Фламиус. Игры с отражением

Передо мной стоял страж Академии — высокий, плечистый, в форме безупречного вида. Его взгляд медленно скользнул по мне сверху вниз.

Потрёпанный плащ.

Пыльные сапоги.

Сумка, пережившая не одну войну.

Брови поползли вверх.

— Рабочие для хозяйственных работ заходят с другой стороны. Через служебный вход. Ты сюда как вообще пробрался?!

Я моргнула. Один раз. Потом второй.

— Я… вообще-то в Академию, — осторожно сказала, не забывая придавать голосу грубость.

Страж смущённо кашлянул и снова окинул меня взглядом, на этот раз более внимательно, словно пытался найти хоть малейший намёк на «адепта».

— В Академию?.. — переспросил он, явно сомневаясь в реальности происходящего. — Ты?

Страж подпер бок алебардой и смотрел на меня с тем самым выражением лица, какое бывает у людей, внезапно нашедших развлечение в середине скучного дежурства.

— Пропуск, — сказал он и протянул ладонь.

Шумно выдохнув, я вновь достала значок и передала стражу. Тот, хмыкнув, перевёл его на свет, пристально рассматривая со всех сторон.

— Документы.

Нервно переминаясь с ноги на ногу, достала бумаги Лиама и передала всё в грубые руки.

— Ладно. Времена, видимо, меняются, — буркнул он и вернул всё обратно, все также недоверчиво поглядывая на меня. — Мой тебе совет, в таком виде не показывайся на отборе, сразу выпрут. Дохлый, грязный .. да и поди резерв у тебя маловат. Главнокомандующий таких как ты на завтрак себе отбирает.

— На отборе?! То есть как это? — возмутилась я, игнорируя последние его слова. — Меня ведь приняли, в письме указано.

Страж усмехнулся и чуть отставил алебарду, облокачиваясь на неё плечом.

— В письме указано… К отбору тебя приняли, — безжалостно уточнил страж. — Формулировки у них такие. Академические.

Он кивнул куда-то внутрь Академии, туда, где за каменными стенами скрывалось всё, о чём я думала последний год.

— Проверка дара. Резерва. Выдержки. Иногда — мозгов, — добавил он. — И далеко не все выходят оттуда с мантией на плечах. Это Фламиус, малыш. Сюда просто так по письму не попадёшь.

— Но ведь… — Я запнулась, понимая, что мой тщательно выстроенный план начал трещать по швам. Лиам попал сюда не просто «по письму». Его выбрали, из нескольких сотен человек, пытавшихся устроиться сюда…

— Ладно, не стой столбом, — фыркнул страж. — Иди уже, горе-адепт. Завернешь за угол, там нужный тебе корпус.

— Спасибо, — процедила я сквозь зубы, подбирая сумку.

Страж лишь хмыкнул в ответ, явно считая меня безнадежным случаем. Я прошла мимо него, чувствуя изучающий взгляд, и направилась в указанном направлении. Замедлила шаг, невольно всматриваясь в проходящих мимо адептов.

Никто не смотрел по сторонам — все знали, куда идут. В отличие от меня.

Я старалась держаться ровно, не ускорять шаг, не выказывать сомнений. Но земля под ногами была неровной, а сапоги — слишком изношенными.

Я споткнулась.

Носок зацепился за выступающий камень, и мир накренился. Я успела выставить руку, но всё равно пошатнулась, почти упав на колено. В сумке что-то глухо звякнуло. Несколько голосов впереди стихли.

Я выпрямилась слишком поспешно, будто надеялась, что если сделать это быстро, никто не заметит.

Когда подняла голову — стало ясно: заметили.

Передо мной стоял мужчина. Высокий, грозный, с идеально сидящей форменной мантией, расшитой знаками Академии. Его волосы были убраны назад, взгляд — холодный, оценивающий, как у человека, привыкшего решать чужие судьбы между делом.

Позади него — ещё несколько. Молодые. Уверенные. Полны сил. Те, кто пришёл сюда не через пыльные дороги и ночи под плащом.

Мужчина смотрел на меня так, будто я была не человеком, а досадной помехой на пути.

— Это что ещё такое? — произнёс он негромко, но так, что все услышали. Его взгляд скользнул по мне — медленно, не скрывая брезгливости.

— Ты ведь на отбор пришёл, верно? — подхватил стоящий позади. — Я правильно понимаю?

Я кивнула, чувствуя, как в груди поднимается тяжёлый, липкий ком.

Сзади кто-то тихо усмехнулся.

— Боюсь, ты ошибся … — Мужчина, тот что грозный, прошёл вперёд, обходя меня, как обходят грязь на дороге. — Академия — не приют для оборванцев и не место для тех, кто путает мечту с возможностью. Не стоит тратить наше время, возвращайся домой.

Слова легли тяжело, одно за другим. Возвращайся домой.

Дом. Которого сейчас не существовало.

Горло сжалось, и на мгновение показалось, что если я заговорю, голос предаст меня. Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони.

— Я никуда не уйду! — громко произнесла я им вслед, заставив обернуться.

— Смело, — заметил он. — Но глупо. Ты даже стоять толком не можешь, — его взгляд скользнул к моим сапогам. — Думаешь, здесь оценивают упорство?

— Думаю, — ответила я, — что если бы здесь принимали только тех, кто выглядит удобно вашему глазу, ворота можно было бы не охранять рунами.

Время, казалось, остановилось в этой тягостной тишине, пока он сверлил меня своим пристальным взглядом, не произнося ни слова. А после, просто развернулся и ушел, не ускоряя шага, не оглядываясь. Будто я уже перестала иметь значение. Будто всё, что нужно, он увидел — и этого оказалось достаточно, чтобы больше ничего не объяснять.

Глава 5

Я прошла в указанное место и тихо закрыла за собой дверь.

Комната была узкой и холодной. Вдоль стены тянулась скамья, под потолком — узкий проём, сквозь который падал дневной свет. Напротив — зеркало.

Я подошла ближе.

Отражение встретило меня безжалостно. Худое лицо, синяки под глазами. Кожа, обветренная дорогой. Грязные волосы небрежно выглядывали из под кепки, плащ висел неровно, словно принадлежал не мне. Что, собственно, так и было. Ну и, напоследок, безобразное подобие носа…

— Ужас то какой… — донёсся знакомо-насмешливый голос.

Быть того не может…

Я осмотрела небольшую комнату, но здесь было пусто. Никого. Сердце чуть отпустило, и я решила, что разум просто сдался после дороги. Я потянулась к сумке, и в тот же миг комнату разорвал хохот — слишком уж настоящий для плодa воображения.

— Ну неет, — протянул голос с откровенным весельем. — Не списывай меня так легко на усталость. Мне обидно.

Мой взгляд снова упёрся в зеркало.

Секунду отражение было обычным — усталое, без каких либо эмоций. А затем оно пошевелилось. Я замерла.

Отражение приподняло бровь. Уголки губ медленно поползли вверх.

— Ох, — протянул он с явным удовольствием, — а вот теперь ты меня заметила. Прогресс. Обычно ты соображаешь быстрее.

— Ты что здесь делаешь?!

— И тебе доброго дня, Лалиэн.

Не сдержавшись, в ответ я лишь выругалась. Зеркальная поверхность дрогнула, и спустя секунду из неё проступили наглые, янтарные глаза.

— Не подобает юной леди произносить столь ужасные слова. Несколько дней вдали от дома испортили тебя, девочка моя…

— Заткнись, Хан! Иначе я тебя скормлю…

— Миере… Знаю, слышали уже эту песенку. — Невозмутимо произнёс мой фамильяр, выглядывая из зеркала и озираясь по сторонам. Только после тщательного осмотра, маленькое тельце показалось полностью.

Ишь какой «осторожный»…

Я скрестила руки на груди и уставилась на него так, словно могла взглядом загнать обратно в зеркало. Хан, разумеется, сделал вид, что это к нему никак не относится. Своей вальяжной походкой, фамильяр направился к скамье и устроился прямо на моей сумке.

Для постороннего он выглядел бы весьма… странно. Маленькое, худощавое тельце, покрытое шерстью с медным отливом. Узкая мордочка, слишком умная для зверя, слишком ехидная для духа.

Каждая семья с сильным магическим резервом, чья кровь веками пропитывалась чарами, — имела фамильяра. Не питомца и не слугу, а связь. Крепкую, неразрушимую связь.

Фамильяр рождался не сразу. Его не «призывали» в привычном смысле. Он формировался из магии рода, из характеров, ошибок, побед и грехов предыдущих поколений. Потому у каждого дома он был свой: у кого — величественный, у кого — пугающий, у кого — откровенно мерзкий. Но всегда — разумный. И всегда — привязанный.

По традиции фамильяр переходил наследнику рода. Не обязательно старшему по возрасту, но сильнейшему. Тому, кто нёс на себе родовую печать и мог удержать эту связь, не сломавшись. Так было испокон веков. Так должно было быть и у нас. Однако, Хан, минуя брата, привязался именно ко мне.

— Ты хмуришься, — заметил Хан с ленивым интересом. — Морщинки будут. Хотя… тебе, пожалуй, пойдёт. Добавит суровости. Ты ведь у нас уже не леди.

— Хан... у меня будут большие проблемы из-за тебя. Никому не разрешено брать с собой фамильяра в академию.

— Да брось, Лали! Ты и без меня достаточно подозрительная персона. Одинокая, плохо замаскированная, с аурой, которую хочется пощупать.

— Если меня выгонят в первый же день, я тебя собственноручно утоплю в ближайшей бочке. — Скинув на него плащ, я поспешно сменила рубашку, и принялась отряхивать грязь с брюк.

— Какая трагедия, — вздохнул Хан, копошась под плащом. — А ведь я всего лишь маленький, беззащитный фамильяр, вынужденный сопровождать свою воительницу.

— Ты не идёшь со мной, — отчеканила я. — Сидишь здесь. Тихо. Незаметно.

— А ты уверена, что справишься без моей бесценной поддержки?

Ответить я не успела.

Гонг.

Глухой, тяжёлый звук прокатился по зданию, заставив дрогнуть стены. Отбор начинался.

— Чтоб тебя… — я резко повернулась к зеркалу, в последний раз окинув себя взглядом. Представительным адептом я конечно не стала, но уже что-то. Сдвинула кепку ниже, пряча выбившиеся пряди, и провела ладонью по лицу, стирая усталость.

Двор встретил гулом шагов и голосов. Я влилась в поток, не поднимая головы. Не выделяться - это моя первостепенная задача.

Во дворе нас выстроили быстро и грубо. Крики, короткие приказы, скрежет металла. Я встала в ряд, на положенное расстояние, руки по швам, взгляд прямо.

— Добро пожаловать в академию Фламиус! — Раздался грубый голос. — С этого момента, вы не наследники, не любимые дети, не чьи-то надежды и разочарования.

Я смотрела прямо перед собой, фиксируя взгляд на точке где-то между его плечом и воротником. Не потому, что не хватало смелости, и не из уважения или расчёта. Причиной тому были грубые шрамы, растянувшиеся по всему лицу прибывшего.

— Ваша боль, ваши страхи, ваши слабости — всё это будет выжжено калёным железом. Здесь не место для сопливых аристократов, — его голос был пропитан презрением, и он явно наслаждался тем, как держит нас в напряжении.

— Ох и не повезло же тебе, подруга… Знаю я этого старика, мерзкий тип. Как то они с твоим отцом …

Я резко опустила взгляд, улавливая знакомую рыжую шерсть, выглядывающую из приоткрытой сумки. И, убедившись, что неугомонного духа никто не заметил, бесцеремонно запихнула его обратно в сумку.

Тем временем, толпа зашевелилась. Кто-то шагнул вперёд, строй качнулся, и я, не желая выделяться, двинулась следом, мысленно уничтожая Хана.

— Куда мы идём? — тихо спросила я у рядом шагающего парня. Ответа так и не поступило, лишь короткий, косой взгляд в мою сторону.

Мы вышли за внутренние ворота академии и перед нами открылась большая площадка. По периметру торчали обломанные колонны, а между ними — металлические штыри с цепями, крюками и странными конструкциями, назначения которых я предпочла не угадывать.

К мужчине со шрамами присоединились ещё трое. Один из них держал поднос, на котором стояла чаша. Позже, эту чашу с тёмной жидкостью велели выпить, что я и сделала одной из первых. В эту же секунду, мир качнулся. Я сделала шаг вперёд. Второй. Закрыла глаза, не выдержав давления.

В нос ударил запах крови. Густой, сладковатый. Крик разорвал воздух слева. Земля под ногами задрожала.

Что за?..

Спустя лишь мгновение, я стояла уже по колено в грязи. Настоящей. Тёплой. Свободной рукой потянулась к жидкости и поднесла к носу. Ничего. А запах крови, скорее всего, часть этой жуткой картины. Часть иллюзии …

Передо мной тянулось поле, изрытое воронками. Над головой — серое небо, вспоротое дымом. Магические всполохи били где-то впереди, освещая фигуры, бегущие навстречу смерти.

— Держать строй! — орал кто-то хриплым голосом.

На мне был не плащ и не академическая одежда. Кольчуга. Слишком тяжёлая. В руке клинок, который, судя по крови, уже побывал в бою. Я сделала вдох — и закашлялась. Воздух жёг лёгкие. Всё было слишком… настоящим. Слишком детальным для иллюзии.

Взрыв прогремел слишком близко, откидывая меня в сторону. В ушах зазвенело, зрение на мгновение поплыло. И только я начала различать очертания, передо мной оказалась фигура в шлеме, из под которого были видны лишь глаза — злые, враждебные. Я ударила, не успев даже подумать.

Копьё вошло слишком легко, и он захрипел, оседая, а меня тут же вывернуло от осознания того, что я только что сделала. От внутренних мучений меня отвлек крик. Обернувшись, я увидела, как один из нас споткнулся на краю воронки, потерял равновесие и покатился вниз, прямо под ноги наступающей твари, чьи когти уже разрывали грязь в каких-то жалких шагах от него.

Я рванулась прежде, чем разум успел вмешаться. Бросив копьё и скользя по грязи на коленях, вцепилась в его доспех и дёрнула изо всех сил, чувствуя, как напряжение рвёт плечо, а пальцы соскальзывают, покрываясь чужой кровью.

Мы рухнули вместе, тяжело, неловко, и он заорал от боли, а я — от удара, потому что что-то хрустнуло в боку, и мир на секунду почернел, но времени разбираться не было.

— Вставай! — рявкнула я, толкая его в сторону укрытия.

Он смотрел на меня расширенными глазами, будто не верил, что ещё жив, а затем побежал, спотыкаясь и оглядываясь, и только тогда я позволила себе вдохнуть — коротко, судорожно, с болью, которая отдалась под рёбрами острым, обжигающим всплеском. Хоть все это и было иллюзией, боль, безусловно, настоящая.

Я не успела опомниться, как поле снова рвануло взрывом. В бедро ударило что-то горячее и тяжёлое, и я закричала, уже не сдерживаясь, когда меня прошило болью, такой резкой и глубокой, что ноги подломились сами собой. Опустив взгляд, я увидела осколок, торчащий из бедра, вокруг которого быстро темнела кольчуга. Слева снова раздался крик, и я увидела, как двоих прижали к земле, как третий, совсем мальчишка, отчаянно пытается прикрыть их щитом, который вот-вот треснет.

Иллюзия, Лалиэн, это иллюзия. Скоро все закончится…

Я выдернула осколок.

Боль была такой, что я закричала в полный голос, теряя воздух, теряя равновесие, но осталась на ногах, шатаясь, сжимая рану, из которой хлынула кровь.

Я добралась до них, почти падая, и врезалась плечом в тварь, отвлекая её на себя, пока остальные, цепляясь друг за друга, отползали прочь. Кто-то с другой стороны накинулся на рычащее существо, освобождая меня. Тварь завыла, падая в грязь в нескольких шагах от нас.

Я сделала шаг, затем ещё один, оставляя за собой кровавые следы, и подняла взгляд на надвигающийся хаос.

Вспышка!

Глава 6

Ослепительный свет пронзил поле битвы, выжигая последние остатки иллюзии. Меня швырнуло назад, и я с грохотом приземлилась на что-то твёрдое. Воздух обжёг горло, лёгкие требовали кислорода.

Я открыла глаза и убедилась в том, что мы на той же площадке, куда пришли ранее. Башни, штыри и такие же перепуганные лица вокруг, как и моё собственное.

Кто-то плакал, кто-то тяжело дышал, кто-то просто смотрел в никуда. Определенно, каждый из нас запомнит этот отбор надолго.

Собрав остатки сил, я попыталась подняться. Голова закружилась, в глазах потемнело. Чья-то рука подхватила меня под локоть.

— Осторожнее, — прозвучал хриплый, незнакомый голос.

Я повернула голову. Передо мной стоял тот самый парень, которому я задала вопрос перед иллюзией. Его лицо было бледным, на щеке – ссадина, губы дрожали.

— Спасибо, — пробормотала я, пытаясь высвободить руку.

Он не отпустил.

— Ты… ты спасла мне жизнь, — выпалил он, глядя на меня широко раскрытыми глазами. — В воронке… ты вытащила меня.

Я хмыкнула. А он неплохо запомнил события иллюзии.

— Это была всего лишь иллюзия, — сказала я сухо.

— Нет, это было… реально. Её когти… когти этой твари.. Они были реальные. Если бы не ты…

— Не стоит благодарности, будь это взаправду, я бы не полез к этой твари в пасть вместо тебя. — Я выдернула руку, отстраняясь, слишком уж болючей была его хватка.

Тем временем, к нам приближались. Мужчина со шрамами и трое его помощников остановились в центре площадки, оглядывая нас с презрением.

— Что, понравилось? — прорычал мужчина. — Почувствовали себя героями?

«Да уж, героизма в этом всём маловато…» — пронеслосьв моей голове, пока я разглядывала дрожащие руки.

— Номер Семнадцать.. номер двадцать пять .. Сорок четыре. — Он начал перечислять номера. По всей видимости, тот самый, что указан на значке. Я судорожно вспоминала свой номер. 64? Или 68? Рука потянулась к сумке, из которой в ту же секунду выглянул значок.

Я с трудом сдержала улыбку, мысленно благодаря Хана. Хоть он и был вредной, надоедливой занозой, однако … эта заноза не раз спасала мою шкуру.

— Номер семьдесят три… семьдесят восемь ..

Я взглянула на свой. 68.. Неужели я не прошла?

Мужчина продолжал выкрикивать номера, и с каждым названным числом в моей груди нарастала тяжесть.

Неужели Все закончилось так быстро?

А ведь я даже не успела доказать себе, что могу больше, чем просто выживать.

— …номер девяносто один, номер девяносто шесть, номер сто один. – закончил мужчина. – Поздравляю, вы провалили первый этап отбора. Можете возвращаться туда, откуда пришли.

До меня не сразу дошёл смысл сказанных слов, настолько я была увлечена мрачными мыслями о будущем. Возвращение к отцу стало бы медленной пыткой без права на помилование, а перспектива стать вещью в руках незнакомца и вовсе лишала воздуха. Лучше уж неизвестность.

— … Запомните одну вещь, в этой академии нет места лжецам и трусам. Но еще меньше места здесь для тех, кто бросает своих товарищей в беде. Иллюзию можно пройти в одиночку, но настоящую войну - никогда! Те номера, что не были оглашены, за мной! — рявкнул он так, что я дернулась всем телом.

Я робко последовала за остальными, все ещё находясь в сомнении, но с надеждой в сердце. Жадно вдохнула воздух, каждый мускул дрожал от перенапряжения.

Мы шли молча, как приговоренные. Холодный ветер пронизывал до костей, словно напоминая о хрупкости нашей удачи. Нас провели по коридору и наконец завели в огромный зал, потолок которого терялся где-то высоко наверху. В центре стоял длинный стол, за которым уже сидели несколько человек.

Того грубого мужчину со двора я заметила сразу. Он стоял чуть в стороне от стола, скрестив руки на груди. Его брови едва заметно дёрнулись вверх, при виде меня. Наверняка меня не ожидали увидеть среди тех, кто прошёл. Я повела своим сломанным носом по привычке, как когда то делала перед братом после очередной победы. Но заметив, как брови моего наблюдателя поднялись ещё выше, а в глазах мелькнула искра, я тут же опустила голову.

Ты не дома, Лалиэн. И перед тобой не Лиам…

За столом сидело пятеро человек. На всех одинаковые темно синие мантии с серебряным значком, кроме одного. Он то и подошел к нам, обращаясь к мужчине, сопроводившем нас.

— Митч, моя искренняя благодарность! Твоя помощь была неоценимой. Теперь остальное – исключительно наша забота. Можешь быть свободен. — Кивнул мужчине и повернулся к нам, сложив руки за спиной. — Добро пожаловать.

То, что перед нами ректор академии, сомнений у меня не было. Его мантия отличалась от остальных. Серебряный значок на груди был лишён украшений, но взгляд всё равно цеплялся за него, словно за печать власти. Лицо его казалось спокойным и благодушным, но глаза… они выдавали в нём человека необычайной проницательности, отчего я невольно сжалась под его пристальным взглядом.

— Ваше присутствие здесь – уже достижение, подтверждающее наличие у каждого из вас выдающихся качеств: отваги, готовности рисковать собой ради общего блага. Это, безусловно, ценные черты характера, фундамент, на котором можно строить великие дела. Но, полагаю, вы и сами понимаете, что одна лишь отвага, какой бы огромной она ни была, не может служить пропуском к успеху. Чтобы достичь поставленной цели, вам потребуется нечто большее, нежели просто бесстрашие. И в первую очередь … Резерв. Внутренний ресурс силы. То, что определяет вашу выносливость в бою, границы ваших возможностей.

Один из сидящих за столом — худощавый мужчина с коротко остриженными волосами — поднялся и щёлкнул пальцами. Воздух в центре зала дрогнул, и из ниоткуда возник кристалл. Высотой он был почти с человеческий рост, мутно-прозрачный, с тёмными прожилками внутри.

Ректор движением руки пригласил вперёд к кристаллу.

— Прошу, не стесняйтесь. Каждый из вас по очереди прикоснётся к этому кристаллу. Он покажет уровень вашего резерва. Позвольте своей энергии соприкоснуться с ним.

Желание делиться своими внутренними ресурсами напрочь отсутствовало, но спорить, разумеется, никто не собирался. Впереди стоящие ребята уже начали подходить, кто-то с уверенностью, кто-то с опаской.

По мере того, как они прикасались к нему, тот менял свой цвет. От тускло-серого до ярко-голубого. Пока я завороженно наблюдала за мерцающим камнем, не заметила как осталась последней.

Вытерла влажные от пота ладони и остановилась перед кристаллом, мучаясь вопросом, сколько мне необходимо им показать? Что продемонстрировать, чтобы угодить? Я никогда не выпускала магию в полную силу: обстоятельства не позволяли, да и особой нужды не возникало.

Решив довериться интуиции, я осторожно вытянула руку вперед, касаясь прохладной поверхности кристалла кончиками пальцев. Тепло мгновенно распространилось по телу, пробегая мурашками вдоль позвоночника. Кристалл отозвался мягким зеленоватым свечением, постепенно переходящим в глубокий сине-зеленый оттенок.

На мгновение, я забылась. Тепло, что окутало меня в этот момент, было не похоже ни на что прежде. Магия текла мягко, послушно, наполняя каждую клетку, и в груди впервые за долгие годы разлилось странное, почти опасное чувство — желание. Чистое, тянущееся изнутри «хочу».

Хочу дышать этим.

Хочу чувствовать это снова.

Хочу не зажимать себя, не прятать.

Мысль о том, что всё это можно вновь потерять, отозвалась резкой болью под рёбрами. Я привыкла так жить: выживать, сдерживаться. А сейчас… сейчас было ощущение, будто мне наконец позволили быть больше, чем тенью самой себя.

— Достаточно, — хлестнул по воздуху грубый голос.

Я вздрогнула и резко отдёрнула руку, будто меня застали за чем-то запретным. Тепло тут же схлынуло, оставив после себя пустоту и лёгкую дрожь в пальцах. Сердце билось слишком быстро, дыхание сбилось.

«Поймали» — пронеслась первая мысль в моей голове.

Я сделала шаг назад, едва не споткнувшись, и опустила взгляд, молясь про себя, чтобы никто не заметил, как предательски дрожат колени.

— Те, чей резерв дотянул лишь до серого уровня, вас проводят к выходу. К сожалению, — это уровень бытовой магии. Этого недостаточно для воина. Недостаточно, чтобы выжить. И уж точно недостаточно, чтобы защищать других. — С нажимом произнёс грубиян, заняв место ректора, которого уже и след простыл.

Я стояла неподвижно, чувствуя, как напряжение внутри скручивается в тугой узел. Боялась поднять голову, будто одно неосторожное движение могло привлечь внимание… и изменить решение.

Глава 7

Комната оказалась… слишком маленькой.

Две узкие кровати вдоль каменных стен, один стол, два стула, шкаф и умывальник, втиснутый в нишу так, словно его сюда засунули в последний момент. Никаких ширм. Никаких перегородок. Даже тени — и той негде спрятаться.

Нас разделили по двое, и я с особой, почти болезненной подозрительностью провожала взглядом своего теперь уже соседа. Слишком близко. Слишком тесно. Слишком… небезопасно.

— Я — Кейр, — он кивнул, ставя сумку у кровати слева. — Ты?

— Лиам.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов, и начал раскладывать вещи. Я же замерла у двери, лихорадочно прокручивая в голове список того, чего я лишена на ближайшее время:

Личного пространства.

Личной гигиены.

Крепкого, спокойного сна.

— Ты… нормально? — Отвлек меня от мрачных подсчетов Кейр, наблюдая за моей скованностью.

— Устал, — выдавила я, опуская сумку на кровать справа. — День был… насыщенный.

— Ага, — хмыкнул он. — С этим не поспоришь.

Я села, не снимая сапог, будто они могли послужить хоть какой-то преградой между мной и реальностью. Кейр, не обращая на меня внимания, стянул рубаху через голову.