Фламиус. Игры с отражением

Ветер лениво пробегал по полю, подхватывая выбившиеся пряди моих темных волос. Я машинально убрала одну из них за ухо и замерла, поймав себя на странной мысли: волосы стали длиннее. Слишком быстро. За столь короткий срок они отросли на добрых несколько сантиметров. Не то чтобы это меня тревожило — перемены во внешности были последним, о чем стоило переживать, — но сам факт казался… неправильным. Неестественным.

Провела пальцами по пряди, ощущая ее шелковистую тяжесть, и нахмурилась. Возможно, мне просто кажется.

Я стояла, наблюдая, как адепты по очереди заканчивают упражнения и расходятся небольшими группами, обсуждая попадания, промахи и несправедливость оценок.

Вот уж за справедливость громче всех кричать должна была именно я…

Но я молчала. Стояла на краю поля, наблюдая за ними из тени, и позволяла ветру уносить мои мысли прочь.

***

Решение об отчислении я узнала не из уст генерала.

Мне его не объявили официально. Не вызвали на разбор. Не дали возможности стоять по стойке смирно и изображать раскаяние. Просто вечером этого же дня один из адептов сухо вручил мне лист с печатью Академии — предварительное распоряжение о прекращении обучения по результатам испытаний.

Без подписи ректора.

Только отметка генерала.

Я стояла в коридоре и смотрела на ровные строки, в которых было аккуратно изложено, что мой резерв ниже нормативного, показатели нестабильны, никаких перспектив. Формулировка была безупречно безличной — меня будто и вовсе не существовало.

Я сложила лист вдвое, потом ещё раз, а потом и вовсе сжала его в кулаке, вспоминая недавние слова Кейра.

«значит скоро выпрут» …

Я разжала кулак, посмотрела на смятый лист и вдруг поняла — если сейчас просто уйду в казарму, завтра меня выведут через ворота Академии так же безлично, как сегодня вручили бумагу.

Нет.

Я развернулась и пошла.

Коридор, ведущий к казармам, остался справа. Я выбрала противоположное направление — туда, где находился кабинет ректора.

Я понимала, что совершаю нарушение субординации. К ректору обращаются через командование. Через рапорт. Через разрешение, в конце концов.

Разрешение генерала Вен-Ригонта.

Именно через того, чьё решение я собиралась оспаривать.

Но другого выхода мне попросту не оставили. Если меня всё равно исключат, дисциплинарное взыскание ничего не изменит.

Перед дверью я задержалась только на мгновение, вдохнуть побольше воздуха.

— Войдите. — прозвучало после моего тихого стука.

Кабинет ректора оказался удивительно спокойным пространством. Высокие окна пропускали мягкий свет, вдоль стен тянулись полки, заставленные книгами — не просто учебниками, а древними фолиантами в тёмных переплётах. От них исходило ощущение устойчивой, глубокой магии.

Мне почти физически захотелось подойти ближе, провести пальцами по корешкам, почувствовать их силу.

В родовом поместье доступ к библиотеке был ограничен. Мне доставались лишь поверхностные знания, лишенные настоящей магии. И даже Лиаму не всегда удавалось незаметно прихватить пару тройку интересных книг с собой.

— Кхм-Кхм…

Я резко остановилась, едва переступив порог, точно в полуметре от темно-бордового ковра, очерчивавшего пространство перед массивным столом.

— Адепт… — ректор чуть склонил голову, разглядывая меня поверх тонкой оправы очков. — У вас есть причина для визита без предварительного запроса?

— Господин ректор, прошу пересмотра решения об отчислении.

— Через кого вы подали рапорт?

— Ни через кого, господин ректор.

Тон его взгляда изменился.

— Вы осознаёте, что нарушаете порядок обращения?

— Да.

— Вы отдаете себе отчет, что, обращаясь ко мне напрямую, минуя своего непосредственного командира — генерала Вен-Ригонта, — вы грубо нарушаете уставной порядок?

— Да, господин ректор. Я осознаю.

Я достала сложенный лист и положила на край его стола.

— Это решение еще не утверждено окончательно. На нем нет вашей подписи.

Он перевёл взгляд на бумагу. Развернул и медленно прочитал.

— Генерал считает вашу подготовку неудовлетворительной. Вы ставите под сомнение компетентность генерала?

— Я ставлю под сомнение справедливость конкретного решения, господин.

Ректор тихо вздохнул и нажал на небольшой магический кристалл.

— Попросите ко мне генерала Вен-Ригонта. Немедленно.

Именно в этот момент, когда эфирная волна вызова растворилась в воздухе, я ощутила как похолодели ладони. Правильно ли я поступила? А с другой стороны, это был единственный выход. Эта мысль придала больше смелости.

Дверь распахнулась без стука. Однако …

Генерал вошёл быстро, его холодные глаза мельком скользнули по мне, а затем остановились на смятом листке перед ректором.

— Адепт, судя по всему, счел возможным обойти прямое командование и устав, — констатировал он ровным, лишенным эмоций голосом, обращаясь к ректору, будто меня в комнате и не было.

Ректор, в свою очередь, оставался воплощением спокойствия. Он откинулся в кресле, сложив пальцы домиком.

— Адепт воспользовался правом обращения до окончательного утверждения приказа, — спокойно ответил ректор.

Молчание. Ох уж эти долгие, мучительные секунды.

Генерал медленно, с нарочитой неторопливостью повернул голову. Теперь его взгляд упал на меня во всей своей полноте. Взгляд хищника на добычу, которая осмелилась пискнуть.

— Вы недовольны результатами испытания? — сказал он так, что я невольно сглотнула.

— Я недовольна обстоятельствами его проведения, сэр. Оно было прервано вмешательством со стороны. Я не смогла продемонстрировать полный потенциал. — взгляд, по крайне мере, я не опустила, мысленно похлопав себя по плечу.

— Потенциал… — тихо повторил он, и то, как это было сказано, мне совсем не понравилось. — Вы утверждаете, что при полном регламенте покажете иные результаты?

— Да, сэр.

Генерал усмехнулся.

— Самоуверенность, при отсутствии должного уровня — это путь к гибели. Своей и тех, кто будет от тебя зависеть на поле битвы. Вы думаете я не способен оценить ваш «полный потенциал»?

Это был капкан. Любой ответ — «да» или «нет» — вел к поражению. Скажу да — прямое обвинение в некомпетентности, скажу нет — признаю собственную никчемность. Вот ведь …

— Я хочу сказать, — начала я, тщательно подбирая слова, — что вчерашнее испытание не было завершено в соответствии с регламентом, сэр. Оценка была вынесена по неполным данным. Я лишь прошу предоставить мне возможность закончить испытание.

— Завтра в то же время. В присутствии комиссии и, несомненно, меня. — взгляд генерала явно кричал о том, что я пожалею о своей выходке. Да и я в этом ничуть не сомневалась.

— Тогда все свободны. — Ректор поправил очки на переносице и вновь углубился в изучение своих бумаг, словно ничего и не происходило.

Генерал развернулся и вышел из кабинета, не сказав больше ни слова. Я же, отсчитав несколько секунд, чтоб уж наверняка не встретиться с ним в коридоре, направилась в пока что ещё свою комнату.

Глава 11

Остаток дня я провела в своей комнате, под аккомпанемент негодующих тирад Хана. Желание запечатать его в фамильном зале расцветало с каждым часом, пуская крепкие, ядовитые корни.

— Ты в могилу нас сведёшь! Нет, ну ты видела этого громилу? Да он ведь тебе жизни не даст! Ну докажешь ты, что стрелок из тебя что надо.. А толку? Эта каменная глыба в погонах сдерёт с тебя шкуру просто за то, что ты посмела дышать в его присутствии, независимо от твоих результатов.

— Я не согласна с тобой, Хан.

— Тоже мне новость…

— Генерал суров и, возможно, чересчур жесток… Но мне кажется, что он справедливый командир.

Справедливость… Да, возможно, я цеплялась за это, как тонущий за соломинку.

Хан закатил глаза так выразительно, будто пытался разглядеть собственный затылок.

— О, да! – воскликнул он с сардоническим энтузиазмом. – Невероятно справедливый. Он, должно быть, спит, обняв том военных уставов, и мечтает о равном распределении карцера среди провинившихся!

Не успела я ответить, как дверь приоткрылась, и в проеме показался Кейр. После его утреннего высказывания, он вызывал во мне те же чувства, что и Хан.

— С кем разговариваешь? — спросил он, обводя взглядом пустую комнату. Его взгляд скользнул по кровати, где ещё секунду назад сидел мой фамильяр.

— Как видишь, ни с кем.

— Странно, мне показалось что здесь ещё кто-то есть. Ты, может, фамильяра с собой прихватил и прячешь? — Он сделал шаг вперед, и дверь мягко закрылась за его спиной.

— Нет … Я ..

— Да брось, малыш, пошутил я. Чего это ты напрягся?

— Какой я тебе малыш?! — Решив замаскировать накатившую панику возмущением, я свела брови к переносице.

Стояла, удерживая на лице остатки раздражения, когда Кейр вдруг шагнул ближе, и прежде чем я успела понять, что происходит, небрежно взъерошил мне волосы. И, как ни в чём не бывало, прошёл мимо и плюхнулся на кровать, скидывая ботинок.

— Маловат ростом, — продолжил он, не замечая нарастающую волну ярости во мне. — И горячишься с пол-оборота. Как птенец, который каркает из гнезда, воображая себя орлом. Малыш, одним словом.

Я заставила себя сделать глубокий вдох, а затем медленно выдохнула, разжимая кулаки. Не к чему сейчас эти разборки, и без того проблем хватает. Вместо ответа я отвернулась к окну, наблюдая, как угасают последние лучи солнца. В комнате повисло тяжёлое молчание, которое нарушил только звук падающего на пол второго ботинка.

***

Поле уже было подготовлено. Мишени выставлены дальше обычного — я заметила это сразу. И мгновенно ощутила, как внутри напрягается каждая клетка, предвкушая сложность предстоящего испытания, потому что такое расстояние требовало от стрелка не только точности, но и полной концентрации, ясного расчета ветра, силы и угла выстрела.

Комиссия стояла полукругом, не слишком близко, но достаточно, чтобы каждое движение фиксировалось, складывалось в чьи-то выводы, и в этом безмолвном наблюдении было больше давления, чем в любом окрике. Шепот стих, остался лишь ветер.

И он.

Генерал стоял чуть в стороне. Руки за спиной. Лицо спокойное до равнодушия. В его взгляде не было ни любопытства, ни сомнения, лишь холодная уверенность человека, который наблюдает формальность.

— Три выстрела, — прозвучало сухо. — Сорок шагов.

Сорок… Так я и думала. Ну будь по вашему, генерал Вен- Ригонт…

Я не дрогнула. Ни один мускул на лице не выдал внутреннего шквала. Наверняка, все это забавляла его, и все не терпелось выгнать меня куда подальше.

Не думай о них. Не думай о взгляде, который сверлит затылок. Не думай о том, что это последний шанс.

Я подняла оружие, стараясь, чтобы движение выглядело естественным, хотя внутри всё было натянуто до предела. Сердце билось слишком громко. Я чувствовала его в горле, в пальцах, кажется, даже в зубах.

Спокойно, Лалиэн. Тебе ведь не впервой..

Вдох.

Выстрел прозвучал резко, разрезав утреннюю тишину.

Первые доли секунды я не видела ничего, кроме лёгкой вибрации воздуха перед глазами, а затем фокус вернулся, и я различила свою отметку.

Почти центр. Совсем немного левее.

Этого хватило, чтобы внутри вспыхнуло облегчение. Пришлось использовать всю свою выдержку, чтобы не пуститься в пляс. Я попала, на такой дистанции, в присутствии комиссии, да ещё под его взглядом. И это это было хорошо, было достойно, это было… достаточно?

Я подняла глаза на генерала. И в ту же секунду поняла, что нет. То же лицо, тот же скучающий, безучастный вид.

По всей видимости, моё «почти» его не устраивало. Почти — это то, что позволит ему сказать: «Недостаточно»..

Внутри меня что-то щёлкнуло. Страх, нервы, дрожь — всё это сгорело в один миг. Как обычно сгорало в Гильроусе, после очередной пощёчины.

Теперь я не прислушивалась к сердцу, которое всё ещё пыталось отбивать ускоренный ритм в груди, не пыталась уловить шёпот за спиной, не позволяла взгляду скользнуть к фигуре генерала ни на миг; всё сузилось до одной точки — чёрного круга в центре мишени, который перестал казаться далёким и стал просто задачей.

Выстрел.

На этот раз я увидела попадание сразу.

Центр. Прямо в яблочко.

Я не дала себе времени на радость, не позволила повернуть голову, палец снова лёг на спуск. Второй выстрел прогремел ещё до того, как предыдущий звук окончательно растворился в воздухе.

Снаряд ударил в ту же точку - в центр, и разорвал предыдущую пробоину, превратив аккуратный круг в звёздчатый, яростный разрыв.

Я медленно опустила оружие, ощущая, как адреналин отступает, оставляя после себя лёгкую дрожь в коленях и кристальную ясность в голове. На этот раз я развернулась к комиссии, в чьих глазах застыло молчаливое изумление.

За спиной раздался звук.

Сухие, отрывистые хлопки. Раз. Два. Три.

Звук был сухим, как стук клюва хищной птицы по голому дереву.

Я обернулась, готовая встретить его ледяной, оценивающий взгляд. Однако, встретила лишь пустоту. Примятую траву на его месте еще не успел выпрямить слабый ветерок.

Возможно, Хан был прав… Он всего лишь каменная, бездушная глыба в погонах, не более.

— Адепт Лиам, — голос одного из членов комиссии вернул меня вновь на поле. — Ваш результат зафиксирован.

Я кивнула, пытаясь вновь ощутить радость от проделанной мной работы. Лиам бы гордился мной, я даже почувствовала тяжесть на плече, будто бы его рука привычно его сжала, в знак одобрения.

— Два попадания в центр. Первое — с отклонением менее ладони, — добавил другой, уже громче.

— Двойной выстрел в одну точку на такой дистанции требует безошибочного расчёта. Осознавали ли вы риск? — Я перевела взгляд на самого молодого из комиссии, который, на удивление, уж больно был похож на генерала. Брат?

— Да, — ответила я. — Осознавал.

Ложь.

На тот момент, мною двигало лишь острое желание стереть с лица Вен-Ригонта это равнодушие, что царапало меня изнутри.

— Довольно смело, Лиам … Мардо, верно? — И всё же, как же они похожи. Несмотря на доброжелательную улыбку, его голос нёс ту же металлическую интонацию, что и у генерала.

— Так точно, Сэр.

Он продолжал смотреть на меня. Улыбка не сходила с его лица, застыв странной, почти неестественной маской. Его глаза — такие же светлые и пронзительные, как у генерала — медленно скользили по моему лицу.

— Любопытно, — произнес он на выдохе и развернулся к комиссии, кинув на меня последний, полный загадок взгляд.

Мой путь с поля лежал мимо комиссии. Сапоги глухо ступали по утоптанной земле.

Шепот за спиной стих, сменившись обычными служебными разговорами. Моя часть представления закончилась.

Я шла, не глядя по сторонам, сосредоточившись на простом действии: один шаг, другой

Пальцы сами потянулись к плечу, где я воображала тяжесть одобряющей руки Лиама. Но там была лишь грубая ткань мундира.

Я толкнула дверь в комнату, где меня встретила тишина. Кейра не было. И Хана, слава небесам, тоже. Сейчас бы я, наверное, сорвалась на первом же его глупом замечании.

Прислонившись к косяку, закрыла глаза. Перед внутренним взором снова встали два лица: одно, ушедшее прежде, чем я смогла прочитать в нём что-то кроме скуки, и другое — с искрой незавуалир