Измена. Тайный наследник

Похожи, но не до конца. Эти нити кажутся грубыми, они не пульсируют как те, что внутри меня, а едва заметно вибрируют. Разница небольшая, но я понимаю и чувствую ее.

Как же сильно рискует Каэн всем, полагаясь на них.

Я вспоминаю взгляд князя Салемса, полный ненависти и неверия. Он точно почувствовал и подлинные знаки присутствия наследника во мне и эти поддельные нити, вшитые в платье, распознал, но не понял, что это такое, сбитый с толку.

Сердце вдруг охватывает холод, от осознания того, на краю какой пропасти мы бы все были, если бы наследника на самом деле не было.

Эх, Каэн, что же ты делаешь… Безрассудство может погубить тебя.

Едва я успеваю надеть платье, как слышу стук в дверь.

— Госпожа, — говорит служанка, — если вы готовы, архимагистр Тайдел желает вас видеть.

— Я готова, — вздыхаю я, в последний раз глядя на себя в зеркало, чувствуя странное, не свойственное для меня волнение в эту минуту.

Я останавливаю слуг, которые, завидев мое приближение, собираются услужливо отворить мне двери в столовую. Прикрываю глаза и жду несколько секунд, чтобы остановить бьющееся сердце. Переживания сегодняшнего утра не прошли для меня даром.

— Я слышу отзвуки разговора, но расслышать, что именно говорят, не могу.

Наконец, немного успокоившись, я сама толкаю двери и вхожу.

Я вижу Тайдела, который спокойно сидит, положив руки на стол, ладонями вперед. Его длинные серебрянные волосы сегодня забраны назад, наподобие того, как делают воины. Он кажется удивительно собранным, словно опасный хищник, который готов сделать решающий бросок.

Здесь явно был какой-то не слишком дружелюбный разговор, который я пропустила.

Тайдел при моем появлении встает и молча наклоняет голову в знак приветствия.

— О, вот и и Анна, — вставая со своего кресла, говорит Каэн. Он подходит ко мне и по хозяйски берет меня за руку. От меня не укрывается взгляд, который он мельком бросает на Тайдела. Взгляд презрения и неприязни.

— Верите теперь, Тайдел? Моя жена совершенно здорова и и можно сказать светится от переполняющей ее жизни. Естественно, ведь она носит под сердцем будущего императора!

Каэн целует мою руку и, подведя меня к столу, сажает рядом с собой, так, чтобы он был между мной и Тайделом. В голову закрадывается странная мысль. Неужели он ревнует? Неужели боится его?

— Я рада вас видеть, — говорю я брату Лилианы, — очень приятно, что вы почтили нас визитом.

— Мне очень приятно видеть вас в добром здравии, — говорит он своим тихим глубоким голосом. Его глаза, так похожие на глаза сестры, словно бы заглядывают мне в самую душу, но я смело выдерживаю этот взгляд, хоть он и волнует и смущает меня одновременно.

— Да, — отвечаю я, — я уже, можно сказать, и забыла о том, что произошло там, на приеме у императора.

— Вы больше не видели этот черный туман? — с тревогой в голосе спрашивает он.

— Разве что самую малость, на самом краю зрения.

Услышав это он хмурится и смотрит на Каэна.

— Вы разрешите мне осмотреть вашу истинную? — спрашивает Тайдел, — я немного больше узнал об этом симптоме и причине, по которой он может возникнуть, и не вдаваясь в лишние подробности, могу сказать, что это может быть довольно опасно в некоторых случаях.

— Ерунда, — отмахивается Каэн, — она же сказала вам уже, что чувствует себя хорошо, неужели вам мало ее слова? — Давайте лучше я покажу вам наш замок.

Голос Каэна звучит добродушно и приветливо. Если бы я не знала его так хорошо, я бы и вправду поверила, что он хочет доставить удовольствие гостю, показав ему замечательный вид, который открывается с башен. Но я знаю, что под внешней вежливостью, Каэн сейчас вне себя от злости. И если бы мог, он бы вышвырнул Тайдела прочь.

Я кладу руку ему на плечо и прошу его:

— Может быть стоит воспользоваться предложением архимагистра? Ведь не каждый день представляется такая возможность.

На этот раз Каэн уже не скрывая раздражения смотрит мне в глаза. На мгновение мне становится очень страшно от его взгляда. Он словно бы спрашивает, как я смею вести себя подобным образом, когда он ясно дал понять Тайделу, что не хочет принимать его предложение. Похоже, он боится, что Тайдел может распознать его затею с нитями в платье, поэтому не хочет подпускать его ко мне. Конечно, его злит, что я словно бы не понимаю этого. Ему кажется, что я противоречу ему из чистой мести.

— Как вы верно заметили, князь, — тихо говорит Тайдел, — ваша жена носит под сердцем будущего императора, поэтому сейчас ее здоровье — это абсолютный приоритет. Это не моя прихоть — это распоряжение светлейшего. Так что мое появление здесь, это, можно сказать, дело государственное.

Я могу поклясться, что слышу, как Каэн скрипит зубами от злости. Он прикрывает глаза, явно пытаясь смирить разгорающийся в нем гнев. Будь на месте Тайдела кто угодно другой, Каэн бы не сдерживался и давно вышвырнул бы его за наглость.

— Хорошо, — наконец, говорит Каэн, — но осмотр будет происходить при мне.

— Исключено, — говорит Тайдел, — внутри вас очень много активной силы, которая помешает мне. Необходимо оставить нас с Анной наедине.

— Вы думаете, что я просто так позволю…

— Я не хотел прибегать к этому, — перебивает Каэна Тайдел, — но у меня есть бумага от императора, если вам угодно, вы можете ознакомиться.

20

— У вас есть десять минут, — чуть ли ни шипит Каэн на Тайдела, прежде чем покинуть комнату, в которую лично меня отвел.

Тайдел смотрит на Каэна смело и не отводит взгляда. В выражении лица молодого архимагистра нет ни намека на враждебность, или злость. Если он и испытывает какие-то эмоции в этот момент, он не подает виду, мастерски маскируя свои чувства перед моим истинным.

— Хорошо, князь, — наконец, говорит он, как скажете.

— Я буду ждать за дверью, — говорит Каэн, целует мою руку и покидает комнату.

Оставшись наедине с Тайделом, я чувствую странную неловкость, причина которой мне не вполне ясна.

Я и так нечасто остаюсь наедине с посторонними мужчинами, а Тайдел еще и странным образом волнует меня, что кажется мне совсем неуместным, так что. я гоню эти чувства от себя изо всех сил. Взгляд его понимающих глаз словно бы захватывает меня в плен и странный внутренний трепет возникает сам собой, вопреки моему желанию .

Мой бог, я не должна этого испытывать. Чего бы ни произошло между мной и Каэном… Это нехорошо…

— Сядьте, пожалуйста, княгиня, — говорит он мягким голосом и я послушно сажусь.

— Я не хотел, чтобы ваш муж знал, — начинает говорить он, — но для меня очевиден один факт, который крайне тревожит меня.

— О чем вы? — спрашиваю я, чувствуя, как сердце мое начинает биться часще.

— Кто-то насылает на вас порчу, — говорит он, — и происходит это уже давно.

Я удивленно смотрю на Тайдела,, не понимая о чем он говорит.

— Что значит порча? Вы хотите сказать, что…

— Магия, очень плохая магия. Черный туман, о котором вы мне рассказали. Я узнал, что это такое и лично у меня нет ни малейшего сомнения в том, что кто-то специально травил вас очень долгое время, незаметно, по капле, каждый день.

— Травил? — я прикрываю рот рукой, чувствуя, как по спине бегут неприятные марашки.

Тайдел садится напротив меня и жестом просит дать ему руку.

— Давайте проверим.

Я послушно кладу руку на его протянутую ладонь и он одной рукой берет меня за запястье, а пальцами другой, проводит по линиям на ладони.

— Закройте глаза, пожалуйста, — говорит он, — я покажу вам.

Я закрываю глаза и чувствую, как от его руки идет странное тепло, которое вливается в меня.

— Сосредоточьтесь на остатках тумана, если он еще есть. Вы видите его?

— Нет, — говорю я.

— Попробуйте приглядеться.

Я долго сижу с закрытыми глазами, ощущая тепло руки Тайдела и наконец, где-то на самом краю восприятия, я начинаю чувствовать тонкие завихрения черного тумана, который никуда не делся, но лишь затаился в глубине.

— Я вижу его, — говорю я дрожащим голосом.

— Теперь я усилю поток энергии, — говорит Тайдел, — не пугайтесь.

Сразу же после его слов, я начинаю чувствовать, что туман, завивающийся кольцами и спиралями, начинает съеживаться, отступать назад, словно армия, покидающая свои позиции и отступающая в страхе.

— Я чувствую, — шепчу я, — вы подавляете их. Они отступают.

— Лишь на время, — с горечью в голосе говорит он и отпускает мою руку.

Стоит ему сделать это, как я сразу вижу, что они возвращаются на прежние места, раздраженно извиваясь и пульсируя, заполняя чернотой то место, откуда только что отступили.

— Чем больше ослаблен ваш дух, тем проще им завладеть вами. Но вы сильны, как сильна ваша вера, и тот кто затеял недоброе против вас, почти не меет шансов.

— Вы говорите, почти? — я открываю глаза и смотрю на Тайдела.

— Даже самого сильного человека можно сломать, если применить достаточное усилие.

— Но кто это делает? — спрашиваю я умоляюще.

Тайдел лишь пожимает плечами и вздыхает.

— Если бы я знал, я бы сказал вам. Но это может быть кто угодно.

Нехорошая мысль закрадывается в мое сознание и я спрашиваю шепотом:

— Вы думаете, что это может быть даже кто-то из моих близких? Поэтому вы не хотите говорить Каэну?

— Я не могу даже предположить, для чего бы князю пришла в голову такая безумная идея. Я не хочу говорить ему лишь потому, что он, если сейчас узнает об этом, начнет подозревать всех вокруг, и, учитывая его вспыльчивый характер, может натворить бед. У него немало врагов, и сейчас нам не хватает только междоусобной войны между князьями.

— И вы думаете, я не скажу ему? — спрашиваю я.

— Я надеюсь, что вы не скажете, — отвечает Тайдел внимательно глядя мне в глаза.

— Но как я могу чувствовать себя в безопасности теперь?

— Я кое что дам вам, — говорит он, — постарайтесь никому не говорить, что это.

Он расстегивает ремни на сумке, которую принес с собой, и достает оттуда небольшую коробочку из полированного металла.

— Я изготовил этот артефакт для вас. Он убережет вас от дальнейшего воздействия и с течением времени, все симптомы, что вы испытываете сейчас, сойдут на нет, даже если тот, кто это делает, продолжит насылать на вас порчу.

Я открываю коробочку и вижу внутри тонкую цепь из серебра с маленьким кулоном в центре которого крошечный голубой камушек.

— Наденьте и старайтесь не снимать, — говорит тайдел, я нарочно постарался сделать эту вещь как можно более неприметной. Но пусть вас не обманывает ее скромный вид. Как только вы наденете ее, вы сразу же почувствуете, как остатки мрака отступают.

— Спасибо, — говорю я и поскорее прячу коробочку в карман, пока нет Каэна. Если он узнает, что Тайдел что-то дал мне, избежать неприятного разговора не удастся.

Стоит мне убрать ее, как в комнату возвращается Каэн. Он бросает подозрительный взгляд на Тайдела и неприязненно щурится.

Тайдел спокойно затягивает ремни на своей сумке, и не обращая внимания на неприязненный взгляд Каэна, добродушно улыбается ему.

— Вы как раз вовремя, князь. На сегодня осмотр закончен, — говорит он и встает со своего места.

— И что вы можете сказать после осмотра? — спрашивает Каэн.

— Насколько я могу судить, никакой угрозы здоровью вашей жены на данный момент нет. Но ее все еще необходимо переодически наблюдать на всякий случай. Так что я к вам еще наведаюсь, с вашего позволения.

Тайдел подходит к Каэну и наклоняет голову.

— А сейчас я вынужден покинуть вас, меня ждет император.

Каэн перестает хмуриться и я чувствую, что он немного расслабляется.

— Как чувствует себя император? — спрашивает он, провожая Тайдела за дверь. Я иду чуть поодаль, слушая их разговор.

— Не могу сказать ничего утешительного, — мрачно говорит Тайдел, — но мы делаем все, чтобы облегчить его страдания. И да, я хотел предупредить вас. Будьте готовы в любой момент явиться в замок. Советую всегда держать пару лошадей наготове. Решающий час может наступить в когда угодно. Император должен успеть передать вам знание о месте своего захоронения, как будущему наместнику.

21

Оставшись наедине в своей комнате, я достаю из кармана артефакт, что вручил мне Тайдел. Холодный металл футляра тут же нагревается от моего прикосновения. Я открываю его и достаю цепочку, после чего сразу же надеваю ее на шею.

Камень в центре едва заметно пульсирует в такт моему собственному сердцебиению, я вижу это, глядя на себя в зеркало. Неприметная маленькая цепочка с крохотным камнем. Вряд ли кто-то заподозрит в ней мощный артефакт архимагистра.

Стоит мне надеть цепь на шею, я тут же чувствую, как остатки черного тумана, которые я не замечала до этого, отступают почти так же стремительно, как они отступали почуяв прикосновение Тайдела.

Трогаю камень руками и чувствую кожей его пульсацию. В это же мгновение я ощущаю, как будто вместе с туманом уходит и часть мрачных мыслей, словно чистый камень не только убирает воздействие порчи, но и вселяет в меня надежду на хорошее и светлое будущее. И хоть разумом я пока не понимаю, как мое будущее, учитывая обстоятельства, может быть хорошим, сердцем я чувствую, что как-то, но все должно наладиться рано или поздно.

— Не видел раньше на тебе это украшение, — говорит Каэн и я вздрагиваю от неожиданности, — не слишком ли оно скромное для будущей матери императора?

— Его подарила мне мать, — вру я, — она сказала, что оно приносит удачу и вселяет надежду.

Я гляжу в зеркало на Каэна, который подходит ко мне сзади и кладет руки на плечи.

— Ты достойно вела себя с этим юнцом, — говорит он удовлетворенно, — я очень рад, что нам удается обводить их всех вокруг пальца. Не в последнюю очередь благодаря твоей превосходной игре.

Я склоняю голову.

— Это очень опасно, — говорю я, — они могут разоблачить нас и тогда…

— А что ты думаешь будет, если не наш сын будет править? Представь себе, что сделают с нами эти завистливые князья, если им дать безграничную власть. Нас сживут со свету.

— А что сделаешь с ними ты? — спрашиваю я, поднимая взгляд и встречаясь им с холодными глазами моего истинного, — ты-то пожалеешь хоть кого-то из них?

— Я буду действовать справедливо, — тихо и уверенно говорит Каэн.

— Так же справедливо, как ты обошелся со мной? — спрашиваю я, не удержавшись.

Каэн гладит мою шею и я чувствую, как по всему телу пробегают мурашки от его прикосновения.

— Ты самое дорогое, что у меня есть, Анна, ты же знаешь. Все, что я делаю, я делаю ради тебя.

— Даже унижаешь перед своими девками?

— Не начинай снова, — закатывает он глаза, — мы, кажется, уже обсудили этот вопрос. Разве Виктор не объяснил тебе все?

Я только молчу, чтобы Каэн видел, что я не собираюсь подчиняться.

Он качает головой и говорит:

— Похоже, Виктор бесполезен, — говорит Каэн. Думаю, его следует отправить обратно в монастырь. Сегодня я хочу спать в своей постели вместе с тобой, хочешь ты того, или нет и София будет спать с нами. Не вынуждай меня заставлять тебя, милая.

Последние слова он говорит мне на ухо и я чувствую, как его дыхание щекочет меня. Он целует меня в шею и уходит, оставив меня наедине с бушующим внутри огнем ярости и негодования. ,

Я сжимаю в руке кулон, подаренный Тайделом и закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться на пульсации, которую он излучает.

С удивлением для самой себя обнаруживаю, что успокаиваюсь достаточно быстро.

Нужно бежать от него. Нужно все обдумать, вырваться из замка и найти место, где я могу укрыться. Если бы был хоть кто-то, кому я могу довериться в этом

Виктор? Нет, он слишком предан Каэну, несмотря ни на что. Для него Каэн напрямую связан с богом, а против бога Виктор не пойдет, при всей своей симпатии ко мне лично.

Тайдел? При мысли о нем, сердце делает лишний удар, сбивая ритм. Я вспоминаю его взгляд, полный глубины и понимания, несмотря на кажущуюся внешнюю юность брата истинной императора. Да, ему можно было бы довериться. Можно было бы рискнуть. Но для этого нужно дождаться, когда он снова посетит наш замок. Но когда это случится? Если бы только можно было передать ему письмо… Но это слишком рискованно. Слишком опасно. Если Каэн узнает, что я задумала что-то против него. Страшно представить, что он сделает.

Я подхожу к окну и смотрю вдаль, туда, где находится замок императора и вдруг осознаю, что уже начинаю про себя сочинять письмо для Тайдела. Одна часть меня кричит о том, что это предательство, и этого нельзя делать. Но другая, новая часть меня, та часть которая разжигается огнем моего будущего сына, убеждает меня. что я все делаю верно. Эта часть меня готова на что угодно, лишь бы вырваться из этого дома, лишь бы не участвовать в затеях заигравшегося и ослепленного похотью Каэна.

22

Все, чего я желала — это быть угодной богу. Все, о чем я молилась каждый день — это служить моему князю и дать ему наследника. Все, чего я хотела — быть истинной не только по факту связывающей нас метки, но и истинной душой, телом и сердцем.

Кладу руки на живот и мысленно обращаюсь к моему будущему сыну. Моему единственному защитнику, который еще даже не знает об этом. Будущему императору. Поймет ли он меня, когда вырастет? Смогу ли я сказать ему правду о том, что предала его отца, ища спасения?

Вздрагиваю, слыша, как открывается металлический замок. В комнату влетает порыв ветра и вместе с ним смешок Софии, что-то говорящей князю. Она в ночной рубашке с разрезом, почти не скрывающим ее грудь. Длинные тонкие ноги обнажены. Князь держит свою руку на нее талии и что-то говорит ей на ухо.

Мерзавец. Я чувствую, как к горлу подкатывает спазм отчаянной обиды и боли. Я ждала эту ночь, как ночь моей казни. И Каэн не обманул меня, он все-таки притащил ее.

Я кладу руку на грудь, чтобы ощутить пульсацию камешка на моей шее и это чуть успокаивает меня, заставляет меня вернуться в реальность.

Как я переживу эту ночь? Как я смогу сохранить себя после того, на что толкает меня Каэн? Неужели он и правда думает, что я смирюсь?

Едва встретившись со мной взглядом, в тусклом свете свечей и камина, София замирает и останавливается.

— Что же ты, София, — говорит Каэн, улыбаясь, — проходи, видишь, Анна уже ждет нас.

— Простите, князь, — говорит она, и я вижу, что она изо всех сил старается не смотреть мне в глаза, старается, чтобы голос ее не дрогнул.

Я опускаю голову и не двигаюсь с места, продолжая сидеть в кресле. Я не хочу видеть ни его, ни ее. Все, чего я хочу — бежать прямо сейчас.

— Я думал ты нагреешь нам постель, любимая, — слышу я голос Каэна.

Я тщетно пытаюсь подавить дрожь, которая беспощадно бьет меня, словно я стою на ледяном ветру, беззащитная, одинокая, униженная.

Я чувствую, как пальцы Каэна касаются моей руки, сжимающей кулон, подаренный Тайделом.

— Ну что же ты так зажата? Не такого приема я сегодня ожидал. Неужели будущая мать императора не хочет разделить постель со своим мужем? Неужели ты даже не посмотришь на меня?

Я поднимаю голову и открываю глаза, снизу вверх глядя на Каэна.

— Ты говорил что любишь меня, Каэн, — говорю я, — если правда любишь, пожалуйста, не заставляй меня делать это.

Каэн садится напротив меня и берет мои руки в свои.

— Пойми же, милая, так нужно. В этом нет ничего унизительного, нет ничего, что не было бы в порядке вещей для дракона.

Я смотрю в его горящие янтарным светом глаза и не узнаю своего Князя.

— Почему ты вдруг стал таким? — спрашиваю я, — неужели ты забыл, как дорожил мной раньше?

— Что толку думать о прошлом, любимая? Нужно двигаться дальше. Навстречу чувствам, навстречу новым вершинам. Я всегда знал, что я выше всех остальных. Знал, что мое призвание — управлять другими, подчинять их своей воле. И что же я за правитель, если моя жена не желает подчиняться? Как я смогу управлять целой империей, если моя жена не понимает меня и не хочет разделить мое счастье?

— Счастье? — спрашиваю я.

— Наследник рожденный в любви будет сильным, яростным, властным и достойно продолжит род. София должна чувствовать эту любовь от меня и в том числе от тебя. Разве ты еще не поняла?

— Так значит я должна любить ее? Этого хочет бог?

— Конечно! — восклицает князь, словно только что я разгадала загадку, которая долго мне не давалась.

— И ты любишь ее? — спрашиваю я, бросая взгляд на Софию, которая робко оглядывается по сторонам, изучая нашу с князем спальню.

— Конечно же! Иначе она не сможет дать мне наследника. Разве ты не читала книг и не знаешь, что написано в них? Никакое семя не приживется без любви. Если я во что и верю, так в это.

Не смотря ни на что, слова Каэна ранят меня так больно, словно я впервые узнаю о его измене. Я то думала, что уже пережила это, что смирилась, что теперь стала сильнее. Но метка яростно тянет меня к Каэну и одновременно терзает меня, заставляя ревновать с безумной силой. Неужели он, как мой истинный, совсем не чувствует мою боль? Что же с ним такое?

— Мне больно, Каэн, — говорю я, — если любишь меня, я прошу еще раз.

Мне уже все равно, что рядом стоит София и слушает как я жалобно прошу Князя не принуждать меня, я чувствую только боль, раздирающую меня яростными когтями. Боль обиды и отчаяния.

— Ты еще будешь благодарна мне за это, — говорит Каэн, — а теперь я хочу, чтобы ты сняла с себя одежду. Открыла себя Софии так же, как открываешь себя мне.

Он поднимает меня на ноги и расстегивает пуговицы на моей ночной сорочке. От его прикосновений к моей коже метка требует подчиниться и делать все, что он хочет. Но дракон внутри меня отчаянно протестует.

— Пожалуйста, — говорю я шепотом.

Каэн наклоняется и целует меня в губы, отчего на одно мгновение разум мой полностью очищается от всего, оставляя место только всепоглощающей любви к истинному. Каэн знает, что нужно делать, чтобы лишить меня воли. Я обмякаю в его объятиях и он подхватывает меня на руки. Я чувствую, как он кладет меня на постель и слышу, как зовет Софию:

— Ложись рядом с ней, милая. Видишь она дрожит, согрей ее.

В голосе Каэна звучит властный приказ. Никто никогда не осмеливался перечить ему.

Я чувствую как София прижимается ко мне своим хрупким телом и целует меня в щеку.

— Так? — спрашивает она князя

Я хочу оттолкнуть ее, но словно парализована властным взглядом моего князя. Я, кажется, впервые чувствую на себе, как он использует свою силу, чтобы подавить мою волю. Я знаю, что он делает это с другими, но он обещал, что никогда не сделает этого со мной. Что между нами все всегда будет только добровольно.

— Ты же обещал, — прорываются слова сквозь обездвиживающую, лишающую воли пелену, которую накинул на меня Каэн.

— А ты обещала быть верной женой и исполнять все, что велит твой князь, — говорит он серьезно, глядя на то, как его девка обнимает меня, — думаю я могу взять свое обещание назад.

Я чувствую, как пальцы Софии натыкаются на кулон. Стоит ей сделать это, как я на мгновение теряю сознание. В другую секунду она отшатывается от меня, словно ее обожгло.

— Ай! — вскрикивает она, — жжется.

— Что такое? — спрашивает Каэн.

— Князь, простите! — слышу я голос распорядителяиз за двери.

— Да какого пекла! — рычит Каэн, и бросив яростный взгляд на Софию, которая сжимает обожженный палец в своей ладони, направляется к двери.

Едва почувствовав, как контроль Каэна ослабевает, я тут же встаю с постели и подхожу к окну.

— Что тебе нужно? — князь рывком распахивает дверь и я вижу бледное лицо распорядителя, трясущегося всем телом.

— Кажется, настал час, прибыл гонец от императора, вам велено срочно явиться во дворец.

23

— Так что же ты стоишь, идиот, вели выводить мою лошадь, я поеду верхом.

— Простите, — мнется распорядитель, не решаясь сказать что-то.

— Что? — рявкает на него Каэн.

— Велено ехать вам и вашей супруге.

Я смотрю, как София медленно поднимается с кровати и подходит к моему истинному.

—- Что случилось, милый? — спрашивает она, — зачем он пришел среди ночи?

— Все хорошо, София, — с нежностью в голосе говорит Каэн и сажает ее на нашу кровать, — подожди нас здесь. Возможно, сегодня самая важная ночь в нашей жизни. Молись так крепко, как только умеешь. Кажется, император при смерти.

— Одевайся, — бросает мне князь, — ты знаешь, какое платье надеть. У тебя есть пять минут.

— Но я…

— Быстро! — повышает он на меня голос, отчего сердце мое сжимается от страха и тревоги.

— Зачем им я? — спрашиваю я поспешно снимая сорочку и надевая то самое платье. Мельком бросаю взгляд на себя в зеркало. Волосы растрепаны, в глазах застыли немые слезы, губы потрескались. И в таком виде я предстану перед императором и двором?