Измена Дракона: Пепел Истинности

Выхожу из кареты и сразу же спиной чую за собой слежку.

В груди вспыхивает яростны огонь, и мне стоит изрядного усилия не обратиться в дракона. Но я сдерживаюсь и осторожно запускаю в пространство нити восприятия. Внешне сохраняя полную невозмутимость.

Ах ты маленький мерзавец!

6

Эрик

Маленький безмозглый артефакт шпион, которым так любят пользоваться газетчики, летит от меня на почтительном расстоянии, беззаботно щелкая крылышками.

Похоже, эти проныры считают себя бессмертными. Неужели им не страшно разозлить меня?

Когда артефакт подлетает достаточно близко, я вытягиваю руку и, используя силу телекинеза, притягиваю его к себе.

Слишком легко.

В руке моей трепыхается маленький приборчик, похожий на бабочку, но сделанный из металла. Артефакт жужжит как рассерженный шмель.

— Ну-ну, не жужжи, — говорю я и, направив в него легкий разряд магии, деактивирую шпиона.

Необычная вещица. Никогда раньше таких не видел. И клейма производителя не видно, значит, товар не фабричный, а штучный, изготовлен индивидуальным мастером.

Аккуратная, филигранная работа.

Нужно будет выяснить, кому он принадлежит и наведаться в гости к его хозяину.

Чувствую, что вдалеке есть еще артефакты, но дотянуться до них телекинезом не могу. Ладно, черт с ними. Пусть разнюхивают.

Что толку скрываться, если, похоже, все уже разнюхали о нашем союзе со Скарлетт Дэфо?

Даже удобно. Не нужно больше прятаться по темным углам.

К черту эти пересуды. Я дракон, в конце концов, и я имею право на брак. Главное, чтобы никто не узнал, что я связал себя с человеком. Вот это будет удар по моей репутации и по репутации Дэфо.

Поэтому надо проследить, куда ведут концы этой слежки и хорошенько наказать заказчиков, чтобы им было неповадно отправлять за мной своих соглядатаев.

Но об этом я подумаю позже, как и о том, как разобраться с проклятыми газетчиками,.

Я поворачиваюсь к карете и кричу кучеру:

— Передай эту вещицу Калебу, пусть выяснит, кто ее смастерил.

Кучер ловко подхватывает обезвреженный артефакт на лету и кладет в карман.

— Сделаем в лучшем виде, — говорит он.

— Вот и славно.

Замок Дэфо горит магическими фонарями как на пожаре. Они явно перестарались с освещением. Энергии низкоранговых магов работяг, которую бросили на иллюминацию, хватило бы на небольших размеров городок.

Кареты гостей уже столпились возле входа. Веселье тут, похоже, в самом разгаре. Я как раз вовремя.

— О, а вот и наш любимый молодой дракон! Как я рада тебя видеть, — чрезмерно восторженно говорит мать Скарлетт, едва завидев, как я приближаюсь к парадной лестнице, — ты, что же, шел к нам пешком?

Они со стариком стоят у входа и встречают гостей, перекидываясь с каждым парой-тройкой фраз.

Старуха фальшиво хихикает и прижимается щекой к моей щеке, изображая приветственный поцелуй.

В нос бьет запах старости, приглушенный чрезмерным количеством духов, подавляю брезгливую гримасу.

— Люблю пройтись, чтобы на мгновение ощутить то, что ощущают простолюдины. Так ими легче управлять, знаете ли, — говорю я с улыбкой.

— Это мудро, — вмешивается в наш разговор отец Скарлетт, старый седовласый дракон. Настоящий мерзавец, пройдоха и коррупционер, который построил все богатство их семьи на хитрых схемах и манипуляциях законами.

Стараюсь натянуть на себя искреннюю улыбку, чтобы они не заподозрили, как я на самом деле их презираю.

— Иди, поздоровайся со Скарлетт, сынок, — говорит папаша, заговорщицки мне подмигивая, — она у себя.

Они, похоже, боятся, как бы я ни соскочил, буквально кидая мне в объятия свою чуть перезревшую дочурку, это хорошо. Похоже, они уже и не сомневаются, что я успел лишить ее девственности до брака. И что самое забавное, похоже, даже благодарны мне.

Хорошо, что сейчас не древние времена, когда за такое мне пришлось бы жестоко поплатиться.

— Да, — вторит дракону старуха, — ей сегодня нездоровится, она отказывается выходить к гостям, может быть, ты ее развеселишь, Эрик.

Мне несколько раз повторять не нужно. Учтиво кланяюсь старикам, как положено по обычаю, и вхожу в замок.

Я издали киваю встреченным в зале знакомым, тоже приехавшим на прием, и забегаю по роскошной лестнице на второй этаж, в девичью комнатку Скарлетт, которую я уже не раз посещал и путь к которой, нашел бы с закрытыми глазами.

И чуть не забываю, перед тем, как войти к ней, надеть амулет, скрывающий метку на моем теле. Еще не хватало, чтобы она заподозрила, что я связан истинностью с другой, тогда точно не оберешься проблем.

За эту вещицу я отдал чернокнижнику целое состояние. Пока амулет заряжен и пока он висит у меня на шее, сверкая зеленым камнем, я могу ощущать влечение к любым другим женщинам, помимо Евы. Весьма удобно и стоит каждого потраченного золотого.

И никто никогда не заподозрит в этом невинном украшении настолько мощный артефакт.

Быстро надеваю амулет и убираю под рубашку, а затем стучу в дверь.

— Уходите, — слышу я заплаканный голос Скарлетт, — я никого не хочу видеть.

Не обращая внимание на ее слова, все же открываю дверь и вхожу в уютную комнату, наполненную приглушенным магическим светом.

Скарлетт лежит на кровати, уткнувшись лицом в подушку.

— Я же сказала, не входить…

Она поднимается, и я вижу ее зареванное лицо.

***

Ева

Бессильно опускаюсь на стул возле двери, обхватив себя за плечи.

Я то, наивная, думала, что он станет оправдываться, клясться, что любит только меня и никогда ни на кого меня не променяет.

Пора взрослеть, Ева, пора принять очевидное. Ты никто.

Всхлипываю от бессилия и злости на Эрика. Пытаюсь сознанием приглушить зов метки, шепчущий мне, что его нужно простить и сделать вид, что все в порядке, что так и должно быть.

На это был расчёт? Сделать из меня куклу, воспользовавшись моим зависимым положением?

Похоже, именно так.

Я отдала ему всю себя, приняла его и решила верить ему во что бы то ни стало. И какой монетой он отплатил мне?

Куда он теперь поехал? Развлекаться со своей Скарлетт? Конечно, дочка богатого рода Дэфо. А кто я на ее фоне? Игрушка, беззащитная человеческая девушка, неспособная дать ему наследника, под стать его великому роду.

Страшное слово само возникает в голове.

Наложница. Податливая и на все готовая кукла для постельных утех, связанная истинностью, как удавкой на шее.

Слезы сами катятся из глаз. Слезы бессилия, вызванные болью предательства того, кого успела по-настоящему полюбить. Каким же он оказался двуличным мерзавцем.

Встаю со стула и начинаю мерить шагами комнату.

Что же, Майт, ты думаешь, что ты такой могущественный и всезнающий?

Ты можешь владеть всем, чем захочешь. Но тебе не владеть моей доброй волей. Этого ты не учел.

Как и еще кое чего, о чем я тебе не сказала. О чем я не говорила никому. Что хранила в тайне все эти годы, с самого детства.

Нет, нет.

Гоню от себя опасные мысли. Этого нельзя делать. Поводом может быть только неминуемая смерть.

Но что такое смерть в сравнении с унижением, на которое меня обрекает мой дракон?

Нужно найти другой способ выбраться. Наверняка есть способ.

Дверь мне не открыть. Она запечатана печатью самого лорда Майта.

Но что, если окна оставили без защиты?

Беру со стола тяжеленное пресс папье, и насколько хватает моих небольших сил, кидаю его в огромное окно, одновременно зажмуриваясь и отворачиваясь.

Но пресс-папье только падает на пол с глухим стуком, стекло остается целехоньким. Лишь в месте удара видна маленькая розовая точка, в том месте, где повредился магический щит. Конечно, он не мог оставить окна незащищенными. На что я надеялась?

Вдруг в в другое окно со стороны улицы что-то врезается с тихим стуком. Потом снова. И снова.

Удары сопровождаются тихим треском защитных щитов, которые загораются ярко-розовыми всполохами, пробивающимися сквозь занавеску.

Что это?

7

Я отдергиваю занавеску и вижу, что окно, сверху донизу, облеплено какими-то жуками, или бабочками. Они трещат крыльями и жужжат, пытаясь пробиться сквозь щит. Я подхожу ближе и трогаю стекло. Под пальцами создается разряд напряжения, передающийся в кожу.

Чувство неприятное, и я сразу отдергиваю руку.

Эти жуки все прибывают. Теперь их здесь не меньше двух десятков.

Где-то я уже слышала звук, который они издают. Но никак не могу вспомнить где.

Я подхожу к окну вплотную и пытаюсь разглядеть хотя бы одного в полумраке.

Жук вонзает свое жало в щит и с треском делает в нем дыру. Потом лапками начинает расширять брешь.

Ничего себе!

Мне становится ужасно страшно и одновременно любопытно. Я никогда в жизни не видела ничего подобного.

Но вдруг жуки останавливаются и замирают. Розовые всполохи затухают и стук, который издают эти существа, мгновенно замолкает.

— Мисс Ева, — слышу я из за двери сладкоголосого старого Калеба, верного слугу моего лорда, — у вас все хорошо? Быть может, вы в чем-то нуждаетесь?

Я оборачиваюсь на дверь и осторожно подхожу к ней.

Старик всегда хорошо ко мне относился. Может быть, сказать ему про жуков?

— Выпусти меня, Калеб, — говорю я в замочную скважину.

Вдруг он все же на моей стороне и освободит меня из этого плена?

— Простите, мисс Ева, никак не могу, — в голосе Калеба звучит искреннее сожаление, — лорд не велел выпускать вас, пока вы не помиритесь. Я не смею идти против воли моего господина. Просите все что угодно другое. Я ваш покорный слуга, но не просите предавать лорда.

Ну конечно. Покорный слуга, как же.

С досадой бью ладонью по тяжелой двери.

— Мне ничего не нужно, — говорю я, чувствуя, как внутри нарастает бессильная ярость, — проваливай к черту.

— Не ругайтесь, мисс, — отвечает сладким голосом Калеб, — вам не к лицу.

— Провались ты в драконье пекло! — кричу я в замочную скважину, а потом прислушиваюсь к его удаляющимся шагам.

Как только он уходит, я слышу, как жуки снова начинают долбиться в окно.

Я снова подхожу к окну и с замиранием сердца смотрю, как они аккуратно проделывают дыры в магической защите, отъедая по миллиметру пространства.

— Кто же вас послал? — говорю шепотом.

Но жуки, конечно, не отвечают, продолжая усердно долбить щит своими маленькими жалами.

А вдруг это опасно? У моего лорда много врагов, что если эти жуки хотят навредить мне?

Разрываюсь между тем, чтобы сообщить Калебу, и подождать, что будет, когда жуки, наконец, прорвутся внутрь. сквозь щиты.

А то, что они это сделают, у меня уже не остается никаких сомнений.

Маленький дырочки, которые они проковыряли, постепенно расширяются.

И вот уже жуки делятся на пары, и начинают расширять отверстия сообща.

Когда первый жук влетает в комнату, он сразу начинает метаться по всему помещению, врезаясь в стены, пока не падает без сил на пол, глухо стукнувшись об ковер.

Я подхожу, осторожно беру его в руку.

В памяти мелькают неясные картинки прошлого, но вспомнить, где я видела точно такого же, я не в состоянии.

В комнату влетает еще несколько жуков, они подлетают ко мне и, сердито жужжа, выдирают у меня из руки, того, что я подобрала.

— Ладно, ладно, — говорю я, отходя на шаг, — только не кусайтесь.

Они деловито забирают товарища и выталкивают его наружу.

Через мгновение по моей комнате летает уже целая стайка этих жуков.

Потом они все вместе полетают ко мне и начинают трещать с очень странным звуком.

Сперва ничего не понятно, но через пару мгновений я начинаю различать в беспорядочном шуме и стрекоте, что они издают, совершенно ясные слова.

— Мы твои друзья, — слышу я, — и мы здесь, чтобы помочь тебе.

— С чего вы взяли, что мне надо помогать?

Они неразборчиво жужжат пару мгновений, как будто споря друг с другом, а потом отвечают:

— Нам сказали помогать тебе.

— Кто сказал?

— Кто сказал, тот сказал не говорить.

— Кто вас послал, — я начинаю раздражаться.

— Кто послал, тот сказал не говорить, — жужжат они и больше ничего от них нельзя добиться.

— Мисс Ева, — снова я слышу из за двери голос Калеба, — с кем вы говорите?

Едва заслышав голос, жуки сразу же выключаются и падают на ковер. В комнате становится так же тихо, как и всегда.

— Я молюсь богу, чтобы у вас, дорогой верный слуга, сегодня было несварение желудка, — едко говорю я в замочную скважину, — так же как и у лорда Майта, который запер меня тут.

— Вы должны быть благодарны ему за то, что он так бережет вас, — укоризненно говорит старик, цокая языком так,, словно я оскорбила его в лучших чувствах.

— Хватит шататься возле моей двери, — говорю я ему, — я пытаюсь уснуть.

Я вижу, что один из жуков подполз ко мне и заглядывает в просвет между полом и дверью.

Чуть не вскрикиваю, когда обнаруживаю, что другой жук сидит у меня на плече.

— Дотронься до меня, жужжит он тихонько, так что я еле могу расслышать.

Я осторожно трогаю его пальцами и в эту же секунду начинаю видеть странную картину, темный коридор, чьи-то ноги…

Спустя несколько мгновений я с изумлением осознаю, что я сейчас вижу то, что видит жук, который под.полз под дверь.

Изображение чуть меняется, когда жук проползает дальше, и я вижу Калеба, который стоит на расстоянии и, наклонив голову, прислушивается к звукам в моей комнате.

Он стоит так с минуту, а потом отходит на свое обычное место возле парадного входа.

— Хочешь, мы проследим за ним? Хочешь, мы откроем замок? Хочешь, мы убьем его? Хочешь, мы подожжем дом? Мы друзья, мы здесь, чтобы помочь тебе, мы здесь, чтобы служить…

8

Эрик

— Эрик! — восторженно кричит она и тут же бросается мне на шею.

Я обнимаю ее не без удовольствия, хотя, откровенно говоря, даже с амулетом на шее чувствую, что Скарлетт это совсем не то, что Ева.

Она продолжает плакать, но теперь уже прижавшись к моей груди. Ощущаю, как рубашка промокает от ее слез. Она что-то лепечет, но я не могу разобрать ни слова. Да и, откровенно говоря, не особенно прислушиваюсь. Надо дать ей выговорить истерику и потом уже можно будет выяснить, кто ее обидел. С этой женщиной легко иметь дело, если знаешь, когда лучше просто дать ей проплакаться и выговорить все, что наболело.

Когда она, наконец, немного успокаивается, я говорю фразу, которая почти всегда замечательно работает в таких случаях.

— А теперь давай решать проблему.

Она отрывается от моей груди и смотрит на меня своими заплаканными голубыми глазищами. Глаза Скарлетт, пожалуй, самое лучшее из ее достоинств.

— Неужели ты не видел то, что пишут про нас в газетах. Эти ужасные, ужасные, отвратительно бестактные репортеры, что лезут не в свое дело, когда влюбленные находятся наедине. Они сняли наш поцелуй! И теперь все его видели. Боже, я опозорена! Как я буду смотреть в глаза гостям? Эрик, скажи, что нам делать? Что если родители узнают о нас с тобой? Что если они запретят нам видеться после всего… После всего, что между нами было. Эрик, милый, я сойду с ума, я умру без тебя. Пожалуйста, скажи, что не все потеряно.

Я чуть не прыскаю от смеха ей прямо в лицо, но сдерживаюсь и сохраняю невозмутимый и сосредоточенный вид. Если бы девушка знала, что ее родители давным-давно знают обо всем и сами все устроили так, чтобы я с максимальным комфортом охмурил их дочурку…

Скарлетт святая душа, проста, как младенец. даром что драконница и разменяла третий десяток. На минуту мне даже становится жаль ее, ведь она единственная из всех, совсем не понимает, что происходит. Не понимает, что она всего лишь разменная монета в политической игре ее родителей.

Характер у нее настолько мягкий и ранимый, что она так ни разу и не испытала радость перевоплощения, всю свою жизнь проведя в ограниченном теле человека без оборотной стороны. Ритуал перехода все еще был бы слишком болезненным для нее.

— Я поговорю с ними, любимая, — говорю я, глядя ей в глаза, — поверь, они разумные люди, и когда я попрошу твоей руки, они не откажут мне.

Я знал, что эти слова полностью удовлетворят ее, и не ошибся. Ее лицо тут же просияло и на нем появилась несмелая улыбка.

— Ты хочешь попросить у них моей руки? Правда? Но ведь у меня нет метки истинности, неужели ты захочешь связать свою судьбу не с истинной?

В эту минуту я благодарю первого дракона за чернокнижника, которого мне послала судьба. Истинность — это замечательно, но, конечно, не с такой девушкой, как Скарлетт. Вот Ева — это совсем другое дело. С Евой можно было бы прожить всю жизнь до смерти и ни минуты не пожалеть. Жаль только, что она не дракон, а человек. Но об этом лучше сейчас не думать.

— Я думал, что ты умная девочка, — говорю я укоризненно, — и не веришь в эти глупости. Истинность, дорогая моя — это предрассудки древних времен. Мало кто из высших драконов связывает себя этими неуместными узами.

Конечно, в эту минуту я лукавлю, но ей незачем знать об этом.

— Но ведь истинность приходит сама, нежданно-негаданно, — расстроенно говорит Скарлетт, — по правде говоря, я надеялась, что у меня появится метка, когда встретила тебя. Но я каждое утро смотрю на себя в зеркало и не нахожу ее. Может быть, мне все-таки стоит пройти ритуал и тогда метка появится?

Я нахмуриваюсь, словно раздумываю в эту минуту. Разумеется, мне вовсе не нужно, чтобы она проходила ритуал оборотня. С ней будет куда труднее сладить, если она научится оборачиваться.

— Я читала в одной мудрой книге, что если каждый день перед сном думать о своем любимом, а твой любимый будет думать о тебе, то рано или поздно метка появится, обязательно появится сама по себе!

Она говорит так восторженно, что мне становится не по себе от ее энтузиазма.

—А ты думаешь обо мне перед тем, как идешь спать, Эрик, — спрашивает она игриво.

— Конечно, Скар, — отвечаю я, — ведь ты моя возлюбленная. Я думаю о тебе и утром, и днем и вечером.

— Значит, все сходится, если книга не врет, то нам мешает только то, что я еще не умею оборачиваться. Мне нужно пройти ритуал! Когда мама с папой увидят метку, они точно разрешат нам быть вместе!

Скрежещу зубами про себя от досады. Похоже, ее голова доверху набита бреднями из дурацких романтических книжек и выбить эту дурь будет не так-то просто.

— Послушай, Скар, — говорю я предельно серьезно, — так, что она сразу же замолкает и слушает меня, чуть приоткрыв рот, — это опасно и ты не готова к этому. Ты не представляешь, насколько это болезненно и тяжело. Даже мне было тяжело, понимаешь?

— Да, — опечаленно говорит она, — ты прав. Эрик. Но, ради тебя, я готова на что угодно! Я сделаю это ради нас! Представь, насколько сильнее будет наша связь, наша любовь, когда у нас появятся метки! Я дала себе слово, что выйду замуж только за истинного и так оно и будет! Даже не думай отговаривать меня, любимый, я уже все решила!

9

Ева

— Господи, не надо, пожалуйста, никого убивать, — говорю я шепотом, чтобы меня никто не услышал снаружи.

— Но разве он не обидел тебя? Рой здесь, чтобы служить, — говорит жук.

— Раз вы мои друзья, вы должны считаться с моим мнением.

— Ты большая, ты умная, рою приказали служить тебе.

— Вот и славно, говорю я — давайте, вы будете помогать никого не убивая.

— Нам сказали делать все, что ты прикажешь, говорит жук, и переползает с одного моего плеча на другое.

— Тогда скажи тому, кто полез за дверь, чтобы переползал обратно, пока его никто не раздавил, — прошу я жука, что сидит у меня на плече.

Тот жук, что выползал на разведку, вползает обратно в комнату и раздраженно шевелит усиками, словно требуя объяснений, почему его отвлекли от слежки за Калебом.

— Лорд может явиться с минуты на минуту, говорю я им, если он вас увидит, от вас мокрого места не останется. Я не знаю, кто послал вас, но нужно быть осторожнее.

— Что такое лорд? — спрашивает жук.

— Лорд Майт, — отвечаю я, он дракон ион тут главный, и он сразу же учует вас, как явится. Он чует любую магию за версту.

— Так давай уходить отсюда, пока не явился лорд,— говорит жук.

— Мысль отличная, но это не так просто.

— Просто. Рой уже все разведал, тут всего тридцать шесть слуг. Всего три мага. Рой убьёт слуг, отравим магов, откроем дверь и подожжем дом. А потом ты уйдешь. Или сначала ты уйдешь, а потом мы подожжем дом. Рой может подсыпать яд в еду слуг, и они все умрут. Рой может…

—Хватит! — обрываю его я, — я уже поняла, что вы много чего можете. Но убивать мы никого не будем. Если хотите помочь, будем делать так, как я скажу. Понятно?

— Понятно, — разочарованно говорит жук, и его товарищи, которые лежат на ковре, вторят ему, неразборчиво повторяя его слова с жужжанием.

Кто же послал ко мне этих странных существ? Они как будто даже обладают зачатками разума. Я никогда не видела и даже не слышала ни о чем подобном. Стоит ли доверять им, если я даже не знаю, почему они здесь и зачем помогают мне?

Они называют себя рой, словно являются единым организмом. Это очень интересно.

— Вы можете отпереть эту дверь? — спрашиваю я

С ковра поднимается несколько жуков и подлетают к замку, не говоря ни слова.

Они возятся с замком, облепив его со всех сторон и, через несколько мгновений, замок щелкает.

— Ничего себе, — говорю я с уважением, — а вы молодцы.

— Рою приятна похвала, — говорит жук.

Я нажимаю на ручку двери и аккуратно открываю ее, чтобы не было слышно. В коридоре никого нет. Похоже, у меня появляется хороший шанс выбраться.

— Скажи жуку, чтобы следил за тем концом коридора, куда ушел старик, — говорю я, — нам нужно добраться до кухни, оттуда есть выход на черную лестницу для прислуги.

Я оборачиваюсь и шепотом говорю остальным жукам:

— Вы должны следовать за мной, только тихо, чтобы никому не попасться на глаза.

Они тихонько жужжат и торопятся исполнить мой приказ.

Я невольно улыбаюсь. Закрываю дверь и прошу жуков защелкнуть замок обратно.

Они выполняют все без единой заминки и без следа промедления. Это должно немного сбить с толку тех, кто придет проведать меня.

И тут мне в голову приходит еще одна идея.

— Вы же можете имитировать голоса?

— Конечно, говорят жуки, в точности воспроизводя мой голос, хотя он и жужжит, но издалека этого не должно быть слышно, а уж тем более через дверь.

— Тогда давайте сделаем так, — говорю я, — часть из вас останется в комнате, и если придет Калеб и начнет спрашивать, вы будете отвечать моим голосом, что я сплю и чтобы он уходил. Справитесь?

— Проваливай! Старый сморчок, я сплю! — тут же слышу я голос себя самой, отчего чуть не прыскаю со смеху. Имитация настолько точная, что я бы сама спутала этот звук с голосом настоящей себя.

— Идеально! — говорю я.

Я крадусь по коридору, прячась в тени. Жук следопыт пробирается впереди меня, заглядывая за угол. Я вижу его глазами, что, надо сказать, очень удобно.

Когда я вижу изображение пары слуг, идущих по соседнему коридору, я чуть не умираю от страха, но потом понимаю, что это не то место, где стою я, а то, куда смотрит жук.

Я убираю руку от жука передатчика и прячусь в темную нишу, чтобы идущие сюда слуги меня не заметили. Слуги уж точно доложат Калебу, если увидят меня. Особенно, если мне не повезет наткнуться на магов. С этими молчаливыми душегубами я бы вообще никогда не хотела сталкиваться.

До этого я видела их лишь изредка и меня всегда пугали их расшитые белые рясы и глаза, светящиеся красным, как угольки в костре. Они почти ничего не говорили и только молча выполняли приказы Эрика, подпитываясь его силой.

От одного лишь воспоминания о них у меня побежали неприятные мурашки по спине.

— Нам, главное — не наткнуться на магов, — говорю я шепотом, обращаясь к жуку, сидящему у меня на плече.

— Как они выглядят?

— У них длинная белая одежда, расшитая золотом и бледные, словно бы бескровные лица.

— Две штуки стоят на улице, караулят северный вход. Еще один стоит у западного крыла и смотрит на окна.

— Ого, — говорю я с восторгом, — ты видишь их прямо сейчас?

— Ты тоже можешь на них посмотреть, — говорит жук и показывает мне картинку с высоты птичьего полета.

Похоже, один из жуков завис высоко над домом и просматривает всю территорию.

От такого вида у меня кружится голова. Но вдруг изображение пропадает.

— Что случилось? — с тревогой спрашиваю я.

— Не знаю, — отвечает жук, — наша часть выключилась.

— На улице еще есть кто-то?

— Оставалось шесть, сейчас ни одного.

Сердце мое начинает колотиться. Я слышу звук, который ни с чем не спутать. Хлопанье крыльев Эрика. Похоже, он вернулся и вывел из строя жуков на улице.