем ещё раз… – шепчу, разглядывая дырку на подоле.

Сосредотачиваюсь, тяну к себе магию, чувствуя, как она откликается. Ткань слегка дрожит под моими пальцами. Пятно начинает бледнеть, прожжённые края смыкаются, словно зажившая рана. Ещё немного… ещё чуть-чуть…

– Что это ты делаешь?

Голос Тар Хаэля за спиной заставляет меня почти подпрыгнуть на месте. Я замираю. И как я могла прослушать его приближающиеся шаги? Ведь мне казалось, что я все контролирую!

Медленно оборачиваюсь.

Дарриан стоит в дверях, сверлит меня тяжелым взглядом.

– Ну? – он делает шаг внутрь. – Я слушаю.

Глава 12.

Я стою в центре комнаты, чувствуя, как в воздухе витает тонкая, едва уловимая насмешка замка. Подол моего платья – с большим и кривым магическим швом, который я пыталась наложить, будто светится, отражаясь в глазах дознавателя.

Стонаю тихонько от досады про себя. Ну почему, почему? Что ж ты появляешься всегда так не вовремя, Драконище!

Он словно заполняет собой всё пространство – и высоким ростом и шириной могучих плеч, а еще спокойной, монументальной уверенностью в том, что он хозяин здесь. И хозяин не только дома, но и ситуации, и, возможно, меня тоже.

– Оглохла? – приводит меня в чувства его низкий и хриплый голос. Холодный и явно недовольный.

Он чуть кривит губы, рассматривая меня. Видимо, уже видит “неприятность” и думает, как же меня за нее наказать. Хотя это ужасно несправедливо.

– Нет, – опускаю я глаза в пол в попытке не начать бесполезный спор. – Я пыталась починить платье.

Ну да, ты меня поймал, Драконище, но ничего предосудительного я не делала. Просто шила. Шить не запрещено, хоть руками, хоть магией во всем цивилизованном мире. Ну не в темнице же я, в конце концов.

– Ты, – произносит он, и голос его в этот раз звучит особенно низко, словно он нарочно смягчил тембр, чтобы слова впивались под кожу. – С чего ты решила, что можешь менять то, что принадлежит мне?

Я чувствую, как у меня внутри поднимается раздражение. Менять. То есть надо было в драном платье и дальше ходить.

– На платье была дыра, – отвечаю я, с трудом удерживая голос ровным. – Собственно, все еще есть. Его кто-то испортил. Это всего лишь шов.

Фыркаю про себя и думаю, что зря пожаловалась. Зря стала оправдываться. Все равно он всё перекрутит, да и…

Какая ему разница, в чем причина, правда?

– Это непросто шов, – Дарриан делает шаг ближе, и тень от него ложится на меня. — Это часть формы. Знака. Символа, который ты носишь, пока живешь под этой крышей. А ты взяла и изменила его магией. Без разрешения.

– И что теперь, распороть, пусть будет дыра? Главное, конечно, чтобы всё было как в уставе! – бросаю я, и тут же испуганно прикусываю язык, думая что, возможно, перегнула.

Но он только чуть склоняет голову, и в уголках его губ мелькает тень улыбки – холодной, опасной, как клинок, который кто-то на секунду вынул из ножен, чтобы показать, насколько он острый.

– Я могу одним щелчком пальцев проделать в нем тысячу дырочек и ты пойдешь работать в нем, как в рыболовной сети, – тихо говорит он. – Но пока просто напоминаю тебе, что правила этого дома не обсуждаются.

Я отвожу взгляд, не желая показать, что его слова задели меня сильнее, чем я готова признать.

– Если позволите, я пойду работать, – произношу я, делая шаг к двери.

Я почти касаюсь дверной ручки, когда что-то тихо щелкает в стенах, и прямо на полосу солнечного света перед Даррианом с потолка падает огромный ком пыли и паутины. На мгновение все вокруг словно замирает. Паутина цепляется за его плечо и начинает медленно сползать вниз, а в центре всей этой серой липкой массы деловито шевелит лапами крупный паук.

– Что за… – он выпрямляется, но паук уже уверенно перебирается на лацкан его черного камзола.

Я поворачиваюсь и застываю, а потом едва не давлюсь от смеха.

Совпадение? Не думаю!

— Кажется, замок тоже считает, что вы нарушаете его устав, – произношу я вежливо, но каждая нота в моем голосе пропитана сладкой, тихой насмешкой.

Ну а что, я заслужила эту своеобразную компенсацию!

Дарриан медленно переводит взгляд на меня. И на короткий миг я вижу то, чего раньше не видела – растерянность. Настоящую такую, искреннюю. Словно он привык, что мир подчиняется его приказам, и сейчас этот мир впервые сказал ему «нет».

– Ты… – начинает он, но останавливается, будто не знает, что сказать дальше.

Я чуть склоняю голову, позволяя себе едва заметную улыбку.

– Всего доброго, Ваша Светлость, – отвечаю я так вежливо, что это уже почти оскорбление, и вылетаю за дверь.

Тепло мягкой волной прокатывается по моему телу, стоит мне переступить порог, и я моргаю, а потом опускаю глаза на подол платья. И понимаю, что он совершенно новый! Более того, ткань теперь тонкая, переливающаяся, нежная, как шёлк, только чуть плотнее и мягче. А как аккуратно сшито, да это не швы, это какая-то поэзия на ткани, да еще и вышивка по подолу.

О, небеса! Да сама эта ткань явно стоит дороже, чем та, из которой шились наряды, что я носила в Академии и даже у мамы с папой. Это всё еще форма служанки, но из ткани, которую выбрала бы леди второго порядка. С ума сойти! Даже как-то немного комично, из такой потрясающей и баснословно дорогой ткани шить форменное платье.

– Благодарю, – шепчу я куда-то в потолок и точно знаю, что буду услышана.

И точно – где-то в глубине каменных стен я слышу тихое, удовлетворенное поскрипывание. Замок, да ты просто мой герой сегодня!

Я иду по коридору и будто все еще ощущаю на себе тяжёлый взгляд Дарриана, хоть он, я уверена, всё ещё стоит в той же комнате. Замок подарил мне подарок, но я почти слышу в этом шелесте ткани вызов.

И от Замка, и от Дракона.

Похоже, моя игра только начинается.

И это будет занимательная партия!

Глава 13.

Этим утром я просыпаюсь какой-то разбитой. Тянусь, с трудом открываю глаза и первым делом вижу, что мои фиалки на прикроватном столике опустили лепестки. Ещё вчера они сияли так, будто готовились распуститься во второй раз, а теперь… Лепестки мягкие, но холодные, влажные от росы, которая, кажется, уже не даст им ожить.

Морщу лоб, поднимаюсь, подхожу к окну. В вазочке у окна розы, но и они сегодня выглядят так, будто кто-то вытащил из них жизнь. Выхожу в коридор, и сердце неприятно сжимается: вдоль стены в высоких мраморных вазах — увядшие стебли, посеревшие, с осыпавшимися на пол лепестками.

И чем дальше иду, тем больше понимаю, что это не случайность. Цветы в каждой комнате, на каждом столике, у каждой лестницы поникли, засохли, превратились в блеклые тени себя. Даже в зимнем саду, где всегда влажно и тепло, лилии почернели, гортензии съежились в серые комки, а в воздухе стоит тяжелый, прелый запах.

Я останавливаюсь, касаюсь одного из стеблей и он тут же ломается в пальцах, как сухая соломинка. Это ненормально. Цветы в замке всегда были свежими, словно кто-то заботился о них каждую минуту. И теперь что-то изменилось.

В груди нарастает странное чувство. Это ведь не просто запустение. Не так быстро.

Я вспоминаю вчерашний вечер: Дарриан, громкий голос, холодные слова, взгляд сверху вниз, как на соринку. Он орал на меня. Совпадение? Или, может быть, замку в самом деле не понравилось именно это?

Дикая мысль, но я всё больше верю в неё. Замок обиделся и обиделся он не на меня, а заменя.

— Надо что-то сделать, — шепчу я, глядя на увядшие лилии. — Как-то воскресить…

Я всю жизнь любила цветы, вот уж, наверное, единственное что я делала дома, так это могла полить любимые фиалки. Жалко их. Цветы ведь уж точно ни в чем не виноваты.

Но мою мысль прерывает шум. Торопливые шаги, звон металла, хлопанье дверей, замок приходит в движение и наполняется суетой. Внизу явно что-то происходит. Спускаюсь по лестнице и едва не сталкиваюсь с пухлой кухаркой, которая тащит поднос с тарелками.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Лорд ждёт гостей. Сегодня званый обед, — бурчит она, даже не пытаясь скрыть, что смотрит на меня с презрением.

О, небеса! Гости. К Лорду первого порядка могут приехать только лорды и леди. Среди них вполне могут быть мои бывшие знакомые. Люди, которые могут вспомнить, кто я, и задать слишком много вопросов. А я здесь – в платье служанки, без титула, без права голоса, дом мой закрыт и опечатан, как и счета, а родители вообще в тюрьме. Если меня узнают…

Нет, надо поговорить с Даррианом. Он единственный, кто может решить, как мне быть. Разрешить пересидеть в комнате или что-нибудь в этом роде. Он теперь мной распоряжается, как ни прискорбно это осознавать.

Я быстро иду по залам, заглядываю в библиотеку, в столовую, в кабинет – везде пусто. И вот наконец, проходя мимо боковой гостиной, я слышу глухой стук, плеск и очень знакомое сдавленное ругательство. Пам-парам, попался, Драконище!

Я решительно толкаю дверь и замираю на месте.

Дарриан стоит спиной ко мне. Рубашка уже сброшена, валяется на стуле. Мокрые пятна на полу, а на плечах и спине блестят капли чая. Мышцы под кожей перекатываются, будто живые, когда он движется. Ох ты ж!

Широкие плечи, плавная линия спины, сужающаяся к талии. Кожа тёплого, бронзового оттенка. Каждое его движение как у хищника, в котором сочетаются сила и грация. И даже дыхание у него глубокое, уверенное, почти властное.

Я замираю на месте, будто парализованная и напрочь забываю, зачем пришла. Просто стою и смотрю на этот великолепный образец мужчины… Что? Великолепный образец..? Как эти мысли вообще могли прийти мне в голову?! Фу, мерзость какая!

И, конечно, Дарриан тут же оборачивается. Глаза у него тёмные, почти чёрные, и в них плещется что-то опасное, но ужасно притягательное. И за эту мысль я тоже отвешиваю себе ментальную оплеуху.

— Ты что тут делаешь? – спрашивает Дарриан и голос его низкий до мурашек.

— Я… — у меня в голове пусто, я бубню что-то вообще непонятное даже самой себе. — Цветы… Я… Просто, тут будут гости… Лорды, а я…

— Цветы? — он прищуривается. — Ты ввалилась без стука, чтобы поговорить о цветах?

И тут я резко прихожу в себя, стряхивая глупую, неожиданную оторопь. Сжимаю ладони в кулаки.

— А ты, значит, считаешь, что можешь хоть голым стоять посреди общественной комнаты, а я…

— Это тыввалилась сюда, — он делает шаг ко мне, и воздух между нами густеет. — Из-за тебя я опрокинул чашку.

— Из-за меня? Это наглая ложь! — я задыхаюсь от возмущения. — Да ты..! Ты надменный… самодовольный…

— А ты всего лишь служанка, – его голос режет, как нож. – Служанка, которой слишком много позволено.

Ссориться с ним плохая идея, но я не могу просто так запихнуть свой темперамент обратно в глотку и стань милой овечкой. Я же сильный маг, нам положено быть сродни стихии – темпераментными, непредсказуемыми… И он так меня бесит!

В общем, больше я не сдерживаюсь. Дело, конечно дрянь, и дальше мы кричим друг на друга, перебивая, не слушая. Он раздражён, я зла, и в конце концов я резко разворачиваюсь и вылетаю за дверь, захлопнув её так, что по стенам прокатывается гул. И в ту же секунду понимаю: цветы, которые ещё хоть как-то держались, теперь умирают на глазах. Лепестки осыпаются, стебли гнутся, ломаются. Воздух наполняется терпким, горьким запахом.

Замок злится. И я точно знаю — злится он на него.

Глава 14

Что и требовалось доказать! Стоит мне открыть глаза с утра и сделать первых вдох, потягиваясь в неудобной постели, мне кажется, что даже воздух изменился. Стал тяжелей что ли, почти осязаемым, как перед грозой. Давит на грудь.

Быстро выскальзываю в коридор, намереваясь позавтракать раньше других. И застываю на месте.

Вчера сюда поставили цветы, но за ночь они завяли. Словно стояли месяц без воды. Зрелище жуткое, тем более, что я видела какими свежими они были еще накануне.

Лепестки пожухли, сморщились, края почернели. Бутоны свесили свои головы на потемневших и иссохшихся стеблях.

Не могу удержаться, и тяну руку к цветам, словно если я поправлю бутоны, они смогут жить. Но едва я дотрагиваюсь, бутон рассыпается в труху, словно пыль, оседает на пол.

– Не трогай! – мимоходом бросает горничная, проходя мимо. Даже не замедляя шаг. — Всё равно выбросим.