Измена. Тайный наследник. Том 2

Она делает неуверенный шаг вперед и тут я слышу топот ног за своей спиной. Что такое? Тайдел решил явиться с целой армией? Уж не испугался ли он меня.

Поворачиваюсь и вижу отряд вооруженных до зубов имперских гвардейцев в черных с золотом плащах. Они быстро окружают нас и держат клинки обнаженными, словно кому-то здесь угрожает опасность.

— Отойдите от наместницы, князь, говорит капитан в высоком шлеме, — иначе нам придется применить силу.

— Вы можете не волнвоаться, — говорю я, оглядывая отряд, — я помог наместнице, она невредима. Оружие можно спрятать.

Но они меня не слушают и клинков не убирают.

— Князь Каэн говорит верно, — обращается к ним Лилиана спокойно, но по ее глазам я вижу, что она встревожена.

— Вы не слышали ее, капитан? — спрашиваю я нагнетая огненную силу внутри себя. Уж не хотят ли они сразиться со мной, драконом, который может испепелить этот отряд за одно мгновение.

— Наместницу приказано отвести в ее покои, для ее же безопасности, — говорит капитан и я вижу, что кончик его меча трясется. Ему страшно, он растерян, и сам, похоже, не понимает, что происходит.

— Приказано? — спрашиваю я и недобро улыбаюсь. Капитан должен понимать. что значит моя улыбка. Еще секунда и я по настоящему выйду из себя. Тут никто не может приказывать мне. Разве что, кроме Лилианы, которая стоит плечом к плечу со мной. — Кто ты такой, чтобы приказывать, человечек?

Я вытягиваю руку и дотргиваюсь до его меча, мгновенно раскаляя сталь добела. Он вскрикивает и отпускает оружие. Солдаты, окружающие нас начинают волноваться и я вижу какое-то движение позади.

— Не бойся, — говорю я, обращаясь к Лилиане, — сейчас я все улажу…

— Приказываю здесь я, — слышу я знакомый голос из за спин солдат. Они расступаются и в круг входит Зенедир Салемс. Он одет в красный парадный камзол с имперской символикой и лицо его буквально светится от радости.

— Какого пекла ты тут делаешь, подонок? — спрашиваю я, разжигая в себе всю доступную мне силу.

— На колени, предатель! — говорит Салемс громким голосом, — на колени, если хочешь, чтобы тебя пощадили. На колени и целуй руку.

Он протягивает вперед свою морщинистую руку с большим красным перстнем. Точно такой носил покойный император, перед тем, как отправиться в последний полет.

— Я ни перед кем не склоняю колен, — говорю я.

Лицо Салемса расплывается в ехидной улыбке.

— Князь, где вы взяли это кольцо? Ведь оно хранилось у брата… — спрашивает Лилиана дрожащим голосом.

— Я настойчиво попросил и убедил его, что ждать выборов нет смысла. Особенно, когда посюду шныряют изменники, готовые вонзить нож в спину империи. Тем более, что результаты уже известны и тайное голосование было проведено этой ночью. Явились все, кроме тебя Сандерс. Прости, что не выслал приглашение. Как-то вылетело из головы.

— Что ты сделал с Тайделом? — вскрикивает Лилиана и пытается кинуться на Салемса, но я держу ее, — он бы никогда не согласился…

— Какая ты горячая, — говорит он, — мне нравится твой холодный огонь, жду не дождусь, чтобы он встретился с моим…

Я делаю шаг вперед, заслоняя Лилиану от Салемса.

— Я вырву твой поганый язык и заставлю ползать по земле и извиняться, — рычу я, готовясь обернуться драконом прямо здесь, в толпе солдат.

— Следи за языком, когда говоришь с императором! Как бы извиняться не пришлось тебе, мой юный сладострастный друг…

Салемс делает шаг навстречу мне, словно совсем не боится меня, хотя сам давно утратил способность обращаться.

— Я все знаю про твои развлечения, Каэн Сандерс, и знаю про твоих тайных жен. Не знаю я только одного. Как твоей Анне удалось забеременеть после всего? Впрочем, это уже не важно…

— Не произноси ее имени, подонок, — рычу я и начинаю оборачиваться в дракона.

Но что-то словно бы мешает мне. Какая-то темная пелена появляется на самом краю зрения и сила словно бы останавливается, не имея возможности развернуться.

Сердце начинает стучать неровно и я чувствую, как горло сдавливает что-то невероятно тяжелое, не давая мне вдохнуть. Я падаю на колени и пытаюсь разжечь силу, чтобы разбить тот заслон, что вдруг возник между мной и источником. Но от этого все вокруг только начинает плыть. Солдаты, стоящие кругом, Лилиана, Салемс…

Салемс делает еще шаг навстречу мне и задирает мою голову резким рывком, хватаясь за волосы. Приближает свое лицо к моему и обдает меня смрадным запахом из своего рта.

— А говорил. что не встанешь на колени…. Все встают, если правильно надавить.

Он смотрит на Лилиану, облизывается и снова переводит взгляд на меня.

— Неприятно, когда не можешь обратиться в дракона, верно? Мне знакомо это чувство… Старость. Рад, что ты разделил мою боль со мной.

Он приближается к самому моему уху и шепчет.

— Как тебе последний поцелуй Софии, Каэн Сандерс? Было сладко?

7

Веревки мягко падают на серые камни, и я гляжу в глаза солдату по имени Мелвилл, ожидая, что он будет делать.

— Я вас не подведу, — говорит Мелвилл. — Вот увидите.

— Пойдем, — говорит Чивс после недолгого молчания, и толкает парня в спину. — Сделаем носилки.

Парень с благодарностью смотрит на меня и торопится вслед за быстро спускающимся по склону Чивсом.

Я отправляю столько свободных нитей, сколько возможно, чтобы успокоить яростно бьющееся сердце Чивса. Я знаю, что мгновение, лишь один удар сердца отделял его от того, чтобы ударить солдата ножом, покончив с ним.

Я устало прикрываю глаза, продолжая создавать сложнейшую музыку из нитей, что лечат Иоса.

Теперь дыхание его намного сильнее, а сердце бьется уже не так неровно. Похоже, самый страшный момент миновал и все, что нужно теперь — это доставить его в безопасное место.

— Все будет хорошо, — говорю я и глажу его по щеке.

Он нервно вздрагивает во сне, но не просыпается. Я вижу его сердце, как пылающий шар, окруженный тысячами нитей, которые исходят из меня. Я почти чувствую его переживания в данный момент, словно на какую-то бесконечно малую долю заглядываю в то, как воспринимает этот мир он.

И с удивлением обнаруживаю в его сердце сильнейшее чувство по отношению ко мне. Чувство настолько сильное, что оно даже ярче чувства к его покойной жене, которое тоже горит ярко и светло, но с изрядной долей скорби. Дальше идти я не решаюсь, потому что дальше лежат чувства к его покойным детям, о которых он, в отличие от своей жены, никогда не рассказывал мне и я понимала, что раны, даже спустя столько лет, не зажили на его сердце.

Я на мгновение задумываюсь, а не избавить ли его и от этих шрамов, от этой боли, которой страшно даже касаться. Но не решаюсь. Это будет нечестно по отношению к нему. Он должен сам хотеть этого, потому что вместе с болью может уйти и часть воспоминаний.

— Сколько же ты всего пережил, — говорю я тихим шепотом, не отпуская его из своих рук. — Ты не рассказал мне и малой части. Так же как и о своей любви…

Я долго сижу с закрытыми глазами, слыша только дыхание иоса и чувствуя мягкую хватку Клинка на своем плече. Теперь я могу управлять той магией, что была мне дарована, гораздо лучше. Я начинаю разбираться в том, какие нити лучше подходят для одного, а какие для другого дела. По своей сути все нити универсальны и могут служить любой задаче, но каждая из них имеет свое направление, в котором ее работа эффективнее, а звук гораздо чище, поэтому гармонии получаются совершенно другого качества. Мне кажется, что я постигла только крошечную долю возможностей этой силы, но даже этого хватает для того, чтобы спасти человеку жизнь, человеку, который должен был умереть.

Чем бы ни была эта сила, я испытываю благодарность к тому, кто наделил меня ею, хоть и не знаю, что это такое.

— Нужно переложить его, — Чивс касается моего плеча.

Его хриплый голос выводит меня из сосредоточенного оцепенения, в котором для меня существуют только звуки и гармония нитей, поддерживающая жизнь Иоса.

Они осторожно укладывают его на носилки и бережно несут вниз, стараясь не споткнуться на острых камнях.

Я держу Иоса за руку всю дорогу до повозки и когда его осторожно кладут под крытую часть, я сажусь рядом с ним, не решаясь оставить его ни на минуту.

— Соберите доспехи, — говорю я, — мы сможем продать их в городе. И пожалуйста, поторопитесь.

Через пять минут они сваливают все оружие и сверкающие латы, укрепленные драконьей магией в повозку, поверх ящиков.

— Мы собрали все, кроме поврежденных и тех, что на трупах в яме. Нет времени их вытаскивать, — говорит Чивс и треплет вожака своей упряжки по спине.

— Тогда поехали, — говорю я. — Нужно ехать как можно быстрее. Надеюсь, твои собаки справятся.

— Это лучшая упряжка на тысячу миль вокруг, — с гордостью говорит Чивс и садится во главе повозки, с недоверием поглядывая на Мелвилла, вынужденного сесть с ним рядом.

Тот раздобыл где-то рубашку и штаны, должно быть из вещей Иоса, и выглядел теперь совсем как простой деревенский житель. Совсем и не скажешь, что еще каких-то полчаса назад он едва не перерезал мне горло, будучи одетым в имперские княжеские доспехи.

Когда мы проезжаем по тому месту, куда провалились двое из солдат, когда Чивс дернул рычаг, я вижу на земле лишь следы крови, больше ничего не напоминает о том, что здесь была битва.

Клинк быстро, словно молния, перебегает от камня к камню, оглядывая то, что впереди. Настоящий разведчик. Я улыбаюсь, глядя на то, как он резво закапывается в песок и выпрыгивает из песка через несколько метров, выпуская струю пламени.

— Как вам удалось приручить огненную ящерицу? — с интересом спрашивает Мелвилл. — Говорят, что это почти невозможно.

— А как ей удалось приручить такого тупого барана, как ты? — злобно спрашивает Чивс и сплевывает в песок.

Мы едем дальше и под колесами повозки хрустят металлические болты, которые сотнями выпускал Иос из большого орбалета на скрытой башне.

Вот здесь он ранил сержанта. А здесь стояли повозки…

— Сколько вас прибыло сюда? Не считая тех, кто были здесь, — спрашивает Чивс.

— На запад отправился отряд из пятидесяти. Мы разделились, чтобы расширить радиус поиска девушки, — отвечает солдат. — Деревни обходят тройками. В городе еще осталось около двух дюжин солдат, они обыскивают дома, квартал за кварталом.

— И давно вы здесь? — снова задает вопрос Чивс.

— Мы отправились сразу же, как улетел император Шрайк… Когда это было… Два месяца назад.

— Куда улетел этот хренов крылатый упырь? — спрашивает Чивс.

Парень хмурится и хватается за поперечную балку, чтобы не упасть с повозки из за сильной тряски, которая нарастает по мере увеличения скорости. Колеса под нами стучат, натыкаясь о камни и каждый удар болезненно отзывается в теле Иоса.

— Я не знаю. Эти драконьи дела, в них я не лезу. Знаю только, что старый император улетел, кажется, у них так принято умирать. Мне, если откровенно, все равно, что происходит наверху. Мое дело трудиться, чтобы была крыша над головой и кусок хлеба. Знание того, чья задница занимает великий трон и чей палец носит кольцо, мою похлебку слаще не сделает.

— Почему вы хотели убить меня? — спрашиваю я, слегка подаваясь вперед и направляя нити в сторону Мелвилла.

— Нам только сказали, что вы преступница, и очень опасны, и что вас надо устранить…

Чивс зло смотрит на солдата и крепко сжимает поводья. Я знаю, что он чувствует, отчасти я чувствую то же самое. Чивс не доверяет солдату. Не доверяю ему и я, потому что вижу отчетливо по его сердцу, что он врет.

8

Каэн

Дикая боль начинает сдавливать мою голову, словно стальная хватка неописуемой силы.

— Что за… — выдыхаю я, пытаясь оттолкнуть от себя Салемса, — что ты сделал?

— То что нужно было давным давно, мой молодой дракон, — тихо рычит он мне в лицо.

В глазах моих все двоится и постепенно все поле зрение заволакивает густой черный туман, или дым. Я слышу крик Лилианы, полный ужаса и гнева, но не могу даже увидеть ее.

Сделав чудовищное усилие, я встаю на ноги и пытаюсь ухватить силуэт Салемса, но он с хохотом отходит в сторону.

А в следующее мгновение что-то с разрушительной силой ударяет меня в спину, снова заставляя упасть. Чудовищный кашель раздирает мои легкие. Я вдыхаю воздух, но от каждого вдоха я чувствую, словно внутрь меня попадает тысяча игл, раздирающих мою плоть.

Что это? Что он говорил про Софию?

Чувствую, как кто-то хватает меня за волосы и резко дергает назад. Я вцепляюсь в руку, что держит меня. Мне ховатило бы малой доли моей силы, чтобы переломать ее и раздавить ее хозяина, словно насекомое, но все, чем я обладаю теперь — это слабая сила смертного.

— Никогда нельзя недооценивать обиженную женщину, Каэн Сандерс, — слышу я снова голос Салемса. — Теперь ты заплатишь сполна за свою глупость.

— Тебе не сойдет это с рук… — говорю я сдавленно, пытаясь встать на ноги.

— Не дергайся, дракон — это бессмысленно. Через считанные минуты ты будешь парализован. А через час ты умрешь, если я того пожелаю.

— Я наследник верховного рода, ты не посмеешь…

— Тебя больше нет, и нет твоего рода, Сандерс. Твоя жена мертва и только ты виноват в этом. Ты не оставил наследников. Да и сам ты теперь покойник. Но не бойся, я позабочусь о том, чтобы ты прочувствовал всю боль, которую ты заслуживаешь.

— Ты пожалеешь об этом.

— Глупый Каэн, ты говоришь слова, но их не слышно. Знаешь почему? Потому что мертвецов никто не слышит. Хотя они, конечно же, трещат без умолку.

— Ты заплатишь…

— Знаешь что я буду делать сегодня вечером? Развлекаться с вдовушкой. Она только на вид такая неприступная, уверен, она знает, как доставить удовольствие дракону. Иначе старый дурак не держал бы ее при себе. Предвкушаю, как она будет кричать и извиваться.

Голос Салемса дрожит от возбуждения, и все, чего мне сейчас хочется, это разорвать его на части, растоптать, уничтожить…

— Ты не посмеешь ее тронуть, — рычу я, чувствуя, что на это уходят последние мои силы.

— А ты что же, приберег нашу льдинку для себя, Каэн? — спрашивает он и задирает мою голову еще сильнее, так, что я чувствую хруст шейных позвонков. — Так надо было действовать раньше, а не торчать в своем замке, утопая в сомнениях. Ты не представляешь, каэн, какой подарок ты мне преподнес своей доверчивостью и своей нерешительностью. Подумать только, я то боялся, что мне придется пожертвовать армией моего княжества, чтобы разбить тебя. А ты даже ничего не сделал. Глупец.

Он едва слышно смеется и отпускает мои волосы.

Я падаю в песок и чувствую, что сознание покидает меня.

Я слышу его шаркающие удаляющиеся шаги. Он отходит и отдает распоряжения своим людям.

— Мальчики, оттащите эту падаль в подземную камеру. Килли, проследи за тем, чтобы он не сдох.

— Каэн! — слышу я крик Лилианы. Пытаюсь встать, но не могу. Тело окончательно перестает меня слушаться.

Я чувствую, как меня волокут по земле. Чувствую, как кожа на лице до мяса стирается о камни, по которым меня волокут. Слышу смех молодых драконов, союзников Салемса. Рики Видл смеется громче всех, переговариваясь с приятелями. Его смех я знаю… И не забуду…

Они тащат меня дальше и я чувствую. как голова моя бьется о ступени. ОТмечаю, что глаза мои заливает кровь, слышу, как ломаются мои человеческие кости. Раны, которые благодаря силе дракона зажили бы за секунду, теперь остаются, сопровождаемые невыносимой болью.

— Я бы тоже трахнул эту девчонку, — слышится нагглый голос Рики Видла. — Даже через платье видно, что фигурка у нее сочная. А губы, эти губы. ПРедставляю себе, что они могут вытворять, если захотят.

Бурный смех, эхом раскатывающийся по гулкому коридору оглушает меня.

— Отцу бы не понравилось, если бы он это услышал, — ломающийся голос младшего Салемса, сына князя, слабого и бездарного, почти лишенного магии дракона с циплячьей шеей и вытянутой физиономий.

— А твоей матери бы понравилось, что папаша твой собрался трахать другую девку?

— Она делает вид, что не замечает его развлечений. Говорит, что он имеет на них право. Главное, чтобы она не знала.

— Женщинам нравится, когда их унижают, поверь мне, дружок.

— Заткнись, Рики, — слышу я угрюмый голос третьего. — Я считаю, что наместница не заслужила этого.

— Рыцарь! — с хохотом кривляется Рики Уидл. — Смотри, Килли, У нас тут рыцарь, который хочет спасти прекрасную даму из беды. Ну так иди и скажи это ему. Если хочешь оказаться на месте Каэна Сандерса. Похоже, они оба положили на нее глаз, потому старик так и взъелся на него…

Рики Уидл пинает меня ногой в ребра, отчего я закашливаюсь.

— Мы драконы, а не звери, хватит пинать его. Он ничего тебе не сделал, — не выдерживает Крамер.

— А то что? — угрожающе спрашивает Уидл.

— Хочешь проверить?

Повисает напряженная пауза и я слышу только злобное дыхание двух юнцов.

— Ладно, Крэймер, к черту тебя, — наконец, миролюбиво говорит Рики Уидл и судя по звуку, хлопает Крэймера по плечу. — Мы, как никак, союзники, верно?

— Верно, — говорит тот.

Скрипит железная дверь и меня куда-то заносят. А спустя мгновение я слышу, как мои ноги и руки приковывают к чему-то.

— Чем он его накачал? — спрашивает Рики Уидл.

— Вытяжка из подземного пустынного кактуса, редчайшая вещь, единственная вещь, которая может отнять силу дракона на время, — слышу я писклявый голосок бастарда Салемса. — безвреден для человека и почти смертелен для дракона.

— Жестоко, — присвистывает Рики Уидл. — И глупо было так попасться. Он слышит нас?

Кто-то подходит совсем близко ко мне и открывает мои веки.

— Кажется, он без сознания.

— И чего твой папаша собрался с ним делать? Не проще ли было прикончить там же и дело с концом?

— Мне нельзя говорить об этом. Если я скажу, отец меня прикончит.

— Значит ты знаешь? — с восторгом спрашивает Уидл. — Расскажи. Нам можно, мы твои друзья.

Я слышу звук захлопывающейся двери и голоса юнцов удаляются, так, что я больше не могу их слышать.

Мне нельзя оставаться здесь. Я должен вырваться…Я должен спасти ее…

9

Анна

Весь оставшийся день и всю ночь мы без остановки движемся на север, к первому большому городу на окраине империи, первому большому городу, который посмел отвоевать свое место для жизни у бескрайней и почти безжизненной пустыни. Тайлен тонкой полоской вьется, словно змея, следуя за руслом реки, без которой давно бы погиб, без которого его бы и не было. И я уже вижу маленькие огоньки человеческих сердец, до которых едва достают мои самые длинные нити. И сердец этих многие тысячи, они словно бесконечный рой светлячков перед моим внутренним взором. Дыхание перехватывает от того сколько там людей.

— Почти прибыли, — говорит уставший Чивс и пинает заснувшего Мелвилла ногой. Тот просыпается и оглядывается по сторонам.

— Что? — спрашивает он.

— ПРиехали, говорю.

— Останови повозку, — мягко говорит Мелвилл и поворачивается ко мне, — я думаю, что мне следует надеть доспехи, если у въезда дежурят имперцы, я смогу провести вас без обыска.

— А кто гарантирует, что ты не сдашь нас первому же своему дружку, прислужнику дракона?

— Никто, — отвечает Мелвилл, пожимая плечами. — Но если мы въедем в город, лучше, чтобы нас не обыскивали. Если они найдут леди, я думаю ничего хорошего не будет.

— Ты думаешь… — фыркает Чивс, но смотрит на меня вопросительно.

Похоже, решать нужно мне.

Я смотрю на Иоса и понимаю, что другого выбора нет. Нам придется довериться солдату, хоть это и безумно опасно. Собаки устали, запаса воды у нас надолго не хватит, а до ближайшей деревни день пути, и там наверняка нас сразу же сдадут. В городе будет спрятаться в любом случае проще. Именно на это был рассчет Иоса изначально. Значит нужно следовать его плану.

Хотя, когда он это планировал, с нами не было человека, которому неизвестно, можно ли доверять. Я знаю, что Мелвилл врет, но это все, что я знаю. Собирается ли он предать меня, мне неизвестно.

А теперь, похоже, все наши жизни зависят от него.

Несмотря на то, что я укутала Иоса всеми одеялами, какие нашла, он все равно дрожит, то приходя в сознание, то проваливаясь обратно в подобие сна.

— Держись, — говорю я, — скоро мы уже приедем.

— В Тайлене мой брат, Дирек, нужно идти к нему, он поможет… Он держит рыбную лавку в переулке торговцев, там каждый его знает. Он большой человек в городе.

Выплывая из тревожного сна Иос повторяет раз за разом одно и то же, а после как будто забывает об этом.

— Да, Иос, — говорю я ему, пытаясь успокоить, — мы найдем его.

— Он хороший человек, Анна, хоть мы и не ладим… У него доброе сердце.

— Мелвилл прав, — говорю я, — пусть он облачится. Без него мы едва ли сможем войти в город.

Чивс останавливает своих собак. Они тут же в изнеможении падают на холодный песок, изо ртов у них идет пар. Чивс подходит к каждой и дает им воду и еду, пока Мелвилл надевает драконьи доспехи.

Я смотрю на него со смесью надежды и тревоги. Сейчас сомнение может просто уничтожить меня. Все, что я могу сделать — это довериться. Но я знаю, что доверие чаще всего ведет к гибели.

— Дай слово, Мелвилл, — говорю я, глядя ему в глаза.

Я знаю, что слово этого человека будет ненадежно, но мне почему-то кажется, что так я хотя бы немного успокоюсь.

— Я уже дал слово, что буду служить вам, — говорит он и надевает на голову шлем. — Но если хотите, дам еще раз.

— Почему? — спрашиваю я. — Почему мы должны верить тебе?

— Потому что у вас нет выбора, — говорит он и залезает обратно на повозку. — И еще потому, что вы не убили меня, хотя у вас были все причины на это. Моя мать была бы вам благодарна, леди.

— А как же награда?

— Моя награда — это моя жизнь. Лучше вам спрятаться за ящики и укутаться, чтобы вас не было видно.

Лежа в полной темноте и слушая грохот повозки, я стараюсь сосредоточиться только на Иосе и на его сердцебиении и не думать о том, что может ждать впереди.

Наконец, спустя долгие, бесконечные минуты, повозка останавливается и я слышу голоса незнакомых людей.

Распространяю свои нити и нахожу три сердца, помимо Мелвилла и еще двоих дальше, в здании. Они расслаблены и явно не ждут никакой опасности. Похоже, они с Мелвиллом и правда знакомы.

— Мелвилл, а ты тут каким боком? — удивленный возглас.

Я слышу, как Мелвилл спрыгивает с повозки и отходит на несколько шагов.

— Отбился от своих, деревенские слишком много пьют.

— Сержант тебя убьет, когда вернется, дружище. Это, можно сказать, дизертирство.

— Ну что, значит такова моя судьба. Убивать не станет, но поиздевается — это точно.

— Не завидую я тебе.

— Хорошо, что я нашел этого хмыря с упряжкой, иначе так и остался бы там один.

— А что, нашел бы себе деревенскую девку из пустынниц, завел бы детишек, — слышится хохот.

— Местные девки мне не по вкусу, слишком уж сухие, как хворост.

— За то какие жаркие, ух, — снова хохот.

— Все, что мне сейчас нужно — это теплая ванна и сон, — говорит Мелвилл, — про девок я даже думать не хочу.

— Ладно, проезжайте.

Я чувствую, как сердце мое начинает бешено колотиться — неужели получилось?

— Ну тогда до завтра.

— Давай…

— Вперед, спокойно и без нервов, — тихо говорит Мелвилл обращаясь к Чивсу.

Я выдыхаю, понимая, что и правда все получилось.

— Погоди, приятель, а чего везете-то? Собачки еле тянут, как будто нагрузили до отказа.

10

— Может быть что-то интересное у вас там в повозке?

Чивс еле слышно проклинает шепотом все на свете и я чувствую, как сердце его начинает яростно колотиться. Он сжимается всем телом, ожидая вступить в бой, если потребуется.

— Сивушное пойло для местных низов, — говорит Мелвилл, — дрянь редкостная, они гонят ее из пустынных кактусов.

— Может дашь нам бутылочку другую? Мы бы были тебе благодарны, так ведь, ребята?

Слышатся утвердительные голоса. Я чувствую, что сразу несколько человек подходит к повозке сзади.

— Вам такое точно не понравится, — говорит Мелвилл развязным тоном, — уж лучше я пришлю вам чего-нибудь получше…

— Если сержант узнает, что ты делаешь дела с местными, ему это может не понравится, — голос солдата звучит добродушно, но в нем различается предельно понятная угроза.

— Я поделюсь, — говорит Мелвилл, — хотел поделиться с Сержантом, но если он не узнает, почему бы мне не поделиться с вами?

— Да, ведь мы твои друзья, Мел.

— Точно, друзья.

— Дай хоть глянуть, — караульный подходит ближе и хватается за плотную ткань, прикрывающую содержимое повозки. Сейчас он откроет ее и увидит Иоса, потом увидит меня…

— Смотри, Чак! Ты тоже это видишь?! — кричит кто-то.