Измена. Тайный наследник. Том 2

— Чего еще?..

Чак оборачивается и застывает на месте.

— Чтоб я сдох… Это же огненная ящерица.

Я вижу своими нитями, как Клинк выпрыгивает из песка и пускает в воздух мощную струю пламени, после чего перебегает по пестку, стремительно, как молния и зарывается в него, чтобы вынырнуть чуть дальше.

— Ну-ка принесите мне арбалет, — говорит чак едва сдерживая дрожь в голосе. — Такая удача бывает только раз в жизни.

— Никогда не видел ящериц так близко к городу, а уж огненных и вовсе ни разу не видал. Кому расскажу, не поверят.

Все солдаты начинают бегать, кричать и стрелять из арбалетов в песок.

— Поехали, — говорит Мелвилл Чивсу, и тому не нужно повторять дважды.

На нас никто уже не обращает внимания. Все полностью поглощены жаждой наживы, которая, похоже, совершенно их ослепила. Даже если бы сейчас к городу подошло вражеское войско, эти остолопы его бы не заметили.

— У этих созданий точно есть разум, — с восторгом говорит Чивс, когда видит, что Клинк бесшумной тенью пробирается внутрь повозки и садится мне на плечо.

— Кого же они там ловят? — спрашивает Мелвилл улыбаясь.

— Ветер и песок, — отвечаю я, поглаживая ящерку по горячей чешуе.

— Ты нас спас, дружок, — говорю я ему и он едва заметно сжимает когти, давая мне понять, что отлично слышит и все понимает. — Но теперь. тебе лучше держаться подальше от всех. Если тебя увидят, страшно представить, что тут начнется.

— Езжай по этой улице и в конце ее поверни направо, — говорит Мелвилл Чивсу. Нам нужно попасть в переулок торговцев. Сейчас тут жизнь в самом разгаре и нам повезло, что мы добрались так быстро.

— У меня хорошие собаки, — с гордостью говорит Чивс.

Я осторожно выглядываю из повозки и вглядываюсь в лица людей. Тут все носят длинные бороды, пестрые наряды и говорят так громко, что при желании можно подслушать любой разговор.

— Почему они так громко говорят? — спрашиваю я.

— Они глухие, вот почему, — говорит Чивс, — что-то в здешней воде… Кто побогаче, тот пьет воду, которую возят из других мест, а беднота вся поголовно глохнет годам к пятнадцати. Я бы никогда в жизни не стал селиться в этом проклятом городе.

Приглядевшись я вижу, что некоторые показывают друг другу какие-то сложные жесты руками, словно подкрепляя свои слова.

— К старости они уже не могут говорить и начинают использовать язык жестов. ОДнажды все тут замолкнут окончательно и этот город станет безмолвным.

— Вот здесь поверни, — говорит Мелвилл. — Переулок торговцев.

— Знаю я, — огрызается Чивс. — Я тут был сто раз.

— Может быть ты и Дерека этого знаешь? — спрашиваю я.

— Не доводилось встречаться. Если он вылавливает рыбу из реки, то он уж точно с простым людом не общается. Промышлять ловом рыбы — это привилегия самых влиятельных.

— Почти приехали, — говорю я Иосу и сжимаю его руку.

Он сжимает мою руку в ответ, но только неразборчиво что-то бормочет в ответ не открывая глаз.

— Останови, — говорит Мелвилл и спустя пару мгновений спрыгивает с повозки.

Он ловит какого-то мальчика и спрашивает у него:

— Где тут найти Дерека? Он торговец рыбой.

— Торговец рыбой? — мальчик смущенно хмурится. — У нас таких нетх…

— А кто может знать?

— Дерек… Я знаю только одного Дерека, важная шишка. Ну как знаю… Видел издали. Он владеет рынком и ходит с охраной. Мой брат один раз чистил ему обувь, до сих пор рассказывает, а уж полгода прошло. Вроде бы, он когда то был торговцем рыбой, когда меня еще не было на этом свете.

— Где его найти? — спрашивает Чивс?

— Так он в своем особняке, под куполом. — Мальчик указывает на возвышающийся над низкими одноэтажными домиками купол большого здания. Но вы туда не попадете, если у вас нет специального приглашения. Хотя… Вы в имперских доспехах, а он, говорят дружит с самим великим князем драконов Зенедиром Салемсом… Так что, может быть вам и повезет.

Мальчик вытягивает руку.

— Если хотите знать больше, дайте немного монет.

11

Чивс переглядывается со мной, я киваю, и он, вздохнув, бросает мальчику монетку.

— Хотите узнать что-нибудь еще? — спрашивает он, хватая монетку на лету и тут же ловко прячет ее под одежду.

— Больше ничего, — говорит Мелвилл и глядит на меня, ожидая распоряжений.

— Поехали туда, — говорю я наконец, — все равно у нас больше нет других вариантов.

Мелвилл снова усаживается рядом с Чивсом, и тот тихим свистом приказывает собакам трогаться.

— А вам он зачем? — спрашивает мальчик и идет за повозкой следом, видимо ожидая еще вознаграждения за свою услужливость.

— Не твое дело, — бросает ему чивс.

Собаки, явно не привыкшие к городской суете и дорогам, ступают вперед неуверенно и то и дело озираются по сторонам, когда слышат резкие звуки. Я стараюсь успокоить их как могу. Двенадцать тревожно бьющихся сердец.

— Я не видел его семь лет, — вдруг еле слышно говорит Иос. — Похоже он укрепился здесь еще больше, чем раньше. Что этот малец говорил про его дружбу с драконом?

Мелвилл, который слышит Иоса, обращается к мальчугану:

— Что ты там говорил про князя? С чего ты взял, что великий князь будет водить дружбу с каким-то провинциальным торговцем?

— Так он сам постоянно этим хвалится. Когда с месяц назад сюда прибыли солдаты из столицы, он всем рассказал, что это по его личной просьбе они сюда явились, чтобы защитить нас от набегов дикарей.

Мелвилл в ответ на это только ухмыляется.

— Похоже твой братец любит приврать, — говорит он, обращаясь к Иосу. — Неудивительно, что он стал большим человеком.

Дом Дерека действительно отличается от всех остальных. Высоченная стена забора закрывает его от взглядов горожан, а на башнях стоят вооруженные люди, явно готовые стрелять, если понадобится.

— Проезжай мимо, пока мы не перевернули твою телегу, — не слишком учтиво говорит начальник отряда охранников, стерегущих ворота, которые вполне могли бы при необходимости выдержать среднего размера таран, когда Чивс тормозит возле ворот и спрыгивает с повозки.

И от кого этот Дерек тут так защищается? Неужели от соседей?

— Я по важному делу, — говорит Чивс, — доложите своему хозяину, что у него гости.

— Иди отсюда, оборванец, пока цел, — еще более угрожающе говорит охранник.

— Я от его брата, Иоса, не сдается Чивс, хотя я чувствую, что ему страшно и он еле держится, смело глядя в глаза вооруженной до зубов охране, которая начинает злиться и достает мечи.

Еще не хватало здесь драки.

— Что-то я не слышал, что у хозяина есть какой-то брат.

— У вас в Тайлене у всех, похоже, вместо головы задницы, вот вы и не слышите ничего, — огрызается раздраженный Чивс.

До меня доносится звук стали высвобождаемой из ножен.

— Ну все, ты договорился…. — рычит предводитель охранников. — Сейчас я буду тебя учить.

— Спокойно, — говорит Мелвилл, встревая в перепалку. — Уберите оружие.

— А ты что, хозяин мира что ли, чтобы нам приказывать?

— Я солдат имперской гвардии, — спокойно говорит Мелвилл, — не советую вам говорить со мной в таком тоне.

— И чего ты тут забыл? Это охраняемая территория, сюда никому нельзя заходить без разрешения, будь ты хоть самим великим князем драконом или императором, будь он неладен. Так что забирай своего оборванца, и вали отсюда, пока мы не зарубили пару ваших псов, или чего похуже.

— Дерек будет недоволен, когда узнает, что, возможно, по вашей вине его брат погиб, дожидаясь помощи, которая так и не пришла… — просто говорит Мелвилл и уводит Чивса к повозке.

— Брехать каждый горазд. У хозяина нет столько времени, чтобы выслушивать каждого проходимца. Желающих много, а он один.

Начальник охраны говорит уверенно, но я слышу в его голосе затаенный страх.

Я чувствую, как Иос берет меня за руку, а потом что-то вкладывает в мою ладонь.

— Пусть они передадут это ему. Он поймет, — говорит он с трудом.

Я смотрю на золотое кольцо с маленьким прозрачным зеленым камнем, которое Иос всегда носит на указательном пальце.

— Это кольцо нашей матери, она оставила его мне. Он поймет, если увидит.

— А если они заберут его себе? — спрашиваю я.

— Чудо уже то, что я жив, Анна, — с улыбкой говорит он, — попробуем поверить в чудо еще раз.

Я передаю кольцо Мелвиллу и он относит его охранникам.

— Это кольцо его брата, — говорит Мелвилл. — Он в этой повозке, умирает и ждет помощи.

Он указывает на повозку. — Лучше бы вам поторопиться и сообщить Дереку, пока его брат еще жив.

— Я посмотрю, — наконец, говорит начальник охраны и идет к повозке.

Я прячусь за ящиками и кутаюсь в ткань, чтобы меня не было видно.

Охранник подходит, заглядывает внутрь и видит лежащего Иоса.

Я как могу вселяю в сердце охранника зерно сомнения, чтобы он не прогнал нас и отдал кольцо брату Иоса.

— Ладно, — наконец говорит он, — я передам. Дай сюда кольцо.

Он берет кольцо и быстро уходит за ворота.

Спустя бесконечно долгие минуты, ворота, наконец, открываются и из них в окружении нескольких вооруженных до зубов воинов, выходит полноватый невысокий человек лет сорока. За ним, с пристыженным видом следует начальник охраны.

— Где он? — кричит человек. — Где мой брат?

12

— Он там, — слышу я приглушенный голос охранника. — Поверьте моему опыту, это какие-то проходимцы. Если разрешите я немедленно выпровожу их куда подальше…

— Разберемся, — стальным тоном обрывает охранника Дерек.

Он откидывает полог повозки и ему достаточно беглого взгляда, чтобы все понять. Его цепкие умные глаза очень похожи на глаза Иоса, но на этом, кажется, сходство заканчивается. Дерек полноват, моложе лет на десять, невысокого роста и носит холеную бороду, на которую, кажется, вылил целую бутылку масла, настолько она блестит. Одежда его расшита золотом и драгоценными камнями, словно он не меньше, чем представитель какой-нибудь высокородной династии. Однако, мозолистые руки и загорелое лицо выдают в нем выходца из народа, чего он, похоже изрядно стесняется.

— Брат, — говорит он как-то удивленно, словно увидел мертвеца.

— Здравствуй, дерек, — хрипит Иос, пытаясь приподняться. — Я знаю, что мы в последний раз расстались с тобой не на лучшей ноте…

Я сжимаю его руку, стараясь успокоить, потому что его сердце начинает биться очень часто. Слишком часто для его состояния.

Я стараюсь сделать так, чтобы моего лица не было видно, надев капюшон, замотавшись в шарф и опустив голову, но чувствую пристальный взгляд брата Иоса на себе.

— Я уже не надеялся, что когда-то увижу тебя снова, брат…

— А я не думал, что у меня хватит духа сделать шаг навстречу, Дерек. Но как видишь, судьба решила за меня.

Он снова пытается приподняться, но Дерек жестом останавливает его.

— Пожалуйста, не двигайся. Лежи спокойно, — говорит Дерек. — Ради нашей покойной матери, забудем наши обиды. Я не знаю, что с тобой произошло, но я уверен, что это не просто так, я уверен, что это судьба.

Я с удивлением вижу, как из глаза Дерека вытекает слезинка и катится по щеке, скрываясь в конце концов в бороде.

— А кто это создание рядом с тобой? — спрашивает Дерек

— Это моя…

— Его жена, — говорю я неожиданно для себя и поднимаю на Дерека глаза, встречаясь с его резким пытливым взглядом. Я почти физически ощущаю, как работает его мысль в эту минуту. Он видит сваленные грудой имперские доспехи, видит помятое лицо Мелвилла и искалеченного брата и пытается понять, что все это может значить для него, и как ему следует вести себя.

— Вы поможете ему? — спрашиваю я, — он упал со скалы и покалечился, ему нужен доктор. Мы не знали к кому еще обратиться. Мы гнали всю ночь в надежде найти у вас помощь.

После минутного молчания Дерек наконец что-то решает про себя.

— Разумеется! Мой дом — это дом моего брата, и всякого друга моего брата, — из задумчивого выражение его лица сменяется на деловое и он тут же начинает отдавать приказы своим людям.

Я облегченно вздыхаю, чувствуя, что хотя бы на ближайшее время можно хоть немного расслабиться. Похоже этот Дерек не так уж плох и брата он, судя по всему, любит, или так кажется. Во всяком случае то, что он не отказал ему, уже о чем-то говорит.

Повозку с собаками заводят во внутренний двор и я наконец могу выпрыгнуть наружу, впервые за несколько часов ощутив твердую почву под ногами.

Сразу несколько человек осторожно вытаскивают Иоса из повозки и несут внутрь роскошного дома, я следую за ними и чувствую, что Чивс и Мелвилл неотступно следуют за мной. Стоило нам заехать во двор, клинк незаметной тенью прошмыгнул куда-то под дом. Очевидно он отлично понял, что на глаза людям показываться нельзя.

— Кармина! — громко восклицает Дерек входя внутрь дома. — Ты не поверишь, солнце мое, что произошло.

По белоснежной мраморной лестнице спускается ослепительно красивая девушка в струящемся шелковом оранжевом платье. Ее длинные кудри сверкают, словно сделанные из драгоценного металла, а личико кажется сделанным из форфора, таким холеным и идеальным оно выглядит.

Дерек подходит к ней и нежно целует ее руку.

— Что за суета, что случилось, Диди? — спрашивает она капризным голосом и надувает губки.

— Нашелся мой старший брат Иос! — говорит он шепотом, но я прекрасно его слышу благодаря своим нитям, которые уже привычно выпускаю во все стороны, — ему нужна помощ, так что он какое-то время побудет у нас.

— А что это за оборванцы с ним? — спрашивает она брезгливо морща свой хорошенький носик. — Кажется, от них воняет. Они что, не моются?

Проходя мимо, я встречаюсь взглядом с Карминой и чувствую исходящую от нее волну презрения.

Мы проходим по широкому коридору, оставляя следы песка на дорогих коврах. Иоса заносят в одну из роскошно обставленных комнат и кладут на огромную кровать, на которой уместилось бы человек пять при желании.

Я распространяю нити туда, где Дерек разговаривает со своей Карминой, чувствуя, что подслушивать нехорошо, но желание быть в курсе перевешивает стремление быть правильной.

— Они простые пустынные жители, душа моя, — лебезит перед ней Дерек. — Я тебе обещаю, с ними не будет никаких проблем.

— А что это за девчонка? Почему она замотана и не показывает лица? Уж не заразная ли она? Говорят эти бедняки чем только не болеют…

Дерек вздыхает.

— Это его жена, видимо стесняется. Она же наверняка из пустынниц и никогда не была в достойном, как наше с тобой общество. Прояви немного сострадания к бедным, милая. Поздоровайся с ней. И может быть, дай ей что-то из своих нарядов, если она захочет.

— Ты сошел с ума, Диди, — капризно говорит Кармина. — Может быть мне еще и подругой стать этой оборванке?

— Если надо, станешь и подругой, — в голосе Дерека вдруг звучит неожиданный отголосок стали, который звучал, когда он говорил со своими людьми. — Мой брат вырастил меня и сделал меня человеком. Я обязан ему если не всем, то очень многим. Так что будь добра, любовь моя, сотри с лица эту брезгливую гримасу, и хотя бы сделай вид, что ты можешь быть гостеприимной. Окажи девочке достойный прием.

— Хорошо, — говорит она покорно, и я чувствую, что в ее сердце кипит яростное возмущение и обида.

13

Лилиана

— Отпустите меня! — кричу я, с ужасом глядя на то, как юнцы уносят бездвижное тело князя Каэна Сандерса. — Вы не имеете права меня удерживать!

— Держите крепче, говорит Салемс оборачиваясь ко мне.

Я вижу в его лице такую злобу и яростный триумф, что у меня перехватывает дыхание.

— Сегодня лучший день моей жизни, девочка, — говорит он, приближая свое лицо к моему. — Будь покладистой и хорошей, и я, возможно отнесусь к тебе с добром.

— Что ты сделал с Тайделом? — спрашиваю я, пытаясь безуспешно вырваться из хватки солдат с гербами рода Салемса. Страшная тревога за брата застилает мой разум и словно выдерает сердце из моей груди, уводя на задний план даже страх перед этим жестоким князем.

— Не переживай за своего братца, он цел, почти невредим, и до поры будет жить.

Он проводит пальцем по моей щеке, стирая слезу и вытирает ее о свой бордовый камзол.

— Льдинка начинает таять. Мне это нравится. Смотреть на твои слезы так же приятно, как слышать твой сладкий крик.

Он приближается все ближе и уже шепчет мне на ухо.

— Жду не дождусь, когда ты будешь умолять меня, чтобы я заставил тебя кричать.

Глаза мои застилает пелена черного отчаяния. Горло перехватывает от ужаса того, что мне теперь предстоит и я проклинаю про себя Каэна за то, что он спас меня, проклинаю за то, что вернул меня в эту жизнь. А ведь я была так близка к мужу, еще какое-то мгновение, и я бы воссоединилась с ним в другом мире, воссоединилась навсегда.

— Я лучше умру, — говорю я сдавленно, отворачиваясь от зловонного дыхания князя.

— Умереть я тебе не дам, льдинка моя. Я слышал, ты уже пыталась отобрать у нашего мира свою бесценную жизнь. Это было бы очень нехорошо с твоей стороны. За твое спасение, пожалуй, я вознагражу нашего общего друга Каэна. Он заслуживает милости за то, что сохранил тебя для меня. А у меня большие планы на твое сладкое тело.

Он приближается еще и я чувствую, как он прикасается своим шершавым языком к моей щеке. Содрогаюсь всем телом и дергаюсь что есть сил, но лишь причиняю себе боль. Солдаты держат меня так крепко, что мои кости едва не ломаются в их хватке.

— Ну что ты дергаешься? — в голосе Салемса звучит нотка холодной стали, — чем больше ты будешь упрямиться, тем сильнее будет разгораться мой огонь. Ты же отдалась старику, почему бы тебе не отдаться и мне?

— Ты не стоишь даже единого волоса Шрайка, поганый мерзавец, — рычу я и пытаюсь ударить Салемса ногой. ОДнако он тут же отходит в сторону, из за чего я промахиваюсь.

— Уведите ее, и смотрите, чтобы окна были закрыты, а двери стерегла лучшая охрана. Не оставляйте ее одну ни на мгновение, не хватало еще, чтобы она наложила на себя руки.

— Ты не получишь того, что хочешь. Так что лучше убей меня сразу.

— Наивная душа. Как сладко звучит твоя злость, какое удовольствие я получу, когда ты сама встанешь на колени и дрожащими руками будешь расстегивать ремни на моих штанах, стремясь к тому, чтобы ублажить меня.

Я плюю ему в лицо но он лишь ухмыляется.

— Нехорошо так вести себя со своим императором, юная Лилиана. Похоже, твой бывший муж плохо научил тебя тому, как подобает вести себя. Ну что же, я научу тебя. Дай только время.

Он подходит ко мне и впивается своими мерзкими губами к моим, крепко сжимая мои волосы рукой, так, что мне становится нестерпимо больно.

Я кричу и дергаюсь, пока он пытается засунуть свой мерзкий язык мне в рот.

Через мгновение он вскрикивает, когда чувствует боль от моего яростного укуса и отрывается от моих губ.

— Ах ты стерва! — вскрикивает он и я вижу кровь у него на губах.

Он достает белоснежный платок и вытирает им губы.

— Маленькая тварь. Ну посмотрим, что ты будешь делать, когда я перестану быть добрым.

Он замахивается рукой и я съеживаюсь и зажмуриваюсь, ожидая удара, но удара не следует.

— Не хочется уродовать твое точеное личико раньше времени, — говорит он. — После коронации я с тобой разберусь.

— Народ не примет тебя, говорю я, сплевывая его кровь. Жалея в эту минуту только о том, что укусила его недостаточно сильно.

— Народ будет любить меня как своего спасителя. Каждый князь будет ползать у меня в ногах и славить меня, ожидая милостей. Вся эта империя будет славить меня день и ночь.

— Ты узурпатор и подлец! Никто не станет терпеть тебя на троне. А когда придет настоящий император, все твои планы пойдут прахом.

— Нет никакого настоящего императора. Твой муж взял с собой девчонку, которая не даст никакого потомства, она наверняка уже давно мертва. А если нет, то дни ее сочтены. Не будет наследника линии Шрайка, никто не найдет его чешую, потому что никто не знает где она. Как только жену Сандерса найдут, ее казнят на месте, как родственницу изменника империи.

— Ты всегда будешь знать, что занял трон, который не принадлежит тебе. А очень скоро кто-нибудь из твоих молодых союзников воткнет тебе нож в спину, чтобы занять твое место. Вся твоя жизнь теперь будет полна страха...

Я вижу, как он комкает платок, после чего запрокидывает мою голову отчего я вскрикиваю.

Злобно рыча он жесткими пальцами заталкивает платок мне в рот.

— Заткни свой клювик, птичка моя, я устал от твоего чириканья. Сейчас тебя отведут в твои покои и там ты будешь ждать меня. Уверен, ты соскучилась по мужчине, возможно даже уже забыла, каково это, когда в тебя входит настоящий дракон, а не какое-то дряхлое ничтожество. Жди, Лилиана, я скоро навещу тебя и заставлю кричать так громко, как ты никогда не кричала.

14

Каэн

Просыпаюсь от того, что кто-то изо всех сил пинает меня по ребрам. Начинаю кашлять, выплевывая кровь на каменный пол, покрытый толстым слоем зловонной плесени и грязи и сгнившим тростником.

— Отец просил о тебе позаботиться, изменник, — голос Киллиана, сына Салемса, звучит пискляво и восторженно, словно он наконец получил то, о чем мечтал всю свою жизнь - возможность поиздеваться над тем, кто сильнее его.

Я открываю глаза и смотрю на юнца. Цыплячья шея, узкие плечи и знакомый брезгливый взгляд, который он унаследовал от отца.

— Чего тебе надо, молокосос?

Он еще раз размахивается и бьет меня по ребрам сапогом. Он скалит зубы и издает какой-то странный звук. Только спустя мгновение я догадываюсь, что это подразумевалось чем-то вроде рыка. Но бездарный юнец, лишенный силы дракона, звучит как котенок, а не как зверь.

— Ты жалкое беспомощное дерьмо, — пищит он. Мой отец сохранил твою жизнь из милости, но он может и передумать.

— Я из милости прикончу этого подонка на твоих глазах, Килли. Обещаю тебе.

Мне очень хочется встать и переломить его тощую шею, но к сожалению руки мои прикованы к стене цепью и все, что я могу сделать — подставить другой бок, чтобы юнец ударил по нему.

Чувствую, что тяжело дышать. Похоже, сломаны ребра. Сила дракона пока не вернулась и я вынужден мириться с жалким человеческим телом неспособным заживлять собственные раны. Однако, я уже чувствую, как первые нити начинают проявляться внутри меня, едва заметно светясь в кромешной тьме по ту сторону моих глаз.

Но юнцу об этом знать необязательно. Еще немного и силы будет достаточно, чтобы разорвать цепи, и вот тогда мы посмотрим…

— Мой отец теперь император, его власть безгранична. А ты будешь гнить здесь, пока не сдохнешь.

Он злорадно скалится и снова пинает меня.

Я начинаю кашлять. Во рту пересохло и пить хочется так, словно если я не сделаю глоток воды, я немедленно умру.

— Если дашь мне попить, мальчик, я обещаю, что буду убивать тебя быстро.

— Хорошо, — неожиданно для меня говорит юнец и я слышу как он открывает крышку фляги, которую принес с собой. Я то был уверен, что они решили заморить меня жаждой.

Он открывает мне рот и вливает туда воду. Сперва я радуюсь, что наконец-то могу утолить жажду, но в другое мгновение чувствую тот самый привкус пепла, который почувствовал после поцелуя Софии. Отдергиваю голову, но уже поздно, яд, забирающий силу, снова разливается по моему телу.

— Пить ты можешь сколько угодно, Каэн, но я бы не советовал пить слишком много, эта штука только в малых дозах лишает силы, если выпить пару стаканов за раз, можно и сдохнуть. Что же ты? Не нравится?

Он хохочет и выливает остатки яда размешанного в воде на мое лицо.

— Воды ты не получишь до завтра, так что, я буду удивлен, если ты выживешь.

Он разворачивается и я вижу его ноги. Перед глазами все плывет, я пытаюсь сфокусироваться, но безуспешно.

Если так будет каждый день, моя сила никогда не вернется… Нужно что-то делать.

Слышу лязг закрываемой двери и что есть силы дергаю цепи. Но все, что мне удается сделать — это причинить боль моему израненному телу.

Я дергаю снова и снова, в надежде на то, что цепи поддадутся, но спустя несколько минут в изнеможении падаю на пол.

— Это бесполезно, — слышу я голос, приглушенный стеной. — Ты можешь не стараться.

— Кто это? — спрашиваю я, пытаясь понять, откуда доносится этот странный голос. Он звучит так, словно у человека, который говорит, нет половины зубов, однако кажется ужасно знакомым.

—Это Тайдел, — говорит голос.

Брат Лилианы? Что он тут делает?

— Как ты тут оказался? — спрашиваю я вглядываясь в щели в стене. Похоже, звук идет именно оттуда.

— Думаю, так же, как и ты, Каэн. Зенедиру Салемсу не понравилась моя неуступчивость и приверженность закону. Он так торопился, что решил узурпировать трон, не дожидаясь выборов. А как ты здесь оказался?