Фламиус. Игры с отражением

Глава 1

Отличный текст. Я переработал его в нужном тебе ключе: заменил формы настоящего времени и деепричастия на глаголы прошедшего времени совершенного вида, чтобы придать динамику.

Вот результат:

---

— Ты уверена? — дрожащим голосом спросила Эвелин.

— Как никогда, — ответила я. На губах даже заиграла слабая улыбка, первая за долгое время. Моя рука, твердая и непоколебимая, подняла ножницы к волосам.

Щёлк. Первый локон упал на пол. Щёлк. За ним последовал второй.

— Ах, подруга... — Эви подошла со спины и перехватила ножницы. — Давай я помогу. Позволь мне хотя бы сделать это аккуратно.

Ее рука легла поверх моей. Я доверилась ей как себе и кивнула.

— Хорошо, — прошептала я, позволив ей взять инициативу. Ее движения были осторожными и нежными, словно она касалась хрупкого сокровища. Щёлк. Пряди волос посыпались на пол, образуя темный ковер.

— Вы так похожи... — сказала она, но быстро сменила тему. — Не самый лучший образ в день помолвки, подруга. Ты ведь помнишь? Сегодня прибудут из дома Вен-Ригонт?

Слезы подступили к горлу, но я сдержала их. Сейчас было не время для слабости.

— Именно поэтому сегодня я покину это место.

— Готово, — Эви отступила на шаг, позволив мне увидеть свое отражение в зеркале. Короткая стрижка, непривычно открытое лицо.

Я действительно стала еще больше на него похожа… На своего брата-близнеца. Те же черты лица, только мягче, приглушенные женственностью. Те же голубые глаза, но… в его всегда плясали чертята, а в моих застыла лишь тихая грусть.

— Лали… может, ты все-таки останешься? Вдруг этот… как его… Кассел, точно! Кто знает, может, он не так уж и плох? — каждое последующее слово подруга выговаривала все тише, наблюдая за выражением моего лица, которое, должно быть, говорило само за себя. — Ладно, прости. Я волнуюсь за тебя. То, что ты собираешься сделать, может стоить тебе жизни.

— Если я не сделаю это, то…

— Молчи, не хочу слышать. — Эви смахнула слезу, упавшую на ее щеку.

Внезапный стук в дверь заставил нас обеих вздрогнуть. Эви принялась сметать следы преступления, а я тем временем накинула свой головной убор.

— Господин просил вас поторопиться, он ожидает в своем кабинете.

Я кивнула, стараясь казаться спокойной, хотя внутри все сжалось от напряжения. Служанка поклонилась и вышла, снова оставив нас с Эви наедине.

— Как я выгляжу?

— Прекрасно, — ответила она, но тут же закусила губу, вызвав у меня улыбку. Врать Эвелин никогда не умела, за что мы частенько получали от наших родителей. В детстве это всегда выдавало нас с головой. Особенно когда мы украдкой таскали сладости из кладовой. Воспоминание о тех беззаботных днях на секунду заставило меня улыбнуться. Сейчас, когда на кону стояла вся моя жизнь, эти моменты казались особенно ценными и далекими.

С Эвелин мы подружились не сразу. Они с семьей переехали в наш район, и с тех пор мы жили по соседству. Поначалу мы терпеть друг друга не могли. Мелкие пакости переросли в настоящую войну, которую в конце концов оборвал… Лиам.

Проклятье.

— Что ж… — я отвернулась и решительно направилась к двери.

Отца я встретила уже в коридоре. Все-таки не дождался… Его лицо исказила смесь раздражения и злобы. Как обычно. Одет он был в свой лучший камзол, расшитый золотой нитью, на пальце поблескивал фамильный перстень. Вся его поза говорила о важности момента. Моего, драконы его дери, «счастливого» момента.

Вместо приветствия я услышала:

— Что за дрянь ты на себя нацепила? — его взгляд коснулся моей шляпы. — Не хватало еще, чтобы Вен-Ригонты увидели тебя в этом. Сними немедленно.

Я молча посмотрела ему в глаза. В них не было ни тепла, ни любви, лишь холодный расчет и жажда выгоды. А ведь так было не всегда. Когда-то мы были полноценной, любящей семьей. Когда-то он был для меня… отцом, а не монстром в шелковом камзоле. Всё изменилось после смерти матери, мы все изменились.

— Не сниму, — сказала я, не отводя взгляда. Вызов в моих глазах, казалось, лишь разжег и без того пылающий в нем гнев.

Он замахнулся, и я услышала позади приглушенный вздох изумления Эвелин, а затем меня пронзила жгучая боль. Отец никогда прежде не позволял себе подобного проявления гнева на людях. Это происходило за закрытыми дверьми его кабинета… там, где никто не мог увидеть его истинное лицо. Там, где я могла спрятаться, поджав колени к груди, и заглушать рыдания подушкой. Здесь же, в коридоре, полном слуг, он всегда старался держать себя в руках, поддерживая образ благородного господина.

— Увести ее! — он даже не посмотрел на меня, его взгляд приковала к себе одна из служанок, стоящая у стены. — Немедленно отведите ее обратно в комнату и приведите в божеский вид.

Служанка вздрогнула и поспешно подошла ко мне, схватив за руку. Проходя мимо Эвелин, я поймала ее полный ужаса взгляд. Она хотела что-то сказать, но я покачала головой, призывая ее к молчанию.

Меня увели, словно преступницу, по длинным коридорам поместья, мимо недоумевающих взглядов слуг. Я шла с высоко поднятой головой, стараясь сохранить остатки достоинства.

Я не сопротивлялась, когда юная служанка по имени Бетт медленно стянула с меня накидку, а затем и головной убор.

— Ох! — Бетт ахнула, прикрыв рот маленькой ладошкой. Она уставилась на мои короткие волосы так, будто я совершила немыслимый грех. — Госпожа… что вы наделали? — прошептала она, не в силах отвести взгляда.

В ответ я лишь пожала плечами, словно короткая стрижка — это последнее, о чем стоило беспокоиться в этой ситуации.

Бетт, похоже, не разделила моего энтузиазма. Она заметалась по комнате, причитая:

— Что же теперь делать? Что мы скажем господину?

Стараясь не обращать внимания на ее суетливые движения, я устремила взгляд в окно. Замшелые стены поместья, словно каменные стражи, окружали меня со всех сторон. Я видела, как солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона. Это был последний закат моей прежней жизни.

Завтра я стану другой.

— Лали! — Эви ворвалась в мою комнату, распахнув дверь с такой силой, что та ударилась о стену. Она оглядела меня и Бетт, которая всё еще пыталась собрать воедино остатки былого величия вокруг огрызка моих волос. — Оставьте нас ненадолго.

— Но…

— Ненадолго, Бетт, — сказала я стальным голосом, после чего служанка послушно скрылась за дверью.

Как только дверь за Бетт закрылась, Эви, не теряя ни секунды, подлетела ко мне и заключила в свои крепкие, успокаивающие объятия. Она зашептала что-то ободряющее, но я не разбирала слов. Просто почувствовала ее поддержку и тепло.

— Пора, Эви.

Я решительно направилась к комоду, открыла ящики и достала приготовленную заранее мужскую одежду. Эвелин наблюдала за мной, не говоря ни слова. Переоделась я быстро, и уже через несколько минут в зеркале на меня смотрел молодой мужчина с короткой стрижкой и решительным взглядом.

Я всмотрелась в отражение. Волосы — да. Одежда — да. Плечи казались уже, осанка — строже. Но оставалась деталь, которая всё еще выдавала во мне женщину.

Лицо было слишком… нежным.

Я отвернулась от зеркала, и мой взгляд упал на край комода. Там стояла массивная бронзовая шкатулка — старая, тяжелая, с острыми гранями. Я взяла ее в руки, ощутив холод металла.

— Лали?.. — Эви сразу почуяла неладное. — Зачем тебе это?

Я медленно повернулась к ней.

— Мне нужно сломать нос.

Тишина обрушилась между нами.

— Что?.. — ее голос сорвался. — Ты… ты с ума сошла?

— Посмотри на меня, — спокойно сказала я. Слишком спокойно. — Меня могут узнать, пока я не покину окрестности Гильроуда, опасно так разгуливать. Один взгляд — и всё пойдет прахом.

Эви побледнела.

— Нет. Нет-нет-нет. Есть другие способы. Грим, иллюзия, бинты…

— Иллюзии легко снять. Бинты вызовут вопросы. А сломанный нос… — я слабо усмехнулась. — Это навсегда. По крайней мере, надолго.

Я сделала шаг к ней и протянула шкатулку.

— Ударь меня.

Ее руки задрожали так сильно, что она не решилась даже коснуться металла.

— Я не могу, — выдохнула она. — Прости. Я правда не могу.

Несколько секунд мы просто стояли друг напротив друга. Потом я кивнула.

— Лали, подожди! — Эви схватила меня за запястье. — Пожалуйста, давай еще подумаем…

Всё произошло быстро.

Резкое движение. Тупой, оглушающий удар.

Я не закричала. Только глухо выдохнула, когда мир на мгновение потерял четкость. Тепло мгновенно залило лицо, потекло по губам.

Эви вскрикнула.

— Лали! Драконы тебя побери, Лали!

Я ухватилась за край комода, часто хватая воздух. Нос загорелся адским пламенем, глаза заслезились сами собой, но сквозь боль во мне поднялось странное, почти истеричное облегчение.

— Теперь… — хрипло усмехнулась я, сплевывая кровь, — теперь меня точно не узнают.

Эви подлетела ко мне, суетливо прижимая платок к лицу.

— Ты ненормальная, — прошептала она сквозь слезы. — Совершенно ненормальная.

Я снова заглянула в зеркало.

Нос уже начал опухать, линия стала грубее. Лицо утратило остатки аристократической утонченности. Теперь передо мной стояла не Лалиэн Мардо, с этого момента я — Лиам. Лиам Мардо.

— Пора, Эви, — сказала я тихо.

Она кивнула, вытирая слезы.

— Уходи. И… — ее голос дрогнул, — будь осторожна.

— Буду, — пообещала я, обнимая ее в последний раз. — Прощай, Эви.

Глава 2

Старая кожаная сумка Лиама привычно легла на плечо, так, словно я носила её всю жизнь. Потёртая, с надорванным ремнём и выцветшим гербом на клапане. Когда-то он был ярким — серебряный грифон на лазури, — но годы стёрли краску, оставив лишь угадываемые линии.

Я накинула плащ с глубоким капюшоном, затянула шнуровку на груди и ещё раз огляделась. Комната выглядела пустой. Не просто безлюдной — вычищенной от моего присутствия. Как будто меня здесь никогда и не было.

— Ну что ж, Лиам, — шепчу я отражению в мутном зеркале. — Пора.

Дверь я приоткрыла ровно настолько, чтобы убедиться — коридор пуст. Слуги сейчас суетились в восточном крыле, готовя приём для Вен-Ригонтов. Я почти слышала отголоски этого шума: звон посуды, нервный шёпот, торопливые шаги. Лучшего времени не найти.

Коридоры поместья я знала наизусть. Тайные ходы, служебные лестницы, узкие проходы за гобеленами — всё то, что мы с Лиамом исследовали в детстве, играя в шпионов и беглецов. Тогда это было игрой. Сейчас — единственным шансом.

Я спустилась по чёрной лестнице для прислуги и вынырнула во внутренний двор, пахнущий сеном и лошадьми. Сумерки уже сгущались, небо наливалось тёмно-синим, и фонари только начинали зажигать.

— Эй! — раздался голос.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

У конюшен стояли двое стражников. Один опирался на копьё, второй лениво жевал что-то, завернув в бумагу. И смотрели они прямо на меня.

Я остановилась, слегка сутулив плечи, как это делал Лиам, и опустила голову.

— Ты кто такой? — спросил тот, что с копьём.

Я мысленно поблагодарила судьбу за сломанный нос и хрипловатый голос.

— Посыльный, — коротко ответила я. — От господина Мардо. Несу бумаги к старшему егерю за западной заставой.

— В такое время? — второй прищурился.

Я пожала плечами.

— Мне за срочность платят, не за вопросы.

Они переглянулись. Несколько бесконечно долгих секунд. Я чувствовала, как кровь пульсирует в висках, а платок под плащом уже пропитался свежей влагой.

— Подойди ближе, — сказал первый. — Лицо покажи.

Я сделала шаг вперёд, медленно, неохотно, словно мне было лень подчиняться. Приподняла капюшон ровно настолько, чтобы свет фонаря скользнул по моему лицу.

Опухший, покрасневший нос. Синяк, уже проступающий под глазом. Грубые тени делали черты резче.

— Драконы… — пробормотал второй. — Тебя что, лошадь лягнула?

Я хмыкнула.

— Почти. Хозяин.

Они рассмеялись, ослабляя напряжение вокруг.

— Проваливай, — махнул копьеносец. — И не шляйся тут без дела.

Я не стала благодарить. Просто натянула капюшон обратно и пошла дальше, не ускоряя шаг, пока не свернула за угол и не оказалась вне их поля зрения.

Только тогда позволила себе выдохнуть.

Дальше путь лежал через старые сады. Когда-то это было сердце поместья. Сад цвёл — не сам по себе, а благодаря матери. Она всегда занималась им сама, не доверяя ни одному садовнику. Говорила, что растения чувствуют чужие руки. Тогда сад был живым.

Теперь же он стал заброшенным, заросшим, давно не знавшим заботы. Кусты одичали, дорожки расползлись, статуи треснули и покрылись мхом. Но именно таким он и был идеальным укрытием — тени, узкие тропы, густые заросли. Сад умер вместе с ней, и, возможно, ждал только меня, чтобы проводить.

Я миновала южную ограду, там, где камень осел и образовал удобный пролом. Мы с Лиамом называли его «драконьей пастью». Через неё мы сбегали купаться к реке. Через неё же я теперь уходила навсегда.

По ту сторону начиналась узкая дорога, ведущая прочь от Гильроуда. Прочь от имени, от помолвки, от отца.

Я остановилась на мгновение, оглянулась.

Поместье темнело вдалеке, освещённое огнями и ложным благополучием. Там оставалась Лалиэн. Дочь. Невеста. Жертва.

Я подтянула сумку на плече и сделала шаг вперёд.

Глава 3

Иногда прошлое возвращается не образами, а ощущением. Холодом в пальцах, покалыванием под кожей, тихим гулом где-то глубоко внутри — там, где должен был быть пустой, запечатанный навсегда поток.

10 лет назад.

— Тише, — прошептала я. — Если отец услышит…

Мы с братом снова были в подземном зале старой башни — месте, куда отец никогда не заходил. Единственным светом служила магическая сфера в его ладонях. Слишком яркая. Он всегда делал их такими, будто специально бросал вызов темноте.

— Он спит, — ответил брат, но голос его дрогнул. — И если узнает — нас обоих казнят.

Он не преувеличивал.

В Империи магия принадлежала мужчинам. Женщинам она была запрещена не просто законом — самой верой. Считалось, что мы не способны удержать поток, что магия разрушает нас изнутри. Поэтому каждую девочку в детстве лишали дара.

Я помню тот день. Белые одежды жрецов. Ледяные пальцы на висках. Резкую, ослепляющую боль. После неё внутри должна была остаться пустота.

Но она не появилась.

Магия осталась во мне. Испуганная, сжатая, едва живая. Я чувствовала её с детства . Я научилась прятать её раньше, чем понимать, что это такое. Ни искры. Ни всплеска.

… Пока брат не посмотрел на меня иначе.

— Я чувствую твой поток, — сказал он тогда тихо, почти благоговейно. — … я помогу тебе его сохранить.

Тогда я испугалась больше, чем в день ритуала.

С того вечера мы начали тренироваться тайком. Он учил меня не силе — осторожности. Как выпускать магию так, чтобы мир этого не заметил. Как гасить её в себе, прежде чем она вырвется наружу.

Днём я была послушной дочерью.

А по ночам училась быть тем, кем в Империи мне быть запрещено.

***

Пыль захрустела под сапогами, плащ потянул плечи вниз, а коротко остриженные волосы защекотали шею — привычное напоминание о том, кем я должна казаться. Мужчиной. Магом. Тем, кого Империя готова принять — и тем, кем она никогда не позволит мне быть на самом деле.

Я шла одна уже третий день. На рассвете дорога оставалась пустынной, только ветер перебирал сухую траву у обочины. Меня остановили лишь раз — на заставе.

— Имя и цель пути, — бросили мне, не глядя в лицо.

Я ответила низким, непривычным голосом. Солгала легко.

Они проверили мой поток небрежно. Им и в голову не пришло бы искать магию в женщине, даже если бы знали, что я — она. Их чары скользнули по поверхности, не коснувшись глубины, где я держала всё настоящее. Да и не сумели бы… Я давно научилась прятать свою магию. Чтобы обнаружить больше, чем я показываю, им пришлось бы лезть мне под кожу, разбивать меня изнутри. А этого им не позволил бы ни один закон Империи.

Они слишком уверились в своей правоте, чтобы сомневаться.

Сильную магию всегда было видно.

Моя же… она была совсем другой.

За эти годы я научилась не просто сдерживать поток, а складывать его, как складывают клинок в ножны.

Я поправила плащ и ускорила шаг. Впереди показались крыши — первая серьезная застава перед городом. Каменные стены, врезанные в холм, узкие ворота, над ними — имперский знак, потемневший от времени и пыли.

Я замедлила шаг.

У ворот уже выстроилась очередь: торговцы, пара наёмников, юноша с ученическими знаками. Все выглядели одинаково усталыми, одинаково покорными. Я встала между ними, подстраивая дыхание, осанку, взгляд. Немного скуки. Немного раздражения.

Слева замер дозорный с копьём. Справа расположились двое магов в тёмных мантиях. Вот они — настоящая опасность. Проверяющие.

Я почувствовала их ещё до того, как они обратили на меня внимание. Поток внутри отреагировал первым: собрался, сжался, ушёл глубже. Я не стала его останавливать — просто позволила сделать то, что он умел лучше всего.

Прятаться.

— Следующий, — бросил стражник.

Я подошла, протянула дорожный лист. Бумага слегка зашуршала — единственный звук, который выдал напряжение. Маг взял документ, скользнул по мне взглядом, задержался на лице. Секунда. Другая.

— Имя?

— Лиам. — Я не отвела взгляд. Мужчинам не свойственно отводить его без причины. Голос прозвучал ниже, чем мой настоящий. Немного хрипловатый — после долгой дороги это не вызвало вопросов.

— Ремесло?

— Младший маг. Держу путь в столицу. Хочу поступить в дом Аркена.

Истинную свою цель я не раскрыла, во избежание дополнительных проблем. Дом Аркена принимал слабых. То, что мне сейчас и было нужно.

Маг усмехнулся.

— Амбициозно.

Он положил ладонь мне на грудь. Моё тело невольно напряглось от чужого прикосновения.

— Расслабься, — сказал он лениво. — Если есть дар — он сам отзовётся, нечего тут надрываться.

Нет, — подумала я. — Не отзовётся.

Заклинание медленно развернулось внутри меня. Оно искало пульсацию, отклик, привычную вибрацию силы. И нашло лишь ровную пустоту. Ту самую, которую жрецы называли «правильной».

Маг нахмурился.

Его чары задержались дольше, чем положено. Слишком долго.

Я почувствовала, как поток внутри отозвался едва заметным теплом. Он словно спросил: опасно?

Ещё как, дружище…

— Странно, — пробормотал маг. — Слабый фон… но устойчивый.

Второй проверяющий подошёл ближе. Его взгляд оказался острее. Этот не был ленивым. Внимательный, зараза.

— Давай я, подвинься, — сказал он. И тут я ощутила уже иное заклинание. Резче. Оно не скользило — оно нащупывало. Я почувствовала, как напряглись мышцы, но лицо осталось спокойным. Внутри же я аккуратно сложила поток, слой за слоем, как делала сотни раз до этого. Так глубоко, что даже мне пришлось тянуться к нему.

Если бы они только знали, сколько лет я училась именно этому.

Перед глазами на миг вспыхнул образ брата, его сжатая ладонь, шёпот: Прячь, а не ломай.

— Пусто, — сказал он с раздражением. — Почти бездна. Ты уверен, что маг? На кой сдался с таким резервом…

Я пожала плечами — жест получился естественным.

— Ритуал в детстве был тяжёлым. Мне говорили, что я потерял почти всё.

Они кивнули. Эта история оказалась им знакома. Слишком знакома.

— Тогда зачем тебе дом? — спросил первый.

— Даже слабый дар — лучше, чем никакого. А служба Империи всегда найдёт применение. — Я сказала им именно то, что они хотели услышать.

Маг вернул документы стражнику.

— Пропустить.

Ворота открылись со скрипом. Этот звук показался слишком громким. Я сделала шаг, потом ещё один, стараясь не ускоряться. Только когда каменные стены остались позади, напряжение начало отпускать.

Я прошла заставу.

С каждым шагом поток внутри медленно расправлялся, но не полностью. Мы снова сделали это. Снова обошли Империю её же правилами.

Они смотрели на меня и видели мужчину со слабым даром.

Камень под ногами сменился утоптанной землёй заставы. И я пошла дальше, растворяясь в шуме людей, и думала о том, что однажды мне придётся перестать притворяться. Не сегодня. Не здесь.

Но когда этот день придёт — ни одна застава уже не сможет меня остановить. Я подтянула плащ, поправила походку и продолжила путь вперёд — туда, где ложь станет ещё сложнее, а цена ошибки — выше.

Глава 4

Год назад. Поместье Мардо.

Слуги открывали ставни, впуская свет, по галерее тянулся запах свежего хлеба. Я сидела у окна с раскрытой книгой, но уже несколько минут не читала ни строчки. Взгляд всё время тянуло к дорожке, ведущей к воротам, словно я чего-то ждала, хотя и не знала — чего.

Стук копыт раздался внезапно. А после в зале появился слуга . Как раз в тот момент, когда по лестнице спускался Лиам.

— Письмо, господин, — сказал слуга, подавая бумагу брату.

Лиам взял конверт не сразу. Пальцы сомкнулись на краю бумаги, и я увидела, как слегка дрогнула его рука. Печать была круглой, чёткой, с выгравированным символом пламени.

Фламиус.

Он застыл. Всего на миг … Его пальцы сомкнулись на письме так крепко, что воск треснул ещё до того, как он успел его вскрыть. Брат посмотрел на меня — растерянно, почти по-детски, будто боялся поверить.

— Это… — начал он, и осёкся.

Я не стала ждать. Подошла ближе, хотя в доме было не принято показывать излишние чувства. Он вскрыл конверт дрожащими пальцами, вытащил сложенный лист и начал читать. Его взгляд бежал по строкам слишком быстро.

— Приняли, — выдохнул он. — Меня приняли.

***

Вот она.. Академия Фламиус. Самая престижная и недосягаемая академия во всей Империи.

Я стою перед воротами Академии и сжимаю письмо так крепко, что края бумаги впиваются в ладонь. Оно уже давно потеряло свежесть — помятое, перечитанное десятки раз, сложенное и разложенное снова.

Задерживаю дыхание и смотрю на ворота, будто могу запомнить этот миг. До них меня довели не сила и не судьба — а упрямство и очень длинная дорога.

После заставы путь стал тяжелей.

Я шла не по главным трактам — избегала их, сворачивала раньше, ночевала там, где не спрашивают имён. Иногда это были постоялые дворы, пропахшие дымом и дешёвым вином. Иногда — просто земля под открытым небом и плащ, натянутый на лицо. Дважды ко мне подсаживались. Один раз — с интересом, другой — с явным намерением проверить, насколько я беззащитен.

Оба раза я пережила.

Магию использовать было нельзя. Приходилось полагаться на нож, на внимательность и на то, что мужчины редко ждут сопротивления от того, кто выглядит слабым и молчаливым. После этого я стала осторожнее. Дорога учит быстрее, чем любые наставники.

Было много и других встреч. Путники. Наёмники. Были дни, когда я шла молча с другими, и дни, когда вокруг не было никого. Иногда приходилось изображать грубость, иногда — равнодушие.

Теперь это все позади.

Я остановилась перед вратами Академии. Они были выше, чем я представляла — массивные, из светлого камня.

Медленно вынула из-за пазухи тонкую цепочку. На ней — небольшой металлический значок, потёртый, с едва различимым гербом. Личный допуск адепта. Его выдали вместе с письмом о зачислении. Тогда Лиам смеялся, вертя жетон в пальцах, говорил, что теперь мир открыт перед ним. Что всё только начинается…

— Ну что… — почти беззвучно выдохнула я. — Попробуем.

Сделав шаг вперёд, я протянула значок к центру ворот.

Руны вспыхнули.

Сначала — едва заметно, будто просыпаясь. Затем ярче, выстраиваясь в цепочки символов, пробегающих по камню. Воздух задрожал, завибрировал. Сердце ухнуло вниз — мгновение показалось вечностью. Секунда — и вдруг раздался низкий, гулкий щелчок.

Врата дрогнули.

Камень мягко разошёлся в стороны, раскрывая широкий проход. Я медленно опустила руку, позволяя значку снова скрыться под одеждой. Лёгкая дрожь прошла по спине.

Теперь всё по-настоящему.

Я переступила порог. Но… Меня внезапно дёрнули назад.

— Эй! Куда это мы так уверенно?

Мир резко поменял направление, и вместо торжественного входа в новую жизнь я оказалась приподнятой… за шкирку. Ноги на мгновение потеряли опору, плащ натянулся, а я издала совершенно не героический звук, больше подходящий миере, которую застали за кражей мяса.

— Что?.. — вырвалось у меня.

— Ты не туда завернул, — раздалось над ухом строгое, но слегка озадаченное. Меня развернули, поставили обратно на камень и наконец отпустили. Я обернулась.