Расплата. Отбор для предателя

— Готова ли ты составить моё счастье в случае своей победы?

— Конечно, князь, — отвечаю я, и губы мои едва слушаются меня.

— Когда он защёлкивает золотую цепь на моей шее, щелчок звучит оглушительно, но я вздыхаю с облегчением. Теперь я официальная участница отбора, и дело осталось за малым — пройти все испытания.

Я смотрю на печать и вижу изображённый на ней драконий лист, полированное золото переливается в свете множества свечей.

— Я навещу тебя, Адриана, — шепчет мне на ухо Ивар, и я слышу в его голосе дрожь, как будто он изо всех сил подавляет пылающее в нём желание.

19

Взгляд этой девушки словно прожигает меня, добираясь до самого сердца и воспламеняет его. Когда я защелкиваю печать на её нежной шее, я чувствую, как она дрожит всем телом. Неужели так сильно боится… Только одна женщина на моей памяти разжигала во мне огонь такой яростной силы, только она, глядя на меня, могла лишить меня рассудка.

Ридли, чёртов сукин сын, оказался как всегда прав. Я уже отчаялся найти хоть кого-то подходящего для отбора, и тут он нашёл для меня настоящее сокровище.

— Я навещу тебя, Адриана, — шепчу я, изо всех сил сдерживая порыв схватить её сейчас же и утащить к себе, не обращая внимания ни на что. Её запах пьянит меня сильнее, чем зелье, я вдыхаю его, наслаждаясь этим мгновением, впервые за месяцы чувствуя себя по-настоящему живым.

Да что со мной происходит?

— Сын, позволь мне благословить претенденток, — слышу я неожиданно голос матери за спиной.

До последнего я надеялся, что она не явится на церемонию, но она пришла к концу, видимо, Ридли наплел ей что-то о важности соблюдения всех формальностей, если мы хотим, чтобы всё прошло хорошо. Кто бы мог подумать, что этот весельчак окажется таким исполнительным и щепетильным в вопросах, которые мне самому казались совершенно ничтожными.

Если бы отбор проводил я, он бы уже был окончен. С другой стороны, если бы отбор проводил я, наверное, я бы не нашёл Адриану…

Нехотя отхожу от неё и наблюдаю, как мать подходит к каждой и целует каждую в лоб, шёпотом произнося какие-то напутственные слова.

Да, здесь много достойных претенденток, много таких, которые вскружили бы голову любому. Взять хотя бы эту Марианну, или ту, что сидела рядом с Адрианой… Но рядом с ней все они блекнут и выглядят невыразительно, хоть и одеты в куда более пышные наряды, открывающие их соблазнительные формы.

Адриана же одета в скромное зелёное платье. В ней нет ничего вызывающего, ничего броского. Она не ищет моего взгляда, как все остальные, не выглядит так, словно нахождение в высоком обществе приводит её в восторг, несмотря на то, что она, как я успел понять, из обнищавшей семьи.

— Ну, что я тебе говорил? — негромко произносит Ридли, так что слышу его только я. — Хороша ведь, а?

— Она должна победить в этом отборе, — говорю я. — Мне не нужна другая.

— Это, как распорядится бог, ты же знаешь, друг мой, — с улыбкой говорит Ридли. Кажется, ему нравится дразнить меня. Он получает наслаждение от моей боли.

— Ты просто отвратительный друг.

— Я твой единственный друг, князь, и лучше меня друга на свете не бывает. Так что избавь меня от ропота и прими всё, что на тебя обрушивается, с терпением, достойным твоего титула и твоей драконьей силы.

— Мстишь за то, что в тебе нет дара?

— Нет, я хочу, чтобы она победила не меньше твоего. Я уже поставил на неё целое состояние.

— Когда ты успел?

— Не трудно успеть, когда ты сам принимаешь ставки высоких господ.

— Если король узнает…

— Не узнает. А если и узнает, то сам с удовольствием сделает ставку. В этом нет ничего предосудительного, когда уважаемые высокородные господа спорят друг с другом на деньги. Даже напротив, это добрая старая традиция. Если бы ты читал кодекс отбора, который лежит в твоих покоях, то нашёл бы там много интересного.

— Мне не до книг, довольно сложностей и без этого.

— А я чертовски во всё это втянулся, друг мой, оказывается, я распорядитель не хуже твоего Даррена.

Знал бы Ридли столько, сколько знает старик, он бы спал по ночам так плохо, что вся его розовощёкость и жизнелюбие давно бы покинули его буйную голову.

— Наконец-то я вижу в твоих глазах огонь, Ивар, и я не могу не радоваться. Но должен тебя предупредить, чтобы ты не делал глупостей раньше времени.

— О чём ты?

— Сам знаешь о чём. Я вижу по твоим горящим глазам, что ты замыслил навестить нашу новенькую претендентку и попробовать раньше времени сорвать этот цветок. Можешь не отрицать, я знаю тебя целую вечность, дружище.

— Даже если и так, то что с того? Стоит мне только поманить пальцем, она сама прибежит и согреет мою постель.

Когда я говорю эти слова, в воображении разрастаются такие нескромные образы, что я едва могу сдержать огонь дракона внутри меня, настолько ярко он разгорается. Да, она ему тоже чертовски понравилась. Предвкушение того, как я навещу её этой ночью, будоражит меня и заставляет сердце биться так часто, словно я снова незрелый подросток, не знающий женской любви.

— Но не с печатью на шее, — говорит Ридли. — Эта печать не просто знак того, что она участвует в отборе, эта печать охраняет её тело от всяческих посягательств, сохраняя её чистоту до поры. Стоит тебе посягнуть на её невинность, ты получишь удар такой силы, что едва ли тебе захочется повторять попытки.

Он издаёт едва слышный смешок, словно его это забавляет, как хорошая шутка.

— Ну и что, печать можно снять, — отмахиваюсь я, глядя на то, как мать подходит к Адриане и задерживает на ней взгляд.

— Только один раз, — говорит Ридли. — Сняв печать, претендентка больше не сможет её надеть, а значит, проигрывает отбор. Ты разве не знал? Книга, всё написано в книге.

_____________________________________

Дорогие читатели, у меня вышла новая книга. «Отвергнутая Истинная»

https://litnet.com/ru/reader/otvergnutaya-istinnaya-b476733?c=5621674

Очень надеюсь, что она вам понравится и увлечет вас так же, как эта)

Вот небольшой отрывок из нее

Я распахиваю тяжелые створки двери ведущие в покои мужа на вершине башни. Руки мои трясутся и слова путаются, когда я пытаюсь дрожащим голосом сообщить ему…

— Я видела Кори, видела его у работорговцев, они как-то схватили его, я не понимаю… Это какое-то безумие. Наш сын у них, они держат его в клетке… Я думала, что ты повез его в имение отца…

Айзек поворачивается, и переводит взгляд своих холодных синих глаз на меня. Он держит руки за спиной, на лице его каменное выражение, которое словно льдом окатывает меня.

— Ты не должна была его видеть, — ледяным голосом говорит он.

— Что?

— Все в порядке, Юлиана. Корнелл теперь не мой сын.

Встаю на месте и сгибаюсь, словно меня ударили в живот, не веря в то, что слышу. В глазах вдруг темнеет.

— Ты сошел с ума, Айзек?

— Хочешь отправиться вслед за ним? Или может хочешь, чтобы я поделился деньгами, что выручил за выродка?

Слова мужа словно прибивают меня к стене, вышибая дух. Я не верю в то, что это произносит мой любимый. Это какое-то безумие, какая-то злая шутка, что угодно, только не правда.

— Так ты называешь нашего сына?

— Я считал его таковым. Как считал тебя своей истинной, пока мне не открылась правда, благодаря древнейшему. Я не хотел верить, но сомнений нет…

— Какая правда? — кричу я, срывая голос. — Что он сказал тебе?

В груди полыхает такая яростная боль, что мне кажется весь мир сейчас обрушится на меня. Все, чего мне хочется, это обнаружить, что это всего лишь страшный сон, но я все никак не просыпаюсь.

Все вокруг начинает кружиться, и я слышу какие-то странные голоса, словно кто-то шепчет тихим шепотом. Я не знаю языка, не разбираю слов, но от одного этого звука такое ощущение, словно сердце протыкает зазубренный нож, а по спине проводят ледяными пальцами сама смерть.

Пытаюсь закрыть уши, но этот звук никуда не уходит.

Делаю шаг вперед и опираюсь на стол, чтобы не упасть и краем глаза вижу, как цветы, который я сегодня утром поставила здесь, мгновенно чернеют, высыхают, и превращаются в прах, опадая на полированную поверхность.

ЧТо это?

— Вот какую правду! — рычит он, скидывая со стола опустевшую вазу, которая тут же разбивается на осколки, — творишь магию нежити на моих глазах и смеешь спрашивать? — Ты обвела меня вокруг пальца, ты все это время была носителем запретной магии и теперь мой род будет проклят, если хоть кто-то узнает.

От грома его голоса я вся съеживаюсь и оседаю на пол, раня колени об острые осколки.

— Я не понимаю, что это такое? — из моих глаз льются слезы и все вокруг заволакивает туманом. — У меня нет никакой магии…

Айзек хватает меня за плечи и силой поднимает на ноги.

— Ты служишь тьме, Юлиана, ты ввела меня в заблуждение, наслав на меня морок, и я прожил все эти годы питаясь твоей ложью. МОжешь не тратить на меня свои лживые слезы. Побереги их для тех, на кого действуют твои чары.

— Айзек. Я не понимаю о чем ты говоришь, — едва слышно отвечаю я ему сквозь душащие меня рыдания. — Я никому не служу, кроме тебя.

Он тащит меня на балкон и с шумом распахивает двери, впуская морской ветер, вольно резвящийся здесь, на высоте его башни.

— Открой глаза! — рычит он, — и посмотри.

Продолжение по ссылке: https://litnet.com/ru/reader/otvergnutaya-istinnaya-b476733?c=5621674

20

Целой бутылки зелья не хватило, чтобы погрузить меня в сон. Так я пролежал всю ночь не сомкнув глаз, вспоминая взгляд этой странной девушки, что так неожиданно появилась здесь. Что со мной такое? Почему меня так тянет к ней?

Я встаю и смотрю на темное уже восточное крыло, где поселили всех претенденток. Светятся только окна обслуги, они готовят все к завтрашнему смотру в присутствии короля. Весь замок стоит на ушах. Каким же красавчиком я предстану перед нашим светлейшим, если переживу еще одну бессонную ночь. Ни сна, ни удовольствия, одна только боль. Будь проклято это зелье, раньше оно хотя бы снимало боль, теперь же только унимает трясущиеся руки. Что дальше?

Нужно найти что-то посильнее этого.

Сейчас бы звмыть в небо, расправить крылья дракона, полетать всласть, проветрить голову. Но ничего не выйдет. Чтобы сделать оборот - нужно много сил, чтобы были силы - нужно спать. А чтобы спать, нужно чтобы боль не терзало каждую кость в этом проклятом теле.

Перед глазами снова встает образ Адрианы. Глядя на нее я забывал обо всем, словно одним своим взглядом она исцеляла мою тревогу и тоску. Что-то есть в этой хрупкой девушке, что-то удивительное, что-то чего я видел прежде только в Элис. Неужели боги дали мне настоящий второй шанс? Неужели они подарили мне истинную любовь снова? Или они так смеются надо мной, чтобы отобрать у меня последние остатки силы?

Спрыгиваю через окно прямо в темноту, не обращая внимания на боль, и приземляюсь на мягкую траву. К черту все, нужно немедленно навестить ее. Мне нужно ее тепло, прямо сейчас, иначе я сойду с ума. Хотя бы увидеть снова эти глаза.

Что там плел Ридли про книгу и про печать, которая не даст мне сорвать этот цветок? Наверняка наврал, чтобы я не делал глупостей. Он, похоже, беспокоится за исход этого балагана куда больше, чем я. Хлопочет, как на похоронах. Ну и черт с ним, пусть хлопочет, а я буду делать то, что считаю нужным.

Слуги опасливо косятся на меня, когда я вхожу в восточное крыло. Кажется, им хочется что-то сказать, но они помалкивают. Правильно делают. Не стоит стоять между князем и объектом его желания.

Где же ее поселили? Нужно было узнать это заранее. Не спрашивать же теперь у слуг… Они и так, похоже, перепугались до смерти. По правилам мне вообще нельзя тут находиться. Но кто сделает мне замечание в моем же замке?

И тут я замечаю, что все куда проще, чем можно было ожидать, на каждой двери висит знак, повторяющий узор на печати, которую я вешал на шею каждой претендентке.

Очень удобно.

Я ищу рисунок, который мне нужен и тут одна из двере открывается, и из нее выходит девушка, она улыбается мне так лучезарно, словно ждала меня всю ночь.

— Князь, — я так счастлива, что вы почтили меня визитом, — восклицает она громким шепотом.

Я даже не могу вспомнить ее имя, но печать на шее свидетельствует, что она одна из претенденток.

— Здравствуйте, — говорю я раздраженно, вынужденный остановиться. Чертовы приличия надо соблюдать. Как она вообще узнала, что я здесь, и почему не спит так поздно.

— Почему вы в столь поздний час на ногах, леди…

— Марианна, но вы можете звать меня Мари, мой князь.

Она берет меня под руку и едва не тащит к себе в покои. И как мне дать ей понять, что шел я вовсе не к ней?

Бросаю взгляд в другой конец длинного коридора и вижу рисунок драконьего листа. Именно он был на печати Адрианы. Нужно отделаться от этой Мари…

Марианна затаскивает меня в свою комнату и захлопывает дверь.

— Я видела, как вы смотрели на меня во время этой церемонии. Я чувствовала ваш огонь. И признаюсь вам, что я знала, что вы придете ко мне сегодня ночью и поэтому я готовилась. Она скидывает с себя накидку и остается в крайне вызывающем платье. Глубокий вырез, который почти ничего не скрывает, и формы… нужно признаться, что формы этой претендентки невероятно хороши, а тусклый свет свечей только подчеркивает их.

Но это не то, чего я хотел.

Но дракон внутри меня начинает рычать, словно увидел долгожданную добычу.

— И к чему это вы готовились? — спрашиваю я, не в силах сдержать усмешку и оглядываюсь по сторонам. Тут накрыт стол на двоих, как будто здесь меня только и ждали.

Она подходит ближе и сладкий аромат ее губ, пахнущих вишней, заставляет меня обратить на нее более пристальное внимание. Глаза, чуть роскосые, кажется, в ее роду были люди с востока, красивые глаза, волнующие… Но не те. Она приближает свои губы к моим и шепчет.

— К более близкому знакомству, мой князь. Я вижу в ваших глазах боль, Ивар, вижу, что вы очень хотите утолить ее. Только позвольте мне и я заставлю вас летать не расправляя крыльев.

Она прижимается ко мне всем телом и я чувствую, что не вполне владею собой. Я знаю, что я пришел сюда не за этим, но эта девица умеет расположить к себе, нужно отдать ей должное.

— Ты опережаешь события, девочка, — говорю я ей, — и с чего ты взяла, что я шел к тебе?

— Потому что только я могу дать вам то, что вы хотите.

— И чего я, по твоему, хочу? — усмехаюсь я не отрывая взгляда от ее хищных глаз.

Она опускается на колени и смотрит мне в глаза.

— Остановите меня, если я не угадаю, мой князь….

21

— Нет, — говорю я, хотя и через силу. Мне нет никакой радости в том, чтобы использовать эту девчонку. Хотя она, надо признаться, довольно красива и не лишена других, весьма выдающихся достоинств.

Она поднимает на меня свои ясные синие глаза и смотрит обиженно. Облизывает губы и спрашивает.

— Я же вижу, что вы хотите меня, князь, — говорит она, пытаяь стянуть с меня штаны. — Мои губы подарят вам такое наслаждение, которого вы не знали никогда в своей жизни.

Дракон внутри меня просто ревет от желания, я едва удерживаюсь от того, чтобы не согласиться на ее заманчивое предложение. Но я пришел сюда не за ней.

— А как же отбор? — спрашиваю я насмешливо.

— Я в любом случае выиграю этот отбор, так к чему тянуть?

— Почему ты так уверена, что выиграешь? Есть много достойных претенденток.

— Достойных много, а идеальная только одна. Боги будут на моей стороне.

— Ну так вот сперва докажи, я, знаешь ли, привык чтить богов. И не хочу нарушать правила отбора до его окончания. В противном случае они ведь могут и разгневаться, наказать, лишить меня удачи. Разве ты не боишься их гнева?

Я говорю эти слова, только чтобы вывести ее из себя. До богов мне, в действительности нет никакого дела. Но смелость и напор этой особы - вещь которую мне хочется сломать просто.

— Так зачем же вы ко мне пришли? — она встает с колен и смотрит на меня обиженно.

— А с чего ты взяла, что я шел к тебе? Ты наивная девочка, если думаешь, что все в этом мире крутится вокруг тебя. Ты слишком много о себе возомнила. если думаешь, что твоя готовность раздвинуть ноги - это то, на что я сразу же клюну. За кого ты меня принимаешь?

—Я вижу, как на ее лице мгновенно появляется румянец.

А она, кажется, не так уж хорошо владеет собой. Хотя хочет казаться совершенно беспристрастной. На мгновение вся защита слетает с нее и я вижу обиженную девочку, у которой отобрали игрушку, которую она уже считала своей. Она тяжело дышит и отворачивается. На мгновение мне даже становится ее жалко. Я мимолетно представляю себе, что будет если она выиграет отбор. Да, она будет страстной и яркой в постели. Но сможет ли она подарить мне сильного наследника? Сможет ли стать матерью для моей дочери? Вот это большой вопрос.

— Не обижайся, солнышко, — говорю я, чтобы ее успокоить хоть немного. Кажется, девочка привыкла получать все, чего хочет и мои слова задели ее по настоящему. В отражении зеркала я вижу, как слезы катятся по ее щекам.

— Простите, князь, я такая дура, — говорит она, всхлипывая.

А вот это уже интересно. Чего чего, а слез от нее я точно нео жидал.

Я подхожу к ней и предлагаю ей платок.

— Расстраиваться не стоит, — говорю я уже куда более мягким тоном. — Ты мне нравишься, правда, у тебя милое личико, и кажется, ты не глупа.

— Но по-настоящему нравится вам другая, — говорит она принимая платок и вытирает слезы.

— Я еще не решил, кто мне нравится по-настоящему, — вру я зачем-то. Неужели эти слезы так на меня действуют? -- Да и какая разница, чего решил я, если на все теперь воля богов?

В кого же я превращаюсь. Да эта хитрая девчонка просто манипулирует мной, чтобы добиться расположения. Я же вижу это, как на ладони. Но мне все равно жальее, как будто я действительно явился причиной ее расстроенных чувств. И с каких пор такие вещи для меня имеют значения?

Дракон смотрит на меня с недоумением и тихонько рычит. Мало того, что я лишил его удовольствия, так я еще едва ли ни извиняюсь перед этой лицемерной особой, все хитррости которой очевидны и ребенку.

— Тогда я буду надеяться, и буду просить богов, чтобы они сочли меня достойной, — говорит она, — спасибо вам, князь, вы так добры.

Добр? Я? Если бы ты только знала, что я сделал, ты бы так не думала, девочка. Не знаю, насколько гнилая душа у тебя, но ты даже не представляешь, что у меня внутри. Я убил собственную жену и держу своего ребенка в душной комнате, чтобы никто не узнал, что я натворил…

Она поворачивает свои прекрасные глаза на меня, Заплаканная она даже еще привлекательнее.

— Разрешите хотя бы один поцелуй, — говорит она. — Иначе я просто не усну сегодня.

От поцелуя беды не будет. Тем более, что эти губы так манят…

Я подхожу к ней и прикасаюсь к ее губам. В этом поцелуе нет ничего страстного, ничего любовного. Это поцелуй сострадания. Какая нелепость. Она попросила и я делаю, словно мальчишка.

Вкус ее слез будит в голове непрошенные воспоминания о слезах Элис и позвоночник прошивает болью такой силы, что я едва не вскрикиваю и отрываюсь от нее.

— Спасибо, князь, — шепчет она, — я не забуду вашу доброту.

Выхожуза дверь и прижимаюсь к ней спиной. Бросаю взгляд в другой конец коридора, на комнату, где сейчас спит Адриана. От одного только воспоминания о ней в сердце разливается непривычное тепло. Только мысли о ней, кажется, позволяют заглушить боль... Стоит ли будить ее, если она спит? Стоит ли тревожить ее сон? Ее глаза, когда я сказал ей, что навещу ее, что же в них было. СТрах, желание, ожидание?..

Эмблема с драконьим листом словно приглашает меня. Всего несколько шагов и она будет моей. С удивлением для себя отмечаю, как бьется сердце в груди.

22

— Удалось узнать что-нибудь от слуг? — спрашиваю я Клем, когда возвращаюсь и снимаю с себя кольцо.

Наконец-то можно хоть немного расслабиться. Боль тут же отступает и это чувствуется как настоящее наслаждение.

— Разговаривать с этими надутыми служанками — настоящая пытка. Но кое что я все-таки узнала. Эта Марианна уже успела обработать добрую половину претенденток, особенно из тех, кто попал сюда не из богатых семей. О ней тут ходят такие слухи, что даже у меня волосы шевелятся во всех местах.

— Думаю слухи ходят и про нас… А то, что она подкупила несколько претенденток, для нас это выгодно, чем меньше будет соперниц, тем лучше, — говорю я, изучая узор на печати, которую надел на меня Ивар. С удивлением для себя отмечаю, что он обладает похожими магическими свойствами, как и мое кольцо. Я не могу прочитать его прошлое, этот предмет застыл во времени точно так же.

— А вообще, они только и могут, что трещать о том, что завтра приедет этот король, как его там…

— Маркус второй, — устало говорю я.

— Точно! — говорят, он натащит сюда целую толпу, прислуги и всего на свете. Как будто тут и так мало народу. Я не понимаю, зачем богатым столько людей, которые их обслуживают. Такое ощущение, что они просто не могут ничего делать сами.

— Так и есть, — говорю я. — Чем ты богаче, тем беспомощнее.

Я уже давно перестала удивляться этому, в первые годы, как только я поселилась в замке, я пыталась что-то изменить, ограничиь присутствие прислуги хотя бы в своей жизни, но быстро стало понятно, что никакого блага от этого не прибавляется. Просто люди теряют работу, которая кормит их их семьи, и больше ничего.

— Как все прошло? — спрашивает Клем, складывая мое зеленое платье..

— Сплошное мучение, — говорю я.

— Так ты понравилась ему? То есть.. .Ты в облике Адрианы?

— Да, и мне кажется, что даже слишком понравилась.

— В каком смысле?

-- Как бы он не нагрянул в гости этой ночью, — говорю я. — У него был такой вид, будто он готов накинуться на меня прямо в зале, где все собрались.

— Вот скотина! Если сунется, я его не пущу.

Я улыбаюсь.

— Думаю, ты его не остановишь, если ему взбредет это в голову. Если он захочет, он сровняет все крыло с. землей, лишь бы получить то, что ему нужно.

Я вспоминаю взгляд Ивара, и мне становится не по себе. Он изменился за то время, что мы не виделись, как будто постарел и осунулся, но этот взгляд, я отлично его помню. Он часто смотрел так на меня прежде. Взгляд полный огня и желания…

— Ты узнала что-нибудь о детяХ? — спрашиваю я о самом главном.

— Нет, к сожалению, эти служанки вообще ничего не знают, их всех пригнали сюда недели две назад и для них этот замок такое же новое место, как для претенденток. Они болтают без умолку на любые темы, но не знают ничего, что было бы нам полезно. Нужно как-то найти воможность поговорить с теми, кто служит в другом крыле, где живет сам дракон. Вот они наверняка знают что-то.

— Нам нужно скорее узнать, где он прячет малышку. Я чувствую сердцем, что она где-то здесь…

— Мы найдем ее, — успокаивает меня Клем. Найдем, а потом заберем ее и твою Лили и смоемся отсюда.

Я задумчиво киваю.

— Спасибо, — говорю я. — Ты мне очень помогаешь.

— Я пока еще ничем тебе не помогла, Элис, — говорит Клем.

— Без тебя я бы не справилась…

— Брось, — отмахивается она. — Ты дважды спасла мне жизнь и выжила там, где остальные пошли ко дну. Вряд ли есть что-то, что тебе не по плечу.

— Когда он рядом, я чувствую себя слабой и беспомощной, — шепотом говорю я. — Этот его взгляд, он словно разрушает меня до основания и я становлюсь хрупкой, как тонкий лед, в то время, как должна быть особенно сильной. Противостоять ему, все равно, что сражаться со стихией.

Она садится рядом со мной и обнимает меня, и я благодарна ей, что она ничего не говорит. Я все знаю сама. Я должна быть сильной, должна смело смотреть ему в глаза, мне нечего бояться. Он ничего не может мне сделать, особенно теперь, когда на мне уже надета печать.

Он не посмеет заявиться. В правилах четко сказано, что печать защищает претендентку от любых посягательств.

Но что такое правила для Ивара? Для него любое правило всегда было лишь вызовом, для того, чтобы проверить то, может ли он это правило изменить, или сломать.

Просыпаюсь я от того, что клем трясет меня за плечо.

— Элис, — шепчет она мне на ухо. — Иди посмотри, кажется он здесь…

Я открываю глаза и тут же вскакиваю на ноги. За окном ночь, яркая луна светит в окно, тускло освещая мебель в комнате и встревоженное лицо Клем.

— Что такое??

— Посмотри в коридор, только осторожно.

Я подхожу к двери и заглядываю в щель.

Ивар стоит, прислонившись к двери в другом конце коридора. Его глаза закрыты, он словно бы обдумывает что-то. А потом поворачивается и мне кажется, смотрит мне прямо в глаза.