Измена Дракона: Пепел Истинности

1

— Почему ты выбрал меня? — спрашиваю я его в сотый раз, чувствуя под своей щекой мощные мышцы его груди и прижимаясь бедрами к его ноге, наслаждаясь минутой затишья.

В нашем замке прохладно, но лорд согревает меня своим теплом дракона, так что я не чувствую холода, несмотря на то, что обнажена.

Он гладит меня по бедру и добирается до груди, мягко сжимая ее в ладони.

Его прикосновения будоражат меня так же , как в самый первый день.

— Я уже говорил тебе, Ева, — ты идеальная женщина.

Я снова не верю ему.

Прошло уже почти три месяца с тех пор, как он явился в мой дом и взял меня, испуганную, обезумевшую сначала от боли, а потом от восторга и наслаждения.

Вспоминаю ту ночь, и по всему телу снова бегут мурашки. Нежно провожу языком по его метке и на мгновение могу прочитать его мысли. Он думает обо мне, он любит меня. Я вижу в это короткое мгновение его чувства и мысли так, словно это открытая книга.

— Хватит, — говорит он и уворачивается, как от щекотки.

Все еще не могу поверить. Властный, мощный, невероятно красивый, желанный тысячами самых красивых и богатых женщин, выбрал меня своей единственной. Меня, человеческую девушку из бедной семьи с ничтожной фамилией Стоун, которая встречается только у бедняков и бастардов мелких лордов.

— Я тоже люблю тебя, лорд Майт, — говорю я ему и с улыбкой глажу его мускулистый живот, опускаясь все ниже.

Он отстраняет меня и встает.

— Мне нужно ехать, милая, — говорит он и целует меня в лоб.

Как только он вылезает из постели, мне сразу же становится холодно. Я съеживаюсь всем телом и накрываюсь одеялом.

— Побудь со мной еще немножко, — канючу я, -- мне холодно одной.

Он подходит к огромному камину в нашей спальне и из его рук вырывается яркий огонь. Дрова тут же разгораются, добавляя к тусклому свету из окон, неверные отблески пламени.

— Не могу, дела, — говорит он и быстро облачается в свой богато украшенный костюм.

— Сегодня ужин в министерстве, я обязательно должен быть.

— А можно мне с тобой? — спрашиваю я, лукаво улыбаясь.

Он никогда не выводит меня на люди, скрывая свою истинную от глаз. Как он говорит, для того, чтобы не украли его сокровище.

— Там будет три дюжины скучных стариков, которые весь вечер будут наперебой усыплять друг друга, излагая вопросы государственной важности. Ты уверена, что тебе такое по душе, Ева?

Он пытливо смотрит на меня, чуть улыбаясь.

— Ладно, — говорю я, — делая вид, что смирилась, — тогда я поеду проведать родителей.

— Вот и славно, — говорит он, — только не забудь взять охрану. На улицах сейчас неспокойно.

Он выходит, и в спальне становится холодно и пусто, несмотря на ярко горящие дрова и множество светильников.

Я стараюсь гнать от себя мысли, что он не берет меня с собой и не показывает на людях только потому, что стесняется демонстрировать человеческую женщину из бедного рода в качестве своей истинной.

Я вздыхаю. Но по правде говоря, жаловаться мне не на что. Я и мечтать не могла еще полгода назад, что моя жизнь изменится так круто. И не только моя жизнь, но и жизнь моих близких.

За эти полгода я успела привыкнуть и к богатым нарядам, которые предоставлял мне лучший портной города, и к самой изысканной еде и к тому, что меня повсюду сопровождает вооруженная охрана. Хотя последнее, честно говоря, в отличие от всего остального, скорее раздражает.

Теперь мать с отцом живут уже не в том бедном районе, что раньше. Им больше не приходится сводить концы с концами.

Я была ужасно горда собой, когда с позволения моего лорда купила им новый уютный домик в тихом престижном районе, в котором селились в основном зажиточные чиновники и родственники богатых помещиков.

Прежде чем навестить родителей, я решаю заехать на торговую улицу и подыскать им подарок. Настроение у меня настолько хорошее, что я даже не замечаю своих охранников - четырех здоровяков, что повсюду таскаются за мной, не отрывая от меня глаз.

От извозчиков тут не протолкнуться, так что я решаю не гонять нашего кучера и пройтись по лавочкам пешком, и подыскать что-нибудь подходящее для моих родителей.

До меня доносится писклявый голосок мальчика, продающего газеты, прорезающийся сквозь толпу.

— Срочные новости! — пищит мальчик, размахивая газетой, — Лорд Майт нашел истинную. Вы не поверите кто это! Покупайте газету и узнаете последние новости! Лорд Майт, самый желанный жених королевства, нашел истинную, которую скрывал ото всех до последнего времени!

Вот это сюрприз!

Озираюсь по сторонам,, и боюсь, что меня узнают. Интересно, раздобыли ли газетчики уже мое изображение?

Новости, наконец, просочились, что же, рано или поздно это должно было произойти. Теперь все узнают, что я истинная лорда Майта, и я уже не смогу вот так запросто разгуливать по улицам.

— Принесите газету, пожалуйста, — говорю я одному из охранников и тот быстро проталкивается к мальчику и вырывает у него из руки газету, небрежно бросая ему четвертак.

— Ну зачем вы так? — спрашиваю я его качая головой и забираю из его рук помятую газету.

Разворачиваю газету и читаю заголовок заметки:

«Лорд Майт нашел истинную»

Опускаю взгляд и читаю дальше:

— Лорд Майт был замечен в театре со спутницей. Блистательной леди Скарлетт, дочерью министра Альфреда Дэфо. Наши корреспонденты сумели запечатлеть поцелую молодых драконов, которые, похоже, уже больше, чем друзья.

Опускаю взгляд ниже и вижу движущееся изображение, на котором, отчетливо виден мой лорд, целующийся с какой-то рыжеволосой драконницей в тени театральной ложи. Они явно не знают, что их снимают.

В глазах темнеет и дыхание перехватывает от боли.

Неужели он лгал мне все это время…

2

К родителям я в этот день не поехала.

Я вернулась в замок и просидела, глядя в одну точку, раздираемая тяжелой тоской и болью, до самой ночи, дожидаясь лорда.

Услышав, как он открывает дверь, я вздрагиваю и готовлюсь к тяжелому разговору.

— Чертово старичье заболтало меня до смерти. Видит первый дракон, я самый терпеливый лорд на всем острове, — говорит лорд, едва зайдя в нашу спальню.

Он подходит ко мне со спины и, нежно положив руки на плечи, целует меня в макушку. Я чувствую, как метка на моей груди отзывается и мне ужасно хочется развернуться и обвить его шею руками, но я этого не делаю.

Я смотрю на газету, которая лежит передо мной. На движущееся изображение, на котором мой лорд целуется с этой драконницей.

На серую бумагу падают мои слезы, размывая буквы, пропечатанные дешевой немагической краской.

— Как Скарлетт, — спрашиваю я не поворачиваясь. Я чувствую, как его мощные руки, лежащие на моих плечах, едва заметно вздрагивают от упоминания ее имени, — ты думал, я никогда не узнаю, Эрик?

Он тянется за газетой и берет ее. Я слышу, как он отходит на несколько шагов, перелистывая на ходу страницы.

Я тешу себя надеждой, что в газете написана неправда, что все это подделка, что он найдет слова, чтобы все оправдать.

Но от того, что я слышу дальше, сердце мое падает.

— Это ничего не значит, — говорит он спокойно, — между нами все будет, как прежде.

Этого я уже не могу выдержать и поворачиваюсь, чтобы заглянуть в его глаза.

— А ты не подумал о том, что это значит для меня? Ведь я твоя истинная! Ты не подумал о моих чувствах?

Боль расцветает в сердце, подобно шипастому цветку. Я чувствую, что еще секунда и я перейду на крик.

Он рвет газету на куски и бросает в камин.

— Тебе придется смириться с этим, милая, — говорит он, — это просто политика и ничего более. Она родит мне сына, но любить я буду тебя.

Я вскакиваю с места и бью его по щеке.

— Ты так уверен, что я останусь с тобой?

Я замахиваюсь, чтобы ударить его по другой щеке, но он удерживает мою руку, и его глаза загораются зеленым огнем.

— Тебе мало моего слова, Ева? Я сказал, что ты это примешь, значит, ты это примешь. Это не должно было просочиться раньше времени, я хотел объяснить тебе все иначе. Чтобы это не было для тебя шоком. Но проклятые газетчики все разнюхали.

Он пытается обнять меня, но я упираюсь руками ему в грудь.

— Ты предатель! — бросаю я ему в лицо, — я ненавижу тебя!

Глаза мои застилает пелена слез, и меня трясет всем телом.

— Ева, ты понимаешь всю эту ситуацию неправильно, — говорит он и голос его спокоен и терпелив, словно он в десятый раз втолковывает урок непонятливому ученику.

— Прикажи мне понять ее так, чтобы я могла вытерпеть это, — кричу я ему в лицо, — предатель!

Я смахиваю слезы и вырываюсь из его объятий.

Бегу к двери, но та захлопывается прямо перед моим носом, так что я чуть не влетаю в нее с разбега. Лорд может управлять вещами на расстоянии.

Я бессильно опускаюсь на колени и сажусь на пол, прислонившись к запертой двери. Все мое тело сотрясают рыдания.

— Мы не договорили, Ева, — говорит Эрик и поднимает меня на ноги, а затем берет на руки.

Он гладит меня по голове и прижимает к себе. Я дергаюсь и пытаюсь вырваться, но, конечно, мне это не удается. Он во много раз сильнее меня и его мышцы как сталь.

— Отпусти меня, — плачу я, — я не хочу тебя больше видеть.

— Я же твой истинны, Ева, — говорит он и покрывает мое лицо поцелуями, — ты что забыла обо всем?

Голова начинает кружиться от его прикосновений и ласк. Чувство обиды и горечи начинает смешиваться с желанием против моей воли. Мне страшно от того, что я одновременно хочу убежать отсюда как можно дальше и остаться здесь и сейчас с ним, чтобы он взял меня так, как брал всегда. Страстно, нежно, сильно и неумолимо.

Метка на груди отзывается на его прикосновения так сильно, что за этим яростным чувством я почти не ощущаю своих собственных чувств и мыслей.

Он прикасается к моей метке, и я разделяю его сознание, я вижу все.

— Видишь? — спрашивает он, и я снова тону в его глубоком бархатном голосе, позабыв обо всем, — это правда, это то, что я чувствую. Метка не врет. Я люблю тебя, Ева.

— Я тоже люблю тебя, — шепчу я, не в силах противиться этому чувству.

После этих слов буря желания застилает мой разум, и метка заставляет меня застонать от удовольствия, когда Эрик касается моей груди снова.

Наши губы сливаются в страстном поцелуе, и я чувствую, что еще мгновение и я прощу ему все, что бы он ни сделал.

3

Двумя месяцами ранее

— Это она? — спрашиваю я, глядя на хрупкую юную девушку, быстро идущую по дороге.

Она меня не видит, поскольку стекла моей кареты прозрачны только со стороны пассажиров.

— Вам нравится, лорд Майт? — горделиво спрашивает мой слуга Калеб. Его гордость обоснована, надо признать - он отыскал подлинную жемчужину среди сорной травы.

Магия дракона-оборотня позволяет мне оценить все ее достоинтства, я без труда могу видеть сквозь одежду, если того пожелаю.

А я желаю, видит первый дракон, желаю очень сильно. Точеная фигура, густые вьющиеся каштановые волосы, гордый взгляд и глаза. Какие глаза…

— Она словно воплощенное произведение искусства. Никогда не видел настолько красивых простолюдинок, — говорю я. Скрывать свой восторг ни к чему, старик постарался на славу, — она точно не из драконов?

— Возможно есть какая-то примесь, но незначительная. С ее отцом я уже договорился. У него как раз дела идут не лучшим образом, так что он без возражений согласился содействовать вам. Даже был очень рад и сказал, что всю жизнь об этом молился.

Калеб хихикает себе под нос и поправляет остатки своей седой шевелюры.

— Так он продал свою дочь?

— Я бы сказал, дал свое благословение. У них это так называется. Да и к тому же она не родная ему…

— У такой красотки наверняка есть жених, — задумчиво говорю я.

— Ухлестывает один из низкоранговых магов, ничего особенного, с ним мы уладим вопрос. Она забудет о нем в ту же минуту, как на ее груди будет выжена метка.

— Как ее зовут?

— Ева, — говорит Калеб.

Мне хочется выйти из кареты и поговорить с ней, но я благоразумно останавливаю себя, помня слова чернокнижника, который будет проводить обряд.

Условие должно быть соблюдено, она не должна меня видеть до тех пор, пока на ней не будет метки. Только так гарантируется результат. Иначе все может сорваться и я свяжу себя истинностью с женщиной, которая сохранит любовь к кому-то другому. Отыграть назад будет нельзя.

— Это нужно сделать сегодня, — говорю я, глядя ей вслед, — скажи чернокнижнику, что я готов.

***

Во сне ко мне приходят слова, смысл которых я не понимаю.

Я чувствую, как моей груди касается что-то холодное и острое.

— Я выбираю Еву Стоун, — слышу я монотонный голос, который словно бы повторяет за кем-то — своей вечной истинной.

Голос низкий и бархатный. Во сне я начинаю дрожать всем телом от удовольствия, лишь услышав вибрации этого волнующего голоса. Я улыбаюсь и ощущаю, как сердце мое заливает невероятно теплым чувством любви к нему.

Я не знаю кто это, но уже хочу узнать. Хочу, чтобы он не прекращал говорить. Хочу, чтобы снова произнес мое имя.

— Да будет так, — говорит голос.

Вдруг то, что касалось моей груди, словно бы взрывается испепеляющим огнем.

Просыпаюсь от собственного крика. Грудь жжет так, словно к ней приложили раскаленное клеймо.

Скатываюсь с кровати и больно ударяюсь о деревянный пол.

— Нет, пожалуйста, пожалуйста, не надо! — я кричу и пытаюсь сорвать с себя ночную сорочку, боль продолжает нарастать так, словно я попала в адский котел.

За какие грехи? Что я сделала?

— Мама! Отец!— кричу я извиваясь всем телом.

Чувствую, как чьи-то сильные руки поднимают меня и прижимают к себе.

— Карл, что с ней? — слышу сквозь чудовищную боль встревоженный голос матери.

— Все хорошо, спокойно говорит отец, не переживай.

Я продолжаю кричать, как обезумевшее животное, пытаясь содрать с себя сорочку, которая никак не дается, ткань слишком плотная.

Что там? Что у меня на груди?

— Успокойся, милая, — говорит отец и держит мои руки. Сейчас все пройдет. Потерпи.

— Что это, Карл? — настойчиво спрашивает мать.

Не верю отцу и кричу изо всех сил. Но спустя мгновение боль и вправду начинает утихать.

— Тихо, тихо, — успокаивает отец, не отпуская меня.

Матушка подходит ближе и дрожащими пальцами расстегивает пуговицы на моей сорочке, обнажая грудь.

Наконец, отец отпускает меня, и я трогаю то место, которое так сильно жжет, точка под левой грудью.

Тут же отдергиваю пальцы, чувствуя что-то обжигающе горячее, что-то, чего раньше не было на этом месте.

— Я чем-то больна?

Несмотря на безумную боль, которая ослабела, но все еще не отпустила меня, я пытаюсь понять, что происходит со мной, и смотрю то в глаза матери то в глаза отца.

— Метка дракона, — благоговейно произносит мать и закрывает рот рукой.

Отец гладит меня по голове, а я чувствую, как из глаз катятся слезы.

Метка все еще горит адским огнем, но я уже чувствую в себе силы вымолвить несколько слов.

— Что за метка? — спрашиваю я, судорожно хватаясь за руку отца.

— Дракон выбрал тебя, дочка, — говорит отец, продолжая гладить меня по голове, — это большая честь.

— Дракон выбрал меня? Что это значит?

— Это значит, что ты приглянулась одному из лордов оборотней и станешь его истинной, — говорит отец и в его голосе я чувствую торжественность, которую никогда не слыхала от него прежде.

Я приглянулась лорду оборотню? Что за глупости? Где лорды и где я, простая дочь бедных родителей?

— Этого не может быть, — шепчу я.

И вдруг я слышу, как в дверь начинают колотить сразу несколько рук.

— Карл Стоун! — слышу я крик с улицы, приглушенный хлипкой деревянной дверью, — открывайте немедленно, приказываем именем лорда Майта.

4

Я накрываюсь одеялом и пытаюсь вжаться в спинку кровати.

— Кто это, папа? Что им нужно? — спрашиваю я дрожащим голосом, чувствуя, как меня охватывает невыносимая тревога.

Все тело трясет так, словно меня окатили ледяной водой.

— Не волнуйтесь, — говорит отец.

Он невозмутимо встает и открывает дверь, которая уже готова сорваться с петель от мощных ударов.

В нашу скромную комнату вваливаются сразу три здоровенных стражника в тяжелых металлических доспехах.

Я из за одеяла, дрожа от страха, смотрю на них.

— Простите за столь поздний визит, — слышу я за их спинами знакомый голос. Тот самый бархатный низкий голос, что я слышала во сне, — но в этом доме кое что,, что принадлежит мне.

Солдаты расступаются и в комнату входит высокий, широкоплечий мужчина с длинными чуть вьющимися волосами.

В сравнении с ним все присутствующие кажутся детьми и не только из за его роста, но и из за той силы, что он словно бы излучает всем своим видом.

На его фоне теряется даже мой отец, невероятно развитый физически.

По зеленым глазам и благородным чертам лица я безошибочно определяю в вошедшем дракона-оборотня.

В голове мелькают неясные воспоминания. Кажется, я видела его прежде.

Господи…

От осознания у меня перехватывает дыхание, — это же тот самый лорд Майт, один из могущественнейших оборотней драконов. Я же сотни раз видела его изображение на страницах газет.

По всему телу пробегают мурашки. Я испытываю одновременно дикий страх и что-то еще. Как будто восторг, глядя на его непреодалимо властную фигуру.

Я вижу, как его мощные руки расстегивают перевязь с оружием, под его кожей проступают стальные мышцы с реками вен. Он с грохотом кладет оружие на стол.

Я сразу же краснею от одного лишь мимолетно брошенного взгляда его зеленых глаз. Он так красив, что у меня буквально сводит зубы от сильнейшего желания, которого я никогда прежде не испытывала.

Метка на груди начинает пульсировать, и на этот раз я чувствую уже не боль, а сильнейшее влечение к этому властному мужчине.

Я начинаю глубоко дышать, не осознавая в полной мере, что со мной происходит, забыв где я нахожусь. Для меня сейчас есть только он, затмевающий собой все вокруг.

— Все вон отсюда, — спокойно говорит лорд. В его голосе звучит такая власть, что я сразу же порываюсь встать.

— Кроме тебя, Ева, — говорит он, обращаясь ко мне тепло и ласково.

Отца и мать уводят за дверь. Мама поначалу сопротивляется, но отец успокаивает ее.

— Пойдем, Елена, так должно быть, — говорит он, — это судьба, это благословение. Первый дракон услышал мои молитвы.

Спустя мгновение наша комната пустеет.

Дверь захлопывается с глухим стуком, и мы с лордом Майтом остаемся наедине.

Я впервые вижу улыбку лорда, она теплая и приветливая, но вместе с тем хищная и невероятно притягательная.

Он развязывает ремешки и скидывает с себя легкую броню.

Мое сердце начинает колотиться, как бешеное, когда я понимаю, что сейчас должно произойти.

— Нет, — робко говорю я, когда он берется за край одеяла и скидывает его на пол.

— Да, — говорит он, садясь на край кровати, продолжая не сводить с меня взгляда.

Я вижу его вертикальные зрачки и искрящуюся зеленым радужку глаз. Боже, до чего же он красив.

Он расстегивает свою рубашку, и я вижу стальные мышцы его груди и пресса, отчего сразу же смущаюсь и пытаюсь отвернуться.

— Смотри, Ева, — приказывает он тихим голосом и я не в силах противиться приказу.

Я смотрю на его мускулистую грудь и мне сразу же бросается в глаза пульсирующая под его сердцем метка.

Он тянется ко мне и снимает с меня сорочку. Я пытаюсь прикрыться руками, но он качает головой.

— Не бойся, Ева, теперь тебе нечего бояться, — говорит он нежно.

Его прикосновения удивительно мягкие, но при этом уверенные. Он гладит меня и касается пальцем моей метки.

И как только он это делает, я ощущаю взрыв, поглощающий меня без остатка. Словно внизу живота у меня взрывается тысяча фейерверков. Я испытываю такую бурю наслаждения и единения с этим драконом, которого даже не знаю, что из моего горла вырывается стон удовольствия.

— Ты теперь моя, — говорит он мне на ухо, и от вибраций его низкого голоса я буквально схожу с ума.

— Приказывай мне, господин, — говорю я, словно безумная, совершенно не ожидая от себя таких слов.

Он улыбается, запуская сильную руку мне в волосы, и я, словно околдованная, сама тянусь к его губам.

5

Настоящее время

Ева

Но тут я вспоминаю газетную статью, и движущееся изображение, на котором он целовал другую.

Буря возмущения прорывается сквозь пелену страсти, и я вырываюсь из его объятий.

Я вскакиваю на ноги тяжело дыша, и поправляю растрепанное платье.

— Нет, Эрик, — бросаю я ему яростно, — ты никогда больше меня не получишь.

Он расплывается в самодовольной улыбке.

— Ты сама меня попросишь.

Он спокойно встает с постели и застегивает рубашку.

— Никогда в жизни! — кричу я, держась от него на расстоянии.

— Я не буду брать тебя силой, милая, — говорит он, улыбаясь, — но я накажу тебя. Ты будешь сидеть здесь, пока не одумаешься.

— Значит, я буду сидеть тут вечно,— говорю я, глядя в его гипнотизирующие зеленые глаза с вертикальным зрачком.

— Даже драконы не живут вечно, истинная моя.

— Я не собираюсь…

Но он не слышит моих слов. Он выходит из спальни и закрывает за собой дверь.

Я подбегаю к двери и дергаю ручку.

Заперто.

— Открой! — кричу я.

— Посиди и подумай, любимая,— слышу я его удаляющийся голос. Я скоро вернусь.

— Когда ты вернешься, меня здесь уже не будет. Ты пожалеешь о том, что сделал, бездушный мерзавец!

Отчаянно бью кулаками в тяжелую дверь, но все тщетно. Меня никто не слышит.

***

Эрик

Изначально я и помечтать не мог, что в этой простушке столько ярости. Хоть и человеческая женщина, а огня в ней точно хватит на драконницу, а то и на двух.

Скарлетт, конечно, не идет с ней ни в какое сравнение.

Наследница дома Дэфо лишь тень женщины, в сравнении с моей Евой, даром, что дракон. Но что поделать, род Дэфо слишком влиятельный… Нельзя упускать такой шанс породниться и укрепить свое влияние.

Главное их условие — это сделать ей ребенка. На отсутствие истинности они с радостью закроют глаза, что мне, конечно же, на руку.

Я могу наслаждаться Евой и периодически спать со Скарлетт, чтобы сделать наследника. Лучше расклада и желать нечего.

Откровенно говоря, не сказать, чтобы с наследницей Дефо развлекаться было неприятно. Был в ней какой-то свой шарм, аристократичность, которой Еве все же недоставало.

Ева одумается. Это без всяких сомнений. Успокоится, стерпится, примет все, как должно. Поймет свое место.

У нее просто нет выбора. Невозможно преодолеть влечение к истинному.

Подумать только, а я еще сомневался, когда мне предложили связаться истинностью с человеком. Нужно тысячу раз поблагодарить Калеба за то, что подыскал мне среди простолюдинок настолько идеально совпадающую со мной пару.

Ева не женщина, а чистый огонь, который разгорается ослепительным пламенем лишь в моих руках.

Жаль, что она не может дать мне наследника под стать моему роду.

Пожалуй, следует подарить этому старому своднику хорошенькое поместье где-нибудь на юге. Видит первый дракон — этот пройдоха заслужил.

— Калеб, — говорю я, обращаясь к старому слуге, который дежурит возле двери, на своем неизменном месте,— проследи, чтобы Ева никуда не удрала. Следите за выходами и окнами, если девочке вдруг взбредет в голову бить стекла.

— Хорошо, милорд, — услужливо кланяется Калеб, — не извольте переживать.

Что же, я надеялся провести ночь с моей истинной, но теперь придется занять себя чем-то другим.

Дэфо как раз устраивают сегодня вечер. Вот к ним и отправлюсь.

А Ева пусть посидит в одиночестве и подумает. Уверен, что недели ей хватит, тем жарче разгорится ее любовь. Это стоит того, чтобы немного подождать.

А сейчас мне нужно кое-кого проведать.

Вставать на крыло сегодня не хочется, и я предпочитаю ехать в карете.

Есть в этом что-то изысканно приятное, тащиться по земле, как люди и разглядывать дома, окутанные вечерним прохладным сумраком. Так можно на мгновение представить себя таким же, как они.

Замок родителей Скарлетт Дэфо, один из самых больших в столице. Они бы сделали его еще больше и выше, но тут уж воспротивился король, сказав, что строить что-то более роскошное, чем королевский дворец, это верх наглости. Откровенно говоря, я с ним согласен. Наглости этому семейству не занимать.

— Дальше я пройдусь пешком, — говорю я своему кучеру.