Служанка с Приданым для Генерала Дракона

Он засопел почти мгновенно. Детский организм, получив тепло и немного еды, выключился, требуя отдыха. Я смотрела на его расслабленное лицо, на длинные ресницы, отбрасывающие тени на щеки. Он был так похож на отца... Те же черты, тот же упрямый подбородок.

Я отогнала эту мысль. Нет. У Тима нет отца. Есть только донор биоматериала, который хотел создать идеальное оружие, а не сына. И я сделаю все, чтобы Вагнер никогда не прикоснулся к этому ребенку.

Я встала, поморщившись от боли в колене, и подошла к двери. Проверила засов. Железо было надежным. Затем подошла к окну. Сквозь мой магический барьер было видно только серую муть дождя и очертания крепостной стены.

Где-то там, в глубине этого каменного лабиринта, жил Генерал. Чудовище, которым пугали детей. Дракон, потерявший контроль.

Оливер сказал, что замок выживает чужаков. Что магия Блэквуда отвергает светлых.

Я приложила ладонь к холодной стене. Камень под пальцами мелко вибрировал.

— Мы не чужаки, — прошептала я в темноту. — Мы те, кто вылечит твои раны, слышишь? Просто позволь нам остаться.

Замок не ответил. Но мне показалось, что сквозняк за дверью затих, перестав выть в щелях.

Я легла рядом с сыном, обняла его, согревая своим теплом. Усталость навалилась тяжелой плитой. Завтра будет адский день. Завтра мне предстоит отмыть вековую грязь, обмануть королевского инспектора и не попасться на глаза взбешенному дракону.

Но это будет завтра.

А сегодня мы живы.

Я закрыла глаза, и под мерный стук дождя провалилась в сон без сновидений, пахнущий лавандой и надеждой.

Глава 2

Рассвет вполз в нашу каморку серой, промозглой мутью. Магический барьер, который я поставила ночью, истончился и опал, впуская внутрь сырость и сквозняк.

Я открыла глаза от того, что зубы начали выбивать дробь. Тим спал, свернувшись в тугой комок под моим боком, и я чувствовала, как дрожит его маленькое тельце. Теплая иллюзия ночи рассеялась. Мы снова были в каменном мешке, где пахло мышами и безнадегой.

Нужно вставать.

Я осторожно выпуталась из-под одеяла, стараясь не разбудить сына, и спустила ноги на ледяной пол. Каждая косточка ныла. Магическое истощение — паршивая вещь, оно выпивает силы похлеще любой болезни. Голова кружилась, во рту пересохло.

В углу стоял кувшин с водой, который я набрала вчера ночью во дворе. Вода затянулась тонкой корочкой льда. Я разбила её пальцем, умылась, заставляя себя проснуться. Ледяной ожог на коже подействовал лучше кофе.

— Мама? — Тим сел на матрасе, протирая кулачками заспанные глаза. — А мы еще играем в прятки?

Я присела перед ним на корточки, застегивая пуговицы на его курточке. Снимать верхнюю одежду здесь было нельзя — замерзнем насмерть.

— Да, родной. И сегодня самый сложный уровень, — я старалась говорить бодро, хотя внутри все сжималось от страха. Оставлять его одного в этом проклятом месте казалось безумием. Но выбора не было. — Слушай меня внимательно. За дверь выходить нельзя. Совсем. Даже если очень скучно. Даже если услышишь что-то интересное.

— А если дядя дракон придет? — Тим посмотрел на дверь с опаской.

— Дядя дракон сюда не влезет, он слишком большой, — соврала я, поправляя ему воротник. — А если кто-то другой постучит — ты превращаешься в невидимку. Молчишь, не дышишь и сидишь под одеялом. Договорились?

Я достала из мешка книгу с картинками — единственное сокровище, которое мы унесли из прошлой жизни, кроме одежды. И последний сухарь.

— Это твой завтрак. Я принесу нормальной еды, как только смогу.

Тим кивнул, прижимая к себе книгу. В его глазах было столько взрослого понимания, что мне захотелось взвыть. Дети не должны так смотреть. Они должны капризничать, требовать кашу, а не соглашаться сидеть тихо в тюрьме, чтобы маму не выгнали.

Я поцеловала его в макушку, пахнущую сном и молоком, и вышла.

Засов лязгнул, отрезая его от мира. Я прижалась лбом к холодному дереву двери.

«Продержись пару часов, малыш. Просто продержись».

***

Кухня нашлась по запаху. Пахло пригоревшей кашей, кислым пивом и той специфической вонью, которая бывает в помещениях, где годами не открывали окна.

Это был огромный зал с закопченными сводами, где могли бы жарить быков целиком. Сейчас же здесь царило запустение. Очаг едва тлел, горы грязной посуды громоздились на столах, как баррикады.

У котла стояла женщина. Необъятная, в грязном переднике, она монотонно мешала поварешкой какое-то серое варево. Рядом с ней, прямо на разделочном столе, стояла початая бутыль мутного стекла.

— Доброе утро, — громко сказала я, входя внутрь.

Женщина вздрогнула, чуть не уронив поварешку в котел. Обернулась. Лицо у неё было красным, одутловатым, глаза мутные, как та жижа, что она варила.

— Тьфу ты, пропасть! — выдохнула она, хватаясь за сердце. — Ты кто такая? Призрак? Или смерть за мной пришла?

— Я новая горничная. Эмилия. Мне нужно ведро, тряпки и горячая вода.

Кухарка — кажется, Оливер называл её Мартой — уставилась на меня, потом расхохоталась. Смех у неё был лающий, неприятный.

— Горничная! Слышали? — она обратилась к пустоте. — Очередная смертница. Деточка, беги отсюда. Вчера вечером тут крыса сдохла прямо посреди стола. Сердце разорвалось от страха. Ты следующая будешь.

— Ведро и вода, — повторила я жестче. У меня не было времени на светские беседы с алкоголиками. Часы в моей голове тикали, отсчитывая время до инспекции.

Марта махнула рукой в сторону темного угла.

— Там бери. Только толку-то? Грязь здесь, — она постучала себя по лбу пальцем-сарделькой, — она живая. Хозяин злится — грязь растет. Хозяин грустит — плесень цветет. Мы тут просто корм для замка.

Я нашла в углу деревянное ведро и швабру, обмотанную серой ветошью. Набрала воды из чана, стоящего у огня. Вода была едва теплой, но лучше, чем ледяная.

Проходя мимо стола, заваленного тарелками с засохшими остатками еды, я не удержалась. Меня передернуло от омерзения. Это было профессиональное. Как бытовой маг, я физически ощущала грязь как зуд на коже.

Я остановилась, поставила ведро.

— Грязь не может быть живой, если у хозяйки руки растут из плеч, а не из... другого места, — бросила я.

— Чего?! — Марта побагровела, хватаясь за бутыль как за дубину. — Да я тебя...

Я щелкнула пальцами. Короткий импульс магии «Чистоты» сорвался с кончиков ногтей.

Ближайшая стопка тарелок дрогнула. Засохший жир и объедки серым облаком отделились от фаянса, свернулись в плотный комок и с тихим шлепком упали в мусорную корзину. Тарелки засияли первозданной белизной, скрипнув от чистоты.

В кухне повисла тишина. Только булькало варево в котле.

Марта перекрестилась бутылкой, отшатнувшись назад так, что чуть не села в очаг.

— Ведьма... — прошептала она, бледнея. — Святые угодники, ведьма в доме...

— Бытовой маг, — поправила я холодно, подхватывая ведро. — И если вы не хотите, чтобы я навела порядок в вашей голове так же, как на этом столе, советую к обеду сварить нормальный суп. Моему... мне нужно поесть.

Я вышла из кухни, оставив кухарку хватать ртом воздух. Спину жгло от её взгляда, полного суеверного ужаса, но мне было плевать. Страх — хорошая мотивация. Может, хоть протрезвеет.

***

Парадный Холл встретил меня могильным холодом и Оливером, который нервно расхаживал по черно-белым плитам пола, то и дело доставая из кармана массивные часы на цепочке.

— Опаздываешь! — каркнул он вместо приветствия. — До инспекции три часа. А тут...

Он обвел рукой пространство. И я поняла, что погорячилась, думая, что справлюсь быстро.

Холл был огромен. Своды терялись в полумраке, витражные окна высотой в три человеческих роста были затянуты такой плотной паутиной, что казались заколоченными досками. Но хуже всего были стены и пол. Их покрывал слой черной, маслянистой копоти. Она не просто лежала сверху — она словно проступала из камня, как пот.

Я подошла к стене и провела пальцем. След тут же затянулся, как рана на теле тролля. Черная слизь пульсировала под подушечками пальцев.

— Это «Эхо Бездны», — тихо сказала я. — Магический шлак. Генерал выпускает слишком много силы, и она оседает на предметах.

— Я знаю, что это, умница, — огрызнулся Оливер. — Я не знаю, как это убрать до приезда лорда-казначея. Если он увидит это дерьмо, он напишет в отчете, что Блэквуд недееспособен. А это конец. Для всех нас.

Он посмотрел на меня своим единственным глазом с отчаянной надеждой.

— Действуй.

Я закатала рукава платья. Опустила тряпку в ведро, отжала. Попробуем по-старинке, для начала.

Я с силой провела мокрой тряпкой по полу. Вода мгновенно стала чернильно-черной, тряпка осклизла, став похожей на дохлую медузу. Пол остался таким же грязным. Слизь словно смеялась надо мной, пузырясь на месте, где я только что терла.

Оливер застонал.

— Бесполезно. Я же говорил.

Я выпрямилась, отшвырнув испорченную тряпку. Гнев начал закипать внутри. Гнев на Вагнера, из-за которого я здесь. Гнев на Блэквуда, который распустил свою магию, как невоспитанный ребенок. Гнев на этот проклятый замок, который хотел нас сожрать.

— Хорошо, — процедила я сквозь зубы. — Хочешь магии? Будет тебе магия.

Я закрыла глаза, погружаясь в себя. Мой резерв за ночь восстановился едва ли на треть. Этого было мало для такого зала. Катастрофически мало. Если я вычерпаю себя до дна, я могу упасть в обморок.

Но я вспомнила Тима, сидящего на матрасе с сухарем. Вспомнила его глаза.

Я раскинула руки, ладонями к полу. Представила не просто чистоту. Я представила Порядок. Структуру. Правильность.

— Абсолютный Уют: Изгнание Хаоса, — прошептала я формулу, которую обычно используют для очистки целых особняков после пожаров.

Магия рванула из меня потоком, обжигая вены. Это было больно. Словно из меня тянули жилы.

Золотистая волна сорвалась с моих рук и ударила в пол.

Замок взвыл.

Это был не звук, это была вибрация. Стены задрожали. Черная слизь зашипела, как масло на сковороде. Она начала сворачиваться, отступать от источника света, пытаясь уползти в щели, спрятаться в тени. Но мой свет догонял её.

Я видела, как черная пелена сползает с витражей, открывая цветное стекло — рубиновое, сапфировое, изумрудное. Первый луч настоящего солнца пробился сквозь очищенное стекло и упал на пол ярким пятном.

Где свет касался камня, чернота испарялась с визгом.

— Еще! — крикнула я сама себе, чувствуя, как ноги подкашиваются.

Я гнала волну дальше, к потолку, к дальним углам. Паутина вспыхивала и осыпалась серебряной пылью. Копоть превращалась в серый дым и утягивалась в вытяжки каминов.

Секунда, две, десять...

Я опустила руки и тяжело осела на пол, хватая ртом воздух. Перед глазами плясали цветные круги. Сердце колотилось где-то в горле.

В Холле стало тихо. Но это была другая тишина. Не давящая, могильная, а звонкая, чистая. Воздух стал прозрачным. Сквозняки больше не толкались, они ласково перебирали подол моего платья. Замок, словно умытый ледяной водой, выдохнул.

— Святые небеса... — прошептал Оливер.

Я подняла голову. Старик стоял посреди зала, и его рот был приоткрыт. Холл сиял. Черно-белые плиты блестели так, что в них можно было смотреться как в зеркало. Витражи горели огнем, заливая пространство радужными бликами.

— Ты... ты святая? — спросил он, глядя на меня с суеверным ужасом, смешанным с восторгом.

— Я просто хочу свою зарплату, — прохрипела я, поднимаясь и опираясь о стену, чтобы не упасть. Голова кружилась, как на карусели. — И еду для... для себя.

Оливер подскочил ко мне, желая поддержать, но не решаясь коснуться.

— Будет! Все будет! Кухарка тебе лично лучший кусок мяса принесет! — он суетливо огляделся, проверяя углы. — Идеально. Просто идеально. Инспектор подавится своим моноклем.

Он посмотрел на свои часы и вдруг помрачнел. Радость сползла с его лица, сменившись старой тревогой.

— Это спасение. Но... есть еще одно дело.

Я застонала.

— Оливер, я пуста. У меня резерв на нуле. Я даже пылинку сейчас не подниму.

— Нет-нет, там не нужна магия! — он замахал руками. — Ну, почти. Просто... уборка. Поднос.

Он указал пальцем в дальний конец коридора, где начиналось Восточное крыло. Туда, где воздух даже отсюда казался плотнее и темнее.

— Кабинет Генерала, — сказал он, понизив голос. — Хозяин завтракал там. Ну, пытался. Потом у него случился... приступ. Он разбил посуду. Пролил кофе. Инспектор обязательно туда заглянет, это протокол. Нужно забрать осколки и вытереть пятно.

— Пошлите лакея, — сказала я, чувствуя, как внутри все холодеет.

— Лакей намочил штаны, когда подходил к этой двери в прошлый раз, — мрачно ответил Оливер. — Никто не пойдет. Они боятся. А ты... ты другая. Твоя магия его успокаивает. Я видел вчера. Замок принял тебя.

— Замок, может, и принял, — возразила я. — А вот Хозяин обещал меня испепелить.

— Он не тронет. Он сейчас спит или в отключке после приступа. Просто зайди тихо, как мышка, забери поднос и протри пол. Делов на минуту.

Я посмотрела на него. Старик дрожал. Он боялся Блэквуда до смерти. Все здесь боялись. И я боялась. Но еще больше я боялась снова оказаться на дороге с Тимом на руках.

— Ладно, — выдохнула я. — Где этот чертов кабинет?

***

Путь к кабинету Генерала был похож на спуск в жерло вулкана. С каждым шагом становилось жарче. Воздух здесь был сухим, наэлектризованным. Волоски на моих руках встали дыбом, юбка липла к ногам от статики.

Ковер в коридоре сменился с красного на черный. Портреты предков на стенах выглядели так, будто хотели выпрыгнуть из рам и убежать.

Я шла, сжимая в руках пустой медный поднос, который дал мне Оливер, и тряпку. Сердце билось где-то в горле.

«Тихо, Эми. Ты — тень. Ты — пустое место. Зашла, убрала, вышла. Он даже не заметит».

Вот и двери. Огромные, из темного дуба, украшенные резьбой в виде переплетенных драконов. Из-под щели внизу тянуло не сквозняком, а жаром.

Я остановилась, переводя дыхание. Прислушалась.

Тишина. Мертвая, плотная. Может, Оливер прав, и он спит?

Я потянулась к массивной бронзовой ручке.

В этот момент из-за дверей раздался звук, от которого у меня кровь застыла в жилах.

Это был не человеческий крик. Это был рык. Глубокий, вибрирующий, полный боли и ярости. Звук зверя, попавшего в капкан.

Следом что-то с грохотом врезалось в стену изнутри. Звон разбиваемого стекла, треск дерева.

— Убирайтесь! — проревел голос, в котором человеческие нотки мешались с рычанием. — Вон из моей головы!

Я отдернула руку, как от огня. Он не спит. Он в ярости. И у него галлюцинации или бред.

Разум кричал: «Беги!». Беги к Тиму, хватай его и уноси ноги из этого сумасшедшего дома.

Но ноги приросли к полу. Я вспомнила Тима, сидящего на матрасе. Вспомнила ищеек Вагнера. Вспомнила Оливера: «Если инспектор увидит бардак — мы на улице».

Если я не уберу там — инспектор увидит. И нас выгонят.

Я глубоко вздохнула, зажмурилась на секунду, представляя лицо сына.

— Ну, с богами, — прошептала я одними губами.

И толкнула тяжелую створку двери.

Глава 3

Дверь поддалась тяжело, словно я толкала могильную плиту, за которой бушевал пожар.

Меня сразу обдало волной сухого, трескучего жара. Это было не тепло камина. Так пахнет воздух перед грозой, когда молния вот-вот ударит в сухое дерево — озоном, электричеством и близкой опасностью.

Я шагнула внутрь, и дверь за моей спиной захлопнулась сама собой, отрекая меня от относительно безопасного коридора. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Кабинет Генерала Блэквуда был местом, где умер порядок.

Первое, что бросилось в глаза — это книги. Они не стояли на полках. Они парили в воздухе, медленно вращаясь вокруг своей оси, словно попали в зону невесомости. Тяжелое пресс-папье зависло под потолком, угрожая в любой момент рухнуть вниз. Шторы на высоких окнах не горели, но тлели по краям, осыпаясь серым пеплом на паркет.

А в центре этого безумного вихря стоял он.

Генерал Валериан Блэквуд.

Он стоял ко мне спиной, уперевшись руками в массивный дубовый стол, который, казалось, был единственным предметом в комнате, подчиняющимся законам гравитации. Рубашки на нем не было.

Я замерла, судорожно вцепившись в холодный край медного подноса.

Его спина была картой войны. Широкая, с бугрящимися мышцами, она была исполосована шрамами. Старые, побелевшие рубцы пересекались со свежими, багровыми следами от магических когтей. Но страшнее всего были не шрамы.

По его коже, словно живые вены, бежали светящиеся фиолетовые трещины. Магия, переполнявшая резерв, искала выход, разрывая плоть своего носителя. Я слышала гул — низкий, вибрирующий звук, идущий от него. Так гудит земля перед землетрясением.

— Вон! — рык был тихим, но от него завибрировали стекла в окнах. Он не обернулся. — Я сказал — вон отсюда!

Его голос был пропитан болью.

У любого нормального человека сработал бы инстинкт самосохранения. Ноги сами должны были развернуться и вынести тело в коридор, подальше от этой магической аномалии в человеческом обличье.

Но у меня был Тим. И у меня был образ Оливера, выставляющего нас за ворота под дождь.

Я сглотнула вязкий комок страха и сделала шаг вперед.

— Мне нужно только забрать поднос, милорд, — прошептала я. Мой голос потонул в гуле его магии, как писк комара в грозу.

Генерал не шелохнулся. Он продолжал бороться с невидимым врагом внутри себя, его пальцы впились в край стола так, что дерево жалобно скрипело, готовое превратиться в щепки.

Я опустила глаза. Вот она, моя цель. Прямо у его ног, на ковре. Разбитая фарфоровая чашка, лужа черного кофе, растекающаяся уродливым пятном, и серебряный кофейник, валяющийся на боку.

Я двигалась не как человек. Я двигалась как тень. Плавный шаг, мягкий перекат стопы. Магия бытовиков учит быть незаметными. Мы — призраки чистоты. Нас не должны видеть, должны видеть только результат.

Я опустилась на колени в полуметре от Генерала.

Жар здесь был таким сильным, что у меня перехватило дыхание. Казалось, я сунула голову в раскаленную духовку. Волосы на затылке встали дыбом, притягиваясь к его ногам статическим электричеством. От него пахло горьким потом, металлом и чем-то диким, звериным.

Я протянула руку к осколкам. Пальцы дрожали.

«Быстрее. Просто собери это и беги».

Я схватила острый край блюдца. Поспешила. Осколок скользнул в пальцах, и острая грань полоснула по подушечке указательного пальца.

Я прикусила губу, сдерживая шипение. Алая капля крови набухла на пальце и сорвалась вниз, прямо на пропитанный кофе ворс ковра.

И в этот момент случилось странное.

Я была пуста. Мой магический резерв был вычерпан уборкой Холла. Я не произносила ни слова, не строила ни одной мыслеформы. Но страх и близость чужой, хаотичной силы вытянули из меня то, что было моей сутью.

Моя аура, инстинктивно защищаясь, развернулась крошечным куполом. Это была чистая магия «Уюта» и «Порядка». Холодная, спокойная, структурированная.

Она коснулась бушующего океана магии Генерала, как капля ледяной воды касается раскаленной сковороды.

Эффект был мгновенным.

Гул в комнате оборвался.

Книги, парившие под потолком, плавно, словно в замедленной съемке, опустились на пол. Тяжелое пресс-папье мягко легло на ковер. Шторы перестали тлеть.

Генерал замер. Его плечи, напряженные до каменной твердости, вдруг дрогнули и опустились. Светящиеся фиолетовые трещины на его спине начали гаснуть, втягиваясь обратно под кожу, оставляя после себя лишь бледные шрамы.

Он сделал глубокий, судорожный вдох. Первый нормальный вдох за долгое время.

Я застыла на коленях, сжимая в руке окровавленный осколок. Тишина в кабинете звенела в ушах.

Генерал медленно убрал руки со стола. И начал поворачиваться.

Бежать. Нужно бежать прямо сейчас.

Но я не могла пошевелиться. Я смотрела, как он разворачивается, словно огромная гора.

Он посмотрел на меня.

Я ожидала увидеть безумие. Ожидала увидеть пустые глаза убийцы.

Но увидела я Бездну.

Его глаза были черными, как ночь без звезд. И в центре этой тьмы горели вертикальные, узкие зрачки ящера. Они пульсировали, то расширяясь, то сужаясь, пытаясь сфокусироваться на мне.

На его лице, жестком, с резкими скулами и трехдневной щетиной, застыло выражение абсолютного, детского недоумения. Словно он проснулся от кошмара и не понимал, где находится.

Он был огромен. С этого ракурса, снизу вверх, он казался великаном. Шрам на шее, похожий на след от когтя, пульсировал в такт его сердцу.

— Ты... — его голос был хриплым, скрежещущим, как камнепад.

Он сделал шаг ко мне. Его босая нога ступила на ковер совсем рядом с моей рукой.

Я увидела, как его рука — широкая ладонь с длинными пальцами — тянется ко мне. Может, он хотел схватить меня за горло? Или просто коснуться, чтобы проверить, настоящая ли я?

Инстинкт пересилил оцепенение.

— Прошу прощения, милорд! — выдохнула я, вскакивая на ноги одним слитным движением.

Поднос с осколками я прижала к груди как щит.

Генерал моргнул. Вертикальный зрачок дрогнул, начиная округляться, становясь человеческим. Тьма в глазах отступала, сменяясь насыщенным темно-синим цветом.

— Стой... — прорычал он, но в этом рыке уже не было угрозы, скорее просьба. Или приказ.

Я не стала проверять.

Я метнулась к двери, юркнув под его рукой. Выскользнула в коридор быстрее, чем собственная тень. И захлопнула тяжелую створку, наваливаясь на неё спиной.

Сердце колотилось так, что ребрам было больно. Я сползла по двери вниз, на ковер коридора. Поднос звякнул, осколки жалобно дзынькнули.

Надо мной навис Оливер. Он был белее мела.

— Ты жива? — прошептал он, глядя на меня как на выходца с того света.

Я кивнула, не в силах сказать ни слова. Меня трясло.

— Инспектор! — вдруг вспомнил старик, хватая меня за плечо. — Карета уже во дворе! Вставай! Если он увидит тебя в таком виде — мы пропали!

Он потащил меня прочь по коридору, подальше от двери, за которой затих Зверь. А я все еще чувствовала на своей коже фантомное прикосновение его взгляда — тяжелого, темного и... умоляющего.

***

Взгляд со стороны

Тишина оглушала.

Валериан де Блэквуд стоял посреди своего кабинета и слушал тишину.

Последний месяц его жизнь была непрерывным шумом. Гул магии в ушах, скрежет чужих мыслей, рев собственного дракона, который рвался наружу, желая сжечь этот мир дотла. Боль была его постоянной спутницей. Она вбивала раскаленные гвозди в виски, она выкручивала суставы.

А теперь...

Он осторожно пошевелил шеей. Ничего. Никакой боли. Только легкая, звенящая ясность.

Дракон внутри свернулся клубочком и спал. Спал! Впервые за полгода.

Валериан посмотрел на свои руки. Тремор исчез. Магия текла по венам ровным, спокойным потоком, а не бурлящей лавой.

— Что это было? — прохрипел он в пустоту.

Он обвел взглядом кабинет. Книги валялись на полу. Шторы висели печальными лохмотьями. Но хаос застыл.

Его взгляд упал на ковер. Туда, где секунду назад было кофейное пятно.

Пятна не было. Ворс был чистым, чуть влажным. И там, среди ворсинок, лежала крошечная, забытая тряпка из грубой ткани.

Валериан медленно опустился на одно колено. Он поднял тряпку.

Она пахла не гарью. И не старым замком.

Она пахла лавандой, дождем и чем-то неуловимо теплым. Чем-то, что заставило его звериную суть замурлыкать от удовольствия.

Он поднес ткань к лицу, делая глубокий вдох. Головокружение отступило окончательно.

Кто это был? Он видел только серый силуэт. Огромные, испуганные глаза цвета меда. И руки... тонкие руки, которые не побоялись прикоснуться к его хаосу.

Она сбежала. Испугалась его. Как и все остальные.

Но она забрала боль.

Валериан сжал тряпку в кулаке. Глаза его потемнели, но теперь в них горел не безумный огонь, а холодная решимость охотника.

— Оливер! — рявкнул он так, что двери кабинета распахнулись сами собой.

Ему нужно найти эту серую мышку. И выяснить, что за магию она носит в своих венах. Потому что он не собирался отпускать единственное лекарство, которое сработало.

***

❤️ Нравится книга? Подпишитесь на мою страницу по этой ссылке: https://litnet.com/shrt/Q2bg Просто нажмите кнопку "Отслеживать автора"вверху профиля! Плюсик к карме и +100 к моей мотивации работать еще больше ради Вас! ❤️

Глава 4

Три дня. Ровно семьдесят два часа я играла в самую опасную игру в своей жизни, ставкой в которой были не золотые монеты, а наши жизни.