Измена. Тайный наследник

— Причуды выжившего из ума старика, — раздраженно бросает себе под нос Каэн, но я слышу его слова.

Неужели он совсем не уважает императора, который всегда ценил Каэна выше остальных? Я заглядываю в глаза Каэна и вижу в них только раздраженное нетерпение. Он словно охотник, который вот вот встретится со своей добычей с глазу на глаз. И кажется, он беспокоится, что встреча эта будет проходить не на его территории и не на его условиях.

— София, — бросает Каэн, — помоги Анне привести себя в порядок, раз слуги не могут дотащить свои ленивые задницы.

— Я справлюсь сама, — говорю я гроче, чем хотела и мой красноречивый взгляд останавливает Софию, уже готовую броситься выполнять приказание князя.

Каэн закатывает глаза, вздыхает и раздраженно подходит ко мне.

— Ты должна будешь сделать все, как в прошлый раз, надеюсь ты понимаешь, сколь многое зависит от тебя, — говорит мне Каэн, раздраженно зашнуровывая шнурки на моем платье, — из за тебя, нам придется ехать в экипаже, это задержит нас. Надеюсь, старик не отдаст богу душу раньше времени.

Я чувствую, как от прикосновения его пальцев к моей спине, драконье тепло в моем животе отзывается, словно бы узнавая своего отца. Если бы Каэн только мог почувствовать своего сына сейчас. Но род Сандерсов всегда ценил лишь силу, поэтому с детства они подавляют чувствительность к магии, чтобы та безумная сила, которой они себя накачивают для боя, не выжгло их восприятие. Каэн хотел быть сильным, а в итоге так слаб, что даже не чувствует своего наследника внутри меня. Какая странная ирония.

Я поворачиваюсь и заглядываю в его глаза.

— Мы можем полететь, — говорю я, не отрывая взгляда от его вертикальных зрачков, горящих красным светом.

— Что за варварство? Что за глупое расточительство? — спрашивает шепотом Каэн, чтобы СОФИЯ НЕ СЛЫШАЛА, и в глазах его плещется презрение вперемешку со злостью на меня, — ты хоть понимаешь, чего стоит перевоплотиться в дракона?

Я прекрасно знаю, чего это стоит, но я не смогла удержаться, чтобы не поставить Каэна в неловкое положение. Он унизил меня, парализовал мою волю, предал и едва не осквернил наше брачное ложе. Я должна была ответить хоть чем-то.

— Почему ты шепчешь, Каэн? — спрашиваю я таким же шепотом, — или ты боишься показать слабость перед своей девкой? Старики уже давно забыли это искусство. Они ходят на своих ногах,как простые люди, десятилетиями не перевоплощаясь в полную форму дракона. Они с юности ни разу этого не делали. С каких пор ты стал таким же, как они? С каких пор перевоплотиться в дракона для тебя тяжело? Может быть все дело в том, что ты тратишь слишком много сил на своих трех девок?

Я знаю, что мои слова попадают в благодатную почву. Я практически слышу, как скрипят зубы Каэна. И вижу по его глазам, что он не готов. Моя маленькая месть была бы сладкой, если бы от ярости и боли, которую сейчас испытывает Каэн, мне была хоть какая-то выгода.

Я чувствую, что ярость моего истинного готова вырваться наружу, вижу как белеют костяшки его пальцев, оттого что он с невероятной силой сжимает свои кулаки. Но вдруг, упрямая складка у него на переносице разглаживается и на лице появляется едва заметная улыбка. Он взял себя в руки, переборол свою ярость.

— Если бы ты знала, о чем говоришь, Анна, — говорит он спокойным голосом. Но я знаю, что за этим спокойствием кроется уязвленная гордость. Его взгляд красноречиво свидетельствует о том, что мне еще придется заплатить за свою дерзость.

Он берет меня за плечо и выводит из комнаты. Я бросаю взгляд назад, на Софию. Она сидит на моей кровати, поджав ноги и смотрит нам вслед. На мгновение, мне кажется, что я вижу в ней что-то еще. Что-то кроме простодушной юности и растерянности.

Черные столбы густого дыма, поднимающиеся вверх на сотни метров, видны в предрассветных сумерках. Они кажутся черными бороздами, рассекающими саму ткань неба на полосы.

— Гони быстрее, — подгоняет Каэн кучера.

— Значит это правда, — говорю я дрожащим голосом, — он и правда умирает.

— Главное, чтобы он успел сказать мне, куда полетит умирать и где намерян закопать чешую, — говорит Каэн сосредоточенно.

Гигантские костры, от которых вверх поднимается черный дым, горят так жарко, что приходится отворачиваться. По всему городу оглушительно звенят колокола, перебивая крик и гомон толпы, сквозь которую мчится наша повозка. Я вижу, как помощники кучера бьют зазевавшихся людей, не успевающих уйти с дороги, длинными кнутами. Я знаю, что впереди дорогу нам расчищает гвардия и отворачиваюсь, увидев тех, кто не успел уйти с дороги.

— Зачем это делать, — шепчу я, вытирая слезы платком, — зачем они убивают людей.

— Князь Сандерс едет! — кричит кучер уже охрипшим голосом, — с дороги!

— Ты что не понимаешь до сих пор? — отстраненно говорит Каэн, — в этой карете едет будущее империи, а ты беспокоишься о какой-то черни, попавшей под горячую руку гвардии.

Я закрываю лицо руками, вокруг меня только крики, запах едкого черного дыма и смерть. Истинный, который, я верила, защитит меня от любых страхов, будет мне опорой и надежной стеной, даже не обращает внимания на мои слезы. Ему все равно и на меня и на этих людей. Он думает только о власти, которая сейчас так близка.

— Приехали, — слышу я его голос и одновременно с этим карета останавливается.

Я открываю глаза и сквозь густой дым, покрывающий все вокруг, вижу очертания роскошного замка императора. Верхние шпили теряются где-то в черном дыму, а неба отсюда вовсе не видно.

24

Стоит открыться двери с моей стороны, я вынуждена достать платок и приложить его ко рту и носу. Черный дым, заполняющий все вокруг такой едкий, что я едва сдерживаю кашель.

— Терпи, Анна, — говорит мне Каэн, — главное, не показывай слабость перед князьями, если они уже успели приехать. Священный дым должно принимать с благоговением и благодарностью.

Он говорит это, словно читает из древней книги, монотонно и нараспев.

На Каэна дым как будто бы совсем не действует и он свободно вдыхает его, не выказывая никакого неудобства.

Ну конечно, он же дракон, иначе и быть не может.

Я оглядываюсь по сторонам и сквозь густой дым вижу множество повозок от других домов. Конечно и Салемс уже здесь. Золотой дракон с изумрудными глазами, изображенный на двери его кареты, сияет так ярко, что пробивается даже сквозь завесу дыма.

Я вижу, как его жена надсадно кашляет, выходя из кареты, а старый дракон пытается заслонить ее своим телом, чтобы этот позор не увидели другие. Но поздно, все уже видели.

Каэн удовлетворенно улыбается и вдыхает дым полной грудью, так, словно это чистейший горный воздух.

— Надеюсь она потеряет сознание, — говорит мне Каэн едва слышно и мы заходим в парадные двери замка императора.

Здесь дышится уже гораздо свободнее и я убираю платок, с неудовольствием отмечая, сколько черной сажи на нем скопилось.

Никогда не думала, что при моей жизни император совершит последний полет. И уж точно не ждала, что буду приглашена во дворец в решающий день. За всю историю такое случалось только трижды и последний раз более двух сотен лет назад, о чем мне рассказывал мой дед, который лично видел издали, как предпоследний император взмывает в небо, прорываясь сквозь клубы черного дыма.

— Он ждет вас, — говорит Тайдел, встречая нас в конце длинного коридора, — следуйте за мной.

Сегодня он одет во все черное, а голова его покрыта капюшоном, как у монахов огнепоклонников. Голос его звучит тихо и скорбно. В глазах его я замечаю какую-то словно бы невысказанную мысль. Он бросает взгляд на кулон, подаренный им и едва заметно кивает. К счастью, этот взгляд ускользает от Каэна. Он смотрит лишь вперед,торопясь побыстрее оказаться в покоях старика.

— Простите, князь, но нам в другую сторону, — мягко направляет Каэна Тайдел.

— Но разве император не в своих покоях? — едва скрывая раздражение на молодого архимагистра, бросает Каэн.

— Он на внутренней площадке, — говорит Тайдел.

— Я не понимаю… Он что, и вправду хочет взлететь на своих крыльях? Но это же безумие!

— Вы сомневаетесь в том, что он способен на это? — в словах Тайдела звучит едва заметная тень насмешки.

— Вы сами говорили мне, архимагистр, что император очень страдает и его часы сочтены. Разве не было бы более разумно, если бы к месту его кто-то доставил.

— У вас есть подходящие кандидаты, которым можно доверять?

— Хотя бы я сам, тем более, что, как я понимаю, в любом случае император должен сообщить мне, где спрячет чешую для наследника.

Тайдел, не отвечая Каэну, распахивает большие черные ддвери и мы снова попадаем на воздух. На этот раз во внутренний двор замка. В то место, откуда взлетают и куда приземляются драконы. От дыма, который теперь кажется еще гуще, у меня начинает кружиться голова и я хватаюсь за руку Каэна.

— Лучше достаньте платок, княгиня, никто не ждет от вас, что вы сможете переносить священный дым, как драконы, — говорит Тайдел, и я послушно делаю то, что он говорит.

Я оборачиваюсь, и вижу, как за нами идут еще несколько человек. Сегодня император позвал не всех, похоже, предпочтя ограничиться только самыми приближенными князьями. Успеваю заметить, с какой злобой на меня смотрит князь Салемс. Его жена, похоже, решила остаться в карете, или вовсе отправилась домой, в отличие от остальных князей, он вошел во дворец один. Мне страшно представить, насколько, должно быть, неловко он чувствует себя в эту минуту. Остаться одному, без супруги, в один из самых важных моментов жизни.

Каэн даже не скрывает своей улыбки и я вижу как в глубине его драконьих глаз плещется азартный огонь охотника, который чует, что добыча вот вот окажется в его руках.

Сперва я замечаю тонкую фигурку Лилианы, одетой в длинное траурное платье черного цвета, расшитое красными нитями, а уже после самого императора. Он, похоже, едва держится на ногах и дрожит всем телом.

— Вы пришли, дорогие мои, — говорит император тяжело дыша, и обводит дюжину князей взглядом, — ну вот и настал час, когда нам нужно попрощаться навсегда. Если бог позволит мне обрести вечную жизнь в своих подземных чертогах, я буду вечно помнить каждого из вас. И конечно тебя, моя истинная.

Император сжимает руку Лилианы.

Я вижу, как от слов императора, по щеке Лилианы стекает слеза, проделывая борозду в тонком слое сажи на ее лице. Она вдыхает дым так же легко, как драконы, или создается ощущение, что так же. Она не смотрит ни на кого, кроме императора. Кажется, что в эту минуту для нее и не существует больше никого, кроме него.

— Может быть лучше… — не выдерживает она.

— Нет, милая, — мягко говорит император, — я должен сделать это так, как завещано. А ты должна принять мое решение.

— Да, повелитель, — говорит Лилиана и склоняет голову.

Император нехотя отпускает ее руку и она отходит в сторону.

— А теперь свершится то, что должно свершиться, — говорит император и воздевает руки к небу.

— Он и правда собирается сделать это, — с досадой говорит Каэн и оттаскивает меня подальше от императора, — старый упрямец.

25

Вокруг императора начинает закручиваться вихрь, поднимая мощный ветер, едва не сбивающий с ног. Слабое старческое тело впитывает в себя густые неосязаемые лоскуты дыма угольно черного цвета, которые щупальцами тянутся к императору, словно послушные его воле. .

Я вижу, как на тонкой, как пергамент, коже его старческих рук проявляются чешуйки, и вместо ногтей вырастают острые блестящие когти промежуточной формы дракона. Император падает на землю и упирается руками в почерневший от сажи и пепла песок. Тонкий крик отчаяния — это кричит Лилиана, которая пытается вырваться из объятий Тайдела и подбежать к своему императору, смешивается с яростным рыком дракона,, от которого все внутри меня содрогается.

— Он не сможет, — с досадой кричит Каэн, перекрикивая поднявшийся ветер, — он слишком слаб. Нужно его остановить!

В эту же минуту, ветер стихает. Кажется, что само время замирает на месте, ожидая, что будет дальше, словно бы затаив дыхание. Я с ужасом смотрю на происходящее нервно сжимая руку Каэна. Неужели император умрет сейчас, не успев перевоплотиться, не успев передать престол?

В следующую секунду император бьет когтистой рукой по земле и одновременно с этим начинает молниеностную трансформацию.

— Не может быть, — шепчет Каэн.

Я с замиранием сердца наблюдаю, как император перевоплощается в огромного черного дракона, каких я никогда в жизни не видела.

Всю площадь оглашает нестерпимо громкий рык. Император расправляет гигантские крылья, чуть не задевая одного из князей, и хлопает ими, поднимая целое море песка и пыли, который тут же смешивается с дымом.

Я оглядываюсь и вижу Лилиану, которая теперь стоит гордо подняв голову и с восторгом и обожанием глядит на своего истинного.

Ошеломленный Каэн с благоговейным трепетом смотрит на императора и преклоняет колено. Один за другим, каждый князь следует его примеру, признавая бесспорное величие своего императора. Сколько из них, еще достаточно не старых драконов, в общем-то полных жизнеенных силл, смогли бы сейчас повторить подобное?

Огромный черный дракон истинно императорских размеров с ярко горящими зеленым глазами оглядывает всех по очереди, пока не останавливает свой взгляд на моем истинном.

— Каэн Сандерс, — гремит голос императора, — подойди ко мне.

— Настало время, Анна, — читаю я по восторженному взгляду Каэна, который он бросает на меня.

Каэн медленно подходит к импператору, из ноздрей которого вырывается густой дым. Одна лишь только его голова, больше Каэна в два раза. Я никогда в жизни не видела императора в форме дракона прежде, и теперь меня попросту ошеломляет этот тридцатиметровый, единственный в своем роде, насколько мне известно, дракон.

Я всегда мечтала увидеть его, даже не надеясь, что когда-то мне посчастливится стать свидетельницей этого чуда, и вот этот день настал.

Когда император открывает драконью пасть, чтобы говорить, я вижу, как в глубине, ярким оранжевым светом словно бы горит уголь, нагнетаемый тысячей кузнечных мехов.

В голове мелькает чудовищная мысль, что одно неловкое движение может стоить моему истинному жизни и я делаю смелый шаг вперед, перебарывая чудовищный страх, который вдруг начал разгораться внутри меня. Это мой страх, или страх моего будущего наследника?

Вдруг император поворачивает голову ко мне и его зеленые глаза пытливо смотрят в мои.

— Ты что же, боишься, девочка? Не стоит, я не могу причинить боль матери, или отцу своего будущего наследника.

От дыхания дракона меня обдает волной нестерпимого жара. Какая же чудовищная сила скрыта внутри него. Такое дыхание может превращать камни в воду и моментально испарять ее, оставляя только пыль.

Нет. Я не боюсь. Я знаю своего императора.

Словно прочитав мои мысли, он удовлетворенно кивает.

— Ты хорошая девочка. Я знаю, что сделал правильный выбор.

Он переводит взгляд на Каэна:

— А вот тебе, мой юный дракон, еще только предстоит пройти путь, который превратит твое сердце в золото, как сердце твоей истинной. И этот путь будет тяжелым.

О чем он говорит? Неужели он... Неужели он прорицает?

— Я готов пройти любой путь, лишь бы стать достойным занимать ваше место, — смело говорит Каэн.

— Мне нравится твое рвение, юный дракон, и я рад, что ты еще не знаешь, что тебе предстоит.

— Я не обману ваше доверие, император! — кричит Каэн, — я буду хранить тайну, в которую вы меня посвятите, и мой наследник станет вашим наследником. Я обещаю вам!

— У меня нет сомнений в этом, именно поэтому я выбрал тебя.

— Я готов!

— Но тайна не будет сообщена тебе, Каэн Сандерс. Я никогда и не собирался сообщать ее тебе.

— Но вы же говорили… Вы что же, получается, решили назначит другого наследника?

— Нет, — говорит император, — тайна будет сообщена только твоей истинной. Только она увидит место моей гибели. Только она будет свидетельницей того, как я уйду в землю. Только она сохранит эту тайну и пронесет через время, пока не настанет час откопать мою чешую.

Дракон вытягивает исполинскую лапу, и касается огромными когтями земли возле моих ног.

— Ты полетишь со мной, дитя, полетишь в мой последний полет.

26

Каэн

Едва я слышу слова императора, внутри меня все холодеет.

Анна, подняв голову вверх, смело заглядывает в глаза исполинского дракона-императора. Жаркий воздух, вырывающийся из его пасти, когда он говорит, словно бы не причиняет ей вреда. Но я знаю, каково должно быть незащищенному человеку от такого жара.

Как же хорошо она держится, как красива она в эту минуту. Но судя по ее лицу, она совсем не представляет, что ее ждет. Это надо остановить немедленно! Император обезумел!

Все идет не так, как я планировал, этого нельзя допустить. Если Анна сейчас отправится с императором, она точно погибнет. Ведь в ней нет силы наследника, а значит, она не сможет пережить то, что ей предстоит.

— Нет! — вырывается у меня невольный возглас.

— Нет? — спрашивает император, переводя взгляд с моей истинной на меня. — У тебя есть какие-то возражения, юный дракон?

— Позвольте мне отправиться с вами, — стараясь держать голос как можно ровнее, прошу я императора.

— Чего ты боишься? — спрашивает он, подозрительно прищуриваясь.

— Я… Это слишком опасно, на кону стоит слишком многое, повелитель, что если она не найдет обратную дорогу?

— Ты не веришь в нашего бога? — спрашивает император. — Разве ты не знаешь, какой принят порядок наследования? Разве не читал ты в летописях, как Дариан унес Сандру и показал ей чешую? Она справилась и дала этому миру моего прадеда. Так же твоя истинная. Она совершит этот подвиг и вернется неся в себе не только наследника, но и знание.

Я оглядываюсь по сторонам и в лицо мне бросается довольная ухмылка князя Салемса. Он, стоя в одиночестве, поодаль от всех, кажется совершенно счастливым.

Стискиваю зубы и отвечаю так, чтобы никто не заподозрил, какая буря сейчас бушует в моей душе:

— Я чту нашего бога больше, чем кто-либо, как и моя супруга. Но как муж и как отец будущего наследника я беспокоюсь о безопасности…

— Бог хранит твою истинную, он подарил ей чудо — твоего будущего наследника и будущего наследника всей империи. Твоя истинная сможет преодолеть все и вернется целой и невредимой. Если же нет, то наследник будет выбран советом князей. Такова моя воля и такова воля нашего бога.

— Но…

— Не спорь, — в голосе императора на этот раз звучит нетерпение и усталость. — У меня мало времени, Каэн. Попрощайся с супругой и молись, чтобы все прошло благополучно.

Нет.

Этого не может произойти. Должен быть какой-то выход. Волна страшного беспокойства, невиданного до этого момента за всю мою жизнь, прокатывается в моей душе. Я смотрю на свою хрупкую истинную и теперь по-настоящему осознаю, что могу потерять ее. Неужели то, что я затеял было чудовищной ошибкой, которая теперь убьет мою любимую?

Она не знает, что ей предстоит и спокойно ждет той минуты, когда ей будет позволено взойти на спину огромного дракона. Бедная моя Анна. Неужели она сгинет в горах, навеки похоронив тайну местонахождения императорской чешуи?

Господи, что я наделал?

Я подхожу к Анне, и заключаю ее в объятия. Несмотря на то, что внешне она спокойна, я чувствую ее дрожь. Она обнимает меня в ответ, но словно бы нехотя, как будто в ее руках нет силы, или она попросту не хочет обнять меня…

— Прости, — шепчу я ей на ухо, — я не знал, что все так обернется.

— Не бойся за меня, каэн, — я вернусь.

От этих слов Анны я чувствую такую нежность к своей истинной, что острое чувство вины пронзает меня нестерпимой болью прямо в сердце. Она не понимает, что ее ждет. Она не понимает, что только сила дракона могла бы спасти ее. Какая она храбрая, какая сильная в эту минуту.

И теперь я теряю ее. Нет, нет, нет. Должен быть какой-то выход.

Но выхода нет.

Чувствую, как она отстраняется и заглядывает мне в глаза. В них полыхает уверенность и спокойствие, которой я никогда не видел раньше. Неужели ее вера так сильна? Откуда в ней это?

— Я совершил ошибку, говорю я ей и целую ее руку.

— Все что сделано, уже история, Каэн, ничего не вернуть, — говорит она отстраненно.

— Я скажу ему правду, я скажу, что наследника нет, нельзя допустить, чтобы ты полетела с ним, — говорю я отчаянно, пытаясь перекричать поднявшийся яростный ветер, бросающий мне в лицо черный песок.

Меня уже не волнует, что эти слова могут услышать другие. Безумное отчаяние охватывает мое сердце и чем больше я смотрю в глаза Анне, тем страшнее мне становится.

Она приближается ко мне и целует меня в губы.

— Ты это выбрал, Каэн, теперь тебе остается только молиться.

Она отпускает мою руку и смело идет к императору. Я вижу, как ее платье развевается на ветру, и мне мерещатся похоронные флаги.

Цепляясь за выступы на подставленной исполинской лапе, она уверенно карабкается вверх по телу дракона.

Я закрываю глаза и падаю на колени.

Я совершил ошибку, я потерял все.

Слышу, как огромные крылья начинают хлопать и поднимаю лицо вверх. Крошечная фигурка моей Анны виднеется где-то за головой императора. Я не могу разглядеть ее лица…

Только бы увидеть ее лицо. Пожалуйста…

Я встаю на ноги и начинаю набирать силу. Плевать на все, я полечу за ними. Я не могу допустить, чтобы она погибла.

И тут я чувствую чью-то руку на своем плече.

— Успокойтесь, князь, — слышу я голос Тайдела, — вам не позволят взлететь. Пусть все идет своим чередом.

Я пытаюсь скинуть его руку, но следующие его слова меня останавливают.

— Если вы это сделаете, князья уничтожат вас. Они только и ждут этого.

Я в ужасе смотрю на то, как исполинский дракон-император уносит мою истинную, взмахивая крыльями, все выше и выше. Его черное тело смешивается с густым черным дымом, заволакивающим все небо. И в эту минуту оглушительный рев труб разрывает пространство.

Если я что-то и мог сделать, то теперь уже поздно.

Трубы стихают и тишина, которая наступает за этим, оглушительно звучит в моей голове, как безмолвие неумолимого рока.

Что я наделал?

— Не переживайте вы так, князь, —слышу я нарочито сладкий голос Салемса, — я уверен, ваша истинная скоро вернется, ведь она носит наследника под сердцем, он придаст ей сил и не даст погибнуть. Не так ли, архимагистр Тайдел?

27

Анна

Я чувствую, как острые края чешуи на теле императора режут мои руки, оставляя глубокие порезы, но не обращаю внимания. Все о чем я думаю — это карабкаться вверх, не оглядываясь, не задерживая мысль на том, что оставляю позади.

Дым разъедает мои глаза, из которых сами собой катятся слезы, и я не вижу, а скорее чувствую, куда мне нужно карабкаться, откуда-то точно зная, куда поставить руку, или ногу в следующий момент, чтобы не сорваться вниз.

Да поможет мне бог-дракон. Да поможет мне мой наследник.

Мощное дыхание исполинского дракона ощущается под моими пальцами, словно сама земля дрожит, предвкушая неизбежную катастрофу. Я чувствую, как десятки глаз обращены сейчас на меня. В том числе глаза моего истинного. Он уверен, что я погибну. Я видела в его взгляде тот самый ужас, с которым смотрят на того, кому суждено погибнуть. Такой взгляд не спутать ни с чем. Что он чувствует с